Приват - клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера. Нарушения Правил Форума в чате запрещены. Есть тема "Политика. Новости, статьи, обсуждения " в разделе "Не политические Новости" - политику обсуждаем там.
  • Оченков Иван -- Путь на Балканы 4 1
Текущий рейтинг:  

Автор Тема: Оченков Иван -- Путь на Балканы  (Прочитано 1972 раз)

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #20 : 07-10-2018, 09:01 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
Еще на построении Дмитрия охватило какое-то мрачное предчувствие, а увидев полное неудовлетворенной злобы лицо Хитрова, он всерьез забеспокоился. Пока фельдфебель отчитывал их с Федькой, он просто места себе не находил и когда тот наконец отпустил их едва не бегом кинулся к выгону где стояла хата Явора.
  - Граф, а Граф, - спросил поспешавший за ним Шматов, - а как ты догадался, что перекличка будет?
  - Как-как, - пробурчал тот в ответ, - каком кверху! Ротный в последнее время как наскипидаренный бегает и унтера вместе с ним. Ежу понятно, что лафа заканчивается, и скоро выступаем, а значит, будут гайки закручивать!
  - А я думал ты с барчуками в Бердичев пойдешь...
  - Чего я там не видал?
  - Ну, как же, Штерн угощение выставить обещался, еды господской...
  - Тихо! - прервал словоохотливого приятеля Будищев.
  - Чего?
  - Что это за шум в сарае? - подозрительно спросил Дмитрий и, недоговорив, кинулся на источник звука.
  Широко распахнув дверь, он увидел картину, от которой его на секунду замутило. Обезумевший от животной страсти Погорелов подмял под себя девочку и, задрав на ней юбку, пытался распоясаться. Недолго думая, солдат схватил насильника за шиворот и, оторвав от жертвы, въехал кулаком в печень, а когда противник согнулся от удара, от всей души добавил коленом. Свалившийся как подкошенный писарь, завыл и попытался вскочить, но запутался ногами в спущенных шароварах и снова грохнулся. Дмитрий хотел было добавить педофилу ногой, но заметив какое-то смазанное движение сзади, резко обернулся. Оказалось что это был его приятель Федька подхвативший стоящие в углу вилы и смотревший на происходящее совершенно безумными глазами.
  - Ты что, дурак? - удивленно спросил он его. - Отвечать же будешь как за порядочного!
  - У нас в деревне за это убивают, - с мрачной решимостью заявил в ответ Шматов.
  - Брось вилы, - мрачно посоветовал ему Дмитрий, - он уже свое получил. Сейчас отведем его к ротному и вся недолга. Гаупт за такие дела не похвалит, будет этому любителю молоденьких девочек небо в алмазах!
  Договорив, он склонился над плачущей девочкой. Подхватив Оксану на руки, он отнес ее в дом, а та, содрогаясь от рыданий, шептала ему:
  - Ты казав он больше не придет... ты казав не бойся...
  - Прости, - говорил он ей в ответ, стараясь успокоить, и она, чувствуя себя в безопасности, понемногу затихла.
  Какое то время он продолжал держать ее на руках, а потом бережно опустил на лавку. Но девочка не хотела, чтобы он уходил и, обхватив обеими руками не отпускала. При этом она ничего не говорила и лишь доверчиво прижималась к нему. Тут в хату заглянул Федька и немного помявшись выпалил:
  - Слышь, Граф, а ведь он не дышит!
  - Кто?
  - Дык, писарь, кто же еще...
  - Зашибись! Только этого нам и не хватало.
  Мягко, но решительно, освободившись от рук Оксаны, Будищев вышел из хаты и вдруг резко схватил приятеля за шиворот.
  - Это ты его?
  - Да ты что, Граф! - испуганно отшатнулся тот.
  - Говори правду!
  - Нет, я его только разок пнул, а он как неживой! Я нагнулся, а он не шевелится...
  Быстро зайдя в сарай, Дмитрий нашел лежащее на полу тело и замысловато выругался. Погорелов действительно был мертв, и ничего с этим поделать было нельзя.
  - Куда пнул то?
  - В бок...
  - Походу он, когда грохнулся, приложился башкой вот об этот пенек, мать его!
  - Нечто от такого пустяка помереть можно?
  - Голова предмет темный и исследованию не подлежит, - задумчиво заявил Будищев, припомнив где-то слышанную фразу.
  - Что же теперь делать?
  - Что-что, снимать штаны и бегать!
  - Вот что, - решительно заявил Федор, - я на себя все возьму!
  - В смысле?
  - Скажу, что я Погорелова прибил! Увидел, мол, что он с девчонкой творит, ну и вдарил...
  - Это ты хорошо придумал, - одобрительно ответил Дмитрий. - Тебя на каторгу, Ксюху ославим на всю деревню, зашибись, чо! Тебя бы такого умного в правительство, хотя, судя по всему, там таких и без того хватает.
  - Ты думаешь, он успел? - хмуро спросил Федька.
  - А кумушкам деревенским, не один ли хрен? Так и будет для всех со сбитой целкой.
  - И что делать?
  - Ты не знаешь, где у хозяев водка?
  - Нет, а зачем?
  - За надом!
 
  Ганна вернулась домой только через пару часов. Зная, что Оксана управила худобу* она и не подумала обходить хозяйство, а присев на скамью обвела угрюмых солдат лукавым взглядом.
  - Чому зажурились, москалики? - пропела она грудным тоном.
  - Устали, - односложно ответил ей Дмитрий, а Федька и вовсе отвернулся к стене.
  - Я тоже заморилась.
  - Могу себе представить!
  - Ни, не можешь, - сладко потянулась молодая женщина и засмеялась счастливым смехом. - А где Оксана?
  - Спит она. Не тревожь ее.
  - От лежебока! Так и проспит все царствие небесное.
  ---------------------------
  *В данном случае - покормила скотину.
 
  Вольноопределяющиеся вернулись поздно. Оба были изрядно пьяны, а потому веселы. Лиховцев принялся выкладывать на стол принесенную с собой снедь, а Штерн взгромоздил на стол штоф водки.
  - Ну, что, гуляем? - спросил Николаша, широко улыбнувшись.
  - Я смотрю, вы уже, - скупо улыбнулся Дмитрий.
  - Есть немного, друг мой! Впрочем, я пьян не от выпитого.
  - Что-нибудь случилось?
  - О, да! Я влюбился...
  - Неужто в Алешку?
  - Фу, какой вы все-таки пошляк, Будищев! Нет, я встретил совершенно необыкновенную барышню. Все же, какая досада, что унтер не отпустил вас с нами! Если бы вы увидели ее, то наверняка даже ваше черствое сердце пришло бы в движение. Боже, как она мила!
  - Не обращайте внимания, - заметил закончивший сервировать стол Лиховцев, - Коля подобным образом описывает всех понравившихся ему особ женского пола. А поскольку он ужасно влюбчив, происходит это с завидной регулярностью. Впрочем, мы действительно недурно провели время, и могу сказать только одно: - очень жаль, что вас не было с нами!
  - Как бы не так! Мы и без того едва не опоздали на построение, с этими чертовыми сапогами.
  - Вот как? Право, неожиданный поворот событий. Кстати, а как сапоги?
  - Вон стоят, можешь полюбоваться. Фищенко так восхитился их видом, что сразу залепил нам по паре нарядов вне очереди. Если не считать этого, то мы провели время очень скучно. Правда, Федя?
  Услышав вопрос Шматов вздрогнул, но промолчал. В отличие от него Штерна остановить было невозможно.
  - Ах, какая чудная все-таки девушка, - продолжал он живописать свою новую возлюбленную. - Вы не поверите, мила, красива, грациозна как лань! А глаза... боже, какие бездонные глаза!
  - Николя, конечно, несколько преувеличивает, - с улыбкой подтвердил Лиховцев, - однако не могу не признать, что барышня действительно примечательная. Правда у нее горе...
  - В смысле, горе, этого ушибленного Купидоном встретила?
  - Нет, не настолько большое, - ухмыльнулся Алексей, куда лучше воспринимавший шутки Будищева под воздействием спиртного. - Так вы будете пить?
  - Ну, наливайте, раз принесли.
  - А где наша прелестная хозяйка?
  - Я туточки, - выплыла со своей половины, успевшая принарядится Ганна. - А где Охрим?
  - Увы, вашего супруга задержали какие-то неотложные дела! Впрочем, полагаю, вам это не помешает поддержать нашу компанию?
  - Ой, - весьма натурально смутилась женщина. - Нехорошо это как-то. Разве только чуточку.
  - Чуточку, так чуточку! - почти пропел взявшийся за штоф Штерн.
  - Ну и что за горе у прекрасной незнакомки лишившей покоя нашего Николашу, - поинтересовался Дмитрий, когда все выпили.
  - Весьма запутанная история, - охотно принялся рассказывать Алексей, - вообразите, у нее недавно умерла мать, а еще раньше забрали на службу брата. Очевидно, их семья связывала все свои надежды с его возвращением домой, но не так давно в Бердичеве появился какой-то солдат и сообщил, что ее брат умер. Впрочем, эту печальную весть он принес не ей, а каким-то знакомым... в общем, она теперь ищет этого солдата, но никак не может найти. Что совсем неудивительно, ведь наш полк довольно велик!
  - Я обещал найти ей этого солдата, - мечтательно пояснил Штерн, - вы бы видели, как загорелись ее глаза!
  - И как же её зовут? - нахмурился Будищев.
  - Геся Бернс, а брата, соответственно, Марк Бернс.
  - Тю, да она жидовка! - с презрительным разочарованием в голосе протянула Ганна.
  - Ну что вы такое говорите! - укоризненно покачал головой Николай, - прежде всего, она прекрасная молодая женщина. К тому же несть ни эллина ни иудея... кстати, Дмитрий, а вы ничего не знаете по этому поводу?
  - Боюсь ничем не смогу помочь, - равнодушным голосом ответил тот, бросив быстрый взгляд на Федьку.
  Но тот сидел мрачный и был настолько погружен в свои мысли, что кажется, ничего не замечал вокруг. Дмитрий тоже был не слишком расположен веселиться, а приятели-вольноперы и без того были подшофе, так что гулянка долго не продлилась. Через час, решив, что выпито достаточно, все отправились спать.
  Утро началось с требовательного стука в дверь, после чего в хату ввалились Галеев, Хитров и еще пара солдат держащих в руках винтовки с примкнутыми штыками.
  - Вы чого, сказились? - напала на них Ганна, - добрые люди еще спят!
  - Тихо, хозяйка, - оборвал ее унтер. - Скажи ка лучше, ты вчера возле хаты других солдат, кроме своих постояльцев не видела?
  - Ничого я не бачила! - решительно заявила в ответ женщина, уперев руки в бока.
  - А дома всё время была, может отлучалась куда?
  - Николы такого ни було!
  - Что случилось, господин унтер-офицер? - вышел вперед кое-как одетый Штерн.
  - Не твое дело! - рыкнул на него Хитров, но наткнувшись на строгий взгляд Галеева, сбавил тон. - Где Будищев?
  - Здесь я, - выглянул из-за занавески Дмитрий.
  - Одевайся, - хмуро велел ему унтер. - С нами пойдешь.
  - Слушаю.
  - Шматов, и ты тоже.
  Винтовки им взять с собой не позволили, однако ремни тоже отбирать не стали. Скоро они подошли к господскому дому, где их ожидал штабс-капитан Гаупт и другие офицеры роты.
  - Здравия желаю вашему благородию, - выкрикнул Дмитрий и стал в полном соответствии с уставом, "есть глазами начальство".
  - Вольно, - махнул рукой Гаупт, - Погорелова видел вчера?
  - Никак нет, ваше благородие! Вроде бы...
  - Так "вроде бы" или не видел?
  - Не видел!
  - Врет он, ваше благородие, - вмешался Хитров. - Он с писарем крепко не ладил, так что более некому!
  - Да что случилось то?
  - Молчать! Говорить будешь, когда тебя спросят.
  - Виноват! Так точно!
  - Писаря Погорелова нашли сегодня утром в деревенском колодце, - пристально глядя Будищеву в глаза, сказал штабс-капитан. - Ты ничего не хочешь сказать по этому поводу?
  - Никак нет!
  - А отчего вы с ним подрались?
  - Так это когда было, ваше благородие.
  - Отвечай!
  - Из-за бабы!
  - Ну, допустим, а из-за какой?
  - Так это...
  - Отвечай!
  - Из-за хозяйки нашей.
  - Из-за нее могли, - хохотнул в сторону Венегер, - бабец первый сорт!
  - А ты что скажешь? - обратился к Шматову командир роты, с досадой посмотрев на своего субалтерна.
  Федор все это время стоял, ни жив, ни мертв и только время от времени моргал своими голубыми глазами. Услышав вопрос, он вздрогнул и с каким-то отчаянием в голосе выкрикнул:
  - Не могу знать, ваше благородие!
  Собственно этой фразой все его ответы и ограничились. Как ни пытали его Гаупт или другие офицеры, бедолага кричал, выпучивая глаза: - "не могу знать!"
  Неизвестно чем бы все это закончилось, но скоро в комнату, где все происходило, заглянул полковой врач Соколов.
  - Что у вас, Александр Викторович? - тихо спросил подошедший к нему Гаупт.
  - Все что могу сказать, - так же тихо отвечал тот, - что Погорелов был мертвецки пьян.
  - То есть?
  - В нем водки было - быка хватит свалить. Причем не просто водки, а ядреного деревенского самогона. Вероятно, захотел пить, стал доставать ведро, да и полетел вниз. При падении разбил голову.
  - А потом захлебнулся?
  - Нет, легкие чистые. Очевидно, смерть была мгновенной.
  - Какие-нибудь еще повреждения?
  - Ничего чтобы не могло быть следствием падения.
  - Его могли избить и бросить в колодец?
  - Могли то могли, но если вы про Будищева, то...
  - Что?
  - Просто я как-то был свидетелем, как он на спор разбил ребром ладони, некоторым образом, кирпич. Полагаю, что если бы это было его рук дело, то повреждений было бы не в пример больше.
  - Вы уверены?
  - Владимир Васильевич, помилуйте, ну как тут можно быть в чем то уверенным!
  - Хорошо, я вас понял.
  - Но что мне написать в заключении?
  - А вот это все и напишите. Несчастный случай в нетрезвом состоянии.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #21 : 09-10-2018, 08:37 »
+1
Немного переделан последний эпизод.

You are not allowed to view links. Register or Login
  Гаупту и раньше неоднократно приходилось видеть, как молодые солдаты теряют в присутствии офицеров всякую способность соображать и только повторяют, как заведенные, сокровенную фразу: - "не могу знать!" Но все же было в поведении Шматова нечто такое, что наводило на мысль об его неискренности. Однако тот же опыт недвусмысленно подсказывал, что просто допрашивая его ничего не добиться. Солдат будет упираться до последнего, но ничего не скажет. И что еще хуже, лаской тоже ничего не добиться. Слишком уж велика пропасть между нижними чинами и офицерами. Но не вызывать же полицейского чиновника в самом деле? Эдак позору не оберешься, да и карьере можно забыть. Разве только в отдельный корпус жандармов путь останется, но это офицеру генерального штаба совсем уж последнее дело!
  - Вот что, - хмуро велел он Галееву, - обоих до выяснения под арест!
  - Слушаю, ваше благородие! - вытянулся унтер в ответ.
  - Да смотри, чтобы не вместе, - спохватился штабс-капитан, вдруг подумав, что лучше бы их было допрашивать по отдельности.
  - Как прикажете, вашбродь!
  Проводив глазами вышедших, Гаупт сел писать докладную записку о происшествии командиру полка. Быстро описав случившиеся, он хотел было кликнуть писаря, но вспомнил, что тот лежит сейчас в холодном сарае, временно превращенном в прозекторскую. И над его холодным телом колдует, полковой врач Соколов.
  - Проклятье! - вырвалось у штабс-капитана.
  За дверью послышалось какое-то шуршание и офицер раздраженно крикнул:
  - Ну, кто там еще?
  Дверь отворилась и на пороге появились Штерн с Лиховцевым.
  - Разрешите, ваше благородие?
  - Ну, входите, раз пришли, - нелюбезно ответил им Гаупт. - Чем могу?
  - Прошу прощения, господин штабс-капитан, но нам стало известно о причине ареста Будищева и Шматова.
  - И что же?
  - Ваше благородие, - начал было Николаша официальным голосом, но тут же сбился, - Владимир Васильевич, мы пришли засвидетельствовать полную невиновность нашего товарища.
  - Рядовой Штерн, вы издеваетесь? - не принял его тона Гаупт, - от вас еще вчерашним перегаром разит! Что вы можете засвидетельствовать, кроме собственного пьянства?
  - Осмелюсь доложить, - отодвинул стушевавшегося товарища Лиховцев, - что мы вернулись вчера не так поздно. И ничего подозрительного не заметили.
  - И что с того?
  - Простите, ваше благородие, но...
  - Замолчите, Алексей. То, что вы вступились за товарища, разумеется, похвально, в особенности, если бы вы по-прежнему учились в своем университете. Однако нынче вы в армии, а тут действуют свои законы.
  - Это, несомненно, так, - не стал спорить Лиховцев, - но я некоторым образом юрист и мог бы быть полезен, при расследовании.
  - В самом деле, - задумался на секунду Гаупт, - впрочем, вы как приятель подозреваемого лицо заинтересованное. Нет, вы не можете вести расследование!
  - Тогда позвольте мне быть его адвокатом.
  - Адвокат бывает в суде, а сейчас до него далеко.
  - Но все же, отчего вы решили, что Будищев со Шматовым вообще причастны к этому происшествию?
  - На него указал командир звена Хитров.
  - Ну, это еще ни о чем не говорит. Всем известно, что ефрейтор терпеть его не может.
  - Ладно, но Будищев однажды избил Погорелова.
  - Да вашего писаря, если хотите знать, вся рота дружно ненавидела, - снова вмешался Штерн. - Редкостная он был гнида! Царство ему небесное.
  - Помолчи, Николай, - одернул его Лиховцев, и снова обратился к офицеру: - а вот это, к сожалению, правда. Покойный и впрямь был не слишком приятный человек.
  - Не спорю, однако же, прочие его просто ненавидели, а вот ваш протеже ему нос расквасил! Кстати вы в курсе за что?
  - Ну, разумеется, из-за дамы, - снова подал голос Николаша.
  - Вероятнее всего из-за хозяйки дома, - перебил его Алексей. - Но она вряд ли послужила бы причиной убийства.
  - Отчего так?
  - Ну, как вам сказать... Ганна женщина, несомненно, красивая, но нельзя сказать, чтобы слишком добродетельная. За таких не убивают.
  - Много вы понимаете, - покачал головой штабс-капитан. - Ну, ладно, я вас услышал. Но поскольку вы грубо нарушили дисциплину, явившись ко мне напрямую, то наказания вам не избежать! Садитесь сюда и извольте переписать набело эту записку для полковника Буссе. Не знаю, убил ли ваш приятель Погорелова или нет, но обязанности писаря пока что придется исполнять вам.
  - Слушаю, ваше благородие!
  Закончив с вольноперами, Гаупт направился к сараю, ставшему волею судьбы моргом. Приложив к носу надушенный платок, чтобы избежать неприятного запаха, штабс-капитан вошел внутрь.
  Посреди импровизированной прозекторской стоял стол, на котором лежало то, что некогда было человеком. Судя по всему, полковой врач уже закончил
  - Что у вас, Александр Викторович? - спросил у него штабс-капитан.
  - Ничего интересного, - пожал плечами эскулап. - Если не считать непредусмотренного природой пролома в виске, ваш бывший писарь был на редкость здоровым индивидом.
  - Что же послужило причиной оного пролома?
  - Трудно сказать, некий тупой твердый предмет.
  - Тупой?
  - Ну, да. Возможно, он ударился обо что-нибудь твердое при падении в колодец.
  - Но какая нелегкая потянула его к этому проклятому колодцу?
  - Все что могу сказать, - пожал плечами Соколов, - что Погорелов был мертвецки пьян.
  - То есть?
  - В нем водки было - быка хватит свалить. Причем не просто водки, а ядреного деревенского самогона. Вероятно, захотел пить, стал доставать ведро, да и полетел вниз. При падении разбил голову.
  - А потом захлебнулся?
  - Нет, легкие чистые. Очевидно, смерть была мгновенной.
  - Какие-нибудь еще повреждения?
  - Ничего чтобы не могло быть следствием падения.
  - Его могли избить и бросить в колодец?
  - Могли то могли, но если вы про Будищева, то...
  - Что?
  - Просто я как-то был свидетелем, как он на спор ломал ребром ладони, довольно толстые жерди. Причем, я проверял, они небыли надломаны или подпилены. Так что если бы это было его рук дело, то повреждений нашлось не в пример больше.
  - Вы уверены?
  - Владимир Васильевич, помилуйте, ну как тут можно быть в чем то уверенным!
  - Хорошо, но могло быть так, что некто ударил Погорелова этим самым "твердым тупым предметом" по голове, пробил ему череп, а потом кинул в колодец?
  - Вопрос интересный, Владимир Васильевич, и отвечу я вам на него так: вероятность подобного хотя и существует, но довольно таки невелика. Дело в том, что удары нанесенные человеком и полученные при случайном падении, несколько отличаются друг от друга. Но в любом случае, этот был нанесен не Будищевым.
  - Почему вы так уверены?
  - Ну, это просто. Вы видели насколько Будищев выше покойника? Если бы был именно он, то удар был бы нанесен сверху вниз, чего в данном случае не наблюдается.
  - А если Шматов?
  - Кто, простите?
  - Рядовой Шматов, приятель Будищева.
  - Господь с вами, господин штабс-капитан! Неужели вы всерьез полагаете, что я помню всех рядовых вашей роты? Если так, то вы безбожно льстите моей памяти, чего она совершенно не заслуживает.
  - Да, действительно, - смутился Гаупт, - прошу прощения, он примерно (блин, сколько там 1,6м в вершках?) роста.
  - Ну, это, пожалуй, возможно. Но повторюсь, вероятность такого не слишком велика.
  - Что же, я вас понял, Александр Викторович. Готовьте заключение, мне необходимо будет приложить его к докладной записке.
  - Сию секунду!
  - Да, и постарайтесь писать разборчиво. Перебелить ее будет некому, разве вы сумеете воскресить вашего пациента.
  - А вот это вряд ли, - скупо улыбнулся врач.
  - Э... вряд ли воскресить, или вряд ли написать разборчиво? - пошутил Гаупт.
  - И то и другое, Владимир Васильевич, сами, небось, знаете, умеющих писать каллиграфическим почерком с медицинского факультета нещадно изгоняют еще на втором курсе. Что бы, так сказать, не позорили профессию.
  Все же разговор с врачом не успокоил до конца офицера. Штабс-капитан был человеком дотошным и не любил неясностей. Но как дознаться до истины он не представлял. Заключение врача на счет Будищева почти успокоило его. "Почти" потому что оставался нервно ведущий себя Шматов. Но если первый был крепким орешком, и расколоть его даже в случае виновности было непростым делом, то второй вне всяких сомнений был слабым звеном. "А что если виновен Шматов, а тот его покрывает?", - мелькнула мысль у Гаупта.
  Тут его внимание привлек только что подъехавший экипаж. Впрочем, назвать экипажем эту повозку было бы изрядным преувеличением. Скорее просто линейка, но управлял ей ни кто иной, как полковой священник отец Григорий Лапшин.
  - Здравствуйте, батюшка, - поприветствовал его офицер, в голове которого мелькнула удачная, как ему показалась, мысль.
  - Спаси Господь, - благословил его иеромонах.
  - Вы, верно, в связи с нашим происшествием?
  - Истинно так, - важно кивнул тот, - надо бы отпеть новопреставленного раба божия.
  - Отец Григорий, - решился Гаупт, - у меня к вам дело.
  - Слушаю вас.
  - Видите ли, есть основания полагать, что в несчастном случае могут быть замешаны два человека.
  - Что это значит, вашего писаря убили?
  - Я пока не знаю, но...
  - И какого же рода у вас дело?
  - Не могли бы вы поговорить с подозреваемым. Так сказать, помочь им облегчить душу.
  - Господин штабс-капитан, - пристально посмотрел на Гаупта священник, и от его пронзительного взгляда тому стало не по себе, - а вы меня, часом, ни с кем не перепутали?
  - Отец Григорий, я прошу вас посодействовать в раскрытии возможного преступления!
  - Нарушение тайны исповеди, сын мой, никакими резонами оправдать нельзя! - назидательно произнес священник.
  - Но...
  - Никаких, но! Впрочем, если вероятный преступник действительно раскается, то я попытаюсь убедить его признаться. Это все что я могу вам обещать.
  - О большем я вас и просить не смею.
  - Ну, хорошо, о ком речь то?
  - Один из них...
  - Их что несколько?
  - Двое, батюшка. Так вот, один из них рядовой Будищев...
  - Господи! - всплеснул руками отец Григорий. - Да вы точно не в себе, Владимир Васильевич! Нашли того кто может раскаяться на исповеди, нечего сказать. А кто второй?
  - Рядовой Шматов.
  - Федор... этот, если ему Будищев голову не задурил, может и повиниться.
 
  - Вот и я на это надеюсь. Кстати, основной подозреваемый - как раз Шматов.
  - Даже так? Чудны дела твои Господи!
  После этого разговора, священник прямиком направился к импровизированной гауптвахте, где долго разговаривал с арестованными. Закончив, он отслужил службу по безвременно почившему писарю, и обратился к своей пастве с проповедью, содержание которой Гаупт не слишком запомнил. Кажется, священник призывал солдат жить в соответствии с законами божескими и человеческими и возлюбить ближних, как самое себя. И уж во всяком случае, не притеснять местное население. Все это время штабс-капитан пристально наблюдал за отцом Григорием, но тот оставался невозмутимым.
  Никто после этого не обратился к нему с признанием, а поскольку никаких прямых улик не было, то решено было считать смерть Погорелова несчастным случаем, а Будищева и Шматова из-под стражи освободить. Без наказания они, впрочем, не остались. Именно им пришлось копать могилу усопшему в еще не оттаявшей толком земле.
 
  Весна все больше вступала в свои права, когда, наконец, пришел высочайший манифест о начале войны с Османской империей, а вместе с ним приказ о выступлении. Надо сказать, что долгая стоянка в Бердичеве подействовала на солдат и офицеров несколько расхолаживающим образом. Начались разговоры, что войны вероятнее всего не будет, а войска после нахождения в летних лагерях вернутся в казармы. Однако двенадцатого апреля стало ясно, что война началась, а уже двадцать первого полк выступил в поход.
  И вновь местные жители, любопытствуя, заполонили все крыши и возвышенности, чтобы поглазеть на такое зрелище. Впрочем, на этот раз земля успела подсохнуть, и все обошлось без потерянных сапог. Под звуки полкового оркестра Болховцы рота за ротой проходили маршем по знакомым улицам и скрывались вдали. Составлявшие большинство населения этого городка евреи и поляки, конечно, обошлись без приветственных криков и патриотических манифестаций. Но вездесущие мальчишки долго бежали вслед солдатам, а некоторые барышни все-таки махали платочками.
  Среди последних была и Сара Барнес. Бедная девушка сама не заметила, как не на шутку увлеклась рослым и красивым Николашей Штерном. Он был добр, вежлив и неизменно весел, так что в него нельзя было не влюбиться. Правда он так и не нашел солдата принесшего в Бердичев скорбную весть о бедняге Марке, но разве его можно в этом винить? Как вообще можно в чем-то обвинять такого чудесного человека! К тому же, взаимные чувства так охватили их, что молодые люди и думать забыли о чем-то кроме друг друга. И вот теперь он уходит, а она остается здесь! Его вообще могут убить на этой дурацкой войне, и она его больше никогда-никогда не увидит... это было ужасно несправедливо!
  От таких мыслей бедной девушке хотелось плакать, но разве можно было показать эти слезы другим? Поэтому она улыбалась и махала платком, надеясь, что он ее увидит. Надо сказать, что в своем лучшем платье, и почти новенькой шляпке Сара была необычайно хороша. А одолженные у подружки длинные до локтя перчатки делали ее даже изысканной. Во всяком случае, многие офицеры завидев столь прелестную особу подкручивали усы и подбоченивались, но она не обращала на них никакого внимания, ведь она ждала его!
  И судьба наградила ее за терпение, очередная марширующая рота, повинуясь приказу начальства, остановилась на минуту и она увидела Николашу. Тот тоже заметил ее и замахал рукой. Строгий офицер хотел было сделать ему замечание, но увидев Сару, улыбнулся и приложил два пальца к козырьку кепи. Рядом со Штерном стоял его приятель Алеша, тоже очень приятный молодой человек, к тому же влюбленный в кузину Николая. Других она просто не замечала, хотя они явно обратили на нее внимание и по рядам солдат пошли смешки. Правда, был еще один солдат, довольно высокого роста, острый взгляд которого кольнул девушку. Но он сразу же отвернулся, а она через минуту и думать о нем забыла.
  - Глянь, какая мамзеля нашего барчука проводить пришла, - толкнул Дмитрия в бок неразлучный с ним Федька.
  - Ничо так, с пивом пойдет, - с деланным равнодушием отвечал ему Будищев.
  - В шляпке, как барыня, - мечтательно протянул Шматов.
  - Тебе то что?
  - Да ничего, - пожал плечами солдат, - просто твоя-то в платке была и сразу видно деревенская, а эта городская. Красивая!
  - Какая еще моя?
  - Ну, та, помнишь...
  - Тьфу, нашел, о чем толковать. Я уж и забыл про нее.
  - Ну и зря, красивая девка. Не такая конечно как у Николки, однако...
  - Слышь, завязывай с бабами, а то я тебя донимать начну!
  - А чего я?
  - Да ничего! Тебе вот Ганна хоть на прощание разок дала?
  - Ты чего, Граф! - Покраснел до корней волос Федька. - Услышит еще кто.
  - Значит, дала, - констатировал Будищев в ответ.
  - Да тихо ты!
  - Не боись, Охрим не услышит.
  Они попрощались с хозяевами еще ранним утром. Явор буркнул им на прощание, что-то вроде: - "помогай вам бог", раздобревшая к весне хозяйка, и впрямь в последнее время ставшая довольно благосклонной к Федору, даже всплакнула немного. А сильно вытянувшаяся и как-то даже повзрослевшая Оксана стояла и загадочно улыбалась. Еще накануне вечером, она протянула Дмитрию красиво вышитый рушник. Внимание от дважды спасенной им девчонки было неожиданно приятно, и он хотел в благодарность поцеловать ее в щеку, но чертовка неожиданно подставила ему губы и обожгла в темноте жарким поцелуем. После этого девочка, хотя, наверное, уже девушка, тут же испарилась, оставив ошарашенного солдата одного.
  - Равняйсь! - прервала его воспоминания поданная зычным голосом ротного команда. - Смирна! Шагом арш!
  И рота как чудовищный механизм, состоящий из множества винтиков, в едином порыве двинулась вперед, к Балканам. Освобождать из турецкого ига единоверную Болгарию, а так же всех балканских христиан.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #22 : 12-10-2018, 09:44 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
Весна 1878 года выдалась в Бессарабии жаркой. Пригревавшее по-летнему солнышко иной раз уже не радовало, а напротив вызывало раздражение у измученных долгим переходом людей. По железной дороге Болховский полк добрался только до станции Бирзулы, а дальше пришлось идти своим ходом. Больше всего неудобств доставляла нехватка воды. Фляг у большинства солдат не было и потому им приходилось идти, страдая от жажды. Тем не менее, люди шли бодро, стараясь не замечать трудностей, и через десять дней тяжелого перехода добрались до Кишинева. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич пожелал лично встретить полк и остался доволен увиденным.
  - Экие молодцы! - немного патетически воскликнул он, - видит бог, разобьем турок.
  - Под вашим командованием, всенепременно! - подобострастно отвечал ему Буссе, заслужив милостивый взгляд царского брата.
  - А ведь я помню, как ваши орлы браво маршировали в Бердичеве. Некоторые даже сапоги потеряли.
  Толпящиеся вокруг офицеры из блестящей свиты его императорского высочества сдержано похихикали шутке великого князя, после чего их кавалькада стремительно понеслась в город, провожаемые усталыми взглядами солдат.
  - Граф, а граф, - хриплым голосом спросил Шматов.
  - Чего тебе?
  - Вода еще есть?
  - А ты свою куда дел?
  - Дык это...
  - Другим отдал?
  - Мучаются же люди...
  Дмитрий с досадой поглядел на товарища. Он в отличие от многих своих сослуживцев еще в Семеновке сообразил, что из водочного штофа выйдет прекрасная фляга, особенно если оплести ее ивовым прутом. Сам он, правда, плести не умел, но недостатка в такого рода мастерах под Бердичевым не было. Позаботился он и о Федоре и о вольноперах, так что переход дался им значительно легче, чем остальным. Вот только сердобольный Федька нет-нет делился своими запасами драгоценной влаги с другими, и потому к вечеру сам страдал не меньше остальных.
  - Люди, между прочим, ржали надо мной, когда я бутылки подбирал, - пробурчал Будищев, но все же протянул флягу товарищу.
  Шматов быстро приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков. Шагающий рядом дядька Никифоров немного с тоской глянул, как тот пьет, и, облизнув губы, устало сказал:
  - Наверное, тут дневку устроят.
  Дмитрий в ответ только пожал плечами и продолжал шагать, цепляя на ходу бутыль к поясу. Вскоре и впрямь объявили привал. Услышав команду, утомленные солдаты стали искать, где пристроиться на отдых. Некоторые, скинув амуницию, садились прямо на землю, где стояли. Те, кому повезло больше, устроились в тени повозок. Третьи же, особенно страдавшие от жажды, двинулись в поисках колодца.
  Кишинев был буквально напичкан военными всех родов войск, от казаков до артиллеристов. Все мало-мальски приличные квартиры были заняты, так что многие офицеры Болховского полка вынуждены были разместиться вместе с солдатами в чистом поле, поскольку палаток у них не было. Впрочем, уже на следующий день ситуация изменилась. Великий князь решил перенести главную квартиру действующей армии в Плоешти, а вслед за ним отправилась целая свора штабных офицеров, чиновников военного ведомства, поставщиков и просто разных темных личностей, крутящихся вокруг начальства.
  Штерн, у которого еще осталось немного денег, предложил приятелям пойти в чайную. Те на сей раз не стали отказываться, тем более что находилось сие заведение совсем не далеко от места их стоянки.
  Внутри довольно большого, хоть и неказистого здания было шумно, да к тому же изрядно накурено. В нескольких смежных комнатах яблоку было негде упасть, от толпящихся там посетителей. Одни сидели за маленькими столиками, другие стояли рядом, а между теми и другими пулей носились чернявые половые* с чайниками.
  Хозяин наметанным глазом тут же определил, что у вольноперов денежки водятся, и предложил друзьям занять "отдельный кабинет" или попросту небольшой закуток, отделенный занавеской. Николаша тут же согласился и через минуту они уже сидели за столом, а ловкий мальчишка в длинной почти до колена рубахе взгромоздил перед ними большущий чайник пышущий жаром, чашку меда и связку баранок.
  - Пжаласта, - с улыбкой немного ломаным языком сказал он им.
  - Угощайтесь, - широким жестом, махнул Штерн.
  - Благодарствуйте барин, - шутовски поклонился ему в ответ Будищев, - все как в лучших домах Парижа, Лондона и Бердичева.
  - Ах, друг мой, зачем вы бьете по больному? - с улыбкой отвечал ему Николаша, - вы ведь знаете, что мое разбитое сердце осталось именно в этом городке!
  - Будет день - будет и пища, - философски отвечал ему Дмитрий, пожав плечами. - Кто знает, может еще сегодня какая-нибудь смуглянка-молдаванка излечит тебя от этой страсти. А впереди Болгария, где девушки по слухам, тоже ничего.
  - "Смуглянка-молдаванка", - задумчиво повторил за ним Лиховцев. - Право, друг мой, вам определенно не чужда поэзия, но вы всякий раз используете ее, чтобы опошлить высокие чувства. Удивляюсь я вам, честное слово!
  - А я удивляюсь нашему разлюбезному Николаю Людвиговичу, - нимало не смущаясь полученной отповедью, отвечал Будищев. - Вот ни разу не поверю, что в этом богоугодном заведении не подают ничего крепче чая! Зачем то же он согласился на "отдельный кабинет", так какого черта?
  - Ну, это само собой, - ухмыльнулся Штерн и, встав, выглянул из-за занавески, чтобы привлечь к себе внимание половых.
  Пока они так говорили, Шматов успел налить себе полное блюдце горячего чая и маленькими глотками прихлебывал его, блаженно щурясь при этом.
  - Кушай, Федя, кушай, - ни преминул поддеть его Дмитрий, - наедай шею, как у быка... хвост!
  - Черт возьми! - вдруг воскликнул Штерн и выскочил наружу.
  - Что это с ним? - удивленно спросил Лиховцев, оставив в сторону стакан.
  - Небось, девку увидал, - ухмыльнулся Будищев, берясь за чайник.
  Однако он ошибся и через минуту Николаша вернулся назад, ведя за собой тщедушного молодого человека в студенческом мундире.
  - Господа, - торжественно провозгласил он, - позвольте представить вам моего хорошего приятеля, которого я совершенно не чаял встретить здесь! Рекомендую, студент Горного института Всеволод Гаршин, прошу любить и жаловать.
  - Здравствуйте господа, - вежливо поклонился тот и протянул руку, которую по очереди пожали Алексей, Дмитрий и ужасно смутившийся Федька.
  - Какими судьбами, дружище? - начал расспрашивать его Николай.
  - Я приехал, чтобы принять участие в войне, - буднично и без малейшей аффектации ответил тот.
  - Вот как?
  - Именно так, неужели вы думали, что я смогу в такой час остаться праздным? К сожалению, я слишком поздно узнал, что вы уже вступили в армию, и не успел к вам присоединиться. Но уладив дела, я тут же отправился в Кишинев, рассчитывая вступить какой-нибудь полк. Правда, у меня нет никаких знакомств...
  - Ну, тогда ты попал по нужному адресу, дружище! - хлопнул его по плечу Штерн. - Я в довольно хороших отношениях с нашим ротным командиром и могу замолвить за тебя словечко.
  - Был бы чрезвычайно тебе этим обязан...
  - Не вижу повода не выпить, - с усмешкой проронил внимательно наблюдавший за их разговором Будищев.
  - Чудесная мысль! - хлопнул себя по голове Николаша и сорвавшись с места выбежал наружу.
  Через минуту он уже вернулся вместе всё с тем же мальчиком-половым несущим очередной чайник. Однако на этот раз в нем оказался не отвар китайской травы, а превосходная виноградная водка.
  - Ну что же, за боевое содружество! - провозгласил тост Штерн, разлив содержимое чайника по маленьким чашкам.
  Выпив, приятели закусили баранками и принялись расспрашивать друг друга о службе, общих знакомых и тому подобном. Дмитрий с Федором почти не участвовали в разговоре, но если первый внимательно прислушивался, то второй лишь смущенно улыбался, ничего не понимая в их разговоре.
  - Кстати, - воскликнул немного раскрасневшийся от выпитого Штерн, - я слышал, что у нас в полку будет организованна охотничья команда. Было бы недурно вступить в нее, а?
  Лиховцев с Гаршиным горячо поддержали эту идею и вопросительно уставились на остальных.
  - Я с Графом, - застенчиво улыбнулся в ответ Шматов, - куда он, туда и я.
  - А вы, Дмитрий?
  - Охотничья, это, в смысле - добровольно? - спокойным голосом переспросил тот.
  - Разумеется!
  - Тогда, черта с два!
  - Что?! - вытянулись лица у вчерашних студентов.
  - Я сказал, нет!
  - Но, отчего?
  - Оттого, что дураки делятся на три категории, - охотно пояснил им Будищев, - идиоты, кретины и добровольцы!
  - Как вас понимать? - удивился Гаршин, - разве вы не добровольно пошли в армию...
  - Нет, меня загнали сюда насильно. И я не имею ни малейшего желания сложить свою голову за свободу болгар или еще кого. Прятаться за чужими спинами я, конечно, не стану, но и вперед не полезу.
  - Вы...вы... - новый знакомый был так поражен услышанным, что никак не мог найти слов от удивления.
  - Вечер перестает быть томным, - хмыкнул Дмитрий, - Федя пошли отсюда, барчукам есть о чем поговорить и без нас сиволапых. Приятно оставаться, господа.
  - Что это было? - Гаршин нашел, наконец, в себе силы говорить.
  - Не обращай внимания, - махнул рукой Штерн, - наш друг большой мизантроп и циник. Что, впрочем, совершенно не мешает ему быть отличным товарищем.
  - Да как вы вообще можете общаться с таким человеком!
  - Простите, Всеволод, - счел своим долгом вмешаться Лиховцев, - но вы его совершенно не знаете. Он, странный, мрачный и иногда не слишком приятный в общении человек, но вместе с тем определенно не лишенный благородства. При всем при этом сильный и храбрый.
  - Храбрый?!
  - А как бы вы назвали человека, рискнувшего отправиться в одиночку в зимний лес, чтобы спасти совершенно неизвестного ему ребенка? И при этом без колебаний вступившего в схватку с волками!
  - Поразительно! Но как это возможно в одном человеке?
  - О, это далеко не самое удивительное. Пообщавшись с ним немного, вы наверняка перемените свое мнение.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #23 : 14-10-2018, 09:00 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
Пока полк стоял в Кишиневе, начальство развило бурную деятельность по подготовке к походу. Были наконец-то закуплены жестяные фляги для солдат, сухарные мешки, белые чехлы для кепи с назатыльниками и множество других полезных вещей. Наконец все было готово и 6 мая авангард 13 корпуса состоявший из Болховского и Нежинского полков и девяти артиллерийских батарей выступили по направлению к границе. Погода к тому времени совершенно переменилась и на смену удушающей жаре пришли проливные дожди, мигом превратившие грунтовые дороги в одну громадную лужу полную раскисшей и липкой грязи. В этой грязи стали немедленно вязнуть обозы и артиллерия, так что солдатам пришлось прийти на помощь лошадям.
  Не миновала сия чаша наших друзей. Рота Гаупта была закреплена за одной из батарей, и ее солдаты временно переквалифицировались в бурлаков. Во всяком случае, Будищев, впрягаясь в лямку, чувствовал себя именно так. Хуже всего было то, что палаток им так и не выдали, так что после тяжелого дня обсушиться было совершенно негде.
  - Когда же это проклятый дождь кончится? - со стоном прохрипел Шматов, прислонившись к одиноко стоящему дереву. - Сколько можно, льет и льет.
  - Погоди, еще не рад будешь, - буркнул в ответ Дмитрий, доставая что-то из-за пазухи.
  - Кабы не дождь, - продолжал причитать Федька, - сейчас бы кашевары костры развели, да сварили чего-нибудь горячего.
  - Ничего, на сухарях посидишь!
  - Злой ты, Граф!
  - Нет, я самый добрый, - усмехнулся тот в ответ и протянул приятелю кусок сыра.
  - Ты где взял? - изумился Шматов.
  - Где взял, там уже нет.
  - Купил?
  - Ага, я же миллионер.
  - Неужто...
  - Федя! Ну сколько раз тебе говорить, не задавай глупых вопросов - не получишь уклончивых ответов.
  Некоторое время Шматов жевал молча, раздумывая над мудреной фразой, сказанной ему приятелем. Но надолго его, как обычно, не хватило и, покончив с угощением, он спохватился:
  - А с барчуками поделился?
  - Чтобы мне Гаршин своими проповедями всю плешь проел? Ему бы в попы пойти - цены бы не было!
  Новый "вольнопер" довольно быстро вписался в их роту. Несмотря на невзрачную внешность, в этом вчерашнем студенте чувствовалась какая-то внутренняя сила. Он никогда не жаловался на трудности, но всегда был готов прийти другим на помощь. Первым брался за любую работу и последним бросал. Солдаты скоро прониклись к нему нешуточным уважением и даже звали его не "барчуком", как прочих вольноопределяющихся, а Михалычем.
  Вот только у Будищева с ним отношения не складывались, впрочем, Дмитрий не слишком к этому и стремился, хотя Лиховцев и Штерн несколько раз пытались их примирить.
  - Ах вот вы где! - воскликнул подошедший вместе с другими вольноперами Николаша, так и не растерявший своей жизнерадостности. - Мы вас обыскались.
  - Нашли? - немного насмешливо поинтересовался в ответ Дмитрий.
  - Как видите.
  - Рад за вас.
  - Судя по всему, завтра мы перейдем границу.
  - И что, кормить будут лучше?
  - Н да, - засмеялся Штерн, - по крайней мере, хотелось бы.
  - Главное что мы ближе к цели, - устало сказал Гаршин, присаживаясь рядом. - А бытовые трудности можно перенести.
  - Война войной, а обед по расписанию! - ответил ему Дмитрий, и снова вытащив из-за пазухи сверток с сыром, развернул его и принялся нарезать ломтями. - Угощайтесь.
  - О, чудная брынза! - воскликнул с набитым ртом Штерн.
  - Действительно недурно, - согласился с ним Алексей и вопросительно посмотрел на Всеволода.
  - Благодарю, - кивнул тот Будищеву, - а где вы его взяли?
  - У местных, - лаконично отвечал ему Дмитрий, не став вдаваться в подробности.
  - Вы совершенно бесподобны, мой друг, - снова начал Николаша. - Непонятно только когда успели, я ведь готов поклясться, что вы тащили вместе со всеми эту проклятую пушку.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #24 : 16-10-2018, 09:19 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
  Будищев, впрочем, не стал отвечать на этот вопрос, а подняв воротник шинели сел рядом со Шматовым и надвинул на глаза кепи. Приятели, немного помедлив, последовали его примеру и тоже устроились отдыхать.
  К утру дождь почти прекратился и, хотя небо по-прежнему хмурилось, лица солдат повеселели. Увы, намочивший все вокруг дождь не дал возможности разжечь костры и приготовить пищу, так что им пришлось снова довольствоваться сухарями. Предстоял очередной тяжелый день, как две капли непрерывно льющейся с неба воды, похожий на предыдущие. Штабс-капитан Гаупт, несмотря на окружающую обстановку, сверкавший белоснежным воротничком и гладко выбритым подбородком, хмуро осмотрел бивуак своей роты. Он был по-своему заботливым командиром и то что подчиненные ему солдаты который день не получают горячего питания, конечно, беспокоило его. Но поскольку поделать с этим ничего было нельзя, он старался сосредоточиться на своих обязанностях. Впрочем, нижние чины, не взирая ни на что, были бодры, и почти весело козыряли своему начальству. Кое-где слышались забористые шутки и смех, так что офицер не без удовлетворения подумал, что стойкость и неприхотливость русского солдата еще не раз принесет пользу армии.
  - Здравия желаю вашему благородию, - отвлек его от мыслей чей-то голос и Гаупт обернувшись увидел их нового вольноопределяющегося - Гаршина.
  - Ах, это вы, - улыбнулся он, - ну как вам служба? Не жалеете, что отказались от должности писаря?
  - Нет, что вы, - помотал головой вольнопер. - Я не ищу никаких поблажек в этой войне.
  - Как знаете, - пожал плечами штабс-капитан. - Вы что-то хотели?
  - Нет, ничего... разве что...
  - Что вас беспокоит?
  - Простите, но я никак не могу понять, зачем бить по лицу солдат, и без того измученных тяжким трудом и бескормицей?
  - Вы верно, про Венегера? Ладно, не отвечайте. Он сам мне сказал, что вы как-то странно на него смотрели. Так вот, господин Гаршин, я уважаю ваш порыв, приведший вас в действующую армию, но хочу сказать, что в армейской службе вы ровным счетом ничего не понимаете.
  - Но...
  - Не перебивайте старшего по званию! Даже если он обращается к вам вне строя. Так вот, упаси вас бог как-то конфликтовать по этому поводу, равно, как и по всякому другому, с поручиком! Просто потому, что он - офицер, а вы пока что - нижний чин. К тому же должен добавить, что я, конечно, не одобряю его методов, но не могу отрицать, что иногда по-другому нельзя. Увы, народ наш темен и неразвит, а прогресс в военном деле, равно как и во всяком другом, не стоит на месте. И иной раз, приходится, я повторяю - приходится, обучать его воинской дисциплине и технике методами далекими от гуманизма. Вы понимаете меня?
  - Но разве нельзя действовать по закону?
  - По закону, милостивый государь, очень легко превратить жизнь солдата в ад. Но самое ужасное состоит в том, что солдат, наказанный по закону, будет думать, что лучше бы ему, пардон, морду набили.
  - Но это отвратительно!
  - Ох, господин Гаршин, мы с вами на войне и вы вряд ли даже в горячечном бреду можете себе представить, сколько мы всего увидим ужасного и отвратительного!
  Пока они так беседовали, к ним подскакал полковой адъютант поручик Линдфорс, и ловко соскочив с седла, поприветствовал, приложив два пальца к козырьку кепи.
  - Доброе утро, господа!
  Гаршин с Гауптом откозыряли в ответ, а затем обменялись рукопожатиями.
  - Какие новости, Павел Иванович?
  - Да какие могут быть новости, - отмахнулся тот. - Полковник с утра в совершенно вздрюченном состоянии, а потому рвет и мечет!
  - Что случилось?
  - Да сущая нелепость! Вообразите, какой-то местный пейзанин ухитрился пробраться пред светлые очи его превосходительства генерала Тихменева и пожаловаться на наших солдат.
  - Небось, дочку испортили? - не без интереса в голосе спросил только что подошедший к ним Венегер.
  - Как бы не так, головку сыра украли!
  - Совсем отощали солдатики, - постным голосом отозвался поручик, - на дочек крестьянских даже не смотрят, а только на съестное. А ведь среди них попадаются и весьма недурные!
  Линдфорс ответил на шутку приятеля лошадиным ржанием и даже Гаупт слегка улыбнулся в усы. Только Гаршин оставался стоять с каменным лицом, что впрочем, все списали на его общеизвестную нравственность.
  - Мародерство - вещь конечно недопустимая, но в сложившихся условиях я не могу осуждать своих солдат, - решительно махнул рукой Гаупт. - К тому же головка сыра не бог весть какая потеря.
  - Можете быть покойны, Владимир Васильевич, наш "старик" сказал точно так же, однако генерал рвет и мечет, так что приходится изображать принятие мер.
  - Глупая затея! У нас в авангарде более пяти тысяч солдат, попробуй дознайся. А вовремя дознания, даже самый неразвитый солдат сообразит о подобном методе пополнения желудка, если, конечно, это еще не пришло ему в голову. А то что виновника не нашли, лишь подстегнет предприимчивость.
  - Кажется, местный сыр называется брынзой? - задумчиво спросил Гаршин, до тех пор, казалось, погруженный в свои мысли.
  - Да, а вам что-то известно об этом происшествии? - удивленно уставился на него штабс-капитан.
  - Что? А нет, совершенно ничего не известно, просто...
  - Просто пост, который мы в последнее время вынуждены держать, все время поворачивает наши мысли только в одном направлении, - закончил за него Венегер со смехом.
  Все присутствующие дружно поддержали его и еще некоторое время смеялись. Затем, Гаупт поежился глядя на вновь усилившийся дождь и спросил:
  - А что слышно по поводу охотничьей команды?
  - Отложено до прибытия в главную квартиру. Мой драгоценный братец находится по этому поводу в черной меланхолии.
  - Его все-таки прочат начальствовать этой командой?
  - Именно. Кстати, у меня к вам дело, господин штабс-капитан.
  - Слушаю вас.
  - Наш "старик", повинуясь приказу его превосходительства, приказал усилить дозорную службу. Пока "охотников" у нас нет, патрули будут высылаться по очереди ото всех рот. Начнем с вашей, приказ уже заготавливают, так что ждите.
  - А вот это, пожалуй, разумно. Все-таки граница рядом. Хорошо, я распоряжусь.
  - Честь имею, господа, - откланялся Линдфорс и вскочив в седло, выругался на вновь усилившийся дождь. - Черт побери, что за погода!
 
  Впрочем, непогода досаждала не только военным. Примерно в это же время на перрон Кишиневского вокзала вышла из только что прибывшего поезда миловидная барышня. Пелерина, покрывавшая ее плечи, вряд ли была надежной защитой от струй, льющихся из столь некстати разверзшихся небесных хлябей, но она храбро шагнула вперед, и не обращая внимания на дождь, двинулась к своей цели.
  - Не изволите ли в экипаж? - принялись зазывать ее местные извозчики, но та в ответ лишь покачала головой.
  - Лучше скажите, правильно ли я иду к миссии красного креста? - смущенно спросила она.
  - Правильно-правильно, - буркнул в ответ один из них, сообразивший что у молодой женщины, очевидно, нет денег.
  Скоро барышня была у цели своего путешествия и решительно двинулась к входу.
  - Как прикажете доложить? - преградил ей дорогу здоровенный солдат в накинутой на плечи шинели.
  - Мне нужно... - замялась девушка, - к самому главному.
  - Это к его высокоблагородию (?) , - удивился страж, - так их нету сейчас!
  - А кто есть?
  - Михоленко! - раздался чей-то громкий голос, - что там у тебя?
  - Да вот барышня, желают...
  - Что еще за барышня? - вышел к ним благообразный человек в чиновничьем мундире. - Чем могу служить мадемуазель?
  - Я хотела бы служить в госпитале, - решительно ответила ему барышня.
  - Вот как, а что же вы умеете?
  - Все что потребуется.
  - Довольно странный ответ. Дело в том, милейшая, что нынешнее развитие медицины, даже от сестер милосердия требует известных знаний. Вы где-нибудь учились этой науке?
  - Нет, но...
  - Боюсь, что в таком случае, я не смогу быть вам полезен, равно как и вы нам.
  - Но что же мне делать? - с отчаянием в голосе спросила девушка.
  - Милая барышня, вас, вероятно, подвиг на это деяние некий молодой человек, ушедший в армию? Я вполне понимаю, и даже в некоторой степени одобряю ваш порыв, но боюсь, что лучшее что вы можете сделать, это вернуться домой к родителям-с!
  - Мне некуда возвращаться, - потерянным голосом отвечала ему она.
  - Ну, это вы зря, мадемуазель, ваши родные, вполне вероятно сердятся на вас, но вряд ли настолько...
  - Вы не поняли, - перебила его девушка, - у меня никого нет! Мои родители умерли. К тому же матушка перед смертью долго болела, поэтому мне волей-неволей пришлось научиться ухаживать за больными. Возможно я не знаю каких-то научных вещей, но как ухаживать за тяжелобольными мне, к сожалению, известно очень хорошо!
  - Простите, - смешался чиновник, видя ее неподдельное горе. - Но почему же вы приехали сюда, неужели у вас совсем никого не осталось?
  - Никого. Возьмите меня. Я готова ухаживать за умирающими. Готова помогать при перевязках, мыть обессилевших и выносить за ними судна. Готова кормить страждущих с ложки и ...
  - Вы сейчас это серьезно?
  - Да... простите, как мне вас называть?
  - Надворный советник Гиршовский, - изобразил поклон ее собеседник, - но можете звать меня Аристархом Яковлевичем. Я, некоторым образом, начальник одного из полевых госпиталей... а как вас зовут.
  - Гес... Гедвига Берг.
  - Пардон, а вы...
  - Я лютеранка.
  - Нет, простите, - смешался Гиршовский, я вовсе не это хотел спросить, - у вас есть бумаги?
  - Увы, меня обокрали в поезде, и почти не осталось никаких документов или вещей, кроме этого узелка.
  - Господи, какой ужас! Впрочем, сейчас действительно кругом столько всяких подозрительных личностей. Как говориться, кому война, а кому мать родна! Ну, хорошо, я пожалуй возьму вас санитаркой. Учтите, работы у вас будет много, причем довольно тяжелой и грязной. Так что если вы отправились в действующую армию за мужским обществом, то хочу сразу вас заверить, что времени на это не будет. И не надо так смотреть! Я человек прямой и даже, некоторым образом, бесцеремонный, поэтому сразу предлагаю определиться. Если вам мое предложение подходит, то...
  - Да, я согласна, - быстро ответила ему Гедвига.
  - Ну что же, прекрасно! Я вижу, вы совсем промокли и, как понимаю, переодеться вам не во что? Пойдемте я, по крайней мере, напою вас горячим чаем. Никаких возражений, вам это совершенно необходимо, это я как врач говорю!
  На следующий день, когда девица Берг приступила к своим обязанностям, один из младших лекарей спросил Гиршовского: - зачем тот принял еще одну барышню, ведь в персонале не было недостатка?
  - Ах, молодой человек, - покачал головой старый врач, - вы с одной стороны совершенно правы. В нашем госпитале довольно, иной раз весьма милых, сестер милосердия, причем многие из них хороших фамилий. Есть, кажется, даже одна княжна. Но ни одна из них, кроме, разумеется "крестовых"* понятия не имеет, что их ждет. А вот мадемуазель Гедвига понимает это вполне верно. И если я в ней не ошибся, то пользы от нее будет, значительно более, чем от любой другой барышни.
  - А вам не кажется, что она жидовка?
  - И что, судно с, простите, солдатским дерьмом, как-то иначе воняет, когда ее выносит еврейка?
  - Нет, но...
  - И посему, настоятельно рекомендую вам, коллега, впредь воздерживаться от подобного рода высказываний!
  ---------------
  Крестовая сестра. - То есть, монахиня.
 
  В средине мая дожди закончились так же внезапно, как и начались, после чего наступила страшная жара. Скоро выяснилось, что русские солдаты, казавшиеся совершенно нечувствительными к холоду и сырости, гораздо хуже переносят избыток тепла. Дня не случалось, чтобы на марше у кого-то из них не случался обморок, хотя смертельных случаев, в возблагодарение Господу, пока не было. Другой напастью стали частые кишечные заболевания. С последними начали всемерно бороться для начала запретив пить сырую воду и вскоре положение улучшилось.
  Поход продолжался уже почти месяц, когда авангард 13 корпуса достиг Плоешти и встал на дневку. При входе в город, болховцев встречал сам государь, у которого для каждой роты нашлось доброе слово. Солдаты в ответ так дружно кричали "ура", что многие охрипли.
  Будищева этот порыв чувств почти не затронул, а вот Шматов орал так, и смотрел на самодержца с таким обожанием, что Дмитрий мог только подивиться такому верноподданническому экстазу. Когда царь, наконец, уехал, многие солдаты и офицеры бросились бежать следом за его коляской. Государю, даже пришлось попросить их "пожалеть свои ноги*", но те, разумеется, его не послушали и бежали пока царский экипаж не скрылся вдали.
  Вечером в полку только и было разговоров, что о встрече с царем. Под впечатлением были даже вольноопределяющиеся, а Федька просто прожужжал своему приятелю все уши. То, как посмотрел, то, как рукой махнул, то улыбнулся уж очень милостиво...
  - Жуй, давай, - не выдержал он, наконец, указывая товарищу на плошку с остывающей кашей.
  - Ага, - охотно согласился тот, и тут же продолжил, как ни в чем не бывало: - Слышь, Граф, это же в нашей деревне никто сроду царя не видал, а я сподобился!
  - Что, и помещик?
  - А чего помещик, - пожал плечами Шматов, - он как волю объявили, совсем редко появляться стал.
  - Чего так?
  - Да кто его знает? Раньше-то почитай не выезжал из усадьбы своей. Все хозяйством занимался.
  - Это как?
  - Да я мальцом еще совсем был, а родители сказывали, строг был, по хозяйству-то. Как что не по его, так велит выпороть!
  - А за что?
  - Да за все! Вспахано с огрехами - пороть. Скирды неровно уложены - опять же пороть. А уж если сено сырое, так снимай портки и не греши!
  - А теперь?
  - А что теперь? Волю объявили, стало быть, крепости более нет. Он осерчал, конечно, говорят, даже кричал, что манифест подложный...
  - Значит, теперь не порет?
  - Ну почему? Случается, только теперь для этого надо исправника вызвать, да в суд отвести**. Там, конечно, не откажут, но это же какая волокита... вот он подалее от имения то и держится, чтобы не серчать. А все государь наш, царь-батюшка, ослобонил...
  - Понятно.
  - Ничего-то тебе, Граф, непонятно! Хороший ты человек, только не знаешь нашей жизни, хоть вроде и из крестьян сам. Ты вот ни черта, ни бога не боишься, и даже офицера в тебе своего чуют, а через то многое спускают... не поротый ты!
  Какое-то время они, чувствуя неловкость, сидели молча. Но Шматов, давно признавший верх Будищева, очевидно, ощущал какую-то вину, оттого что осмелился так говорить со своим старшим товарищем и явно мучился, подыскивая тему для разговора.
  - Тебя должно, опять с Линдфорсом пошлют? - наконец нашелся он.
  - Типун тебе на язык, - буркнул в ответ Дмитрий, - задрал уже этот подпоручик!
  После того, как на переходе Будищева назначили в патруль, начальником которого был брат полкового адъютанта, тот проникся к нему небывалой симпатией и упросил Гаупта всегда посылать с его ним. Тому, разумеется, и в голову не пришло отказать, а Дмитрий стал всерьез беспокоиться, нет ли на уме у молодого и миловидного офицера каких извращений.
  На самом деле, он совершенно зря его подозревал в чем-то нехорошем. Просто подпоручик как-то видел его тренировки, и запомнил, как ловко тот умеет ломать руками и ногами разного рода предметы. К тому же, необычный солдат, имел неосторожность травить на привале анекдоты, от которых все, включая начальника патруля безудержно смеялись. Стоит ли говорить, что не все из них были приличными? Впрочем, после некоторой адаптации, юный подпоручик смог блеснуть ими перед другими офицерами, после чего его репутация весьма укрепилась. Многие даже поверили, что Ваня Линдсфорс ничуть не меньший повеса, чем его старший брат.
  *Реальный факт.
  ** Телесные наказания для крестьян в России отменили только в 1906 году.
 
  Между тем, настоящая война становилась все ближе. Настоящей я называю не ту, которую объявляют дипломаты, обмениваясь нотами. Настоящая, это та где гремят выстрелы, взрываются бомбы и ежечасно, ежеминутно и ежесекундно гибнут или калечатся люди, стремясь при этом убить или покалечить других.
  Русские войска подтягивались к Дунаю, собираясь переправиться на турецкий берег, а турки, в сою очередь, были полны решимости этого не допустить. Болховцы стояли в пятнадцати верстах от Дуная и потому не видели развернувшейся там эпичной картины сражения, однако звуки канонады доносились столь ясно, что любому новобранцу было понятно - дело там жаркое и кровь льется рекой.
  Наконец, пятнадцатого июня полк, получив приказ, двинулся к месту переправы. Лица людей в ожидании боя сразу стали серьезными, однако вступить в сражение им сегодня не пришлось. Уже на полпути встречный казак, принес радостную весть о первой победе русского оружия - наши перешли Дунай!
  - Вот и хорошо, - буркнул про себя Дмитрий, прибавив вместе со всеми шаг.
  - Что? - тут же встрял не расслышавший его Федор.
  - Ничего, шагай, давай!
  Впрочем, если судьба взяла тебя на заметку, то от нее не спрячешься. Уже был виден стоящий у самого Дуная городок Зимницы, когда подскакавший к строю Линсдфорс, коротко переговорил с едущим рядом Гауптом. После его тот крикнул во весь голос:
  - Будищев в распоряжение его благородия, быстро!
  - Есть, - без малейшего энтузиазма откликнулся вызванный и вышел из строя.
  Довольно улыбнувшийся подпоручик показал ему на ведомую в поводу лошадь и махнул рукой, дескать, садись и держись за мной. Дмитрий терпеть не мог верховую езду, но делать нечего, так что пришлось с видом христианского мученика прыгать в седло и, раскачиваясь, нестись следом за офицером.
  Несмотря на то, что передовые русские части уже переправились через Дунай, турки еще вполне могли прервать сообщение между двумя берегами. Для этого у них были необходимые силы: вооруженные пароходы и даже бронированные чудища - мониторы. Все что наши могли им противопоставить, это маленькие паровые катера вооруженные шестовыми минами. Совершенно неожиданно, эти утлые суденышки оказались весьма действенным оружием в войне. Еще до переправы, два молодых и отчаянных лейтенанта: Федор Шестаков на катере "Цесаревич" и Алексей Шестаков на "Ксении" атаковали и уничтожили турецкий монитор "Сельфи". Это так деморализовало турок, что они отвели свои суда и никак не препятствовали переправе.
  Впрочем, не всем так повезло. В небольшой заводи, у импровизированного причала стоял катер "Шутка", выходивший в атаку на вооруженный турецкий пароход, но так и не добившийся успеха. Его командир, мичман Константин Нилов с немалым сожалением вспоминал свой неуспех, но поделать ничего уже было нельзя. Вряд ли напуганный враг еще раз подставится для атаки.
  На берегу, тем временем, появился какой-то верховой офицер, сопровождаемый солдатом. Последний с любопытством глянул на катер и соскочив с седла направился к воде.
  - Куды прешь, пехота! - беззлобно ругнулся на него стоящий в карауле матрос Нечипоренко.
  - Тебя забыл спросить, - усмехнулся солдат.
  - Ты что не видишь, тут флот стоит!
  - Ты про эту лоханку?
  - Но-но-но! - выглянул из-за борта, не показывавшийся до сих пор мичман.
  - Виноват, ваше благородие! - тут же пошел на попятный пехотинец. - Сослепу ваш линкор сразу не разглядел...
  - Костя Нилов? - вдруг радостно вскрикнул продолжавший сидеть в седле подпоручик, - да ты ли это?
  - Иван Линдфорс? - удивленно отвечал тот.
  - Ну, конечно! Ты как здесь?
  - Да вот, переправу от турок охраняем, а ты?
  - Наш полк во втором эшелоне, скоро уже подойдет.
  - Прекрасно! Не желаешь чаю?
  - Я бы с удовольствием, но...
  - Много времени это не займет. Нечипоренко, ставь самовар!
  Давно не видевшиеся приятели разговорились. Прихлебывая ароматный чай, они быстро перебрали общих знакомых, а затем перешли к более животрепещущей теме - войне. Если Линдфорсу пока что похвастать было нечем, то Нилов уже ходил в атаку и с удовольствием поведал другу детства об этом во всех леденящих душу подробностях. Сидящий неподалеку солдат, которому тоже достался чай, внимательно прислушивался к их разговору и, как показалось мичману, несколько раз ухмыльнулся.
  Наконец, когда Константин с сожалением добавил, что только неисправность мины спасла турецкий корабль от верной гибели, наглый солдат улыбнулся явно и имел наглость заметить вслух:
  - А вот это, как раз неудивительно. Кто же так концы изолирует?
  - Послушай, - не выдержал мичман, - твой солдат, он что бессмертный или у него зубы, как у акулы, в три ряда растут?
  - Будищев! - строго прикрикнул на подчиненного Линдфорс, - отставить разговоры...
  - Хотя погоди, - остановил приятеля Нилов, вдруг вспомнивший, как старый гальванер наставлял на заводе молодых мастеровых. "Главное изоляция" - говорил он им, поднимая палец вверх. - Ты что разбираешься?
  - Немного, - пожал плечами Дмитрий.
  - Исправить можешь?
  - Если запчасти и изоляция есть, почему нет?
  - Но мы спешим, - неуверенным голосом заметил подпоручик.
  - Это недолго, ваше благородие, - успокоил его солдат. - А если турки появятся, то нам без защиты может хреновато стать.
  - Вокс попули - вокс дио! - подтвердил его слова Нилов.
  Дмитрий быстро разобрался в устройстве минного катера. Сама мина крепилась на длинном шесте, которым ее надо было подвести под борт вражеского корабля. Запал на ней был электрический, а ток для его инициации должен был идти по кабелю от гальванической батареи. Для замыкания цепи был устроен простейший рубильник. Все было очень просто, но тем не менее требовало аккуратности и регулярного обслуживания, а вот с последним неопытные моряки явно не справились. Быстро очистив контакты и заизолировав их с помощью просмоленных полосок кожи, Будищев привел схему в рабочее состояние. Нужно было только проверить, а вот с этим оказались проблемы. Лампочки, чтобы сделать контрольку у моряков не было, а подрывать для проверки запал, было как-то чересчур.
  - Слышь, как там тебя, Нечипоренко! - крикнул он ревниво смотрящему за его действиями матросу, - поймай лягушку.
  - Каку таку лягушку? - изумился тот.
  - В принципе - любую, но чем больше, тем лучше!
  - Исполнять! - строго велел моряку изумленный Нилов, и, повернувшись к приятелю, тихо спросил: - откуда ты взял это чудо?
  - Ты все равно не поверишь, - не менее изумленно покачал головой подпоручик в ответ.
  - А все-таки?
  Линдфорс в ответ шепнул ему на ухо несколько слов, причем с каждым из низ у Нилова только шире открывались глаза. Наконец, он выдохнул и все так же тихо переспросил:
  - Граф Блудов?
  - Кажется - да.
  - Чудны дела твои, Господи!
  Наконец, Нечипоренко притащил пойманную им жабу и протянул Будищеву. Тот, к еще большему изумлению наблюдавших за его манипуляциями, не долго думая разрубил ее пополам и пристроил половинку к кабелю. Затем замкнул контакт и случилось чудо! Под воздействием электричества ноги невинно убиенного животного стали дергаться, повергнув присутствующих в мистический шок.
  - Колдун! - только и смог охнуть матрос.
  Дмитрий же просто улыбнулся и сказал: - Готово!
  - А зачем лягушка? - спросил, наконец-то пришедший в себя подпоручик.
  - Ну, - пожал плечами Будищев, - можно было и на яйцо Нечипоренко кабель прицепить, только он орет громче...
  Мичман и остальные матросы, подошедшие к месту ремонта с разных сторон, очевидно знакомые с действием электричества, согнулись от хохота и едва не попадали в воду. Неизвестно, сколько бы они еще продолжали смеяться, но тут сигнальщик, сидевший на невысокой вышке, протяжно закричал: - Турки!
  - Спасибо тебе, Господи! - прошептал Нилов и принялся командовать. - Разводить пары! Катер к бою!
  - А вот теперь, ваше благородие, - обратился к своему начальнику Дмитрий, - нам действительно пора!
  - Ты куда, Кулибин? - изумился, услышав эти слова Нилов. - Пока мы в гости к туркам не сходим я тебя никуда не отпущу!
  - Как это?
  - Да так! Если эта проклятая мина опять не сработает, я тебя самого под их борт засуну!
  - Но, Константин, - встрепенулся Линдфорс, - нам ведь действительно пора!
  - Ванечка милый, - голос мичмана стал вкрадчивым, - да разве же я тебя задерживаю? Поезжай родимый, да кланяйся Павлу. Давно его не видел, не забудь, пожалуйста...
  - Твою мать, - почти застонал в ответ Будищев, но было поздно.
  Несколько дюжих моряков бдительно следили, чтобы невесть откуда взявшийся гальванер** не сбежал ненароком.
  -------------------------
  *Глас народа - глас божий (лат.)
  **Гальванер - так в то время именовались электрики


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #25 : 18-10-2018, 09:53 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
  Рядовой Федор Шматов с тоской глядел на виднеющийся вдали турецкий берег Дуная. В отличие от румынского он был довольно высок, крут, а местами даже обрывист. От мыслей каково пришлось под турецким огнем переправлявшимся тут накануне солдатам, у него все съеживалось внутри. Но самое главное он очень беспокоился о пропавшем приятеле - Будищеве. Ускакавший вместе с подпоручиком Линдфорсом Дмитрий, пропал, как в воду канул. Что хуже всего, спросить о его судьбе было некого. Однако Федька все же старательно прислушивался к чужим разговорам, вдруг кто-нибудь упомянет о пропавшем товарище.
  - Да уж, несладко нашим пришлось, - вполголоса заметил стоявший неподалеку Лиховцев.
  - Вы правы, - напряженно ответил ему Гаршин.
  Шматов хотел было обратиться к вольноперам, но тут раздалась команда, и их батальон снова двинулся вперед.
  Посреди Дуная, ближе к румынскому берегу был небольшой островок, скорее даже просто отмель, под названием Чингинев. На него уже был наведен понтонный мост, по которому сейчас и шагали болховцы. Зайдя на островок они тут же грузились на баржи, которые на противоположный берег должен был оттащить маленький колесный пароходик.
  - Поторапливайтесь! - скомандовал кто-то из офицеров.
  - Давай, быстрей, не задерживай, - тут же откликнулись унтера, понукая солдат.
  Те, впрочем, и сами ничуть не мешкая занимали места в баржах, и скоро первый батальон был готов к отплытию. Единственная труба парохода выкинула в небо густой клуб дыма, машина в его чреве забухала, и лопасти колес начали мерно шлепать по водной глади. Концы за которые баржи были пришвартованы к буксиру натянулись и маленький караван начал движение. Ширина Дуная в этом месте превышала версту, но пароходик тянул бодро и их переправа скоро должна была закончиться, но тут раздался гудок, и люди стали встревоженно озираться, пытаясь понять что происходит.
  - Турки! - вдруг закричал глазастый Штерн и его крик тут же подхватили другие.
  Федор вместе со всеми посмотрел, куда показывал вольнопер, и сердце его обмерло. Наперерез их каравану по волнам шел довольно большой колесный пароход на мачте которого трепыхалось красное полотнище с полумесяцем.
  - Здорово они нас подловили, - с каким-то злым и вместе с тем веселым ожесточением воскликнул Николаша. - Сейчас подойдут, и перетопят как котят!
  - Ничего, наши не бросят, - неуверенным голосом возразил Лиховцев.
  Как будто отвечая на его слова, с румынского берега ударили пушки. Впрочем, прицел был взят неверно и водяные столбы от падений снарядов встали вдалеке от турецкого корабля. К тому же, тот оказался не один - вслед за колесным пароходом пыхая дымом, двигалось какое-то приземистое чудище. Потом сказали, что это был новейший бронированный монитор, построенный для турок в Англии. Но тогда этого никто не знал и даже отчаянные храбрецы принялись креститься, ожидая неминуемой гибели.
  Впрочем, батареями русская оборона не ограничивалась. Рассекая острыми форштевнями волны Дуная, наперерез туркам уже летели русские минные катера.
  Впрочем, летели, это слишком громко сказано! Ведь скорость их была совсем не велика, а вцепившемуся в поручень Будищеву и вовсе показалось, что они плетутся как калеки. Между тем, механическое сердце катера - паровая машина, громко бухая, влекло утлый кораблик вперед.
  Вообще-то "Шутка" была построена в Англии, для цесаревича Александра, но великий князь с началом войны передал ее морякам. С кораблями на Черном море было так худо, что те были рады и катеру, быстро переоборудовав его для несения мин. Многие его сотоварищи уже успели добиться успеха на войне, и мичман Нилов всей душой рвался не уступить им в доблести.
  Турки скоро заметили приближающуюся к ним опасность и открыли огонь из пушек. Впрочем, их артиллеристы оказались не на высоте, и турецкие бомбы вообще летели куда угодно, только не в страшные катера. Первым, как ни странно, отвернул монитор. Описав довольно большой круг, приземистый корабль двинулся к своим берегам, очевидно, не желая связываться с "сумасшедшими русскими". А вот на пароходе замешкались и начали поворот слишком поздно, так что "Шутке" удалось приблизиться к нему довольно близко. К тому же, что-то произошло с пушками, и огонь на некоторое время прекратился.
  Впрочем, легче от этого атакующим не стало. Турецкий командир, сообразив, что что-то пошло не так, вызвал на палубу стрелков и приказал отогнать дерзких гяуров винтовочным огнем. От жужжания пуль сразу стало жарче, однако закусивший удила Нилов и не подумал прекратить атаку и лишь крепче вцепился в поручень.
  Вид стреляющих по нему турок неожиданно успокоил Будищева. Солдат вспомнил о своей винтовке, по странному стечению обстоятельств, прихваченной им с собой на катер и, подхватив ее, деловито загнал патрон в патронник и, тщательно прицелившись, тут же выстрелил. Целиться с борта, прыгающего на волнах катера, было неудобно, и вряд ли его выстрел достиг цели, но сидеть без дела было совсем не возможно, так что Дмитрий продолжил стрельбу.
  Между тем борт турецкого корабля был все ближе и можно было невооруженным глазом разглядеть бородатые рожи стреляющих по ним аскеров*. Впрочем, стрелки из них тоже были не важные, так что пока русские моряки оставались невредимым. А вот Дмитрию, кажется, удалось кого-то подстрелить, и "бедолага" теперь катался по палубе турецкого корабля, оглашая окрестности истошными криками.
  Наконец и туркам улыбнулась удача и русский рулевой упал, обливаясь кровью. Впрочем, мичман успел подхватить румпель из его ослабших рук и атака продолжилась. Повинуясь его приказу, Ничипоренко выдвинул вперед длинный шест, на конце которого была мина. Любая пуля, угодившая хотя бы и случайно в нее, могла уничтожить и "Шутку" и ее героический экипаж, но удача покровительствует смелым и им удалось-таки добраться до врага.
  Грянул взрыв, полыхнуло пламя и содрогнувшийся пароход начал медленно крениться. Русский катер тем временем уходил прочь. Поднятая взрывом волна едва не захлестнула его, угрожая загасить топку, а обломки турецкого парохода, падавшие с неба, чуть было не покалечили моряков и Будищева, но все же они возвращались с победой!
  - Ура! - Радостно закричал Нилов и те тут же подхватили его клич, а мичман продолжал, обращаясь к своим подчиненным, - всех к крестам представлю!
  - Ваше благородие, - подал голос матрос-кочегар, - тут это...
  - Что еще?
  - Так что - тонем!
  - Как?
  Бросившись вниз, офицер увидел, что от взрыва швы на обшивке катера** разошлись и в получившуюся щель медленно но верно поступает вода.
  - Хреново, - буркнул оказавшийся рядом с ним Будищев, - надо к берегу.
  - Ничего успеем!
  - Ага, если поторопимся. И это, к турецкому берегу ближе...
  - Пожалуй.
  ---------------------------
  *Аскер. - турецкий солдат.
  ** "Шутка" имел стальную обшивку


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #26 : 21-10-2018, 08:49 »
+2
Автор немного переписал последний эпизод.

You are not allowed to view links. Register or Login
Как будто отвечая на его слова, с румынского берега ударили пушки. К сожалению, прицел был взят неверно и водяные столбы от падений снарядов встали довольно далеко от турецкого корабля. К тому же, тот оказался не один - вслед за колесным пароходом, пыхая дымом, двигалось какое-то приземистое чудище. Потом сказали, что это был новейший бронированный монитор, построенный для турок в Англии. Но тогда этого никто не знал и даже отчаянные храбрецы принялись креститься, ожидая неминуемой гибели.
  Впрочем, батареями русская оборона не ограничивалась. Рассекая острыми форштевнями волны Дуная, наперерез туркам уже летели русские минные катера.
  Вообще-то катер с совершенно небоевым названием - "Шутка" был построен в Англии, для морских прогулок цесаревича Александра, но великий князь с началом войны передал его морякам. С кораблями на Черном море было так худо, что те были рады и катеру, тем более что у него был стальной корпус и довольно мощный паровой двигатель. Быстро переоборудовав для несения шестовых мин, его включили в состав Дунайской флотилии.
  К середине июня минные катера уже успели громко заявить о себе. И на Черном море и на Дунае ими было утоплено несколько боевых кораблей турок, вселив в сердца остальных почти суеверный страх. Увы, мичман Нилов довольно поздно принял командование "Шуткой" и не успел еще отличиться, хотя желал этого со всей страстью.
  Он не слишком разбирался в новомодных гальванических штуках, и, возможно именно поэтому, загадочные манипуляции странного солдата внушили ему уверенность, которую он едва не утратил после предыдущей неудачной атаки.
  Направляемый твердой рукой своего командира, катер, постепенно убыстряя ход, двинулся в сторону противника. Из-под железного листа, прикрывавшего машинное отделение, слышался ритмичный стук и пыхтение, в такт которым утлое суденышко вздрагивало. Казалось, там сидит какой очень злой и сильный зверь, дрожащий от желания выпрыгнуть наружу и разодрать на части безумцев, решившихся потревожить его.
  - Не боись, пехоцкий! - осклабившись, крикнул Будищеву стоящий рядом с рулевым Нечипоренко.
  Тот стоял, одной рукой держась за борт, а второй сжимая винтовку, и материл про себя Линдфорса, Нилова, весь военно-морской флот Российской Империи, но более всего себя самого. "Ну, вот, нахрена я полез чинить проводку этим раздолбаям!" - приговаривал он про себя.
  Турки скоро заметили приближающуюся к ним опасность и открыли огонь из пушек. Однако их артиллеристы оказались не на высоте, и турецкая картечь летела куда угодно, только не в страшные катера гяуров. А вот русские батареи успели исправить прицел, и новые всплески встали гораздо ближе к противнику.
  Первым, как ни странно, отвернул монитор. Описав довольно большой круг, приземистый корабль усиленно задымил и двинулся к своим берегам, очевидно, не желая связываться с "сумасшедшими русскими". А вот на пароходе замешкались и начали поворот слишком поздно, так что "Шутке" удалось подойти к нему довольно близко. К тому же, что-то произошло с пушками, и огонь на некоторое время прекратился.
  Впрочем, легче от этого атакующим не стало. Турецкий командир, сообразив, что что-то пошло не так, вызвал на палубу стрелков и приказал отогнать дерзких гяуров винтовочным огнем. От жужжания пуль сразу стало жарче, однако закусивший удила Нилов и не подумал прекратить атаку и лишь крепче вцепился в поручень.
  Вид палящих по нему турок неожиданно успокоил Будищева. Теперь ему было чем заняться, и солдат, зарядив винтовку, приложился к ней и выстрелил в приближающуюся громадину парохода. Хлесткий звук на долю мгновения перекрыл шум двигателя и все, как по команде, обернулись на Дмитрия. Но тот, не обращая ни на кого, ни малейшего внимания, снова загнал патрон в патронник и продолжил огонь. Правда, целиться с борта, прыгающего на волнах катера, было неудобно, и вряд ли это имело практический смысл, но сидеть без дела было совсем невозможно, так что Дмитрий, закусив губу, продолжал.
  Между тем борт турецкого корабля был все ближе и можно было невооруженным глазом разглядеть бородатые рожи, поминутно прикладывающихся к винтовкам, аскеров*. Как оказалось, особой меткостью они не отличались, так что пока русские моряки оставались невредимым. А вот Дмитрию, кажется, удалось кого-то подстрелить, и "бедолага" исчез за бортом турецкого корабля, оглашая окрестности истошными криками.
  В этот момент, османам тоже улыбнулась удача и одна из пуль поразила матроса-рулевого. Но не успел тот, обливаясь кровью, сползти вниз, как перепрыгнувший через весь катер Нилов принял из его ослабевших рук штурвал и что было мочи заорал:
  - Давай!
  Здоровый как медведь Нечипоренко тут же ухватился за длинный шест, на конце которого была закреплена мина, и выдвинул его по направлению к вражескому пароходу. Еще секунда и смертоносная адская машина скользнула под днище турецкого судна и, ударившись об него, привела в действие взрыватель. На сей раз, электрическая цепь оказалась ненарушенной и мина исправно взорвалась, подняв огромный столб воды, рухнувший с высоты на русский катер. К счастью, его котел и машина были защищены импровизированным гласисом из стального листа, так что коварной воде не удалось затушить топку и лишить маленький корабль хода.
  На подорванном пароходе тем временем началась паника. Решив, что он вот-вот затонет, одни турецкие моряки принялись прыгать за борт, другие молиться, а третьи попытались спустить на воду шлюпки.
  Но на уходящей с победой "Шутке" ничего этого уже не видели, поскольку, развив полный ход, уходили от своего поверженного противника.
  - Ура! - Радостно закричал Нилов и матросы тут же подхватили его клич, а мичман продолжал, обращаясь к своим подчиненным: - всех к крестам представлю!
  - Ваше благородие, - подал снизу голос матрос-кочегар, - тут это...
  - Что там еще?
  - Так что - тонем!
  - Как?
  Заглянув вниз, офицер увидел, что из-под решетчатого настила, покрывающего днище, внутрь катера поступает вода.
  - Хреново, - буркнул оказавшийся рядом с ним Будищев, - надо к берегу.
  - Ты бы не умничал! - взвился Нилов, которого бесцеремонность странного солдата все-таки начала откровенно бесить. - Лучше бери магеринг* да вычерпывай!
  - Чего брать? - изумился Дмитрий, но его уже оттеснили кинувшиеся вниз матросы.
  Буквально через несколько секунд, они разломали настил и принялись споро вычерпывать прибывающую воду, передавая друг другу эти самые магеринги.
  - Давайте, братцы! - Поторапливал их командир, - если не будем мешкать, тогда глядишь и успеем.
  - Ага, если поторопимся. И это, к турецкому берегу ближе...
  - Пожалуй, - скрипнул зубами мичман.
  ---------------------------
  *Аскер. - турецкий солдат.
  * Магеринг - парусиновое ведро.
 
  Несмотря на все усилия, вода все прибывала и вычерпывающие воду матросы работали уже по колено в ней. Сбавивший ход катер сносило вниз течение, но берег был уже совсем близко и люди продолжали работать как проклятые. Наконец почувствовался легкий толчок и "Шутка" оказалась на отмели. По крайней мере, немедленное затопление ей теперь не грозило, и экипаж смог перевести дух.
  Мичман Нилов с удовлетворением посмотрел на почти скрывшийся под водой турецкий пароход и довольным голосом произнес:
  -А все-таки мы их на дно пустили!
  - Так точно, вашбродь, - угодливо поддакнул ему Нечипоренко.
  Офицер обернулся на его голос и не без удивления увидел, что Будищев склонился над раненым рулевым. С треском разорвав на матросе голландку,* Дмитрий осмотрел его простреленную грудь и, покачав головой, взялся за перевязку. Приложив к продолжавшей кровоточить ране сложенную в несколько слоев чистую холстину, он туго перемотал тело моряка лентами, нарванными из его же одежды.
  - Вы и в этом разбираетесь? - снова перешел на вы мичман.
  - Хрена тут разбираться, - хмуро буркнул в ответ солдат, потом видимо спохватился из-за грубости ответа и, бросив на Нилова опасливый взгляд, продолжал: - Главное кровь остановить и к врачам побыстрее доставить.
  - С этим могут быть проблемы, - покачал головой офицер, решив на сей раз не заметить непочтительности.
  - Никак нет, вашбродь, - вмешался кочегар, - осмелюсь заметить, что, скорее всего, от взрыва заклепки в днище повылетали. Надо настил совсем разобрать, да чопиками их забить и все ладно будет. Тогда воду отчерпаем и пойдем домой с форсом, как адмиральский катер по Фонтанке.
  - Хм, ну попробуйте, - пожал плечами Нилов, - хотя я полагаю, что наше бедственное положение не осталось не замеченным и скоро мы получим помощь.
  - Кстати, а куда нас занесло? - поинтересовался Будищев.
  - В каком смысле?
  - Ну, кем этот берег занят, нашими или турками? А то с этой кручи нас очень просто можно перестрелять.
  - Ну, это ты, братец, хватил, кто же в нас стрелять то станет?
  - Да вон хотя бы те обормоты, - показал рукой на ближайшую кручу солдат.
  Приглядевшись, Нилов тоже заметил, что с высокого берега за ними наблюдают какие-то люди. Точнее видны были только их головы в каких-то лохматых головных уборах.
  - Это вероятно, казаки, - неуверенно заявил мичман.
  - Ну, если казаки начали чалмы носить, тогда - да!
  Как будто подтверждая самые мрачные предположения Будищева, непонятные люди на турецком берегу открыли по ним огонь. Моряки тут же кинулись прятаться за железными листами, которыми был блиндирован их катер, а Дмитрий, подхватив винтовку, ласточкой прыгнул за борт и оказавшись по пояс в воде прикрылся корпусом "Шутки".
  Патронов у турок оказалось довольно и их пули с отвратительным лязгом то и дело били по катеру и поднимали фонтанчики в волнах Дуная рядом с ним. Будищев тут же стал стрелять в ответ, но расстояние было довольно велико, и было трудно сказать, имелся ли от этого прок. Винтовки экипажа, кроме одной, как на грех остались на берегу, так что отстреливаться им было почти нечем, если не считать "барановки**" стоявшего на часах перед атакой Нечипоренко и револьвера Нилова.
  Впрочем, туркам вести огонь было тоже не слишком удобно, а может стрелки из них были никудышные, но ситуация сложилась патовая. Добраться до моряков с "Шутки" враги не могли, однако и тем было нечем им ответить.
  Ситуацию спас другой русский катер - под названием "Царевна". На нем заметили, что их товарищи попали в беду и поспешили на помощь. Что было особенно ценно, командовавший "Царевной" лейтенант Шестаков догадался перед тем как идти на выручку, снять шестовые мины и заменить их устрашающего вида митральезой Гатлинга-Горлова, шесть стволов которой собранные в один блок и напоминавшие оттого небольшую пушку, грозно смотрели вперед.
  "Царевна" в отличие от "Шутки" была обычным разъездным катером. Размеры ее были куда меньше, а скорость ниже.
  --------------------
  *Голландка - белая матросская рубаха с синим форменным воротником.
  **Барановка. - Винтовка системы Альбини-Баранова, принятая на вооружение в Российском флоте.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #27 : 23-10-2018, 17:18 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
Несмотря на все усилия, вода все прибывала и вычерпывающим её матросам доставало уже до колен. Сбавивший ход катер сносило вниз течение, но берег был уже совсем близко и люди продолжали работать как проклятые. Наконец почувствовался толчок и "Шутка" ткнулась в турецкий берег. Он был гораздо выше румынского, и катер оказался как бы в тени довольно изрядной возвышенности. Но, по крайней мере, немедленное затопление ему теперь не грозило, и экипаж смог перевести дух.
  Мичман Нилов с удовлетворением посмотрел на почти скрывшийся под водой турецкий пароход и довольным голосом произнес:
  -А все-таки мы их на дно пустили!
  - Так точно, вашбродь, - угодливо поддакнул ему Нечипоренко.
  Офицер обернулся на его голос и не без удивления увидел, что Будищев склонился над раненым рулевым. С треском разорвав на матросе голландку,* Дмитрий осмотрел его простреленную грудь и, покачав головой, взялся за перевязку. Зажав пузырящуюся кровью рану сложенной в несколько раз чистой холстиной, он приложил сверху кусок непонятно откуда взятой кожи и принялся крепко бинтовать тело моряка лентами, нарванными из его же одежды.
  - Что ты делаешь? - удивленно спросил мичман.
  - Надо чтобы воздух не попал в легкие, - пояснил солдат, продолжая свою работу. - Это даже опаснее чем истечь кровью.
  - Вы и в этом разбираетесь? - Нилов от удивления не заметил, что перешел на вы.
  - Хрена тут разбираться, - хмуро буркнул в ответ солдат, потом видимо спохватился из-за грубости ответа и, бросив на Нилова опасливый взгляд, продолжал: - Главное, ваше благородие, теперь его к врачам побыстрее доставить.
  - С этим могут быть проблемы, - покачал головой офицер, решив, на сей раз не заметить непочтительности. - Похоже, застряли мы тут надолго.
  - Никак нет, вашбродь, - вмешался кочегар, - осмелюсь заметить, что, скорее всего, от взрыва заклепки в днище повылетали. Надо под них пластырь из парусины завести, тогда можно будет воду вычерпать и идти домой с форсом, как адмиральский катер по Фонтанке.
  - Хм, давайте попробуем, - пожал плечами Нилов, - хотя я полагаю, что наше бедственное положение не осталось не замеченным и скоро мы получим помощь.
  - Кстати, а куда нас занесло? - поинтересовался Будищев.
  - В каком смысле?
  - Ну, кем этот берег занят, нашими или турками? А то с этой кручи нас очень просто можно перестрелять.
  - Ну, это ты, братец, хватил, кто же в нас стрелять то станет?
  - Да вон хотя бы те обормоты, - показал рукой на ближайшую кручу солдат.
  Приглядевшись, Нилов тоже заметил, что с высокого берега за ними наблюдают какие-то люди. Точнее видны были только их головы в каких-то лохматых головных уборах.
  - Это вероятно, казаки, - неуверенно заявил мичман.
  - Ну, если казаки начали чалмы носить, тогда - да!
  Как будто подтверждая самые мрачные предположения Будищева, непонятные люди на турецком берегу открыли по ним огонь. Моряки тут же кинулись прятаться за железными листами, которыми был блиндирован их катер, а Дмитрий, подхватив винтовку, неловко сверзился за борт и, оказавшись по пояс в воде, прикрылся корпусом "Шутки".
  Патронов у турок оказалось довольно и их пули с отвратительным лязгом то и дело били по катеру и поднимали фонтанчики в волнах Дуная рядом с ним. Правда, для того чтобы прицелиться в находящихся внизу русских им приходилось слишком уж высовываться из-за кручи. Этим тут же воспользовался Будищев. Уложив ствол "крынки" на борт катера, он тщательно прицелился и выстрелил. Как ни странно, первый же выстрел оказался удачным. Одному из противников пуля ударила прямо в грудь, и он с протяжным криком сверзился вниз.
  Вражеский огонь тут же утих и матросы на катере тоже смогли взяться за винтовки. Правда, на весь экипаж у них было всего две "барановки**" для караульной службы, да револьвер Нилова.
  Впрочем, туркам вести огонь было тоже не слишком удобно, а может стрелки из них были никудышные, но ситуация сложилась патовая. Добраться до моряков с "Шутки" враги не могли, точно так же как и те до них. Тем не менее, нападавшие попытались взять своих противников "на арапа".***
  - Эй, урус, сдавайся, а то башка будэм рэзать! - раздался крик на ломанном русском.
  - Та дэ ты бачив, поганый, чтобы русские сдавалысь? - злобно прорычал в ответ, перешедший от волнения на родной язык, Нечипоренко и, приложившись к винтовке, пальнул вверх.
  - Кто же так ругается, - покачал головой Дмитрий, и, зарядив "крынку", подал голос: - Эй, чучмек, я твой дом труба шатал! Ты меня понимаешь?
  - Сдавайся, шакал!
  - Понимаешь, - удовлетворенно заметил солдат, и продолжил: - Я твою маму любил!
  - Ты, как сказал?!
  - Я твою сестру любил! Ишака любил и даже тебя, когда ты был маленький!
  - У, шайтан! - закричал оскорбленный в лучших чувствах башибузук и выскочил на кручу.
  Сухо щелкнул выстрел, и так и не успевший выстрелить джигит полетел вниз, и, подняв брызги, шлепнувшись в воду.
  - Русский! - раздался сверху другой голос, уже куда лучше говорящий на языке Пушкина. - Думаешь, ты самый умный?
  - Спускайся вниз, узнаешь! - закричал ему в ответ Будищев, перезаряжая винтовку.
  - Я тебя теперь запомню, - продолжал невидимый собеседник, - и сделаю с тобой то, что ты сказал Мурату.
  - Ты тоже любишь его ишака? Я так и знал, что он на это обиделся!
  Матросы, с интересом прислушивающиеся к их перебранке, довольно заржали, но невидимый противник наученный горьким опытом так и не показался.
  - Как тебя зовут, русский? - Снова подал голос башибузук, - Я хочу знать, кто убил моего брата!
  - Зачем тебе? Ты все равно сейчас сбежишь, как трус, а я скормлю твоего братца свиньям.
  - Смеёшься, шакал? Ничего, придет время, посмеемся вместе!
  На реке тем временем послышался звук работающей паровой машины и обернувшийся на него Нилов, увидел, что к ним на выручку идут остальные катера их отряда. Первым, попыхивая дымком из трубы, шла "Царевна" на носу которой во весь рост возвышался лейтенант Шестаков с подзорной трубой в руках и в пробковом жилете поверх мундира. Матросы в катерах крепко сжимали винтовки, готовые открыть огонь, но враги не стали дожидаться их подхода и ретировались.
  Экипаж "Шутки" обнаружив, что опасность миновала, тут же принялся за дело. Два моряка стали заводить под днище кусок парусины, а другие два продолжали вычерпывать воду. Дмитрий же, не выпуская из рук оружия, занялся сверзившимися с кручи врагами. Вытащив их по очереди на берег, он деловито снял с них ремни с кинжалами и шашками, кремневый пистолет и сумку с принадлежностями.
  - Это - мародёрство, - хмуро заметил Нилов, внимательно наблюдавший за его манипуляциями.
  - Это - трофеи, ваше благородие! - почтительно, но твердо возразил ему Будищев.
  Кроме всего прочего, в воде, благо было неглубоко, нашлись так же два ружья убитых. Одно из них, правда, разбилось при падении и пришло в полную негодность, но второе выглядело почти целым. Дмитрий внимательно осмотрел его и остался доволен. Длинная винтовка была куда меньше калибром, нежели его "крынка", замок на ней открывался рычагом, и вообще выглядела она довольно современной на фоне переделочного оружия русских солдат.***
  - Что тут у вас? - громко спросил Шестаков, едва его катер приблизился.
  - Господин лейтенант, - официально доложил ему мичман, - во время атаки был подорван вражеский колесный пароход. Из-за полученных повреждений были вынуждены идти к берегу, для производства необходимого ремонта....
  - Видел твои подвиги, Костя, - добродушно ответил тот, откозыряв в ответ, - поздравляю с почином. Помяни мое слово - быть тебе георгиевским кавалером!
  - Твои бы слова, Алексей, да богу в уши, - пошутил в ответ Нилов.
  - А это еще кто такой? - удивленно спросил Шестаков, заметив занятие Будищева.
  - Ох, брат, ты все равно не поверишь!
  - Попробуй, может и поверю.
  - Это гальванер.
  - Гальванер, в солдатской форме?
  - Я же говорил, не поверишь! Вообрази, перед самым появлением турок встретил друга детства - подпоручика Линдфорса, а с ним этот солдат. И можешь мне не верить, но он разобрался с нашим хозяйством и сумел его починить.
  - Да, полно!
  - Уж поверь. Неделю назад мы безуспешно атаковали "Подгорицу" и эти проклятые мины хоть бы хны! А этот новоявленный Кулибин, поковырялся в них четверть часа и вот, пожалуйста - турок на дне!
  - Совсем воинские начальники на местах с ума посходили, - усмехнулся лейтенант, - это надо же, готового гальванера в пехоту засунуть!
  - Вот только, - помялся мичман.
  - Что?
  - Трупы обирает, хотя вправду сказать, это он их и подстрелил...
  - Что в бою взято - то свято! - Решительно махнул рукой Шестаков. - Эй, служивый!
  - Слушаю, ваше благородие!
  - Я смотрю, ты на все руки мастер, и в минах понимаешь, и стрелять ловок...
  - Так точно!
  - ... и за словом в карман не лезешь, люблю таких!
  - Рад стараться!
  - Ладно, тащи свою добычу на "Шутку", да пойдем отсюда. А то, не ровен час, опять турки набегут.
  Пустившиеся в обратный путь катера скоро пересекли Дунай и вернулись в ставший родным варденский рукав. Изведшийся на берегу Линдфорс с одной стороны был ужасно огорчен, что ему не удалось принять участие в закончившейся столь удачно атаке вражеского корабля, а с другой был так рад, что они вернулись целы и невредимы, что был готов расцеловать и Нилова и Будищева. Юному подпоручику, конечно же, хотелось во всех подробностях узнать об произошедшим почти на его глазах деле. Но они отсутствовали в полку уже довольно много времени, и надо было как можно скорее возвращаться.
  - Ваше благородие, - тишком шепнул ему Дмитрий, - давайте-ка поскачем к своим, пока ветер без сучков.
  - Что? - выпучил глаза Линдфорс.
  - Я говорю, скажите вашему приятелю, что у вас утюг горячий на любимых галифе и плита не выключенная дома остались! А то их высокоблагородие господин полковник и вам чертей выпишет и мне многогрешному мало не покажется.
  - Вечно ты говоришь какими-то загадками, хотя на сей раз, твои рассуждения вполне справедливы, - согласился с ним подпоручик и обернулся к морякам. - Увы, господа, дела службы требуют нашего незамедлительного отбытия. Честь имею!
  - Бывай, Ванечка, - помахал ему рукой в ответ Нилов, - да Павлу кланяйся, не забудь!
  - Всенепременно! - крикнул ему в ответ Линдфорс и ударил коня шпорами.
  - Странная парочка, - хмыкнул Шестаков, заметивший, что солдат в отличие от офицера неважно держится в седле.
  - Зато появились очень вовремя, - улыбнулся в ответ мичман, представляя, как хорошо будет выглядеть на его груди орден святого Георгия.
  - Будешь рапорт составлять, не забудь отметить этого солдата. А я с этим документом к его императорскому высочеству загляну. Полагаю, цесаревич не откажется перевести к нам столь ценного специалиста. Так что будь добр, не жалей похвал в адрес служивого. Кстати, как его зовут то?
  - Э... Дмитрий Блудов, кажется...
  - Блудов?
  - Представь себе, бастард графа Блудова!
  - Однако!
  --------------------
  *Голландка - белая матросская рубаха с синим форменным воротником.
  **Барановка. - Винтовка системы Альбини-Баранова, принятая на вооружение в Российском флоте.
  ***Винтовки систем Крнка, Альбини-Баранова и Карле, получались путем переделки дульнозарядных винтовок образца 1857 года.
  К сожалению, Будищев не ошибся в своих предположениях. Полковник Буссе заметил отсутствие подпоручика и нельзя сказать, чтобы очень уж ему обрадовался. Подпоручик попытался оправдаться, но старик не стал его и слушать, а велел вместо охотничьей команды принять похоронную и отправляться вместе с ней хоронить тела павших при штурме русских солдат и офицеров. Несколько таких команд посланных от Болховского полка занималось уборкой трупов целых два дня. В одну из них, как и следовало ожидать, угодил и Дмитрий вместе с неразлучным Федором. Только теперь им стало ясно, с каким ожесточением происходила эта битва. Весь склон был просто усеян телами павших. Кроме того, немало солдат утонуло при форсировании Дуная и теперь их труппы то и дело всплывали внизу по течению.
  В этой скорбной работе, русским воинам с охотой помогали местные жители. Большинство мужчин, правда, ушли в формируемые из болгар дружины ополчения, но старики, женщины и даже дети, находили павших, помогали их собирать и наравне с солдатами копали могилы.
  Вдоль лежащих рядами трупов, ходил с кадилом в руках отец Григорий и служил панихиду. Скорбное лицо его было полно мрачной торжественности, а и без того громкий голос казался особенно проникновенным. В службе ему помогали местные священники, отпевавшие павших за их свободу солдат и офицеров.
  - Прими Господи души новопреставленных рабов твоих, павших за веру - широко перекрестился Шматов, наблюдая за службой.
  - Хорош причитать, - оборвал его товарищ, - давай закончим, потом намолишься всласть!
  Будищев к удивлению многих, вызвался хоронить убитых турок. Сам для себя он объяснил это тем, что рядом с турками не было видно болгар. Местные жители, всякого натерпевшиеся за века турецкого ига, разумеется, не горели желанием заниматься похоронами своих врагов, и потому рядом с ними их почти не было.
  - Граф, ты чего злишься? - удивленно спросил Федя.
  - Ничего, - буркнул тот в ответ. - Хватит мне про веру заливать!
  - Как это?
  - Ты церковь в Видине видел?
  - Ага, красивая...
  - У пострадавших за веру?
  - Ну...
  - Не нукай, не запряг! За какой хрен столько наших погибло? Кто их детей сиротами оставшихся кормить будет?
  Федор никогда не думавший в таком ключе о войне, на которую ему довелось попасть, на минуту задумался.
  - Так что хорош причитать, - оборвал его размышления Будищев. - Давай этих хануриков покидаем на телегу и закапывать повезем.
  - Чего ты так, - насупился Шматов, - все же люди, хоть и басурмане...
  - Ты меня, блин, доконать хочешь? Кругом тебе люди...


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #28 : 25-10-2018, 10:08 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
  - Линдфорс идет, - упавшим голосом буркнул Федька, недолюбливавший офицера.
  - Хрен его несет, а не сам он идет, - вполголоса согласился Дмитрий, но вслух гаркнул: - Здравия желаю вашему благородию!
  - Вольно, - благодушно махнул рукой тот и широко улыбнулся.
  Потенциальный командир охотничьей команды, несмотря на выволочку, полученную от начальства, выглядел именинником. Новенький мундир облегал его по-юношески стройную фигуру как влитой. Лаковый козырек кепи отливал антрацитом, но самое главное - вместо обычной казенной офицерской "селедки"* на боку офицера, отливая серебром, висела настоящая кавказская шашка.
  Еще на разводе юный подпоручик произвел ею среди своих сослуживцев настоящий фурор. Все спрашивали, где он ухитрился ее раздобыть, но он лишь отмалчивался в ответ и загадочно улыбался. Не рассказывать же, в самом деле, что это подарок солдата!
  Дмитрий внимательно посмотрел на Линлфорса и едва заметно улыбнулся. Трофеи, захваченные им у незадачливых башибузуков, заняли немаленький мешок, хранить который солдату было совершенно негде. Однако ушлый солдат без колебания пожертвовал малым, чтобы сохранить остальное и, недолго думая, преподнес своему временному начальнику одну из трофейных сабель. Глаза молодого человека загорелись от счастья, и он тут же согласился сохранить остальное имущество солдата среди своих вещей. При себе Будищев оставил только винтовку и кривой кинжал - бебут.
  Немного разбиравшийся в оружии Линдфорс пояснил ему, что эта английская винтовка системы Пибоди-Мартини состоящая на вооружении турецкой армии. Бой у нее был просто великолепный, в чем Будищев тут же убедился. Во всяком случае, его "крынка" с этой красавицей даже рядом не лежала. Расстаться с ней было выше человеческих сил, и солдат недолго думая сломал на своем оружии курок. Ротному он, разумеется, сказал, что это произошло случайно, и попросил разрешения пользоваться трофеем. Гаупт в ответ выругался, но делать было нечего. Мастерских рядом не было, а Дмитрий был одним из лучших стрелков в роте, что в виду близости неприятеля делало его особенно ценным бойцом. В общем, штабс-капитан разрешил-таки оставить винтовку себе, разумеется, до первой оказии, а в наказание за неаккуратность, отправил его в похоронную команду. Таким хитроумным образом волки остались сытыми, а овцы целыми.
  На самом деле Будищев вызвался хоронить турок, чтобы раздобыть патронов, так как доставшихся ему с прочими трофеями было совершенно недостаточно. Затея эта увенчалась полным успехом, с каждым покойником боезапас рос, давая возможность с оптимизмом смотреть в будущее. Была еще надежда раздобыть револьвер, но пока ничего подобного не попадалось.
  - Ума не приложу, как тебе удалось уговорить меня никому не рассказывать о наших приключениях? - в сотый раз начал прежний разговор Линдфорс. - Ей богу, меня просто раздирает о желания поделиться подробностями!
  - А что вы расскажете, вашбродь? - пожал плечами солдат, укладывая вместе со Шматовым очередного покойника на телегу. - Что дали каким-то левым морякам увезти меня на катере, а сами ждали на берегу?
  - Почему "левым"? - удивленно переспросил подпоручик.
  - Да потому что не правым! - усмехнулся в ответ Будищев.
  - Положим так, но ведь вы взорвали турецкий пароход! Это же героизм, тебе теперь крест положен...
  - Слава богу не деревянный. Ну, посудите сами, ваше благородие, кто вам поверит? История-то, как ни крути, больно фантастическая, не будь я участником ни за что бы, ни поверил. Кстати, шашка вам очень идет!
  - Ты думаешь?
  - Гадом буду, вашбродь! Вот вернёмся в Рыбинск после войны, помяните мое слово, все девки, то есть барышни, ваши будут.
  - Кстати, Мирон Яковлевич, случайно увидел кремневый пистолет, и весьма им заинтересовался.
  - Это полковой врач, что ли?
  - Ну, да, Гиршовский. Он коллекционирует оружие, ты не знал?
  - Откуда? Но если захочет купить, то я не против, продавайте.
  - Мне как-то неловко...
  - Почему?
  - Не хочется выглядеть барышником. К тому же пистолет мне не принадлежит.
  - Но доктор-то не в курсе? И потом, вам он за него заплатит, как положено, а солдату даст пятак на водку и очень удивится, если тому покажется мало.
  - Ну, хорошо, я поговорю с ним. Кстати, ты напрасно дурно думаешь о нем. Мирон Яковлевич чудесный и очень добрый человек.
  - Вот и пусть совершит доброе дело.
  Дождавшись когда офицер уйдет, молчавший все время Федька не выдержал, и с изумлением уставившись на приятеля, спросил:
  - О чем это Линдфорс толковал?
  - Да так, ни о чем.
  - Ты что на катере плавал?
  - Совсем немножко.
  - Так это ты турецкий пароход подорвал?
  - Нет, Федя, я просто при этом чуть-чуть присутствовал.
  - И тебе теперь за это крест дадут?
  - Ага, догонят и еще дадут!
  - Так вот ты где турецкую винтовку и ножик взял, а я то думал...
  - Боюсь даже представить, что ты подумал, - усмехнулся Дмитрий. - Лучше не думай больше, а бери жмура за ноги и грузим.
  Некоторое время друзья грузили покойников на телегу, а когда та заполнилась, Шматов взялся за повод и они двинулись к месту братской могилы. Неказистая лошаденка, запряженная в их скорбный экипаж, тянула его без особой охоты, но расстояние было невелико и вскоре они прибыли.
  Рвы для погибших в бою турок копали солдаты из нестроевой роты. Они же складывали их рядами на дно, затем под присмотром младшего полкового врача Соколова засыпали их слоем извести и, взявшись за заступы, принялись засыпать. Единственным кто пришел проводить единоверцев в последний путь, был мулла из местной мечети. Сухонький старичок в большой белой чалме на маленькой голове, горестно покачал головой глядя на небрежение выказанное к его соотечественникам и взявшись за Коран прочитал несколько сур.
  Никто из русских солдат, разумеется, ничего не понял из этой службы, но из уважения к чужой вере постояли немного молча и только когда старик закончил, отправились восвояси.
  - Слава тебе господи, закопали, - посетовал Федька, - а то уж пованивать начали, я думал, мне дурно сделается.
  - Ничего тебе не сделается, - усмехнулся Дмитрий. - Несмотря на покойников, обед умял, и ужин так же стрескаешь.
  - Жаль, что тебе креста не дадут, - вдруг неожиданно заявил, отвечая каким-то своим мыслям Шматов.
  - Тебе то что?
  - Ну, ты тогда ефрейтором стал. Глядишь Хитров бы от нас и отвязался, а то совсем одолел проклятый!
  - Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора, - глубокомысленно ответил ему Будищев, повергнув тем самым приятеля в шок.
  - Не-а, - ответил тот, поразмыслив, - лычку на погон лучше!
 
  Едва намаявшиеся за день солдаты собрались отдохнуть, как пришло известие, что от Никополя к Рущуку движется большой турецкий отряд с артиллерией. Болховский и Нежинский полки тут же были подняты по тревоге и форсированным маршем пошли к деревне Царевице и встали там на позиции, с тем чтобы при появлении врага ударить ему во фланг.
  Ночь прошла в тяжелом ожидании, а утром выяснилось, что тревога была ложной и бригада отправилась назад. О том, что людей надо бы покормить, никто, разумеется, и не вспомнил. К тому же, полковой обоз пока оставался на румынской стороне, ожидая пока саперы наведут мост.
  Вообще, вся вторая половина июня прошла в таких маршах. Стоило начальству узнать, что где-то находятся турки, как болховцы тут же отправлялись туда. Но обычно едва они миновали половину пути, выяснялось, что надобность в них отпала, и полку приходилось возвращаться назад. К тому же, какой-то светлой голове в штабе действующей армии пришла в голову мысль, что белые гимнастические рубахи далеко видны и одетые в них солдаты представляют собой прекрасную мишень. Поэтому высокомудрое начальство сочло за благо распорядиться переодеть войска в мундиры. И если по ночам тёмно-зелёная, почти черная форма сливалась с окружающей темнотой и помогала солдатам маскироваться, то днем они изнывали от жары.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #29 : 28-10-2018, 09:25 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
Наконец, в начале июля полк стал на бивуак в довольно богатой деревне под названием Косово, где люди смогли хоть немного отдохнуть. Места вокруг были весьма живописные, природа радовала глаз, а в ключах била чистейшая вода. Правда эта идиллия омрачалась недостатком продуктов, но русские солдаты относились к подобного рода трудностям с поистине философским равнодушием.
  Трое вольноопределяющихся из роты Гаупта сидели, скинув мундиры на завалинке и неторопливо беседовали, наслаждаясь лучами утреннего солнышка. Алешка Лиховцев, тесно сошедшийся в последнее время с Гаршиным, рассказывал тому о Софье, своей любви к ней и причинах побудивших его вступить в армию. Тот внимательно слушал своего товарища, иногда чему-то печально улыбался, но в основном молчал. А вот Николаше эта история уже порядком наскучила, и он решил перевести разговор на более насущную тему.
  - Черт знает что такое с ценами! - вздохнул он. - Давеча спросил у местных хлеба, так они запросили за маленький хлебец из кукурузной муки целых два франка.
  - Франка? - удивился Алексей, на секунду оторвавшись от своей неземной любви.
  - Вот именно, ни русских рублей, ни румынских лей, не признают.
  - Очевидно, османы, отступая, ограбили здешних селян, - предположил Гаршин.
  - Ну, да, что ни спроси, "нима, братушка, турка взял" - передразнил местных болгар Штерн.
  - Врут, сукины дети! - раздался совсем рядом звонкий голос незаметно подобравшегося к приятелям Будищева.
  - Дмитрий! - радостно воскликнул Лиховцев. - Эдак можно до смерти перепугать. Откуда ты?
  - Только что вернулись из поиска, - усмехнулся тот.
  - И где же неприятель?
  - В Рущуке, конечно, где же ему еще быть.
  - А наши?
  - Наши взяли Никополь, Тырново и говорят дошли уж до перевалов через Балканы. Вероятно, скоро придет и наша очередь.
  - Скорее бы уж, - вздохнул Штерн, - надоело уже тут прохлаждаться. Скоро месяц, как мы на войне, а я еще ни разу не видел неприятеля.
  - Насмотришься, еще надоест.
  - Отчего вы думаете, будто местные жители лгут нам? - сухо спросил Гаршин, когда восторги встретившихся улеглись.
  - Я не думаю - я знаю, - отмахнулся Будищев. - Как только наша армия подошла к здешним местам, местные турки бежали, бросив все свое имущество, включая продукты. Все это добро болгары забрали себе.
  - Вы уверены? - широко открыл глаза Алексей.
  - Сам видел. Кстати, тех, кто пытался увести хоть что-то с собой, грабили прямо у околицы.
  - А что же вы?
  - Ну, а что мы. Приказано с местными в конфликты не вступать. Мы и не вступаем
  - Но вы, вероятно, не слишком осуждаете этих местных жителей? - враждебно спросил Гаршин, которому Будищев откровенно не нравился.
  - Совсем не осуждаю, - пожал тот плечами.
  - Мне показалось, что среди здешних болгар много мусульман? - вмешался Штерн, чтобы перевести разговор на другую тему.
  - Да кто их разберет, - отозвался Дмитрий, - как свиную колбасу жрать, или ракию пить, так все христиане. Церкви вот только я здесь не видал. Мечеть большая, а церквушки никакой.
 
  - Турки запрещали болгарам строить христианские храмы!
  - Да ладно вам, Всеволод, - попытался остановить разгорячившегося приятеля Лиховцев, - я уверен, что наш друг не имел в виду ничего оскорбительного.
  - Вот вы где! - перебил начинавшую разгораться ссору подошедший к ним Шматов, - а я уж обыскался. Здравствуйте вам, господа вольноопределяющиеся!
  - О, вся охотничья команда в сборе, - улыбнулся Николай, - и тебе здравствуй Федя, как служится?
  - А ему все едино где, - усмехнулся Будищев, - лишь бы от Хитрова подальше.
  - Да уж, - весело рассмеялся Штерн, - своим уходом вы разбили ему сердце!
  - Хорошо служится, - пожал плечами солдат, - их благородие господин подпоручик Линдфорс человек не злой. Главное в бою не плошать, а за другое он не сильно спрашивает.
  - Вы что же это, в бою побывали? - с интересом стали расспрашивать вольноперы.
  - Да какой там бой, так постреляли немного, - тут же вмешался Дмитрий, знавший за Шматовым страсть к рассказам о подвигах, неважно действительных или мнимых. - Ты лучше скажи, принес?
  - Так вот же, - Шматов снял с плеча сухарный мешок и стал вытаскивать из него продукты.
  - Откуда такое богатство? - изумился Штерн, - боже мой, я уже и забыл, что такие продукты существуют!
  - Я пришел, чтобы освежить вам память, господа студенты! - отвечал Будищев рубя на части колбасу своим бебутом. - Было время, когда вы нас подкармливали, теперь наша очередь. Налетайте.
  Отощавшие в последнее время Лиховцев о Штерном не заставили просить себя дважды, а вот Гаршин непроизвольно сглотнув слюну отодвинулся в сторону.
  - Всеволод, вы чего? - удивился Алексей.
  - Где вы взяли эти продукты? - подозрительно спросил тот, глядя на Дмитрия.
  - Экспроприировал экспроприаторов, - усмехнулся в ответ солдат. - Не беспокойся, Сева, ни один мирный крестьянин при этом не пострадал, отвечаю!
  - Я, кажется, просил не назвать меня так! - голос Гаршина стал стальным.
  - Чего ты, Михалыч, - вмешался Федька, - мы надысь на каких-то арнаутов налетели, ну и побили их совсем. А этот харч при них был. Господин подпоручик велели все это, значит, в полк отвезти, а Граф сказал...
  - А я сказал, что у их благородий харя треснет, если им все отдать, - закончил за него Будищев. - И велел Федьке тишком к вам подобраться. Не хотите, не надо! Я не навязываюсь...
  - Извините, - покраснел Гаршин, - я ошибся на ваш счет, просто как вспомню ту злосчастную брынзу в Румынии.
  - Право, Всеволод, мы уже говорили об этом! - Возмутился Лиховцев. - Вы ведь даже не уверены наверняка, что Дмитрий имеет отношения к тому инциденту...
  - Да чего вы ссоритесь, - поспешил успокоить их Будищев, - ну спер я тот сыр! Дело прошлое...
  - Как, спер?
  - Ну, как-как? Заглянул в хату, а он там горкой... ну, думаю, от одного не убудет!
  - Дмитрий, вы невозможны! - широко распахнул глаза Алексей.
  - А эта колбаса невозможно вкусная, - пробурчал с полным ртом Николаша. - Все же, как любезно было со стороны этих турок попасться вам на глаза вместе с провиантом! Прекратите, господа, а ля гер ком а ля гер!*
  - Вот это правильно, - широко улыбнулся Будищев и достал флягу, - как насчет по сто грамм?
  - Весьма положительно, а отчего вы сказали по-французски?
  - Я?!
  - Ну да, граммы - это же французский термин, не так ли? Впрочем, для мер объема более подходят миллилитры...
  - Так, вы пить будете, или мозги сушить?
  - Пить!
  Фляжка с крепчайшей ракией немедля пошла по кругу, после чего хрупкий мир восстановился, и приятели мгновенно умяли принесенное угощение. Закончив, они потребовали подробностей о "деле** за колбасу" и Федька принялся рассказывать.
  - Ну, значит, пошли мы в дозор. Тьма, хоть глаз выколи! Полночи ходили, а хоть бы хны - ни одного турка. Их благородие, господин Линдфорс, даже опечалился. Как же так, говорит, нам генерал, дескать, беспременно велел, хоть какого-нибудь ледащего турка приволочь, а нету!
  - Блин, Феденька, что ты несешь! - только покачал головой Дмитрий, но прерывать рассказ не стал и Шматов продолжил:
  - И тут, Граф, как гаркнет: - Дескать, не извольте беспокоиться, вашбродь, достанем мы вам турку! В лепешку расшибемся, а достанем. Господин подпоручик, конечно, отвечает: - Я, мол, в вас со Шматовым, со мной то есть, не сомневаюсь, что вы, как верные присяге солдаты не посрамите отечества! Вот мы, значит, и пошли. Идем час, идем другой, тут мне Граф и говорит: - кажись, дымом пахнуло! Ну, мы на дым, а там турок - человек двести! В балке схоронились и молятся Аллаху своему.
  - Прямо таки двести, - хохотнул Николаша.
  - Может и больше, я считать-то не умею, - пожал плечами рассказчик. - Слушайте дальше! Пока басурмане молились, Граф велел мне их винтовки пособрать, а сам коней их развязал. Ну, а как мы управились, так закричал страшным голосом: - Турки сдавайтесь! А им куда деваться, без коней, да винтовок?
  - Что сдались?
  - Да какое там! У них же еще сабли были! Как схватятся они за сабли и на нас поперли. Уж мы штыками бились-бились, а они все прут и прут! Наконец, всех побили, и только один остался - самый здоровый. А сабля у него с меня ростом! Как размахнутся ей, ну все, думаю, пропал я! А Граф в него как кинет свой кинжал и насмерть!
  - А как же пленный? - снова улыбнулся Штерн.
  - Так не всех же до смерти побили, - нимало не смутился Шматов, - были и оглушенные. Вот одного мы его благородию и представили.
  - А остальные?
  - Дык, разбежались, - развел руками сказитель.
  Услышав это приятели, разразились дружным хохотом, к которому тут же присоединились и охотники.
  - Ой, не могу, - всхлипывал от смеха Лиховцев, - разбежались! Право же, эта история ничуть не хуже той, когда Дмитрий вплавь добрался до турецкого парохода и подорвал его...
  Даже обычно сдержанный Гаршин развеселился едва ли не до слез, а Николаша просто катался по земле, от полного красок солдатского рассказа.
  - Ладно, пора нам, - поднялся Будищев, - счастливо оставаться, не поминайте лихом.
  - Кстати, - подвинулся к нему немного успокоившийся Штерн, - вы колбасу тем же самым кинжалом резали?
  - В смысле?
  - Ну, которым вы кинули в турка?
  - Блин, Коля, ну кого ты слушаешь? Их человек восемь было, напоролись случайно в лесу. Троих мы успели подстрелить, остальные действительно дали деру, бросив пару вьючных лошадей с припасами. А вообще, тот, конечно, у меня другого нет.
  - Что?!
  - Ха-ха-ха, - согнулся от смеха Дмитрий, - видел бы ты свою рожу!
  - Ну, знаешь!
  - На, дарю, - протянул ему оружие Будищев, - а то ты так на него смотрел.
  - Спасибо, но как же ты?
  - Да я себе поменьше нашел, - успокоил его приятель. - Этим рубиться хорошо, а я в такой блудняк не полезу.
  -----------------------------------
  *На войне как на войне (фр.)
  **Дело. - Так тогда назывался бой, стычка или даже сражение.
 
  Краткая стоянка вскоре сменилась новыми маршами. Противоречивые сведения о неприятеле, поступавшие со всех сторон, заставляли русское командование отчаянно маневрировать, стараясь поспеть всюду. Однако, кроме мелких отрядов башибузуков снующих то там, то там, противника нигде не было. Наконец, получив приказ от командования, войска двинулись к своей главной цели - Рущуку.
  12 июля Болховский и Неженский полки вступили в деревню Соленик. В отличие от многих других, встреченных ими на пути, эта была совершенно разграблена турками при отступлении. Жители ее большей частью разбежались, скотину и все припасы грабители угнали с собой. Немногие уцелевшие дома стояли заколоченными.
  Обозы, как обычно, отстали и солдаты уже третий день были даже без сухарей. Командовавший бригадой генерал Тихменев, устав ругаться с интендантами, приказал солдатам убирать брошенные поля. Слава богу, деревенская мельница не была разрушена противником, и можно было смолоть муку и испечь хлеб. Вчерашние крестьяне с охотой взялись за привычный для них труд и работа закипела.
  В этих заботах незаметно миновало два дня, когда, наконец, были получены известия о приближении неприятеля. Принес их командир охотничьего отряда подпоручик Линдфорс, несколько раз сталкивавшийся вместе со своими людьми с легкой турецкой кавалерией.
  - Вы вполне уверены в своих сведениях? - спросил, нахмурившись, Тихменев.
  - Совершенно, ваше превосходительство! Их пехота стоит в лагере между деревнями Есерджы и Турлак, а иррегулярная кавалерия кружит вокруг нас.
  - Ну, положим, конные банды башибузуков тут действительно встречаются, - недоверчиво протянул генерал, - наши казачки из дивизии князя Манвелова с ними регулярно переведываются, но пехота...
  - Если вам недостаточно моего слова, - запальчиво заявил подпоручик, - то может быть, вы допросите пленного?
  - Вы взяли пленного? - брови генерала взлетели вверх, - что же вы прежде молчали, ну-ка давайте его сюда!
  Через минуту в палатку генерала двое солдат втащили связанного турка. Лишенный возможности сопротивляться, он, тем не менее, яростно сверкал глазами и всем своим видом демонстрировал непокорность.
  - Не балуй, ирод! - выругался один из конвоиров, когда тот попытался дернуться и тут же опасливо покосился на начальство.
  Второй же, не стал тратить время на уговоры и ловко ударил его коленом по ноге. Не ожидавший такой подлости аскер охнул и едва не упал на колени перед своими врагами, удерживаемый лишь крепкими руками русских солдат.
  - Ишь каков, - покачал головой Тихменев, - ну-ка кликните, переводчика.
  Через минуту тот явился и начался допрос, не принесший, впрочем, особого результата. На вопросы турок отвечал крайне неохотно и часто ругался, угрожая гяурам гневом Аллаха. Но как бы то ни было, он назвал свой табор* и имя командира вражеского отряда - Азис-паша.
  - И как вам только удалось эдакого удальца захватить? - поинтересовался генерал у Линдфорса.
  - На всякого турецкого удальца, ваше превосходительство, найдется наш! - не без изящества отвечал ему подпоручик, показывая на конвоиров. - Вот эти молодцы его и спеленали.
  - И впрямь - молодцы! - сдержанно похвалил командир бригады, - как фамилии?
  - Рядовой Будищев, - отрапортовал высокий.
  - Рядовой Шматов, - ответил второй, едва достающий первому до плеча.
  - Ишь ты, как ведро и кружка, - изволил пошутить его превосходительство. - Благодарю за службу!
  - Рады стараться, ваше превосходительство!
  - Ну ладно, тащите его отсюда, а то запах от него какой-то...
  - Так он до ветру пошел, - охотно пояснил низкорослый солдат. - Тут мы его, значит, и скрутили!
  - Так вы что его, вместе с дерьмом сюда притащили? - выпучил глаза Тихменев. - Черт знает что такое! Убрать!
  - Есть!
  - Не прикажете ли представить к наградам? - осторожно спросил генерала начальник штаба, когда пленного увели.
  - Кого?
  - Подпоручику клюкву, а рядовых к крестам**...
  - Пока не за что! Невелика доблесть одного засранца вдвоем скрутить. Впрочем, Линдфорсу занесите это дело в формуляр и отметьте в приказе. В следующий раз получит и за былое. А нижних чинов пусть поощрит своей властью. И вот что еще... раз уж есть кавалерия, так пусть она в разведке и отдувается. Передайте Буссе, чтобы пока охотников попридержал. И пошлите кого с разъездом, проверить данные. Да хоть этого генштабиста, как его...
  - Слушаюсь!
 
  ------------------------
  *Табор - батальон. Основной тактической единицей в османской армии был именно батальон.
  **Клюква. - Орден святой Анны четвертого класса, первая боевая награда офицера. Крест. - Знак отличия ордена святого Георгия. Солдатская награда.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы


Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.