Приват - клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера. Нарушения Правил Форума в чате запрещены. Есть тема "Политика. Новости, статьи, обсуждения " в разделе "Не политические Новости" - политику обсуждаем там.
  • Оченков Иван -- Путь на Балканы 4 1
Текущий рейтинг:  

Автор Тема: Оченков Иван -- Путь на Балканы  (Прочитано 1974 раз)

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #10 : 16-09-2018, 09:17 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
Рота штабс-капитана Гаупта разместилась в небольшом селе (?) в десяти верстах от Бердичева. Местные жители приняли русских солдат без особой радости. Жили они и без того не слишком обильно, а от навязанных им постояльцев не малейшего прибытка не предвиделось, скорее наоборот. Первые пару дней, намерзшиеся в пути солдаты просто отогревались у горячих печек, и больших проблем от них не было, но затем начались эксцессы. То домашняя птица пропадет, то дерзко глядящему местному жителю наломают бока, то молодухе залезут под подол. Впрочем, именно в их селе подобного рода происшествия случались достаточно редко, поскольку Гаупт бдительно следил за своими подчиненными и не допускал падения дисциплины. А вот из соседней (?), где стояла рота капитана Михая, доходили куда более удручающие известия.
  Так случилось, что Дмитрий с Федором были расквартированы вместе с приятелями-вольноперами. Хата в которой их поселили была не то чтобы велика, но достаточно просторна, по сравнению с другими жилищами. Хозяин ее, мрачный мужик лет сорока пяти по имени Охрим Явор, смотрел на постояльцев волком, но задираться не лез и лишь ревниво приглядывал за женой. Его супруга Ганна, румяная хохотушка, была, по меньшей мере, вполовину моложе его и напротив относилась к постояльцам почти приветливо. Почти - потому что при муже старалась ее не выказывать, чтобы не вызвать его неудовольствия.
  Женщина быстро сообразила, что с постояльцами им повезло. Ни студенты, ни Будищев лишнего себе не позволяли, а Шматов и вовсе вскоре стал помогать ей с домашней работой: колол дрова, носил воду и даже чистил в хлеву со скотиной. Дмитрий иногда подшучивал над своим товарищем, спрашивая, чем с ним расплачивается красавица-хозяйка, на что Федор неизменно краснел и бурчал что-то невразумительное.
  Детей у Яворов не было, за исключением девочки от первого брака - двенадцатилетней Оксаны. Та постояльцев просто дичилась, и лишний раз старалась не показываться на глаза.
  Вскоре после прибытия произошло одно печальное событие: умер командир второго батальона подполковник Гарбуз. Поговаривали, что он и прежде хворал и вполне мог быть остаться в Рыбинске, испросив отпуск для поправки здоровья. Но будучи человеком долга, он не смог оставить своих подчиненных и отправился на войну вместе с ними. В дороге он простудился и еще больше ослаб, так что по прибытию ему пришлось лечь в постель, с которой ему не суждено было подняться. Отпевали покойного в соборе, за гробом его шли все офицеры полка, а предавали земле под винтовочные залпы почетного караула.
  Смерть этого достойного офицера произвела на многих удручающее впечатление, но жизнь продолжалась и вскоре на первый план вышли другие заботы. Трижды в неделю в полку устраивались учения. Впрочем, поскольку, собрать разбросанные по округе роты и батальоны было делом совсем не простым, каждый ротный начальник учил солдат в меру своего разумения. К примеру, Гаупт стал усиленно обучать своих подчиненных рассыпному строю и караульной службе, а, скажем, капитан Михай по-прежнему главное внимание уделял маневрам в составе ротной колонне.
  Вернувшись с учений, солдаты устало расходились по своим квартирам в чаянии тепла и горячей пищи. Хата Яворов находилась чуть на отшибе и Будищев со своими товарищами несколько задержались. Еще подходя ко двору, они услышали истошный крик Ганны и удивленно переглянулись.
  - Кажется, что-то случилось? - с тревогой спросил Лиховцев и озабоченно повернулся к Штерну.
  - Похоже на то, - кивнул Николаша, - правда, я совершенно не представляю, что именно.
  - Тоже мне бином Ньютона, - хмыкнул Будищев, - небось Федька набедокурил, а Охрим теперь жену уму разуму учит!
  - Да ладно тебе, Митька, не было ничего такого, - пошел в отказ подозреваемый.
  - Удивляюсь я вам, Дмитрий! - с досадой заговорил Алексей, - вы, несомненно, человек, хоть и поверхностно, но все же образованный. Но что от вас можно услышать кроме скабрезностей? Вот и теперь вы помянули имя выдающегося ученого в совершенно неподобающем ключе!
  - Хорош проповедовать, - оборвал его Будищев, - походу там что-то серьезное приключилось!
  Навстречу солдатам со двора выбежала Ганна и, запнувшись, бухнулась перед ними на колени. Обычно хорошо и даже с некоторым кокетством одетая молодая женщина была растрепана и бессвязно что-то повторяла.
  - Эй, хорош голосить! Говори что за беда?
  - Ратуйте, - выдохнула она, - Ксана, дочца...
  - Да что случилось то?
  Все что получилось разобрать из слов обезумевшей женщины, это то, что еще поутру, какая-то нелегкая унесла дочку Охрима - Оксану в лес, и она до сих пор не вернулась. Самого Явора, отлучившегося по какой-то надобности из дома, не было и что делать, Ганна не знала.
  - Что же делать? - озадачено воскликнул Лиховцев, - пожалуй, надо пойти искать девочку, а то ведь, чего доброго, замерзнет.
  - Ага, или волки съедят, - не подумав добавил Шматов.
  Услышав о такой возможности и без того находящаяся в расстроенных чувствах женщина едва не грохнулась в обморок.
  - Умеешь ты, Федя, женщин успокаивать, - покачал головой Будищев и обернулся к вольноопределяющимся, - ребята я, кажись, у вас компас видел?
  - Есть, а зачем вам?
  - Поступим так, вы дадите мне компас и побежите к начальству доложить о случившемся. Вы с ротным вась-вась, так что он вас послушает. Пусть поднимает людей и идет на поиски. Федька пусть эту клушу в дом отнесет, пока не застыла или еще чего не отчебучила, а я по следам пойду.
  - Одному не годится, нужно остальных подождать!
  - Ты на погоду посмотри. Рубль за сто, что через час снег повалит и мы не то что следов, света белого не увидим! Винтовку тоько мою возьмите, а то тяжелая зараза.
  - А если и впрямь волки?
  - Федька, твою мать, я тебе сейчас сам горло перегрызу! Да не менжуйся, я штык возьму, отобьюсь если что.
  Товарищи с сомнением посмотрели на Будищева, но припомнив, как ловко тот кидал его в стену и вынуждены были согласиться. Лиховцев опрометью бросился в хату и вынес ему компас.
  - Может, я все же с вами?
  - Бежать целый час без остановки сможешь? Или два, или сколько понадобиться?
  Алексей вынужден был согласиться. С того момента как их рота была расквартирована в селе, Дмитрий каждый день тренировался, вызывая недоумение сослуживцев. Бегал, колотил подвешенную в сарае грушу и мешка набитого овечьей шерстью, подтягивался на перекладине. Если кто и мог до снегопада найти девочку так это Будищев.
  - Ну, хорошо, тогда возьмите еще и это, - вдруг протянул ему сверток Штерн.
  - Что это?
  Тот в ответ лишь развернул тряпицу, в которой оказался небольшой револьвер системы Адамса (?) и протянул его Будищеву.
  - Вы умеете стрелять?
  - Разберусь, - буркнул тот и сунул оружие за пазуху.
 
  Следы маленьких ног нашлись сразу за хатой. Девочка, вероятно, вышла погулять, пока никого не было дома. К сожалению вместо того чтобы пойти к подружкам, она потопала в сторону леса. "Грибы она, что ли искала" - с досадой подумал Будищев, быстро идя по следу. Хотя нет, не грибы. Вон в приближающихся сумерках краснеют гроздья рябины на дереве. Не бог весть какое лакомство, но может тут в деревне вообще ничего слаще морковки дети не видели. А это что? Следы явно взрослого человека, причем, скорее всего мужчины. А вот на оттаявшем днем пятачке он отпечатался достаточно ясно и Дмитрий подумал, что это вполне могут быть сапоги солдата. Вот девочка попятилась, уронила собранные ягоды, а потом бросилась бежать к лесу. Напугавший ее человек вроде бы пустился следом, но он был тяжелее и глубже проваливался, а потому скоро отстал и вернулся в деревню. Ну что же, по крайней мере, следы девочки видны вполне отчетливо и Будищев побежал.
  Оксана очень замерзла и хотела есть. Но больше всего ей было страшно. И для чего она пошла к рябине, понадеявшись, что все солдаты на этих непонятных учениях. У них не любили и боялись военных. Человек, которого забирали в рекруты становился все равно что мертвым и пропадал навсегда. Именно поэтому она дичилась постояльцев... а еще взрослые рассказывали, что русские могут быть опасны. Поймают дивчину и завяжут ей подол на голове, а после натешатся вволю. От них всего можно ожидать! Поэтому она очень испугалась, когда ее у рябины окликнул солдат. К тому же он неестественно улыбался, а глаза у него были злые. Оксана бросила рябину и бежала, не оглядываясь, пока вокруг нее не сомкнулся лес. Спрятавшись под елкой, она какое-то время сидела там. Затем замерзнув, но немного успокоившись, пошла назад, но на свою беду решила срезать путь. Девочка не знала, что ноги у людей шагают по-разному и потому если не придерживаться ориентиров они начинают кружить. Сообразив, что идет не туда, она попыталась вернуться назад, но зашла уже слишком далеко и потому устала. Оксана слышала, что лесу темнеет быстрее, чем в поле и понимала, что нужно идти, но сил не было. Бессильно опустившись на снег, она чуть было не расплакалась, но тут ей навстречу вышла собака. Довольно большая собака серой масти с торчащими ушами, почти такая же, как у охотника Василя. Только Серко Василя обычно машет хвостом, а у этой хвост волочился по снегу, лишь немного подергиваясь туда-сюда.
  - Стой! - раздался чей-то голос и девочка обернувшись, увидала еще одного солдата.
  Отчего-то этот ей не показался страшным, тем более что она его, кажется, где-то видела прежде. Собака же, услышав голос человека, обернулась к нему и зарычала.
  - Порычи мне, падла, - пробормотал Дмитрий и сунул руку за пазуху.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #11 : 18-09-2018, 09:16 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
  Узнав, что в деревне пропал ребенок, штабс-капитан Гаупт тут же велел собирать охотников** и решил лично возглавить их. Таковых нашлось три десятка человек, да еще столько же деревенских. Проводником взялся быть Василь - звероватого вида угрюмый крестьянин, пришедший к месту сбора со своей собакой.
  Все же пока они собрались и подошли к лесу, уже начало темнеть. К тому же начал идти снег, быстро засыпавший следы. Однако люди были полны решимости спасти девочку и, запалив факелы, разбились цепью и решительно двинулись в чащу.
  - Как думаешь, братец, - обратился к проводнику Гаупт, - успеем?
  - Как бог даст, - буркнул в ответ Василь, - если мой Серко не оплошает, так сыщем, а нет...
  Впрочем, долго искать им не пришлось, не успели они продвинуться слишком далеко, как навстречу им вышел запорошенный снегом Дмитрий, несший на себе Оксану.
  - Живая? - встревоженно спросил штабс-капитан.
  - Так точно, ваше благородие, - тяжело выдохнул солдат, - испугалась только сильно и замерзла.
  - Ты тоже, наверное, озяб?
  - Нет, я пока ее пер, даже взмок немного. Так вроде худющая, кожа да кости, в чем только душа держится, а вот поди ж ты!
  - На ка вот, братец, согрейся, - протянул ему флягу офицер.
  Будищев немного удивился такой заботе, но отказываться не стал и охотно приложился к горлышку. Ароматная жидкость факельным шествием прошла по горлу и, провалившись внутрь, обожгла стенки желудка.
  - Хороший коньяк, ваше благородие, - похвалил Будищев и протянул флягу обратно.
  - Я тоже так думаю, - с иронией в голосе ответил Гаупт и улыбнулся в усы.
  Тем временем, к ним подбежал Охрим и чуть не плача бросился к дочери.
  - Доню моя.
  - Я тут, тату, - слабо улыбаясь, чуть слышно отвечала Оксана.
  - Слышь, папаша, - обратился к нему Дмитрий, - надо бы девочку в тепло, да водкой растереть или чем еще, а то заболеет чего доброго. Так что двигаем назад!
  - И то верно, - согласился с ним штабс-капитан и зычно крикнул: - Возвращаемся! Гонша, проследи, чтобы никто не отстал.
  - Слушаю, ваше благородие, - гаркнул в ответ унтер и бросился выполнять распоряжение.
  А к тяжело дышащему Будищеву подбежали приятели вольноперы с Федькой и бросились обнимать.
  - Я знал, я верил, что вы хороший человек! - взволновано, повторял Лиховцев. - Эта ваша грубость и злоречивость, это все внешнее, наносное...
  - Да полно тебе, Алеша, - остановил его излияния Штерн, - ты ведь эдак задушишь нашего товарища!
  - Ребята, пойдемте домой, а то так жрать хочется, что и переночевать негде, - усмехнулся Дмитрий горячности вчерашнего студента.
  - И правда, давайте поторопимся, а в доме, вы нам расскажете обо всех перипетиях этого приключения.
  - Ну, кое-что я хотел бы сказать прямо сейчас, - улыбнулся Будищев. - Скажи мне, Коля, ты когда-нибудь видел, как волк смеется?
  - Нет, а что вам встретился волк? - немного удивленно спросил Штерн.
  - Вроде того.
  - И что, он смеялся?
  - Ржал во весь голос!
  - Но почему?
  - Да, потому что когда я попытался выстрелить из твоего револьвера, выяснилось, что он замерз к едрёной фене! Ты не представляешь, какое насмешливое выражение морды было у этого зверюги. Мой тебе совет, дружище, пользуйся в холодное время года зимней смазкой. Ну, или, по крайней мере, не наноси ее столь обильно.
  - Но как же вам удалось спастись? - изумлению Лиховцева и Штерна не было предела.
  - Как-как, волки вообще животные очень умные и без надобности на рожон не лезут. Я показал ему штык, а он с презрением посмотрел на меня и, отвернувшись, удалился.
  Пока вольноперы охали и ахали, удивляясь похождениям своего товарища, Шматов шагал молча и счастливо улыбался. Он нисколько не сомневался, что его друг сможет выйти сухим из любой передряги и был рад, что не ошибся.
  ----------
  *Москаль. - В данном случае солдат. Забрать в москали - призвать в армию.
  **Охотник. - Здесь доброволец.
  Утром Будищев, как ни в чем не бывало, поднялся чуть свет, сделал зарядку, затем дважды обежал всю деревню, вызвав истерику у деревенских собак. Затем, обмотав руки тряпицами, принялся лупить импровизированную грушу. Наконец, утомившись, он умылся снегом и заскочил в хату. Федька и Николай еще дрыхли без задних ног, а Алексей со страдальческим выражением лица сидел на лавочке.
  Вчера вечером расчувствовавшийся Охрим проявил настоящую щедрость: выставил на стол четверть невероятно мутного самогона и принялся потчевать своих постояльцев и главным образом конечно спасителя. Впрочем, балагуривший и веселящий других Дмитрий сам пил очень мало, но усиленно подливал всем остальным, включая хозяев. Кончилось всё тем, что и Явор и вольноперы с Шматовым упали под столв совершенно невменяемом состоянии
  - Что, Леша, головка бобо? - с участием спросил Дмитрий товарища.
  Тот в ответ только махнул рукой, дескать, и не говори.
  - Похмелись, там маленько осталось.
  Лицо Лиховцева выразило такую гамму чувств от отвращения, до ужаса, что Будищев только посмеялся, но больше предлагать выпить приятелю не стал.
  - Митрий, - певуче протянула, заглянувшая на их половину Ганна, - пособи мне.
  - Что, помощник твой еще дрыхнет?
  - Ага, как сурок, - улыбнулась женщина.
  - А муж?
  - А то ты не знаешь!
  - Ладно пошли, а то от Лехиного вида самому можно позеленеть.
  Помощь заключалась, что один мешок надо было передвинуть, другой переставить, но, в общем, сразу было понятно, что это лишь предлог.
  - Спасибо тебе, за Оксану - тихо промолвила Ганна, нервно теребя платок.
  - Да не за что, - пожал плечами солдат, - тем более мне показалось, что вы не очень-то ладите.
  - Глазастый, - покачала головой молодая женщина. - Нравная она, да и матери тоскует, а меня сторонится. И Охрим через это, злится. Случись с ней что, он бы меня со свету сжил.
  - Надо бы и тебе ему ребенка родить, глядишь и подобреет.
  -Надо бы, да с чего? Разве как Дева Мария, от духа святого...
  Сказав это, Ганна подвинулась к нему вплотную и тяжело задышала. Дмитрий едва заметно улыбнулся, но отодвигаться не стал и только чуть язвительно спросил:
  - А ты бы Федора пособить попросила, вон он вокруг тебя как вьется...
  - Да на что он мне, - отмахнулась молодуха, - Федя еще парубок, а мне настоящий мужик нужен! Такой как ты, сильный да смелый. Волка не побоялся, так что теперь робеешь?
  Через некоторое время, едва отдышавшись, Ганна вскочила и принялась поправлять одежду. Делала она это настолько буднично и привычно, что Будищев почувствовал легкое раздражение.
  - Послушай, подруга, - неожиданно спросил он, - а как так случилось, что тебя так долго дома не было, что Оксана из дома ушла, а ты и не знала?
  - Чего это ты спросил? - подивилась женщина, повязывая на голову косынку. - Я к куме ходила.
  - К куме или к куму?
  На лице Ганны промелькнуло беспокойство, и она пристально взглянула Дмитрию в глаза.
  - А тебе какое дело, ты мне что, муж?
  Но тот уже понял, что его догадка верна и, поднявшись, вышел вон из амбара.
  Приближалось Рождество. После того как Будищев спас заблудившуюся в лесу девочку, отношения между солдатами и местными жителями постепенно наладились. Нет, они не стали дружескими, но перестали быть откровенно враждебными. Молодые женщины и девушки перестали шарахаться от москалей, а те, в свою очередь, прекратили задирать местных парней, провоцируя их на драку.
  Полковник Буссе, узнав о совершенном его солдатом поступке, пришел в совершеннейший восторг и даже отметил его в приказе по полку. Кроме того, он наградил Дмитрия трехрублевой ассигнацией. Три рубля - деньги для солдата не малые. Однако и не сказать, чтобы большие. Тем более что следовало прикупить кое-какие мелочи, необходимые в быту и походе, а также "проставиться" перед товарищами. Все-таки подобные награждения происходят не каждый день, так что не греши, а штоф водки, а лучше два, с приличной закусью, сослуживцам преподнеси. Все это, разумеется, лучше приобрести в городе. Потому как деревенским самогоном, или как его еще тут называют - горилкой, хорошо только тараканов травить.
  Поэтому Будищев, отпросившись у ротного и прихватив с собой Шматова, отправился в Бердичев. Ходить, будучи солдатом, по городу занятому воинской частью, то еще удовольствие. Во-первых, по тротуару ходить нельзя, только по дороге. Для других солдат может и привычно, что тротуар для господ, а Дмитрия это поначалу просто дико бесило. Во-вторых, кругом множество офицеров и зазеваться с отданием чести никак нельзя. Тем паче, что это офицеры твоего полка и с наказанием в случае оплошки, проволочки не будет. Ну и в-третьих, во всяком гарнизонном городе, солдат - существо низшего сорта. К ним привыкли, на них уже почти не обращают внимания, но всякому известно, что солдат может и более ценен, чем нищий на паперти, но куда меньше чем проститутка.
  Первым делом, друзья зашли в лавку Самюэля Шлагбаума, торгующего разной мелочевкой. Будищеву нужна была бритва, потому что отпускать бороду ему решительно не хотелось, а просить лишний раз Штерна тоже неудобно. Услышав, что им нужно, лавочник выложил перед солдатами несколько опасных бритв с заржавлеными лезвиями, а одну даже с треснувшей ручкой.
  - Вот видишь, Федя, - печально вздохнул Дмитрий, оглядев предложенный ему товар, - в какие ужасные времена мы живем! До чего нас довел кризис, даже у евреев нет денег, иначе разве бы это почтенный господин, стал предлагать нам такую дрянь?
  - Ну не скажите, господин солдат, - несколько смутился Самюэль, - эти конечно не столь хороши, но и не такая уж дрянь.
  Не то чтобы еврейскому лавочнику стало стыдно, но бритвы действительно были нехороши, а "почтенным господин" его называли далеко не каждый день. Да что там, даже не каждый месяц!
  - Вот есть недурной несессер, - выложил он перед Будищевым футляр из потертой кожи, в котором лежали бритва и помазок с чашкой. - Правда, он не дешев...
  - Скажите, пан Шлагбаум, - улыбнулся солдат, - а разве я спрашивал у вас цену? Ну-ка, дайте посмотреть, что это карманная гильотина...
  - Господин солдат изволит шутить, - осклабился лавочник.
  Но Дмитрий, не слушая его, внимательно осмотрел набор. На сей раз, предлагаемая ему бритва была действительно неплоха, несмотря на более чем почтенный возраст.
  - Посмотри Федя, наверняка вот именно этим страшным орудием, иудеи делают обрезание. Что ты не знаешь, что такое обрезание? Ну, это вроде того, как у вас в деревне быков холостят, просто отрезают не так много!
  - Послушайте, что вы такое говорите! Как вам не стыдно, говорить про мой товар такие вещи?
  - А вот посмотрите на эти следы, почтенный пан Шлагбаум, ведь это наверняка следы крови.
  - И что с того? Разве вы не знали, что бреясь можно порезаться! Наверняка, бывший владелец несессера так и сделал...
  - Может быть, может быть... а может эта кровь, появилась после того как прошлого собственника этой бритвы убили. Кстати, а как его звали?
  - Какое это имеет значение? Послушайте, если вы не хотите ничего покупать, то зачем вы пришли к старому Шлагбауму! А если хотите, так для чего рассказывает эти ужасные вещи?
  - Да что же вы так кипятитесь! Должен же я перед покупкой удостовериться, что вещь попала к вам честным путем? А вдруг с ней связан какой-то криминал, так хорош я буду, если ее найдут у меня!
  - О, господи! Ну, хорошо, прежнего владельца звали Косинским. Да, именно так, вот извольте видеть, остатки его монограммы - W и K. Владислав Косинский! Вы довольны теперь?
  - Спокойствие, пан Шлагбаум! Только спокойствие! А сколько вы хотите, за этот несессер?
  - Три с половиной рубля!
  - Вы зарезали господина Косинского за три рубля пятьдесят копеек?
  - Да что же это такое! Послушайте, я не хочу вам ничего продавать. Уходите, пожалуйста, моя лавка на сегодня закрыта. А для солдат вообще навсегда! Уходите, а не то я позову городового!
  - А в полиции знают, что вы торгуете вещами убитого Косинского?
  - Да с чего вы взяли, что он убит? Он вполне жив и прекрасно себя чувствовал, по крайней мере, еще вчера! А этот несессер и еще кое-какие вещи, он сам принес мне, под залог займа.
  - А в полиции знают, что вы не просто лавочник, а еще и берете вещи под залог? А может, быть вы еще и краденое скупаете? Федя, пойди, пожалуйста, позови городового...
  - Что вы от меня хотите?
  - От вас? Ничего! Просто я хочу купить эту бритву, но за более разумную цену. Скажем, семьдесят копеек. По рукам?
  - Да вы с ума сошли! Минимум два рубля.
  - Федя ты только посмотри на этого человека. Он собирается сесть в тюрьму за рубль тридцать!
  - Да почему же я должен сесть в тюрьму! Ведь Косинский жив и здоров...
  - Что вы ко мне лезете со своим Косинским? Вы тут занимаетесь незаконным предпринимательством, а попутно еще и пытаетесь продать солдатам ржавые бритвы в надежде, что они порежутся и Российская империя останется без войск. Вы что не знали, что если порезаться ржавой бритвой, так может случиться заражение крови?
  - Послушайте, - вздохнул лавочник и выложил на стол еще одну бритву, - вот посмотрите, это очень хороший товар. Если вы пожелаете, я продам вам его за рубль. Нет, из уважения к государю императору и его доблестной армии, я продам вам ее за девяносто копеек. Только пообещайте, что вы больше не будете сюда приходить.
  - Федя, посмотри и хорошенько запомни это место. Этой лавкой владеет почтенный господин Самюэль Шлагбаум, и это самый честный торговец в округе. Ты всегда должен приводить сюда всех знакомых солдат, потому что он хороший человек и нуждается в клиентах. Только из уважения к вам - восемьдесят копеек!
  - Азохен вэй! Ладно, давайте свои восемьдесят копеек, а то ведь вы никогда не уйдете.
  - Эх, пан Шлагбаум, вот умеете вы уговаривать! Все-таки, есть у вашего народа коммерческая жилка.
  - Конечно-конечно, вы пришли, рассказали мне какие-то страшные вещи, обвинили во всех смертных грехах и теперь говорите, что у бедных евреев есть коммерческая жилка! Скажите, а это не вы искали родных человека по имени Марк Бернес?
  - Нет, а кто это?
  - О, не берите в голову! Не вы, так не вы. Старый Шлагбаум не лезет в чужие дела и хочет лишь, чтобы его оставили в покое.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #12 : 21-09-2018, 11:39 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
  Алексей Лиховцев гулял по Бердичевским улицам в самом прекрасном расположении духа, что случалось с ним не так часто. Он возвращался с почтамта, отправив письма своим родным и близким. Родственников у него было немного, только мать и младшая сестра - гимназистка. И надо сказать, что его решение уйти в армию было для них ударом. Разумеется, они вполне сочувствовали угнетаемым балканским славянам и были бы рады узнать об их освобождении, но вот к тому, что их любимый Лешенька вступит в ряды "освободителей" оказались решительно не готовы. Дело в том, что их финансовые дела находились в весьма плачевном состоянии и Алексей был единственной надеждой на исправление ситуации. То есть, надо потерпеть совсем немножко, он окончит учебу в университете и сможет поступить на службу, после чего жизнь непременно наладится. Увы, вчерашний студент надел форму вольноопределяющегося и отправился на войну.
   Впрочем, Елена - так звали сестру Лиховцева, горячо поддержала решение любимого брата, а вот мать... Евдокия Александровна едва не слегла от огорчения, но делать было нечего, и она благословила своего непутевого отпрыска на ратный подвиг. Теперь пользуясь всякой свободной минутой, он садился писать письма, в которых старался максимально подробно описывать свои будни, делая упор на то, что все это совершенно безопасно и потому родным не о чем беспокоиться. Другим адресатом для его писем была, конечно же, Софья. Любовь к этой необыкновенной девушке окрыляла Алексея, давала силы переносить любые тяготы и лишения и давала смысл его существованию. Возможность писать ей была отдушиной для молодого человека и он, конечно же, пользовался ей. Впрочем, писать следовало, сохраняя известную осторожность. Помолвлены они не были, так что о чувствах было лучше умалчивать, ведь их ненароком могли прочитать домашние Софьи Модестовны и бог знает что подумать. Но как удержать в себе рвущуюся наружу любовь? Хотя, кажется, на сей раз ему удалось найти слова, которыми получилось выразить свое состояние, оставшись при этом в рамках приличий, и Лиховцев, отправив свое послание, возвращался в приподнятом расположении духа.
  Так он шел, улыбаясь своим мыслям, и машинально козыряя встречным офицерам, пока не заметил впереди двух солдат. Разумеется, это были солдаты его полка, других в Бердичеве просто не было, но всех их он, конечно же, не знал. Присмотревшись, Алексей понял, что это его приятели Дмитрий и Федор, с которыми он расстался еще утром. Шматов, у которого на спине висел довольно увесистый мешок, едва поспевал за решительно шагавшим Будищевым, а тот, казалось, не обращал ни малейшего внимания на неудобства своего товарища.
  - Эй, погодите! - крикнул Лиховцев, - я с вами.
  Федя, увидев вольнопера приветливо улыбнулся, а вот его спутник не выказал ни малейшей радости, как впрочем, и неудовольствия.
  - Ну, что, отправил письма? - равнодушным голосом спросил он.
  - Да, - просто ответил Алексей поравнявшись. - А вы, я гляжу, с покупками?
  - Ага, - словоохотливо отвечал Шматов, - тут и булки и колбаса и даже водка. Не знаю, правда, зачем их Граф набрал...
  - А что такое?
  - Да тут такое дело, взяли мы булку перекусить, разломили, а там таракан! Дмитрий такой шум поднял, хоть святых выноси.
  - Темный ты человек, Федя, - вздохнул Будищев. - Ну, откуда в пекарне, да еще в еврейской, святые? Тем более, если они булки с тараканами пекут.
  - Так зачем ты их взял?
  - Как зачем, давали вот и взял.
  - А если они тоже...
  - Ой, ну мало ли, один раз обмишулились люди, с кем не бывает!
  - А в колбасе...
  - Так, Федор, хорош распотякивать! Еще чего доброго, господину студенту аппетит испортишь.
  - А что в колбасе? - удивился Лиховцев.
  - Поверь мне, Леша, есть вещи, которые лучше не знать!
  - Да? А с водкой хоть все в порядке...
  - За водку на этот раз пришлось заплатить. Но я работаю над этим.
  - Простите, Дмитрий, но я решительно ничего не понимаю!
  - И слава богу. Чем меньше людей знают про схему, тем больше она может принести прибыли.
  - Послушай. Граф, - просительно протянул Шматов, - а давай пряников купим, ну хоть на пятак?
  - На сладкое потянуло?
  - Оксану угостим...
  - Угу, и ее мачеху заодно.
  - Да ладно тебе!
  - Простите, Дмитрий, - вмешался Лиховцев, - мне отчего-то кажется, что вы стали хуже относиться к нашей милой хозяйке. Вам Ганна чем-то не нравится?
  - А она не петровский билет* чтобы всем нравиться. Ладно, уговорил, черт языкатый! Вот тебе пятак, только в лавку сам сбегаешь, а то меня и так скоро весь Бердичев в лицо знать будет.
  -----------------------------
  *Петровский билет. - Ассигнация с портретом Петра Великого, достоинством в пятьсот рублей. Самая крупная купюра русского казначейства.
  Так коротая время за разговорами, они возвращались домой и сами не заметили, как прошагали добрый десяток верст. Семеновка встретила их запахом дыма и лаем собак, но приятели не обращая внимания на деревенских кабысдохов направились к своей хате. Охрима дома не было, Штерн заступил в караул, и только Ганна суетилась у печи. Было довольно жарко, и молодая женщина скинула верхнюю вышитую искусным узором сорочку, оставшись в одной нижней и юбке.
  Ввалившиеся с мороза солдаты остановились как громом пораженные, но та, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжила заниматься своим делом. Федька, едва размотав башлык, так и остался бы глазеть на открытые немного полные руки, выглядывавшие из разреза плечи и высокую грудь, которую почти не скрывала обтягивающая ее рубаха, но застеснявшийся Лиховцев ткнул его в бок и солдаты принялись отряхивать друг друга от снега. Только Будищев, как ни в чем не бывало, скинул уже шинель и прошел в угол, где и устроился на лавке.
  - Как погуляли? - поинтересовалась хозяйка.
  - Хорошо, - отозвался Шматов, не отрывая от нее взгляд.
  - Что нового в местечке?
  - Стоит покуда... а ты, Аннушка, хлеб печешь?
  - Так Рождество на носу. Будут люди колядовать, не отпускать же их с пустыми руками.
  Из-за занавески перегородившей комнату выглянула Оксана и, узнав Дмитрия с товарищами улыбнулась. Замерзнув в тот злополучный день в лесу, дочка Охрима простудилась и долго болела, но уже шла на поправку. Лечивший ее один из полковых врачей Александр Соколов, даже разрешил своей юной пациентке ненадолго вставать с постели.
  - А мы тебе гостинца принесли! - воскликнул Федя.
  - Какого, гостинца? - воскликнула девочка с загоревшимися глазами.
  - На-ка вот, - солдат протянул ей бумажный кулек с пряниками.
  Оксана готова была с визгом кинуться к угощению, но наткнувшись на взгляд мачехи, застеснялась и снова спряталась за занавеской.
  - Куда ты, дуреха, - усмехнулась Ганна, - люди же с морозу, того и гляди опять застынешь. Ляг лучше.
  - Хорошо мамо, - послушно отозвалась девочка и скрылась с глаз.
  Послышался стук отворяемой двери и в хату вошел ефрейтор Хитров. И не подумав отряхнуть снег с сапог, он окинул взглядом присутствующих и, прочистив горло, удовлетворенно хмыкнул:
  - Вернулись уже? Хорошо! Будищев со Шматовым завтрева в караул пойдут. Глядите мне, чтобы все без сучка и задоринки!
  - Слушаю, господин ефрейтор, - синхронно отозвались оба приятеля.
  - То-то, что слушаете, - пробурчал тот в ответ и, задержав на мгновение взгляд на смутившейся хозяйке, не прощаясь, вышел.
  После его ухода, отогревшийся Дмитрий заглянул к Оксане и с удивлением увидел, что девочка от страха забилась под лоскутное одеяло и не высовывает оттуда и носа. Смутная догадка мелькнула в голове солдата и он, тихо опустившись рядом с больной, тихонько спросил:
  - Это был он?
  Испуганное личико выглянуло наружу, и девочка усиленно закивала. Будищев покачал головой в ответ, затем жестом фокусника вытянул непонятно откуда сахарный петушок на палочке и так же тихо шепнул:
  - Ничего не бойся!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #13 : 23-09-2018, 09:27 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
   - Послушайте, братцы, - спросил он товарищей, надевая шинель, - а отчего я на ротных учениях Погорелова никогда не видел?
  - Так нестроевые же на них не ходят, - отозвался Шматов. - А что случилось?
  - Да ничего, пока не случилось, просто подумалось, что когда мы учимся воинскому делу настоящим образом, эти обормоты бока по хатам греют.
  - Как вы сказали, "учимся военному делу настоящим образом"? - переспросил Лиховцев. - Неплохо сказано!
  Однако Дмитрий не стал отвечать, а замотав на голове башлык, стремительно вышел вон.
  Гаупт с другим офицерам был расквартирован в так называемом господском доме. Принадлежал он здешнему помещику (?) и был по сути такой же хатой, как у прочих селян, только побольше и попригляднее. В обычное время там жил управляющий поместьем, а у самого пана (?) был дом в городе, откуда он лишь иногда заезжал посмотреть, как идут дела в маетке. Половина господского дома была отведена под квартиры офицерам, а вторая стала чем-то вроде импровизированной канцелярии вкупе с кордегардией.
  Поручик Венегер, вернувшийся из города в крайне раздраженном расположении духа, терзал струны гитары, что-то мурлыкая себе под нос. А Завадский с Гауптом играли в шахматы.
  - Ах, господа, в какую же все-таки дыру занесло нас! - воскликнул поручик, оставив с досадой в сторону инструмент.
  - Что-то случилось, Николай Августович? - удивленно приподнял бровь штабс-капитан.
  - Ничего не случилось, ровным счетом, ничего! И так с самого нашего прибытия. Всегда считал Рыбинск ужасно тихим и провинциальным, а теперь, не поверите, даже скучаю!
  - Да уж, раньше вы его не жаловали.
  - Просто я не был знаком с Бердичевым! Это же просто ужас какой-то, одни сыны Израиля кругом. Приличного общества - нет! Дам достойных хоть какого-нибудь упоминания - нет! Да что там, борделя порядочного и того нет!
  - Напрасно вы так, - застенчиво улыбнулся Завадский, - я давеча встретил в кондитерской одну премилую особу.
  - Могу себе представить! - фыркнул Венегер, - какая-нибудь Сара Зильберштейн!
  - А вот и нет, прекрасную пани звали Катажиной Новицкой!
  - Полячка? Одобряю, молодой человек, среди них, иной раз, попадаются такие... огонь! Кстати, я не ослышался, вы преодолели природную застенчивость и представились?
  - Ну что вы, - смутился подпоручик, - я просто слышал, как ее назвал приказчик в лавке.
  - О боже! - картинно закатил глаза Венегер, - сказано "барышня", ну как я мог так хорошо о вас подумать!
  - Кстати, Сергей Александрович, вам мат, - объявил Гаупт после очередного хода, - еще партию?
  - О, нет, увольте, вы достаточно меня сегодня разгромили.
  - А вы, Николай Августович?
  - Нет, мон шер, я, грешным делом, недолюбливаю эту игру. Есть только две вещи, достойные офицера: карты и женщины! Женщин, как я уже упоминал, здесь нет, а в карты играть тоже не с кем... может вольноперов позвать?
  - Боюсь, я не могу одобрить подобного.
  - Тогда, может быть, вы не станете возражать, если я завтра навещу наших соседей? Мы распишем великолепную пульку!
  - Извольте, - пожал плечами штабс-капитан и, накинув на плечи мундир, вышел в смежную комнату. Там, у жарко натопленной печи отогревались только что сменившиеся караульные. Увидев офицера, они вскочили, но Гаупт только помахал рукой, сидите, мол.
  - Это хорошо что вы здесь, Штерн, - обратился он к вольноопределяющемуся, - подойдите, я хотел поговорить с вами.
  - Слушаю вас, ваше благородие.
  - Что вы можете сказать о Будищеве?
  - О Будищеве? Ничего, а отчего вы спрашиваете?
  - Так уж и ничего?
  - Ну, солдат, как солдат...
  - Кинувшийся спасть деревенскую девчонку?
  - Говоря по правде, господин штабс-капитан...
  - Я же говорил вам, что вне строя вы может звать меня по-прежнему.
  - ... хорошо, Владимир Васильевич, дело в том, что меня это тоже удивило. Человек он не злой, но сентиментальным или добросердечным его назвать трудно. Тем не менее, он отправился на ее поиски не задумываясь!
  - А вы видели, как он занимается гимнастикой?
  - Конечно, как и все. Поначалу его упражнения вызывали всеобщий интерес, но потом все привыкли. Но почему вас это заинтересовало?
  - Да так, просто. Кстати, знаете, как называется это упражнение, когда человек подтягивается на перекладине, а потом переворачивается через нее?
  - Кажется, он называл это подъем-переворот.
  - Вот-вот, и практикуют его в германской армии.
  - Вы полагаете, он шпион?
  - Нет, конечно. Какой военный секрет можно выведать став солдатом нашего, богом спасаемого, сто тридцать восьмого полка?
  - Это точно, - улыбнулся Штерн.
  - Скажите, а это правда, что он побочный сын Блудова?
  - По крайней мере, деревенские, по словам дядюшки, были в этом уверены.
  - Что же, это могло бы объяснить многие странности в его поведении. Не чувствуется в нем ни крестьянин, ни бывший дворовый.
  - У вас какие-то виды на него?
  - Думаю все же перевести его в писари. Терпеть прежнего больше нет никаких сил. Вы же с Лиховцевым от такой службы бежите как черт от ладана. Так что, полагаю, легче будет подтянуть правописание у Будищева, нежели добиться способности мыслить от Погорелова.
  - Ну, за этим дело не станет.
  - Вы, думаете?
  - Некоторым образом - знаю! Дело в том, что Лиховцев каждый день занимается с ним этим, и, по-моему, добился немалых успехов.
  - А вот это - прекрасная новость! Если этот солдат научится грамотно писать, то лучшего и желать нельзя. Кстати, не пишут ли вам Батовские?
  - Вы, вероятно, спрашиваете о Софи?
  - И о ней тоже.
  - Пишет, но нельзя сказать, чтобы слишком часто.
  - А Лиховцеву?
  - Еще реже.
  - Понимаю, ну что же, будете писать в ответ, кланяйтесь от меня.
  - Не премину.
   В этот момент снаружи раздался шум, и в кордегардию ворвался ефрейтор Хитров. Вид у него был слегка ошалелый, но вместе с тем немного радостный.
  - Так что, ваше благородие, - тяжело дыша, отрапортовал он, - происшествие у нас!
  - Что случилось?
  - Будищев Погорелова убил!
  - Как убил?
  - Не совсем убил, но собирался!
  - Ничего не понимаю, ты говори толком...
  - Докладываю, ваше благородие. Погорелов нынче ходил...
  - Знаю, я сам его посылал.
  - Так вот, а Будищев-то, сразу исполнять не поторопился, а когда тот ему замечание сделал, так ен драться кинулся. Насилу разняли!
  - Так кто зачинщик?
  - Будищев, конечно!
  - Осмелюсь доложить, - вмешался Штерн, - но если бы действительно случилась драка, Будищев писаря на кулак намотал.
  - Ладно, разберемся, - решительно ответил штабс-капитан. - Тащите обоих сюда!
  - Слушаю!
  Через несколько минут, оба солдата стояли навытяжку перед командиром роты. Только Погорелов шмыгал разбитым носом и опасливого косился на своего соседа. Тот же стоял совершенно невозмутимо, как будто случившееся его совершенно не касается.
  - Говори, - велел Гаупт писарю.
  - Так что, ваше благородие, - начал плаксивым голосом докладывать Погорелов, - Будищев на меня ни за что, ни про что напал и малым делом не убил! Зверь какой-то, а не человек.
  - А ты что скажешь?
  - Не было этого, ваше благородие, - пожал плечами Дмитрий, - разок по физии я ему, конечно, дал, а вот чтобы убить, это он придумал.
  - А по физии за что?
  - Он знает.
  - Знает? Прекрасно, я тоже хочу знать.
  - Не знаю я ничего, - завыл Погорелов, - он на меня как петух налетел...
  - Слышь, убогий, - дернулся в ответ Будищев, - я тебя сейчас сам петухом сделаю!
  - Вот видите, ваше благородие!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #14 : 25-09-2018, 09:35 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
- Из-за бабы, что ли повздорили? - поморщился штабс-капитан.
  Услышав вопрос офицера, писарь вздрогнул, но отвечать ничего не стал, а Дмитрий просто повел плечами, что можно было толковать и так и эдак. Реакция обоих подчиненных не укрылась от Гаупта, и он решил, что дознался до истины. Впрочем, большой беды в произошедшем он не увидел. Дело житейское. Наказать, конечно, следовало обоих, но за этим дело не стало.
  - Обоих под ружье, на час!
  - Ваше благородие, - взмолился, услышав приговор, Погорелов, - явите божескую милость, не ставьте с ним рядом под ружье, он ведь пырнет меня, ирод!
  - Он может! - подтвердил Хитров преданно глядя на командира роты.
  - А вот чтобы подобного не случилось, ты за ними присмотришь, - бессердечно улыбнулся Гаупт и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
  На лице ефрейтора явственно читалось: - "а меня за что?" - но возражать он не посмел и только гаркнул, приложив ладонь к козырьку кепи:
  - Слушаю!
  Через несколько минут оба нарушителя дисциплины стояли навытяжку с винтовками на плечах, а рядом с ними топтался незадачливый командир звена.
  - Чтобы вас ...! - замысловато выругался он, постукивая ногами в сапогах одну об другую.
  - Так точно, - еще больше вытянулся Будищев, заставив тем самым вздрогнуть незадачливого писаря.
  - Господин ефрейтор, не уходите, - жалобно попросил Погорелов, - ить убьёт!
  - Так тебе и надо! Не смог ротного разжалобить, так стой теперь.
  - Что тут у вас за кабак? - раздался совсем рядом зычный бас и Хитров, резко обернувшись, увидел подошедшего Гоншу.
  - Да вот..., - помялся он, - драку учинили...
  - А ты значит, ни хрена лучше придумать не смог, как к ротному с этой ерундой побежать.
  - Так ить, господин старший унтер-офицер, я думал, что он Погорелова-то до смерти убил! Он же весь в кровище был...
  - Думал он, - с досадой перебил его командир отделения, - а того ты не подумал, что господ офицеров по пустякам тревожить не надо? На это унтера есть, фельдфебели... что первый год служишь?
  - Никак нет! Только он ведь - писарь, все одно бы дознались...
  - С чего бы это? Мало ли на какой косяк он рылом напоролся! Ладно, хрен с тобой, мерзни теперь вместе с ними.
  Пока унтер с ефрейтором, отойдя чуть в сторону, таким образом, беседовали, Будищев подмигнул писарю и прошептал:
  - Не бойся, я штык марать не стану, я тебе горло перегрызу, а всем скажу, что это волки!
  Тот в ответ только обреченно посмотрел на своего мучителя, но, не решившись ничего ответить, продолжал стоять. Час - не бог весть какое время для наказания, однако на морозе мало провинившимся не показалось, а потому, когда время вышло все вздохнули с облегчением. Писарь с Хитровым направились к господскому дому, а Гонша с Будищевым пошагали к хате Явора.
  - В городе-то был? - спросил унтер, зябко поведя плечами.
  - Ага.
  - Все взял?
  - Обижаете, господин унтер!
  - Какая нелегкая тебя угораздила, с этим слизняком связаться?
  - Не поверишь, он сам полез.
  - Да ну!
  - В том то и дело. Я ему просто посоветовал, рядом с нашей хатой поменьше ходить, а он с размаху мне как..., едва увернулся!
  - Да, хорош бы ты был, если тебе Степка зафинтил, - засмеялся Гонша, - а ты что же?
  - Ну, а я не промазал, так он, паскуда, орать начал, как потерпевший!
  - Понятно. А от чего ты его отвадить хотел? Нешто он на вашу хозяйку глаз положил?
  - Типа того, - помрачнел Дмитрий.
  В жарко натопленной хате их уже заждались. В гости к ее обитателям заявились дядька Никифоров и еще пара унтеров, приглашенных по случаю "проставы". Накрытый стол ломился от яств, но начинать без Будищева и Гонши было не с руки, и гости стойко терпели, сглатывая слюну.
  - Где вы столько попадали? - встревоженно спросил Лиховцев.
  - Свежим воздухом дышали.
  - А ротный, зачем вызывал?
  - Да ты знаешь, Леша, мы так толком и не поговорили...
  - Ну, это не секрет, - пробасил Гонша, - их благородие хотел тебя в писарчуки перевести. Да только вишь, как неловко вышло...
  - А с Погорелова куда?
  - А ты думаешь, почему он так злобится? - вопросом на вопрос ответил унтер. - Ладно, бог с ними, скажите лучше, наливать нам сегодня будут? А то я озяб чего-то!
  Перед собравшимися тут же появился запотевший от мороза штоф полугара*, вызвав у них гул одобрительных возгласов. Содержимое было немедленно разлито по чаркам, разобрав которые все вопросительно взглянули на Будищева с Гоншей.
  - Ну чего, скажите, что-нибудь обчеству, - хмыкнул Никифоров.
  - Почему бы и не сказать, - пробасил командир отделения, - Митька у нас солдат справный и, самое главное, бедовый! На таких все и держится, они шилом бреются, дымом греются, ну и своего при случае не упустят, это уж как водится. Еще года не прослужил, а его уже полковник отметил, да наградил. И я ни в жизнь не поверю, что этот стол всего на три рубля накрыт. Так что давайте выпьем, дай бог, не по последней!
  Служивые с удовольствием выпили и тут же закусили, ядрено пахнущей чесноком, колбасой и нежными белыми булками. Затем еще по одной, и еще...
  Охрим, которого тоже пригласили, выпив немного отошел от своей обычной угрюмости, и что-то бубня, рассказывал то Шматову, то дядьке Никифорову. Федька, почти не слушая его, смотрел влюбленными глазами на сновавшую кругом, принарядившуюся для такого случая Ганну.
  Молодая женщина, почувствовав повышенное внимание к себе раскраснелась, похорошела и усиленно потчевала дорогих гостей, не забывая улыбаться.
  - Кушайте, прошу пана, сегодня же свято**!
  Дмитрий же, сам выпив всего ничего, подливал другим, говорил тосты, подшучивал над собравшимися, а потом тихо вышел на хозяйскую половину и заглянул за занавеску к Оксане. Девочка, свернувшись калачиком на своем топчане, крепко спала, не обращая внимания на шум. Какое-то время он печально смотрел на нее, а затем обернулся на скрипнувшую половицу и увидел ее мачеху. Та пьяно улыбнулась, и, покачав головой, заговорила:
  - Ой, не разумею я тебя, москаль, хитрый ты или глупый?
  - Глупый, наверное, - пожал плечами тот.
  - Она долго спать не хотела, все тебя ждала, да беспокоилась отчего-то.
  - Пусть спит, ей полезно.
  - Не была бы хворой, побежала бы с подружками колядовать, а так что же.
  - Ничего, какие ее годы, наколядуется еще.
  - Ты на нее глаз положил, что ли?
  - Дура ты, Аня!
  - Может я разумом и не дюже богата, а глаза у меня есть!
  - Да не поймешь ты.
  - А ты расскажи, может и сразумею.
  - Я в детдоме вырос, в приюте по-вашему. Там у нас девочка одна была. Не сказать, чтобы сильно похожа, но вот глаза - ну точно такие же у Оксанки вашей.
  - Так ты сирота!
  - Да почему сирота... просто родители пили. Дома жрать нечего было, вот я по улицам, да по рынкам и шарился. Воровать стыдно, так я истории жалостные людям рассказывал, они меня и кормили. Потом инспекторам попался, они меня в детдом и определили.
  - Нешто так бывает, чтобы при живых родителях?
  - Всяко бывает, Аннушка.
  - А что с той дивчиной?
  - Какой дивчиной... а, с этой... да ничего хорошего. Под колеса попала...
  - Как под колеса?
  - Ну, лихач по дороге летел, да и сбил насмерть.
  - Ой, лишенько!
  - Вот такие дела. Ладно, иди к гостям, а то Охрим и так уже наверное косяка давит.
  - Та, нашел горе! Он как выпьет - ничего не помнит, да ничего не знает, кроме этой проклятущей горилки.
  --------------------
  *Полугар - сорт водки.
  ** Свято - праздник (укр.)


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #15 : 29-09-2018, 10:05 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
Штаб Болховского полка, расположившийся в здании городской управы славного города Бердичева, в будние дни представлял собой нечто среднее между присутственным местом и ярмаркой. Множество людей: офицеры, чиновники, местные купцы и бог знает кто еще, сновали туда-сюда по коридорам, громко разговаривали, торговались, спорили, а бывало и переходили на площадную брань. Как известно, армия в России большая, солдат в ней много, а каждого нужно одеть, обуть, накормить, а все это стоит денег. И у Бердичевских коммерсантов таки было что предложить и по хорошей цене, вот просто, ей богу, вы нигде дешевле не купите! Однако известно также, что интендантские чиновники просто славятся своей скаредностью и так и норовят снарядить всем необходимым служивых без убытка для казны. То есть - даром! А где вы такое видели, чтобы купцы торговали себе в убыток? Нет, они конечно патриоты, и во всех церквях, костелах и особенно синагогах днем и ночью молятся о здравии государя-императора, но надо же и совесть иметь!
  Вот очередной негоциант, горестно вздыхая, спускается по лестнице, подчитывая при этом в уме прибыль. Нет, вы не ослышались, он действительно считает доходы, но лицо у него при этом такое, будто уже целый год не имеет ничего кроме убытков и вот-вот пойдет по миру. Едва его ноги оказываются на земле, как рядом останавливается пролетка и разбитной извозчик-поляк, подобострастно улыбаясь, спрашивает:
  - Куда угодно, достопочтенному пану?
  - Достопочтенному пану, угодно идти домой пешком, - сухо отвечает коммерсант и продолжает движение.
  - Ваше степенство, - не отступает извозчик, - да разве же можно, по такой погоде идти домой пешком! Да вы же непременно промочите ноги и, чего доброго, простудитесь. А я бы вашу милость со всем уважением довез и всего за пять злотых*. Просто как какого-нибудь князя!
  - Разбойник! - останавливается купец изумленный наглостью извозчика. - Да как у тебя язык повернулся назначить такую несусветную цену! Если ты хочешь знать, я за десять злотых купил вот эти галоши, и теперь мои ноги не за что не промокнут. Пять злотых! Да мне идти то всего ничего, а этот негодяй...
  За их перепалкой с интересом наблюдают два солдата сидящие в санях. Они прибыли за какой-то надобностью со своим фельдфебелем. Но их начальник ушел в штаб и пока не появился, а Шматову с Будищевым скучно и они рады любому развлечению.
  После Рождества морозы спали, но никакой слякоти на улицах города не наблюдается, так что промочить ноги старому еврею вряд ли грозит. Повздыхав и ругнув про себя несговорчивого клиента, извозчик отъехал в сторону и принялся набивать трубку. Ничего страшного, место тут бойкое, найдутся еще пассажиры.
  - Ишь ты, табачком балуется, - завистливо сказал Федька, глядя на манипуляции поляка. - Хорошо тебе, Граф, ты не куришь, а у меня уши скоро опухнут.
  - Курить вредно, - меланхолично ответил ему Дмитрий.
  - Ага, ты давеча это и водку говорил, но пить ее что-то не прекращаешь!
  - Ты не путай, выпить у нас, дай бог, раз в месяц выходит, а "козью ножку"** ты готов одну за другой смолить. Задымил нафиг!
  - Дохтура сказывают, что табачный дым болезни отгоняет, - не совсем уверенно возразил ему Шматов.
  - От твоего самосада даже тараканы дохнут.
  Пока они говорили, извозчик закончил набивать трубку и потянулся за спичками. Но в коробке оказалась всего одна спичка, да и та, вспыхнув белым пламенем, тут же потухла.
  - Вот холера! - чертыхнулся поляк и с надеждой оглянулся кругом. Увы, кроме двух москалей рядом никого не было. Можно было, конечно, отлучиться в лавку, но вдруг в этот момент случится клиент? В другой раз, он, возможно, не стал бы, и разговаривать с ними, но очень уж захотелось курить.
  - Пшиятель, мачешь запалки? - спросил он у Шматова.
  - Чегось? - не понял вопроса солдат.
  - Огоньку просит, - усмехнувшись, пояснил ему Будищев.
  - Так есть, огиен, - закивал головой извозчик.
  - Есть, как ни быть, - отвечал Федька и полез в карман за огнивом.
  Меньше чем через минуту, он высек кремнем искру, и раздув трут протянул его обалдевшему от подобной архаики поляку. Тем не менее, старый способ оказался вполне надежным и прикурить получилось.
  - Дзинькуе, - поблагодарил извозчик затягиваясь.
  - Спасибо много, - заявил ему в ответ Дмитрий, - лучше угости табачком этого малахольного. Да не тушуйся, я не курящий, а ему много не надо.
  - Прошу пана, - засуетился поляк, оскорбившийся намеком солдата на жадность, - честовачь.
  - Вот спасибо, - обрадованно взялся за кисет Шматов и отсыпал себе ароматного табака на ладонь. - Спаси тебя Христос, добрый человек. А то ведь кой день, с куревом бедствую.
  - Вож ищще, не вахайше.
  - Что не сговорился с пассажиром? - поинтересовался Дмитрий, пока обрадованный Федька отсыпал себе в кисет свалившееся на него богатство.
  - Так быва, То есть богатый, но бардзо скупой жид. - Пожал тот плечами и представился: - Мое имя Ян. Ян Квинта.
  - О как, а на трубе ты не играешь?
  - Ни, я не музык,*** - удивился их новый знакомый.
  В этот момент, из управы вышел офицер, и извозчик тут же развернул к нему свой экипаж, потеряв всякий интерес к своим собеседникам. На этот раз клиент оказался сговорчивым и Квинта с шиком покатил его мимо вытянувшихся во фрунт солдат.
  - Граф, а чего это пшек сказал, что он не мужик?
  - Что? А вон ты про что. Нет, он сказал, что не музыкант.
  - А про какую трубу ты его спрашивал?
  - Да так, не бери в голову. Табачком-то разжился?
  - Ага!
  - А чего сам не попросил?
  - Да я...
  ------------------------------
  *Хотя злотые уже не имели хождения, поляки по привычке переводили цены в них. 1 злотый = 15 копеек.
  **Козья ножка - просторечное название самокрутки.
  *** Поляк сказал:
  Друг у тебя есть спички?
  Да, закурить.
  Спасибо.
  Пожалуйста, господа, угощайтесь.
  Берите еще, не стесняйтесь.
  Так бывает. Это богатый, но очень скупой еврей. Мое имя Ян. Ян Квинта.
  Нет, я не музыкант.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #16 : 30-09-2018, 10:21 »
+2
You are not allowed to view links. Register or Login
  Между тем, старый еврей, которого так неудачно пытался подвести Ян Квинта, продолжал идти к дому, стараясь не поскользнуться. Говоря по правде, он уже жалел, что отказался от услуг извозчика, но уж больно его задела наглость поляка. Начнись торг хотя бы с двадцати копеек, он легко бы сбил ее вполовину и уже, наверное, подъезжал бы к дому, но два злотых! Куда только катится этот мир?
  - Пан Борух, это вы? - отвлек его от размышлений чей-то тонкий голос. - Здравствуйте!
  - Что такое? - удивленно переспросил комерсант, увидев перед собой хрупкую девушку, в старом тёмно-сером пальто и такой же невзрачной шляпке. - Простите, пани, не имею чести вас...
  - Да как же, пан Борух, я же Геся. Геся Бернс!
  - Геся.... Подожди-ка, да ведь ты верно дочка пани Ребекки Бернс?
  - Ну, конечно.
  - Ой вэй, сколько лет, сколько зим! Я ведь не видел ни тебя, ни твоей достопочтенной матушки с тех пор как вы уехали. С тех пор маленькая Геся выросла и стала настоящей красавицей, а ведь казалось, что прошло не так уж много времени. Кстати, как поживает твоя матушка?
  - Увы, достопочтенный пан Борух, мама умерла еще полгода назад.
  - Какая ужасная новость! Мне так жаль, но скажи мне, девочка, что ты делаешь здесь одна?
  - Так уж случилось, что мне пришлось покинуть наше местечко и вернуться в Бердичев.
  - Одной?
  - Ну, да, у меня ведь больше никого нет.
  - Подожди-ка, а разве в вашем местечке не было синагоги? А может там нет ни одного ребе, и совсем-совсем нет общины, чтобы позаботится о бедной сироте? Как же они отпустили тебя одну!
  - Простите пан Борух, - закусила губу девушка, - но как раз от их забот я и уехала.
  - Уехала от забот? Ну, конечно, дела у вас, судя по всему, шли не важно, а когда пани Ребекка покинула этот мир, то ты осталась бесприданницей. Так ведь?
  Ответом старому негоцианту был только кивок, а он, переведя дух, продолжал:
  - И тогда община решила найти тебе мужа?
  На этот раз не последовало даже кивка, но старик был опытен и даже где-то мудр, а потому понял все сразу.
  - И тот, кого выбрала община, не пришелся к тебе по вкусу? Ну, конечно, вряд ли они выбрали жгучего красавца с приличным капиталом и москательной лавкой в придачу. Девочка моя, а в том ли ты положении, чтобы перебирать?
  - Простите, пан Борух, - закусила губу девушка, - но я не хочу связывать свою судьбу с этим дурачком Моше, только от того, что так решила община.
  - Ой вэй, но что же ты будешь делать?
  - Пан Борух, - решилась, наконец, Геся, - я знаю вы добрый человек и вас, наверное, послал на эту улицу сам Господь. Вы не могли бы мне помочь?
  - Тебе нужны деньги? - понимающе кивнул старик.
  - Нет, - вспыхнула девушка, - мне нужна работа!
  - Что?!
  - Мне нужна работа. Я готова делать что угодно. Стирать, мыть полы, ухаживать за больными. Просто я хочу заработать себе на жизнь.
  - Вот оно что. Но что ты умеешь делать?
  - Я же сказала...
  - Нет, ты сказала, на что ты готова, но вот что ты умеешь? Ты очень молода и хороша собой, тебя могли бы взять служанкой в хороший дом или, может быть, даже гувернанткой, но справишься ли ты?
  - Чтобы стать гувернанткой нужны рекомендации, - тихо проронила Геся и потупила взгляд.
  - Азохен вэй! - вскипел старый еврей. - Да рекомендации еще далеко не все! Нужно быть хорошо одетой, нужно уметь вести себя в приличном обществе. Нужно, наконец, что-то знать самой, чтобы учить этому детей. У тебя есть образование?
  - Нет, конечно, но матушка пока была жива, занималась со мной. Я говорю по-польски и по-русски, умею писать и считать. Еще я умею шить...
  - Так, гувернантки из тебя точно не выйдет. Служанкой еще можно, но у нас тут не Варшава и даже не Киев.
  - Я хочу пока остаться в Бердичеве.
  - Почему?
  - Я надеюсь, что мой брат когда-нибудь вернется.
  - Твой брат? Ах, да, бедняга Марк. Ты таки думаешь, он еще жив?
  - Я надеюсь.
  - Ну, хорошо. Ты сказала, что умеешь шить. Я могу поговорить с пани Резенфельд о тебе. Если ты и вправду умеешь, то она, может быть, возьмет тебя портнихой. Глядишь, если повезет, станешь со временем модисткой.
  - О, благодарю вас, пан Борух! - пылко вскричала девушка, но старик остановил ее.
  - Не стоит девочка моя. Скажи лучше, где ты остановилась?
  - Сняла угол у пана Вулфовица.
  - У трактирщика! Азохен вэй, а может, ты хочешь быть совсем не портнихой? Тогда тебе нужно к мадам Цукерман, но тут, прости, я не смогу составить тебе протекцию...
  - Что вы такое говорите! - оскорбилась Геся.
  - Вот что, девочка, - не обращая внимания на ее возмущение, продолжал старик. - Мы сейчас же отправимся к пану Вулфовицу и заберем твои вещи. Сегодня ты переночуешь у меня, а завтра мы отправимся к пани Резенфельд. Я уже не молод, сын мой в отъезде, так что твоей репутации ничего угрожать не будет, хотя какая может быть репутация у девушки сбежавшей из дому. Ничего не желаю слышать!
  - Я не хочу обременять вас, - пролепетала Геся, но пан Борух уже поднял руку и заголосил на всю улицу:
  - Извозчик!!! Да что же это такое, когда в них нет надобности - кишат просто как тараканы, а вот если позарез необходимы - так нет ни одного!
 
  Из-за скандала, приключившегося перед самым Рождеством, Гаупт пока не стал назначать Будищева писарем, а позже у него выявились и иные таланты, так что совсем было скисший Погорелов, вздохнул немного свободнее. Во-первых, пришел приказ усилить стрелковую подготовку, перед ожидаемым смотром. После того, как были выделены необходимые огнеприпасы, они зачастили на стрельбище, и тут выяснилось, что Дмитрий недурно стреляет. Поначалу ему не очень получалось определять расстояние, указанное на прицеле в шагах, но скоро он приноровился и стал одним из лучших стрелков в роте.
  Во-вторых, однажды его вместе с неразлучным Шматовым, послали получать казенное имущество. Не одних, конечно, а под началом Фищенко. Что там приключилось, никто доподлинно не знал, но только фельдфебель после этого заявил, что впредь будет брать с собой только Будищева. Штабс-капитан сначала хотел спросить: - отчего так? - но глянув на довольную рожу сверхсрочника, сам все понял.
  Время для занятых службой солдат летело совершенно незаметно. Не успели оглянуться, как миновал январь, а за ним и февраль. Холода сменяли оттепели, затем иной раз снова ударяли ненадолго морозы, но приближение весны чувствовалось по всему. Но главным ее проявлением, к сожалению, было совершенно непролазная грязь.
  Тринадцатого марта свершилось событие, которого долго ждали. Для проведения торжественного смотра в Бердичев прибыл его императорское высочество великий князь Николай Николаевич. Младший брат государя был назначен главнокомандующим действующей армией и теперь объезжал вверенные ему части.
  Рота Гаупта выступила из Семеновки рано утром, когда дорога была еще скована ночным морозом.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #17 : 02-10-2018, 09:45 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
Рота Гаупта выступила из Семеновки рано утром, когда дорога была еще скована ночным морозом, так что до Бердичева они добрались благополучно. Но затем стало пригревать уже по-весеннему теплое солнышко, и земля принялась оттаивать. Так что когда перед выстроенным полком появился экипаж главкома, вокруг была уже непролазная грязь.
  Поговаривали, что Николай Николаевич был не здоров и именно поэтому показался перед войсками в коляске, а не как обычно верхом. Но, скорее всего, ему просто не хотелось испачкаться. Объехав полк, великий князь остался доволен и велел офицерам подойти к нему поближе. Те немедля бросились выполнять приказ и оставили солдат с унтерами одних.
  - Глянь, как почесали, - шепнул Будищев, показывая глазами Лиховцеву на торопящихся офицеров их роты.
  - Умоляю, перестань! - не разжимая губ, взмолился Алексей, зная манеру своего товарища все вышучивать, самому оставаясь невозмутимым.
  Главком тем временем, обратился к собравшимся с кратким напутствием. Похоже, он действительно не совсем отправился от болезни, а может просто устал, во всяком случае, голос его был тускл и не выразителен.
  - Я надеюсь, что когда вас призову, вы и в деле окажетесь такими молодцами, а где и когда я и сам не знаю.*
  Господа-офицеры сочли этот спич похвалой и закричали: - ура! А через секунду к ним присоединился и весь полк.
  - Походу нам речь не толкнут, - заметил Дмитрий, но его товарищи в этот момент громко приветствовали своего главнокомандующего и не расслышали.
  Вернувшись к ротам офицеры встали во главе их и тогда полковник Буссе принялся командовать:
  - К церемониальному маршу, побатальонно, поротно, шагом арш!
  Ничто так не услаждает сердце воинского начальника в России как торжественный марш подчиненных ему войск. Мерная поступь солдат, заставляющая дрожать землю, наполняет его гордостью, а безукоризненно ровные колонны радуют глаз. Болховцы, конечно же, оправдали надежды великого князя и прошли просто образцово. Но боже, что это бы за марш! Если первая рота шла еще по более-менее крепкой земле, то следующие за ней так ее размесили, что вторая рота шла уже по щиколотку, а третья по колено в грязи. Тем не менее, полк шел бодро и молодцевато, разбрызгивая сапогами жидкую землю, так что даже великий князь нашел в себе силы улыбнуться и милостиво кивнуть своим чудо-богатырям.
  В конце колонны двигалось несколько обозных транспортов, и в том числе лазаретная линейка, рядом с которой невозмутимо гарцевал верхом полковой священник отец Григорий. Вид у батюшки при этом был такой бравый, что Николай Николаевич удостоил его отдельной похвалы.
  Едва последовала команда: - стой! Будищев огляделся и едва не фыркнул от смеха. От блестящего вида солдат, какими они явились на смотр, мало что осталось. Он и его товарищи были с головы до ног забрызганы грязью, так что казалось, идут не военные, а какие-то ожившие глиняные статуи. "Големы", вспомнил он их название.
  - Шматов, етить тебя через коромысло! - раздалась ругань Хитрова, - а где твои сапоги?
  - Соскочили, господин ефрейтор, - отрапортовал в ответ незадачливый Федька.**
  - Голова у тебя не отскочила?
  - Никак нет!
  - Эхма, - с горечью протянул Дмитрий, - такую возможность войну выиграть упустили!
  - О чем ты? - удивленно спросил его Алексей.
  - Если бы турки нас сейчас увидали, то либо от страха разбежались, либо от смеха померли, - под всеобщие смешки ответил ему приятель.
  - Разговорчики, - раздался грозный рык фельдфебеля и все стихло только смешливый Штерн продолжал беззвучно хохотать.
  -------------------------
 
  *Подлинная речь великого князя Николая Николаевича перед 138 полком.
  **Реальный случай во время смотра в Бердичеве.
 
  Интересные события в таком захолустье как Бердичев происходят далеко не каждый день. Поэтому торжественный смотр, проводимый великим князем, вызвал немалый интерес во всех слоях здешнего общества. Крыши всех близлежащих домов, были просто усеяны местными жителями, в основном, конечно, мальчишками. Однако и более солидные люди проявили вполне извинительное в данном случае любопытство, и рассматривали происходящее из окон или экипажей, чтобы потом еще долго обсуждать увиденное.
  В трактире пана Соломона тоже все разговоры вертелись вокруг смотра и приезда великого князя. Завсегдатаи горячо обсуждали увиденное, и гадали, к чему это может привести. Все присутствующие сходились во мнении, что будет война, и расходись лишь в том, примут ли в ней участие великие державы.
  - Точно вам говорю, что в военные действия непременно вступит Италия! - разорялся один низкорослый тип, все лицо которого сплошь заросло черными курчавыми волосами.
  - Зачем это макаронникам? - пожимал плечами другой. - Вот Австро-Венгрия, это - да!
  - Да за тем, что ... это голова!
  - А Андраши, по вашему, это не голова?
  - Тьфу на вашего Андраши и на Франца-Иосифа вместе с ним!
  - Чего это он мой? К тому же, ваш Виктор-Эммануил ничуть не лучше!
  Пан Соломон обычно любил такие разговоры, но сейчас отмалчивался. К тому же в его заведение заглянул сам пан Борух, а таких гостей он всегда обслуживал сам. Сказать по правде, такому солидному господину как пан Борух не совсем пристало появляться в подобных трактирах, но он привык заходить сюда еще в молодости, когда был вовсе не таким богатым и важным.
  - Что-то у вас совсем не веселое лицо, мой друг, - спросил он у хозяина, после обмена приветствиями. - Вы, может, не здоровы?
  - Нет, слава богу, достопочтенный.
  - Дела идут плохо?
  - Грех жаловаться, пан Борух. Все же прибытие Болховского полка весьма оживило торговлю. Я слышал, вы тоже заработали немножко пенензов?*
  - Совсем немного, пан Соломон.
  - Конечно-конечно! Но говоря по чести, я жду не дождусь, когда же они уйдут в поход.
  - Отчего так?
  - Не берите в голову, пан Борух. Просто у меня остались от этих солдат неприятные воспоминания.
  - Понимаю, - покачал головой старый еврей, - они верно что-то сломали или испортили?
  - Ах, если бы!
  - Тогда украли?
  - Ну что вы, я сам им все отдал.
  - Как же так?
  - Ой вэй, это очень печальная история, достопочтенный! Меня обманули как последнего поца.
  - Что вы говорите? И как же это произошло?
  - Все из-за моей доброты, пан Борух. Сюда как-то пришли русские солдаты и один из них стал рассказывать, что ищет семью своего друга - еврея. Дескать, он умер, и просил передать, последнее прости, его матери.
  - Да что вы говорите!
  - Вот-вот, вы, пан Борух, улыбнулись. Расскажи мне кто-нибудь эту историю, так я бы, наверное, сам смеялся во весь голос! Но этот шлемазл был так красноречив и говорил столь жалобно, что все мои посетители рыдали в три ручья и я вместе с ними!
  - Не может быть!
  - Еще как может, достопочтенный.
  - И чем же все кончилось?
  - Чем-чем, он со своим товарищем хорошо покушал, и еще лучше выпил. Не забыл прихватить, кое-что с собой и был таков! А мы провожали его с таким почетом, как будто он цадик** праведной жизни.
  - И вы больше его не видели?
  - Я, слава богу, нет!
  - А кто видел?
  - Он заходил в пекарню к пану Руфиму.
  - И что?
  - Да ничего, если не считать, что он нашел в его булке запеченного таракана и устроил дикий скандал!
  - Азохен вэй!
  - Вот-вот, пан Руфим тоже так сказал, когда этот молодчик ушел от него с целым мешком превосходных булок.
  - И что же, он обратился в полицию?
  - А что бы он сказал квартальному, что сам дал солдату булок, а теперь хочет их забрать?
  - Последние времена настали!
  - И не говорите...
  - Кстати, а как звали того еврея?
  - Какого?
  - Ну, того, мать которого он хотел навестить?
  - А зачем вам это?
  - Мне просто любопытно.
  - Ох, пан Борух, зачем вы заставляете меня вспоминать этот позор? Ну, если вам угодно, то он назвал его... как же он назвал-то его... а, вот, Марк Бернес, вот как!
  - Как вы сказали?
  - Марк Бернес.
  - Не может быть!
  - Вы знаете этого человека?
  - Возможно, пан Соломон, возможно. Скажите, а что если он сказал не Бернес, а Бернс?
  - Может и так, вы же знаете, как эти гои могут исковеркать наши имена. Но какая разница?
  - Да, так никакой, - нахмурился пан Борух, и пробормотал чуть слышно, - бедная девочка, стоит ли говорить ей...
 
  -------------------------------
  *Деньги. - pieniądz (польск.)
  **Цадик - благочестивый, безгрешный человек в иудаизме.
 
  Родители Николая Штерна были людьми не то чтобы богатыми, но и бедными их было назвать никак нельзя. У них был свой дом, счет в банке и небольшое поместье. Двести десятин земли, конечно, не латифундия, но сдавая их в аренду, они имели верных шестьсот рублей в год, что вкупе с жалованьем отца позволяло с уверенностью смотреть в будущее. Единственного сына они любили и баловали, отчего он, вероятно, и вы рос немного шалопаем. Его решение пойти в армию, не слишком их обрадовало, но с другой стороны, желание сражаться за правое дело говорило об известной зрелости их отпрыска. Тем не менее они не оставляли его своими заботами и время от времени посылали ему денег. Так что получив очередное извещение о переводе, Николаша ничуть не удивился.
  - Ну что, братцы, гуляем! - радостно заявил он приятелям, засовывая извещение в карман.
  - Мне право неудобно, - попытался отказаться Алексей, но тут же получил тычок в бок от Дмитрия.
  - Слышь, ты точно студентом был?
  - Да, - удивился Лиховцев, - в политехническом, а отчего ты спрашиваешь?
  - Студент, а простой истины не знаешь!
  - Да какой же?
  - На халяву и уксус сладок!
  Что такое "халява" Алеша не знал, но догадаться было немудрено и потому он попробовал возмутиться,
  - Дмитрий, как вам не стыдно!
  - Стыдно у кого видно.
  - Браво! - захохотал Штерн, - вы, мон шер, каждый раз удивляете меня своим остроумием, а это немногим удавалось.
  - Учитесь, пока я жив.
  - Обязательно. Ну, так вы со мной?
  - Всенепременно. Кстати, если Алешка все же откажется, меня это несильно расстроит.
  - Почему?
  - Нам больше достанется!
  - Учитесь, Алексей, вот здравый взгляд на мир.
  - Вы куда? - высунулся откуда-то из-за угла Шматов.
  - В штаб полка, - отрезал Будищев, - приказ командира.
  - Я с тобой...
  - Еще чего! Полковник увидит твою рожу и сразу вспомнит, кто сапоги на смотре потерял! Чего доброго на гауптвахту определит, ну и нас с тобой заодно.
  - Да ладно вам, Дмитрий, - засмеялся Николаша, - не стоит так пугать нашего друга. Тем более что в тот памятный день весьма многие лишились обуви.
  - Весьма многие ее потом нашли, а вот Федька свои совсем пролюбил!
  - Как вы сказали?
  - Как обычно! Серьезно говорю, не стоит его с собой брать, он нас плохому научит.
  - Ну чего ты, Граф! - заканючил Шматов.
  - Право же, - не выдержал Лиховцев, - если в нашей компании кто-то и способен сбить человека с пути истинного, то это как раз вы!
  - Да, а кто меня в давеча чуть в бордель не затащил?
  - Куда?
  - В публичный дом! Причем весьма низкопробный.
  - Но каким образом?
  - Граф, ну чего ты, ну ошибся я! - покраснел Федька.
  - Кстати, а как вы определили "низкопробность"? - живо заинтересовался происшествием Штерн.
  - Бабы страшные! И у каждой на морде лица написано - осторожно СПИД!
  - Что написано?
  - Бледная трепонема вкупе с твердым шанкром.
  - Фу, какая гадость!
  - Вот именно, а этот олух царя небесного, заныл, дескать, давай зайдем, никогда не видел!
  - И чем же закончилась сия авантюра?
  - Мы позорно бежали!
  - Ах-ха-ха, - зашелся в смехе Николаша. - Алексей, вы теперь как хотите, но непременно должны пойти с нами. Иначе наша нравственность может непоправимо пострадать!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн lelik77

  • Подпоручик
  • *

+Info

  • Репутация: 11
  • Сообщений: 269
  • Activity:
    7.5%
  • Благодарностей: +82
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #18 : 02-10-2018, 13:41 »
0
 Довольно веселые хиханьки и хаханьки )))


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Черных_Евгений

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 71
  • Сообщений: 313
  • Activity:
    5.5%
  • Благодарностей: +1256
  • Пол: Мужской
Re: Оченков Иван -- Путь на Балканы
« Ответ #19 : 05-10-2018, 10:59 »
+1
You are not allowed to view links. Register or Login
Увольнение для вольноопределяющихся дело самое обычное, можно даже сказать пустяковое. В принципе, будь у них такое желание, они могли даже ночевать на съемной квартире. Так что Штерн и Лиховцев получили отпускные записки без малейшей проволочки. Что же касается Будищева и Шматова, так это совсем другое дело. Новобранцам, по здравому рассуждению, вообще ходить в увольнение не положено. Правда, Дмитрий с неразлучным Федькой уже неоднократно бывал в Бердичеве по всяким поручениям, да пару раз Галеев взял грех на душу, да отпустил их. Тем паче, что вернулись друзья не с пустыми руками и про своего благодетеля - унтера не забыли. Но надо же, в конце концов, и честь знать!
  - Чего это ради, барчук, я этих двух орлов отпустить должен? - хмуро спросил Северьян у пришедшего договариваться с ним Штерна.
  - Ну отчего же, должны, Северьян Карпович, - широко улыбнулся Николаша. - Я вас, некоторым образом, об одолжении прошу.
  - К вам, Николай Людвигович, я со всем почтением, однако дать увольнение Будищеву и Шматову никак не могу. Приказ штабс-капитана Гаупта, никого без особого его на то распоряжения не увольнять. Вы с господином Лиховцевым у нас люди почти вольные, с вас другой спрос. К тому же его благородие, еще раньше указывал вам препятствий не чинить.
  - Досадно, - огорчился Штерн, однако спорить не стал и, пожав плечами, вышел из господского дома.
  - Это вы правильно решили, господин унтер-офицер, - одобрительно поддакнул скрипевший в углу пером Погорелов, - ишь чего удумали...
  - Тебе заняться нечем? - без малейшей приязни взглянул на писаря Северьян.
  Тот тут же уткнулся в свои бумаги, и какое-то время старательно выводил буквы, затем, окончив работу, посыпал написанное песком.
  - Готово!
  - Ну, наконец-то, - буркнул Галеев и, забрав перебеленный писарем документ, принялся его читать.
  Убедившись, что все верно, унтер отправился к ротному, а писарь, нервным движением пригладив расчесанные на пробор волосы, задумался. Затем одернул мундир и вышел наружу. Быстрым шагом он пересек всю деревню и вскоре оказался возле хаты Явора. После стычки с Будищевым Погорелов опасался здесь появляться, но сейчас пересилил свой страх и старательно осмотрел снаружи хату и двор.
   По началу ни квартирующих солдат, ни хозяев нигде не было видно, но затем вышел Охрим и стал запрягать в телегу свою каурую лошадку. Через несколько минут "экипаж" был готов и тронулся в путь. Было четко видно, что помимо хозяина в телеге сидит четверо солдат. Рот писаря немедленно скривила мстительная усмешка, и он побежал к Хитрову. Ефрейтор встретил его не слишком любезно, однако услышав в чем дело, сразу же переменился в лице.
  - Так говоришь, самовольно ушли? - хищно раздувая ноздри, переспросил он.
  - Так точно, Василий Лукич, ушли сукины дети!
  - И не побоялся на патруль нарваться, паскуда.
  - Так ведь он грамотный. Такому ничего не стоит фальшивую увольнительную записку написать, а его приятели вольноперы могут и печать куда надо приляпать. Вот зря их благородие этих барчуков к канцелярии допускал!
  - Кабы ты Степка свое дело хорошо знал, так и не допускал бы, - осклабился Хитров. - Хотя, ежели их с подделанной увольнительной поймают, так еще лучше. За такое гауптвахтой не отделаешься, тут арестантскими ротами пахнет.
  - Вот сейчас бы перекличку и объявить!
  - Годи, - осадил его Хитров, - я с тобой уже раз поторопился, да и вляпался. Тут все умно надо сделать. Пусть подальше уйдут, да в городе чуть повеселятся, чтобы их там тепленькими взяли...
  - Это верно, это правильно, - с готовностью закивал писарь, - это вы Василий Лукич здраво рассудили.
  - Ты вот что, - остановил его ефрейтор, - скажешь тишком ротному, что Северьян их уволить не уволил, но обещал прикрыть в случае чего?
  - Да как же это! - испугался писарь, - он ведь старший унтер!
  - Вот-вот, и если его не подставить, так он может и заступиться перед господином штабс-капитаном.
  - Боязно, - с тревогой в голосе протянул Погорелов.
  - А за девчонкой по лесу гоняться тебе не боязно было? - насмешливо спросил Хитров. - Или ты думал, дурашка, никто не узнает, за что тебе Будищев рыло начистил?
  - Да что вы такое говорите, господин ефрейтор, - лицо Степки вытянулось и стало похоже на маску. - Да и не было ничего такого...
  - Вестимо, что не было, иначе он бы тебя убил.
  - Не погубите, Василий Лукич, век благодарен буду!
  - Да ладно, чего там, не убыло бы от девки. Только смотри, чтобы все по уму на сей раз вышло!
  Через пару часов, по деревне побежали посыльные, собирая солдат на перекличку. В последнее время, таковые проводились не слишком часто и зачастую сводились к тому, что унтера и ефрейторы отмечали своих подчиненных на месте, а потом докладывали фельдфебелю. Но на сей раз перекличку проводил сам Фищенко в присутствии подпоручика Завадского. Взяв в руки список, он громко выкрикивал фамилии и услышав в ответ: - "я", отмечал ответившего крестиком.
  - Бородин!
  - Я!
  - Беспалый!
  - Я!
  - Будищев!
  ...
  - Будищев, твою мать!
  - Нигде не видать, господин фельдфебель!
  - А Шматова?
  - И его тоже.
  - Самовольная отлучка?
  - Видать с вольноперами ушли!
  - Так может их тоже опустили? - нахмурился Фищенко.
  - Никак нет, только барчуков.
  - Тьфу ты черт, прости Господи! Не было печали...
  - Будем искать? - с готовностью в голосе спросил Хитров.
  - А ты чего радуешься, - вскипел фельдфебель, - твои подчиненные - твой и ответ!
  - Я давно докладывал, что не надежный этот Будищев!
  - Ладно, закончим перекличку, а то может еще кого нелегкая унесла.
  Но не успели они продолжить, как перед ротой появились запыхавшиеся Дмитрий с Федором.
  - Разрешите встать в строй, господин фельдфебель?
  - Где вас носило обормоты?
  - Так это, вы же сами велели Шматову сапоги справить...
  - Что?
  - Ну, да, так и сказали, дескать, хоть из-под земли, но достань, не позорь роту!
  - И как, достали?
  - Так вот, будьте любезны, в лучшем виде!
  Действительно, на ногах испуганного солдата вместо всегдашних опорок красовались новенькие сапоги. Может и не совсем такие, как утерянные на достопамятном смотре, но все же вполне годные.
  - Это где же ты их раздобыл? - прищурился Фищенко.
  - Как и велено было - под землей! - Невозмутимо отрапортовал Будищев. - От того и сразу сигнал о перекличке не расслышали.
  - Отставить веселье, - вмешался Завадский, услышавший смешки в строю, - продолжайте перекличку, а опоздавших накажите своей властью.
  - Так точно, ваше благородие! - вытянулся старый служака. - Будьте покойны, не возрадуются.
  После построения фельдфебель подозвал к себе провинившихся, и недолго думая отпустил Шматову крепкого леща, от которого тот отлетел в сторону. Затем обернулся к Будищеву и с угрозой в голосе спросил:
  - А теперь говори, как на духу, где были?
  - Сапоги искали, - стиснув зубы, ответил Дмитрий, держа руки по швам.
  - Вместе со студентами?
  - Они нас только подвезли немного.
  - Куда подвезли?
  - До соседней деревни. Тамошний сапожник взялся сапоги Шматову стачать недорого.
  - Тьфу! Не могли в Семеновке сговориться?
  Весь вид Будищева выражал искреннее раскаяние, дескать, не догадались. Фельдфебель в ответ только покачал головой, потом показал провинившимся два пальца, показывая, сколько каждый получит внеочередных караулов и махнув рукой.
  - Ступайте, да смотрите больше не попадайтесь!
  Едва муж повез квартирующих у них солдат в город, Ганна, принарядившись, направилась навестить куму. Совсем уже оправившаяся после болезни Оксана снова осталась одна. Она была уже большой девочкой и понимала, куда именно направилась мачеха. Но она к тому же была неглупой и потому помалкивала о своих догадках. К тому же она любила одиночество и была даже немного рада, что дома никого нет.
   Присев на скамейку в своем углу, Оксана открыла свой сундучок и принялась перебирать содержимое. Вот тяжелые мониста, доставшиеся ей от матери. Вот ленты, привезенные из города отцом. Вот деревянная куколка, искусно вырезанная нескладным солдатом Федей. А вот ее главное сокровище - маленькое овальное зеркальце с ручкой. Это Его подарок. Дмитрия. Ей до сих пор никто ничего не дарил, кроме отца, разумеется. Дмитро, как она его называла, очевидно, тоже не собирался, но заметив, как она наблюдает за его бритьем, понял это по-своему и, закончив, протянул зеркальце ей. Восхищение девчушки впервые увидевшую свое отражение не в ковше для умывания было так велико, что он засмеялся и махнул рукой, дескать, дарю.
  Вдоволь налюбовавшись на себя, она отложила зеркало в сторону и задумалась. Оксана знала, что русские солдаты скоро отправятся на войну с турками и что, скорее всего, Дмитро она больше не увидит. Это печалило ее, но девочки в ее возрасте не умеют заглядывать в будущее слишком далеко. Она просто думала, что их постоялец самый красивый, храбрый и добрый человек, которого она только знала. И если бы они вместе прошли по улице, держась за руки, все знакомые девчата ахнули бы от зависти. Ее мечты были, впрочем, бесхитростны и целомудренны и не шли дальше этого. Но и от них так сжималось сердце и сладко ныло в груди, что девочке казалось, что она вот-вот задохнется. Впрочем, на грезы у нее было не так много времени. Мачеха ушла, а хозяйство ждать не будет, и Оксана побежала управляться со скотиной. Задав корму животным, девочка вышла из хлева и вдруг сердце ее екнуло. Прямо на нее смотрел тот самый солдат, что напугал ее зимой. Все та же неестественная улыбка и недобрый взгляд. Все те же короткопалые, заросшие рыжими волосами руки. Если на Дмитрии форма сидела как влитая и казалась очень красивой, то этого солдата мундир делал просто отвратительным. В нем он выглядел представителем какой-то неведомой злой силы, и потому казался еще страшнее.
  - Ну, что ты, испугалась, глупая, - сказал он каким-то скрипучим голосом, - я тебе гостинца вот принес...
  Оксана пристально глядя на незнакомца, попятилась к хлеву. Тот, поняв ее намерение, быстро шагнул вперед, и хотел было схватить девочку за руку, но она увернулась и опрометью бросилась бежать. Но солдат ловко подставил подножку, и она рухнула как подкошенная. Тот туже навалился сверху и, зажав ей рот руками, потащил внутрь хлева. Руки его пахли так же отвратительно как и он сам, так что девочка едва не задохнулась. Тем не менее она не собиралась сдаваться без боя и тут же вцепилась в палец зубами. Этого нападавший не ожидал и, вскрикнув, на секунду выпустил свою жертву. Та тут же испустила истошный крик, но негодяй ударил ее и заставил молчать. Сил сопротивляться больше не было и Оксана, содрогаясь от рыданий, чувствовала лишь, как насильник задирает на ней подол, как его отвратительные липкие пальцы скользят по ее ногам. Казалось, что спасения нет, но внезапно все прекратилось. Кто-то рывком стащил с нее нападавшего и отшвырнул в сторону. Девочка не понимала что происходит, и лишь продолжала плакать, инстинктивно пытаясь прикрыться.
  А в это время, вернувшиеся с переклички Дмитрий с Федором смертным боем били писаря Погорелова. Поначалу тот пытался отмахиваться, но удары следовали один за другим и вскоре тот лишь шатался под их градом из стороны в сторону. Будищев же со Шматовым охаживали его с двух сторон, не давая упасть. Наконец, Степка все же свалился и, захрипев, затих, а Дмитрий склонился над плачущей девочкой. Подхватив Оксану на руки, он отнес ее в дом, а та, содрогаясь от рыданий, шептала ему:
  - Ты казав он больше не придет... ты казав не бойся...
  - Прости, - говорил он ей в ответ, стараясь успокоить, и она, чувствуя себя в безопасности, понемногу затихла.
  Какое то время он продолжал держать ее на руках, а потом бережно опустил на лавку. Но девочка не хотела, чтобы он уходил и, обхватив обеими руками не отпускала. При этом она ничего не говорила и лишь доверчиво прижималась к нему. Тут в хату заглянул Федька и немного помявшись выпалил:
  - Слышь, Граф, а ведь он не дышит!
  - Кто?
  - Дык, писарь, кто же еще...
  - Зашибись! Только этого нам и не хватало.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы


Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.