Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.

Автор Тема: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод  (Прочитано 868 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2803
  • Сообщений: 6213
  • Activity:
    62%
  • Благодарностей: +4840
  • Пол: Мужской
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #20 : 10-08-2018, 14:07 »
+5
You are not allowed to view links. Register or Login
      По мере того, как я протискивался сквозь толпу гомонящих придворных, становилось возможным разобрать происходящую у трона словесную перепалку.
      - Я коронный маршал Улории князь Войцех Курцевич и я здесь для того, чтобы исполнить волю моего короля!
      - Ты обманом проник в царский дворец! Убирайся, пока стража не изрубила тебя в капусту! - вот сюрприз, голос принадлежал моему дружку Алексею. После этого что-то произнес царь Иван Федорович, но он не позволил себе повысить голос, а потому остался мною не расслышан.
      - Царь пригласил в свой дворец делегацию подданных моего короля, я тоже подданный моего короля, так что же я нарушил? - низкий, чрезвычайно уверенный голос принадлежал крепкому мужчине средних лет, вышедшему вперед из рядов растерянно таращащих глаза и беспомощно разевающих рты купцов. Голова улорийца была обрита, крючковатый нос гордо торчал вперед, совершенно выдающиеся усы с легкой проседью свисали аж до подбородка.
      - Ты не купец! - выкрикнул царевич Алешка. - А это прием для купцов из корбинской земли!
      - Отлично! После того, как мы с графиней Ружиной исполняя волю короля Яноша, станем супругами, я буду заниматься торговыми делами Корбинского края. Как и всеми другими.
      Наконец я продрался сквозь плотные ряды зрителей и достиг охраняемого стражей внутреннего пространства зала, предназначенного для принимаемых гостей. Стоявшие в охранении стражники без слов пропустили меня вовнутрь периметра, то ли увидев мое перекошенное лицо, то ли просто признавая за князем Бодровым право проходить за внешнюю линию охранения.
      Делегация корбинских купцов состояла из, по меньшей мере, человек сорока. И вся эта однородная масса сейчас, держа в руках свои зимние шапки, обескуражено топталась на месте. Было совершенно очевидно, что происходящее стало для них таким же неприятным сюрпризом, как и для таридийцев. Но это в данный момент являлось вопросом второстепенным, пусть этим занимается Сыскной приказ, а мне нужно спасать ситуацию.
      Коронный маршал Курцевич стоял чуть впереди купеческой массы, благоразумно не приближаясь более к царскому трону. На шаг позади него стояли еще двое мужчин, под распахнутыми купеческими кафтанами которых виднелись богатые одежды улорийских дворян.
      - У пана Ясельского, грамоты, подтверждающие статус нашего посольства, - заявил Курцевич, после чего, в подтверждение его слов, стоявший слева от маршала щеголеватый молодой брюнет поднял вверх руку, демонстрируя окружающим свитки.
      В таридийском стане царила растерянность. Иван Федорович, сжав пальцами подлокотники своего трона, хмуро слушал что-то шепчущего ему Глазкова. Однако сам начальник Сыскного приказа тоже не выглядел уверенным в себе - ни привычного многообещающего взгляда, которым он щедро одаривал окружающих, ни снисходительной блуждающей улыбочки на устах.
      Царевич Федор, закусив нижнюю губу, молча буравил Курцевича тяжелым взглядом и оставалось лишь гадать, какие мысли сейчас носятся галопом в его гениальной голове. Лучше всех зная собственного мужа, царевна Софья вцепилась обеими руками в его правое плечо - словно желая удержать от опрометчивого шага.
      А вот царевича Алексея в данный момент держали за плечи Григорянский и капитан дворцовой стражи Радимов, не позволяя тому броситься с кулаками на вероломного 'волка в овечьей шкуре'.
      Бледная Ружина растерянно стояла в трех шагах от трона.
      - Вы знаете закон, графиня, - вкрадчиво обратился к ней улориец, протягивая навстречу руку, - исполняйте же волю своего сюзерена, идите сюда!
      Раз за разом вспоминая тот момент, я не перестаю удивляться собственной решительности - ни секунды на раздумья, ни тени сомнений! Едва поняв, что происходит, я сразу знал, что нужно делать, чтобы вывернуться из этой неприглядной ситуации с наименьшими потерями. И знал, что сделать это могу только я. Наверно потому решение и далось так легко. Правда тогда я даже представить себе не мог, во что выльется эта моя инициатива.
      - Великий государь! Не вели казнить слугу своего своенравного! - громко провозгласил я, направляясь прямо к трону. Нужно ли говорить о том, что в единый миг внимание всего зала оказалось приковано к моей скромной фигуре.
      - Делай, как я, - прошептал я, увлекая за собой пребывающую в ступоре Наталью Павловну.
      - Великий государь! - остановившись перед троном, я опустился на колени. Повинуясь моей команде, графиня сделала то же самое, едва слышно выдохнув:
      - Что ты делаешь?
      - Спасаю нас всех, - так же тихо выдохнул я.
      - Михаил, не время для фокусов! - царский тон был холоднее снега со льдом.
      - Не вели казнить, государь! - я смиренно склонил голову. - Без спроса твоего дело сделал, опасался отказ получить, а как же мне жить-то было в таком случае? Как можно жить на этом свете без любви? Хотели тебе позже сказать, момент выбрать, да кто ж знал, что так оно выйдет?
      - Бодров, что ты несешь? - прошипел Глазков, как будто кто-то обращался к нему.
      - Миша! - кажется, Иван Федорович вот-вот готов был взорваться, но ситуацию разрядил спокойный голос старшего царевича:
      - Говори уже, Миха!
      - Обвенчались мы с Натальей Павловной тайно третьего дня. Жена она мне!
      Вот тут, именно на этом месте я понял, что значит взрыв информационной бомбы. Секунда тишины - и наполненное народом помещение буквально взорвалось шумом. Кто-то кричал возмущенно, кто-то одобряюще, кто-то восторженно от того, что стал свидетелем неординарного события. Было совершенно ясно, что придворные сплетники и сплетницы всех категорий обеспечены работой на долгие месяцы вперед.
      - Прости, отец, это я попросил преподобного Пимена обвенчать их! - подхватил игру Федор.
      - Прости, отец, - чуть погодя присоединился и младший царевич, - это я должен был тебе сказать, да все не мог дождаться подходящего момента!
      - Прости, государь, я был свидетелем и промолчал! - внес свою лепту князь Григорянский.
      - Довольно! - Иван Федорович стукнул кулаком по подлокотнику и, откинувшись на спинку трона, тоном человека, принявшего нелегкое решение, продолжил, - позже с вами разберусь! Бодров, поди с глаз моих! С княгиней вместе!
      Есть! Одобрил царь-батюшка, принял предложенное ему решение! Ну, а какой собственно у него был выбор? При всем честном народе, в присутствии корбинских купцов отдать наследницу Корбинского края пройдохам-улорийцам? Это был бы жуткий удар по репутации православного государя. А так - войны избежать вряд ли удастся, зато позволит сохранить лицо. Не успели вы, господа улорийцы, графиня уже замужем. Следовательно, все ваши ухищрения были напрасными, миссия провалена. И для этого всего-то пришлось соврать!
      - Означает ли это, - подал голос пан Ясельский, - что князь Бодров претендует на земли Корбинского края?
      - Это означает, - я поднялся на ноги и, не спеша, отряхнул колени, - что князь Бодров определится с этим вопросом, когда придет время.
      - Но...
      - Довольно! - перебил своего соотечественника Курцевич. - Я требую немедленно прекратить этот дешевый фарс! Графиня, идите сюда! Выполняйте волю вашего короля!
      И эта бритоголовая орясина решительно направилась к нам, протягивая руку к Натали. Ну, это уж, простите, только через мой труп!
      - Эй, любезный! - я предупредительно выставил вперед правую руку, левой уводя Натали себе за спину. - Уберите руки от моей жены!
      - Я коронный маршал Улории!
      - Сочувствую!
      - Я всегда выполняю приказы своего короля! И если я не могу жениться на графине Ружиной, то смогу жениться на вдове князя Бодрова!
      И в лицо мне полетела перчатка. Ах, ты ж гад такой! Вот не было в моих планах и намека на участие в очередной дуэли. Что же они так липнут ко мне, эти дуэлянты? Нет, не то чтобы я боялся - не могу сказать, что являюсь блестящим фехтовальщиком, мастером клинка, но уж определенно постоять за себя могу. Просто тот факт, что снова нужно будет фехтовать против вооруженного не спортивным оружием, а метровым куском заточенного железа здоровенного мужика, несколько, скажем так, напрягал.
      - Ты забываешься, улориец! - кажется, Иван Федорович всерьез рассердился. - Здесь тебе не ристалище!
      - Простите, Ваше величество, - и не подумал останавливаться Курцевич, - но я здесь представляю своего короля и требую оказывать ему должное уважение!
      - Никаких дуэлей!
      - О! Я знал, что вы откажетесь! А завтра об этом узнает весь мир! Впрочем, ничего удивительного в этом нет, ведь таридийцы по сути своей довольно трусливы. Не зря же мои соотечественники столетиями бьют вас!
      В зале вновь поднялся возмущенный гул, многие мужчины схватились за эфесы шпаг, а с уст государя Таридии вот-вот готов был сорваться приказ страже выдворить улорийцев из зала. Но для меня это мало что меняло, в игру я ввязался, оскорбление мне нанесено прилюдно и реагировать на него все одно необходимо. Так почему бы не здесь и сейчас?
      - Ваше величество! - я резко повернулся в сторону царя. - Ваше величество! Позвольте еще раз нарушить правила! Это будет лучшим ответом наглецу.
      Несколько мгновений мы с монархом смотрели друг на друга. Не знаю, что там Иван Федорович сумел разглядеть в моих честных глазах, но это было что-то очень убедительное, заставившее его поверить в мою правоту. Да и я успел кое-что понять по взгляду Ивана Шестого - черт побери, он опасался за мою жизнь! Именно так: не боялся того, что я потерплю поражение и не сумею наказать Курцевича за нанесенный им урон царской репутации, а именно опасался за мою жизнь! Поэтому, пока неожиданно проявившиеся родственные чувства не взяли верх над чувством долга, я поспешил подтолкнуть ситуацию в нужную сторону.
      - Спасибо, ваше величество! - и вновь поворачиваясь к улорийцу, крикнул, - эй, гоблин, иди сюда!
      В тот же миг возле меня оказались оба царевича и Григорянский.
      - Миха, я слышал про него, - зашептал Алешка, - он хладнокровный убийца!
      - Если он меня уделает, - поспешил я пресечь увещевания товарищей, - ни за что не отдавайте Наталью!
      - Не отдадим! - очень серьезно ответил Федор. - Будь осторожен!
      - Эй, мальчишка, что ты там проблеял? - громко осведомился Курцевич.
      - Сейчас ты у меня сам блеять будешь! - быстро освободившись от камзола, я выхватил шпагу и направился к центру зала, откуда перепуганные корбинские купцы спешно перемещались за линию стражников.
      Войцех Курцевич сбросил лишнюю одежду на руки своих спутников, при этом оставшись в камзоле фиолетового цвета, и составил мне компанию в центре свободного от зрителей пространства. Без лишних слов я отсалютовал противнику и зрителям. Улориец решил обойтись без условностей и сразу решительно направился ко мне, выставив перед собою шпагу. Началось!
      Господин коронный маршал был на пол головы выше меня и значительно шире в плечах, да и в силе рук явно превосходил. Это выяснилось уже после первой сшибки, когда мне не удалось привычным движением отвести в сторону его клинок. Пришлось спешно отходить назад, чтобы не оказаться нанизанным на чужую шпагу. В целом же фехтование противника было достаточно однообразным и полностью избавленным от всякого рода элегантных 'красивостей', которыми с удовольствием пользовался поручик Сахно. Ставка делалась исключительно на силу и преимущество в длине рук - Курцевич постоянно пер вперед с уверенностью танка. В свое время не один раз приходилось сталкиваться с подобными типами на фехтовальной дорожке и надо признать, что не всегда удавалось подобрать противоядие, ведь часто превосходя меня в длине рук, они еще и не уступали в скорости и внимательности. Но то на дорожке, а здесь я гораздо более свободен в части маневра, да и в скорости улориец мне уступает - уже сейчас было видно, что я пошустрее. Так что осталось выяснить лишь кто из нас выносливее.
      Четырежды подряд Курцевич атаковал меня в правое плечо, а я уклонялся и отступал со смещением влево. В следующей атаке он попытался нанести рубящий удар сверху по моей руке, но здесь я парировал и мгновенно ответил, наметившись на предплечье - не достал. Маршал отмахнулся, создавая угрозу моему лицу - пришлось отпрянуть назад и снова уйти влево.
      Презрительно фыркая, улориец повернулся вслед за мной и продолжил свое наступление. Последовали еще несколько быстрых атак, которые я парировал с отходом, после чего противник сделал выпад и достал-таки меня в плечо, но в тот же миг я сбил его клинок в сторону и ответил рубящим ударом в предплечье. Переходя в контратаку на немного коряво вернувшегося из выпада Курцевича, я показал атаку в корпус, но атаковал в голову. Он парировал и попытался ответить, снова целя в лицо, но я успел разорвать дистанцию.
      Эпизод вышел очень динамичным, все действия уложились буквально в несколько секунд. Будь мы на соревнованиях, очко дали бы моему сопернику, так как его результативное действие было первым. Но на деле вышла 'обоюдочка' и думаю, что больший урон понес как раз пан Курцевич.
      Я бросил быстрый взгляд на свое плечо - немного крови выступило на ткани, но рана пустяшная, фехтовать не помешает. А вот улорийский коронный маршал должен ощутить последствия моей атаки, хотя сейчас демонстративно не обращает внимания на нанесенное ему повреждение, высматривая точку на моем теле, куда будет направлен следующий удар. Ну, давай, продолжим танец!
      И мы продолжили. Улориец теперь упорно вел бой на дальней дистанции, за счет преимущества в габаритах стараясь поразить меня в вооруженную руку. Я же стал действовать более активно, постоянно подступаясь к противнику то с одной, то с другой стороны и меняя направление атак. Достать его не получалось, но и я был внимателен.
      Условная передышка в активных действиях длилась не более минуты, после чего посланец короля Яноша снова пошел вперед, с маниакальным упрямством направляя шпагу мне в лицо. Но на этот раз я не стал отступать. Подбив вражеский клинок снизу, я присел и нанес быстрый укол в бедро выставленной вперед ноги и успел отскочить назад прежде, чем противник отмахнулся. Есть! Качественный укол получился, серьезный, после такого уже не пошустришь.
      Пан Войцех тоже это понимал, потому и решил действовать, пока позволяют ранения. Две стремительные атаки в область груди я сумел отразить, но за ними последовал хлесткий батман, сбивший мою шпагу в сторону и острие вражеского клинка, несмотря на мои попытки отклониться назад, вошло под правую ключицу. Слава богу, не глубоко - сантиметр-полтора, не больше. Но все равно чувствительно. Зрители тоже отреагировали на мою неудачу - над залом пронеслось испуганное 'ах'.
      Улориец на этом не остановился. Стремясь развить свой успех, он поспешно сделал чересчур длинный шаг вперед и у меня словно переключатель в голове щелкнул - не задумываясь, на 'автомате', я отвел его шпагу вправо, шагнул вперед, левой рукой толкая противника в плечо, и через руку нанес укол в правую половину груди. По всей видимости, клинок под углом прошел между верхними ребрами, выйдя сзади под лопаткой.
      Мир на мгновение замер. Словно испугавшись содеянного, я судорожно рванул шпагу обратно. Курцевич издал какой-то невнятный звук, после чего его ноги подкосились в коленях, медленно осел на пол и завалился на спину. Отмерший зал разразился восторженным воплем. Спутники маршала с бледными и вытянувшимися от ужаса лицами бросились к своему предводителю.
      Я развернулся и медленно побрел в сторону трона, непроизвольно зажимая левой рукой кровоточащую рану. Впрочем, мне не дали сделать и пяти шагов - налетели, окружили радостно-встревоженные друзья-товарищи.
      - Миха, как ты это сделал? - орал царевич Алешка, смешно округляя глаза от изумления.
      - Миша, как ты? - более сдержанно вопрошал его старший брат.
      - Миша, ты ранен! Тебе нужно к доктору! На тебе лица нет! - Натали испуганно смотрела мне в глаза.
      - Ну, Бодров, ты исполнил! - на Григорянского поединок тоже произвел впечатление.
      - Все хорошо, я в порядке, - ответил я всем сразу.
      Меня увели в соседнюю комнату, где доктор с двумя помощниками взял меня в оборот на добрые сорок минут. Выходить пришлось в двери, ведущие в другие помещения, о чем меня любезно предупредил офицер дворцовой стражи. С его слов я узнал, что прием спешно закончили, корбинских купцов сейчас опрашивали розыскники, а улорийцам предоставлено отдельное охраняемое помещение и лучшие доктора. Да-да, пан Курцевич был еще жив! Ну и здоров же коронный маршал короля Яноша!
      В уже знакомом мне кабинете ожидалось заседание Малого совета. Иван Федорович и Федор пока отсутствовали, на своих местах были лишь канцлер Зернов, начальник Посольского приказа Губанов и младший царевич Алексей. Кроме того, вновь присутствовал князь Григорянский и, видимо в качестве причины переполоха, была приглашена графиня Ружина. Ну и, конечно же, здесь был незабвенный Никита Андреевич Глазков - расхаживал по кабинету взад-вперед с весьма возбужденным видом что-то высказывая собравшимся.
      - А, господин Бодров! Явился, не запылился? - вскричал главный розыскник, едва завидев меня. - Натворил дел, втравил нас в войну с королем Яношем?
      Вот, значит, как? Никак не успокоится товарищ, прямо распирает его от желания и здесь найти повод для обвинений в мой адрес. Прямо-таки вендетта у него личная с семьей Бодровых. Ей-богу, достал ты меня, дядя! Тем более что в данном случае большие вопросы имеются как раз-таки к главе Сыскного приказа!
      - Да нет, Никита Андреевич, в войну нас втравил совсем другой человек, - я решительно подошел вплотную к Глазкову и неожиданно для всех схватил его за грудки, - это тот самый человек, который должен был проверить всю делегацию купцов из Корбинского края. Всех, каждого человечка! Он должен был знать все о каждом из допущенных в царский дворец! Все, это значит вообще все: где и когда родился, на ком женился, с кем дружил и с кем общался, на чем сделал состояние и даже у кого на какой ягодице родимое пятно! Но этот человек почему-то плюнул на свои прямые обязанности! Можете сами выбрать один из двух имеющихся вариантов ответа на вопрос, почему он это сделал. Вариант первый - недосмотр по глупости, вариант второй - недосмотр по злому умыслу!
      - Миша! - в повисшей тишине испуганно прошептала Натали.
      - Да я тебя в тюрьме сгною! - просипел Глазков, тщетно пытаясь оторвать мои руки от своего воротника.
      - Да если ты еще раз попытаешься обвинить в измене меня или моих близких, я тебя в капусту порублю! - не остался в долгу я.
      - Да ты у меня всю жизнь перед инквизицией оправдываться будешь! - не унимался розыскник.
      - Мне не в чем оправдываться! А вот тебе объяснить появление во дворце улорийцев придется!
      - Довольно!!! - я даже представить не мог, что государь Иван Федорович способен на такой рык. - Довольно! Отпусти его, Михаил!
      Впрочем, несмотря на сердитую гримасу на лице царя, кровь не стыла в жилах от его грозного вида. Ну вот не было у таридийского монарха ауры сильного человека.
      - Господа, займите свои места! - а вот в этом негромком голосе прозвучало столько металла, что всем сразу становилось понятно - спорить с царевичем Федором сейчас не нужно.
      - Итак, - дождавшись пока мы с Глазковым усядемся за стол, провозгласил Иван Шестой, - совершенно ясно, что с этого момента мы находимся в состоянии войны с королевством Улория.
      Вот так просто и обыденно. И без поиска козла отпущения. То есть, если и будут высказаны претензии начальнику Сыскного приказа, то по-свойски, без огласки. И, скорее всего, без наказания. Эх, Иван Федорович, друзей нужно оставлять друзьями, а не назначать их на ответственные посты! Ну да ладно, это не мое дело - лишь бы Глазков мне палки в колеса не вставлял.
      - Ваше величество, - робко подал голос Губанов, - еще можно попытаться сгладить углы, может и удастся задобрить Яноша.
      - Нет, не нужно ничего сглаживать! - решительно заявил Федор. - Все это будет выглядеть наивным детским лепетом. Над нами же еще и посмеются.
      - Но мы не готовы к войне! - злобно зыркнув на меня глазами, влез в разговор Никита Андреевич. Ты смотри, переживает так, словно ему придется под вражеским огнем в атаку ходить!
      - У нас еще есть остаток зимы и часть весны, - ответил царевич, - вряд ли Янош выступит раньше середины мая. Но и вряд ли позже - он так давно ждал этой войны. Так что, Иван Александрович, - обратился Федор к главе Посольского приказа, - готовьте гневную петицию в Раец, будем требовать извинений от улорийцев.
      - Будет сделано, Федор Иванович.
      - Алексей Сергеевич, - на этот раз наследник престола обратился к канцлеру Зернову, - мы постараемся за неделю составить заявку на финансирование.
      - Что ж, - пожал плечами канцлер, - чему быть, того не миновать. Будем трясти казну.
      - Отлично. Ну, а теперь нам нужно решить еще один важный вопрос, - Федя, а следом за ним и все присутствующие перевели взгляды на нас с Натали, - что нам делать с этими молодыми людьми?

You are not allowed to view links. Register or Login

      22

      Некоторые вещи в нашем сознании настолько прочно ассоциируются с понятиями 'исконно русский', 'народный', что известие о том, что в восемнадцатом веке народ о них и понятия не имел, просто не укладывается в голове. Взять, к примеру, валенки и шапки-ушанки. И те и другие нынче считаются непременными атрибутами русской народной зимней одежды и яркими приметами 'деревенского' стиля. Потому и думается, что они пришли к нам из глубины веков, что были практически всегда. Однако это совсем не так. Оказывается, что валенки в нынешнем виде в России пошли в массы лишь в первой половине девятнадцатого века, а до того их могли себе позволить только достаточно богатые люди. А обычная шапка-ушанка и вовсе вошла в обиход в веке двадцатом.
      Ну, а поскольку текущая эпоха этого мира была сопоставима с земным восемнадцатым веком, то не было ничего странного в том, что я столкнулся с проблемами при поиске зимнего обмундирования для своих разведчиков. Еще в ходе тимландской кампании удалось одеть их в сшитые из белого материала куртки-накидки и штаны, надевавшиеся прямо поверх штатной одежды. Теперь же я заменил неудобные и не очень-то теплые кафтаны на короткие овчинные полушубки и обеспечил разведку шерстяными перчатками и меховыми рукавицами. Решить бы вопрос с обувью и головными уборами и можно считать, что на зиму они у меня нормально экипированы. Вот тут-то и вышла заминка. В итоге по обуви пришлось выходить из положения покупкой новых сапог в паре с шерстяными носками. А вот шапку-ушанку я сумел нарисовать. И с этим рисунком отправился к своему новому знакомому в купеческой среде товарищу Чайкину. Владимир Ильич поначалу мои художества не оценил и долго убеждал в бессмысленности такого 'уродливого' головного убора, пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию - прельстить его военным заказом. В общем, спустя неделю в моем распоряжении была сотня полностью экипированных разведчиков. Экипированных для зимних условий. Для лета готовилась другая одежда.
      Войсковая разведка что в Таридии, что у оппонентов находилась просто в зачаточном состоянии, поэтому я просто не мог отказаться от возможности добыть такое преимущество для своей новой родины. И вот сегодня, в ночь на шестнадцатое марта, сидя на правом берегу Титовицы, я готовился пожинать первые плоды этого преимущества.
      Зима в этом году выдалась затяжная, снежная, словно небеса желали дать нам побольше времени на подготовку к войне с королем Яношем. И мы готовились. Готовились так быстро, как это только было возможно.
      Направление, на котором улорийцы были намерены начать наступление было нам неизвестно, поэтому первоначально предполагалось разделить войска на две части и прикрыть сразу два важнейших направления: южноморское и ивангородское. Но мне вовремя вспомнилась история с разделением русских армий в отечественной войне 1812 года ─ тогда пришлось приложить массу усилий, чтобы объединить разрозненные армии в предверии решающих сражений. Царевич Федор не был самодовольным павлином и конструктивные мысли при обсуждении планов приветствовал, потому удалось прийти к другому мнению - собрать все силы в единый кулак и расположить так, чтобы улорийский король посчитал нецелесообразным выбрать любое другое направление и подставить таридийской армии фланг или тыл. Исходя из этих соображений и было выбрано поле у села Грушовка в трехстах километрах западнее столицы. Именно там было решено назначить сбор войск, и именно в Грушовке я получил первые известия о том, что счел неимоверной удачей.
      Сначала Наталья Павловна из развернутой ею переписки с корбинскими дворянами принесла слухи об устроенном улорийцами большом складе в корбинской земле, в том месте, где граница проходит по реке Титовице, а потом это подтвердилось сообщениями моих разведчиков. Чтобы не обременять выступающие войска большим обозом, король Янош распорядился заранее свезти продовольствие и боеприпасы в устроенный на левом берегу реки лагерь. А весной подошедшая налегке армия будет обеспечена запасами на всю летнюю кампанию. Ничего особенного - просто логистика.
      Только вот самоуверенный Янош не мог предположить, что заведомо слабейший противник отважится начать боевые действия первым, да еще на чужой территории. А чем еще, кроме самоуверенности, можно объяснить тот факт, что охраняла этот лагерь-склад едва ли тысяча солдат? Недопонимают тут еще важность защиты стратегических объектов!
      - Михаил Васильевич, есть три сигнала, - в преддверии важного дела Игнат находился в состоянии радостного возбуждения. Ему не терпелось воспользоваться преимуществами новой зимней экипировки.
      - От кого нет сигнала? - я снова разложил подзорную трубу, пытаясь разглядеть в ночной тьме маленькие пятна света. Должно было быть четыре сигнала, подаваемого посредством тайных фонарей.
      - Нет первого южного, - ответил Лукьянов.
      Значит, нет пока сигнала готовности от пехотинцев капитана Головинского. Что ж, время еще есть.
      - Подождем!
      Улорийский лагерь охватывали двумя крыльями пехоты. Как только они займут свои места в тылу противника, на флангах появятся условные сигналы - один с севера, один с юга. Кроме того, для подстраховки на левый берег отправились еще два эскадрона улан. Если ничего непредвиденного не произойдет, то они просто проконтролируют отсутствие бегунов из атакованного лагеря - чем дольше Янош будет оставаться в неведении, тем лучше. Ну, а если вдруг что-то пойдет не так, то у нас будет еще две сотни резерва. Так что еще два сигнала готовности ожидалось от северного и южного отряда кавалерии. Итого четыре. Все уже на позициях, только Головинский замешкался. Впрочем, до крайнего срока еще не менее получаса и нужно просто подождать.
      С оформлением наших с Натальей отношений тоже решили подождать, отложить до лучших времен. Все равно все вокруг уже считают это свершившимся фактом, а то, что официальное торжество отложено в связи с подготовкой к большой войне - так ничего удивительного в этом нет.
      После того памятного царского приема даже Глазков притих, присмирел. Перестал ко мне цепляться и вообще старался не пересекаться со мной в дворцовых коридорах. То ли я его тогда напугал сильно, то ли кто-то из старших Соболевых велел оставить меня в покое. Второй вариант более правдоподобен, хотя после того, как я тряс начальника Сыскного приказа за грудки, даже царевич Федор уважительно произнес: 'Да ты настоящий Князь Холод! Даже я на мгновение испугался за жизнь Никиты Андреевича!'.
      Здесь нужно уточнить. Дело в том, что, у моего прозвища оказалась еще одна, весьма занимательная параллель - в Таридии и соседних странах существовал сказочный персонаж по имени Князь Холод. Это не был ни аналог русского Деда Мороза, ни аналог Князя Тьмы, это был этакий повелитель стужи, строгий, но справедливый. И, несмотря на то, что в разных сказках он представал то положительным, то отрицательным персонажем, в народе его имя чаще всего использовали в качестве страшилки для детей. Поначалу я думал, что дружеское прозвище, коим наградили еще настоящего Михаила друзья, было не более чем данью северному происхождению князей Бодровых. Но потом я с немалым удивлением узнал о существовании легенды, согласно которой именно далекий предок Бодровых послужил прообразом для этого сказочного героя. Так что мое прозвище звучало весьма двусмысленно: и как намек на мое происхождение и как признание меня строгим и суровым чуваком.
      Впрочем, прозвище прозвищем, а на будущее не мешало подстраховаться от такого человека, как начальник Сыска Таридии.
      - На войне может всякое случиться, Миша, - заявил царевич Федор, намекая на то, что он может погибнуть, и тогда я вновь останусь без должной поддержки, - на всякий случай нужно иметь церковь на своей стороне.
      И мы с ним совершили небольшое путешествие в Свято-Михайловский монастырь к некоему старцу Порфирию.
      Старец сей оказался седеньким живчиком лет семидесяти. Властным жестом приказав всем посторонним покинуть помещение, дедушка внимательно посмотрел на меня, а потом взял, да и перепугал до полусмерти радостным приветствием:
      - Ну, здравствуй, Сергей!
      От неожиданности я буквально подпрыгнул на месте. Ничего себе новости!
      - Михаил, - с трудом сумел выдавить я из себя, на всякий случай не спеша сознаваться.
      - Да, - старичок с интересом всматривался в мое лицо, склонив голову к левому плечу, - да, уже Михаил. А скажи мне, Михаил, кто ж это с тобой такой фокус проделал? Спиридон Засольский? Или Ивашка Михеев? Нет, эти не способны, тут и знания нужны, и сила, и воображение. Нет-нет, кто же это? Ты же с севера? Значит Настька! Настька Кузнецова! - обрадованный своей догадкой, Порфирий вопросительно воззрился на меня, ожидая подтверждения.
      - Для кого Настька, а для кого Настасья Фоминична, - сконфужено пробормотал я.
      - Молодец, Настька! - продолжал радоваться старец. - Не думал, что кто-то еще на такое способен! Но почему же не все получилось? Почему больного не удалось спасти?
      - Он попал в засаду по пути к дому целительницы, - тихо ответил я, - князь умер от ран, Фоминичне пришлось запускать ритуал на расстоянии.
      - Вон оно что! Сильна Настасья, ох сильна! Молодец! Справилась! И, пожалуй, так даже лучше вышло.
      - Но...
      - Да ты не волнуйся, князь, - перебил меня отец Порфирий, - не ведьма она. Я Кузнецову давно знаю, лет так пятьдесят. Ритуал этот хоть церковью и не приветствуется, но при необходимости используется. Вернее, использовался. Не осталось уже знающих людей, обладающих такой силой. Пожалуй, Настасья последняя.
      - Она сказала, что это в последний раз, - промолвил я задумчиво. Мысли в голове путались, я уже свыкся с тем, что связь с родным миром потеряна навсегда, а тут вдруг встреча с таким сведущим человеком. И узнать хочется многое, и раскрываться на сто процентов опасаюсь, мало ли что. Но старец Порфирий все мои сомнения быстро развеял:
      - За семью не беспокойся, ты остался с ними. И там никто даже не подозревает о твоем существовании в двух мирах. Разве что о моменте перехода у твоего оригинала сохранились неприятные ощущения.
      - А насколько, - я с трудом подбирал слова, - мои две части связаны?
      - В первое время были связаны, но уже почти год минул, - дедуля покачал головой, - никак вы уже не связаны, прими это, как данность, и живи здесь своей жизнью. И не беспокойся, у церкви к тебе вопросов не будет. Я сегодня же оповещу митрополита.
      Говорил старец просто, без всякого пафоса, но почему-то не возникало даже мысли не верить его словам. Не то чтобы я не верил Фоминичне, но эта правда плохо укладывалась в голове, в результате чего я время от времени терзался сомнениями, переживал за жену, детей, родителей. Да и развитию моих отношений с Натальей постоянно мешала мыслишка об измене жене. Ну, вот такой я человек - ни разу не плейбой - и сама мысль о предательстве была мне противна. Так что отец Порфирий очень помог мне, можно даже сказать, что визит к нему помог мне обрести душевное равновесие. Раз уж случилось со мной такое, то нужно жить полноценной жизнью здесь и сейчас и свыкнуться, наконец с мыслью, что Сергей Прохоркин остался там, здесь его нет, зато здесь есть князь Михаил Бодров. И точка!
      - Есть четвертый сигнал! - вновь вырвал меня из воспоминаний мой денщик.
      Ну вот, все на местах, все идет по плану, пришло время принимать решение. В груди разлился неприятный холодок - не привык я еще отдавать приказы, выполнение которых наверняка приведет к человеческим жертвам. Но это война. Либо мы их, либо они нас, третьего не дано. И я должен сделать все, чтобы моя страна победила. Я с минуту помолчал, собираясь с духом, после чего решительно выкинул из головы все лишние мысли и скомандовал:
      - Ответный сигнал на выдвижение! И вперед, с богом!
      Спустя несколько минут пять сотен лыжников в белых маскхалатах ступили на лед Титовицы. Шли не шибко быстро, потому что найти общий язык с лыжами пока удалось далеко не всем солдатам и лучшим лыжникам было велено не нестись сломя голову хотя бы до середины реки, чтобы не было большого разрыва между атакующими линиями.
      Пять минут и мы на левом берегу, прямо под стенами спящего лагеря. Со стороны суши в это время так же подступались ко вражескому объекту еще две группы пехоты. Полторы тысячи бойцов плюс фактор неожиданности плюс расслабленность противника - у операции уже было мало шансов оказаться провальной.
      Часовые все-таки спохватились, разглядели в ночной тьме на фоне снега и льда какое-то подозрительное движение. Но было уже поздно, передовые отряды уже карабкались на деревянные стены по коротким приставным лесенкам. Прозвучало несколько беспорядочных выстрелов, кто-то где-то закричал, но крики быстро оборвались. К тому моменту, когда я оказался внутри улорийского лагеря, охрана уже была сметена, обращенные на восток ворота распахнуты настежь, а в двери двух длинных казарм барачного типа сплошным потоком вливались потоки таридийских штурмовиков.
      Кто-то из улорийцев успел вскочить с постели и схватиться за оружие, но таких было немного, так что никакого организованного сопротивления им организовать не удалось. Через какие-то тридцать-сорок минут лагерь оказался в наших руках. Начиналась следующая фаза операции.
      Часть забора со стороны реки была быстро разобрана и по условному сигналу с нашего берега к пролому устремилась вереница санных подвод. Спустя две-три недели улорийский склад был бы заполнен гораздо лучше, но я решил действовать именно сейчас, пока еще позволял лед. По словам знающих людей, весна в этих местах наступает стремительно и в начале апреля Титовица уже может освободиться от зимних оков. Так что, выбирая между синицей в руках и журавлем в небе, я выбрал синицу.
      Оставшуюся часть ночи и весь следующий день заготовленные врагом припасы переправлялись в село Редькино на таридийской территории, где перегружались в войсковые фургоны для отправки уже в наши склады.
      Сначала планировалось ограничиться вывозом имеющегося на складе добра, но в процессе работы я справедливо рассудил, что чем дольше Янош будет оставаться в неведении, тем лучше для нас. В результате в улорийском лагере остался майор Топилин с двумя сотнями солдат. За проведенные там девять дней он принял еще две партии товара и благополучно переправил в Редькино. Долее оставаться уже было опасно, поскольку по ближайшим населенным пунктам, куда улорийские служаки наведывались для проведения досуга, поползли-таки вызванные их долгим отсутствием слухи.
      В общем, пакость удалась. Царевич Федор Иванович радостно потирал руки, главный финансист Ивана Шестого господин Липницкий находился на седьмом небе от счастья, а король Улории Янош Первый не находил себе места от ярости. В порыве гнева, дабы покарать вероломных негодяев таридийцев, смеющих воевать не по правилам, он объявил срочный сбор войск. Собирался выступить, как только сойдет снег. Но пару дней спустя сбор отменили - то ли сам венценосный военачальник остыл и вновь стал мыслить рационально, то ли советники сумели отговорить его от принятия поспешных решений. Да и было от чего задуматься - какая может быть война без боеприпасов, продовольствия и фуража? Пришлось заниматься этим заново. Ну, а кто ж вам виноват, господа улорийцы? Нельзя же быть такими беспечными! Я просто взял то, что плохо лежало, в результате ваши припасы стали нашими. И был еще один плюс: почти восемь сотен пленных - это то количество вражеских солдат, на которое уменьшится армия вторжения Яноша.
      После удачного завершения этой операции молва наделила меня неофициальным званием лучшего зимнего полководца, а прозвищем Князь Холод стали за глаза называть все подряд, не только мои друзья и знакомые.
      Но я особо не обольщался. Ведение боевых действий зимой сопряжено с массой дополнительных затрат поэтому нет ничего удивительного в том, что все любители повоевать старались подгадать с этим делом поближе к лету. Я же просто воспользовался теми крупицами знаний о зимних войнах, которые сумел приспособить к местным условиям. Великим полководцем я от этого не стал. Думаю, что я вообще пока не стал полководцем, тимландская кампания ─ это был лишь первый шажок, а похищение припасов армии Яноша и вовсе сложно было назвать сражением.
      Но в результате этого 'хищения' улорийская армия двинулась в путь лишь в начале июня. Тем же самым путем - через город Коревец и свой разоренный пункт материального обеспечения к Титовице, откуда лежал кратчайший путь к столице Таридии.
      В середине июня Григорянский дважды срывал переправу противника через реку посредством быстрого развертывания на нашем берегу многочисленной конной артиллерии. Пришлось Яношу форсировать Титовицу сразу в нескольких местах, чтобы растянуть наши силы. Надеялся он на то, что один из переправившихся на правый берег отрядов тяжелой кавалерии будет в состоянии уничтожить назойливых артиллеристов. Но князь Григорянский не стал искушать судьбу и отступил к главным силам. Эстафету же у конной артиллерии перехватила наша легкая кавалерия, принявшаяся беспрестанно беспокоить вражескую армию неожиданными набегами. Не проходило ни одной ночи без того, чтобы таридийские гусары и уланы не побеспокоили противника и как ни старались улорийские военачальники найти на них управу, ничего не получалось. Во-первых, наше преимущество над восточным соседом в количестве легкой конницы было настолько же велико, насколько велико было его преимущество над нами в коннице тяжелой, а во-вторых, на своей территории наши кавалеристы каждый кустик знали, чем с успехом и пользовались.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Старый Бука

  • Ну-с, вздрогнем!
  • Подпоручик
  • *

+Info

  • Репутация: 5
  • Сообщений: 268
  • Activity:
    6.5%
  • Благодарностей: +36
  • Пол: Мужской
  • Ни-и-з-яяяяяя, это чьё то чужое, Зя-я-я-я.
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #21 : 10-08-2018, 18:58 »
0
Прода-а-а-а pivo 
Не плохо,не плохо! Даже, занимательно spr


Золотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн Черных_Евгений

  • Корнет
  • *

+Info

  • Репутация: 33
  • Сообщений: 154
  • Activity:
    22%
  • Благодарностей: +437
  • Пол: Мужской
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #22 : 17-08-2018, 12:20 »
+5
You are not allowed to view links. Register or Login
23
 ─ Огни лагеря, ─ показал рукой вперед капитан Семенов, когда я подошел к голове остановившейся колонны. Ночь на двадцать восьмое июня выдалась темная ─ звезд видно не было, а луна лишь изредка выглядывала из-за затянувших небо облаков. Я вгляделся в ночную тьму - впереди по ходу колонны действительно показались огни костров. От сердца немного отлегло, выходит, правильно идем, но до конца чувство тревоги не исчезло. Мне не нравилось это задание изначально, потому что известие об оторвавшемся от основной армии улорийском авангарде принесла не наша разведка, а простые крестьяне, не умеющие ни правильно оценить величину вражеского отряда, ни указать место его расположения на карте. Но приказы не обсуждают, их выполняют. Командующий посчитал, что времени на проверку нет, уже к утру ситуация может кардинально измениться и момент будет упущен. А поскольку трехтысячный корпус, которым я командовал, оказался ближе всех к указанному месту, то именно я и получил приказ неожиданной атакой разгромить вражеский авангард. Учитывая, что Янош Улорийский вел на нас пятидесяти пяти тысячную армию, а царевич Федор сумел собрать лишь сорок семь тысяч солдат, желание немного уровнять составы выглядело понятным, но не имея подтвержденных разведданных нынешней ночью я чувствовал себя слепым хоть в прямом, хоть в переносном смысле этого слова. На первый взгляд до вражеского лагеря было километра полтора, но столь темной ночью было неимоверно сложно оценивать расстояния. Как бы то ни было, но чтобы достигнуть цели, нам нужно было пройти по узкому дефиле между двумя вытянутыми в длину холмами. Это был кратчайший путь, а мы уже достаточно устали, чтобы искать пути обходные. - Вперед! - скомандовал я с тяжелым вздохом. Все, что мне сейчас хотелось - это покончить с этим делом как можно скорее. Но все пошло совсем не так, как ожидалось, и вскоре я очень пожалел о своем решении направить весь корпус по короткому пути. Едва наша колонна втянулась в пресловутое дефиле, как ночную тишину разорвали два подряд ружейных залпа, и на нас обрушился целый град пуль. Инстинктивно я присел на корточки, опершись рукой о землю. Мысли в голове лихорадочно заметались - нужно было быстро оценить обстановку и принять решение. Правильное решение. Стреляли с вершин обоих холмов, но огонь не был таким уж шквальным - после двух первых залпов стрельба пошла не очень слаженная, что говорило об относительно небольшом числе стрелков. И это было весьма логично в свете того, что будь этот самый авангард внушительных размеров, разведчики бы обязательно его засекли. А это скорее посланный вдогонку за Григорянским отряд - очень уж князь Василий с артиллерией на конной тяге досадил улорийцам при переправе и они до последнего не оставляли надежду нагнать его при отступлении. Стоп! Но в таком случае здесь обязательно должна быть кавалерия! И только тут я обратил внимание, что касающаяся земли рука ощущает легкую дрожь. Мама дорогая! Да здесь с минуты на минуту будут улорийские кирасиры! И эти закованные в блестящие кирасы всадники на мощных конях просто втопчут в землю пехоту, не подготовленную к отражению атаки, потерявшую строй, да еще зажатую в узком дефиле ружейным огнем с флангов. Вне всяких сомнений - это спланированная засада! Нужно спешить, пока не началась паника. Счет идет уже на секунды. - Атакуем правый холм! - громко скомандовал я, поднимаясь во весь рост и решительно направляясь вверх по склону. - Атакуем правый холм! Атакуем правый холм! - пронеслось дублирование команды над рядами таридийцев. Я выхватил на ходу шпагу. Десять шагов вверх, двадцать, тридцать, сорок. Меня начали обгонять солдаты с ружьями наперевес. Вокруг свистят пули, но не так часто, как хотелось бы врагу - кремниевые ружья-фузеи быстрее двух-трех раз за минуту не перезарядишь. Пятьдесят шагов. Наконец передо мной возникает тычущий в мою сторону штыком противник. Отвожу сильной частью клинка ствол ружья вправо и тут же взмахом шпаги перечеркиваю его слева направо по диагонали. В следующего противника стреляю из пистолета в упор. В третьего летит уже разряженный пистолет, а следом его настигает мой клинок. - Здесь князь! Брать живым! - неожиданно раздается громкий возглас. Улорийский язык весьма схож с таридийским, поэтому смысл команды был ясен без всяких переводчиков. Вот это поворот! Неужто я стал так знаменит, что вражеские солдаты знают меня в лицо? Да еще настолько, что узнают ночью, в горячке боя? Ладно бы прозвучало мое воинское звание, это еще можно было бы понять по мундиру, но князь! У меня что, на лбу написано? Ох, неладно здесь что-то, ох, неладно! Выходит, что улорийцы знали, кто командует корпусом и ждали именно меня! Интересное кино, но разбираться некогда. Нужно во что бы то ни стало сбросить противника с этого холма, построиться в каре и уносить отсюда ноги! После неожиданного объявления вокруг моей скромной персоны стало очень тесно и неуютно. Некоторое время мне пришлось весьма энергично отмахиваться шпагой и увертываться от желающих сбить вожделенную добычу наземь или ухватить за какую-нибудь часть тела. К счастью длилось это недолго. Наши тоже поднажали, в результате чего на несколько мгновений я вообще оказался в самом эпицентре колоссальной свалки. Вокруг меня исступленно колотили друг друга прикладами и остервенело кололи штыками солдаты враждующих армий. Молча валились наземь убитые, стонали и молили о помощи раненые, грозно кричали стремящиеся устрашить неприятеля или подбодрить товарищей увлеченные яростью сражения бойцы. Но пик этого противостояния быстро миновал - дало о себе знать наше преимущество в численности. Мы сбросили улорийцев с правого холма и на некоторое время стали недосягаемы как для вражеской конницы, так и для второго отряда пехоты, располагающегося на соседнем холме - от их пуль мы укрылись на противоположном склоне, а покинуть свою позицию они не могли из страха попасть под копыта своих же всадников. Впрочем, кирасиры долго себя ждать не заставили. Едва мы успели построиться в каре, поместив в середину построения раненых, как улорийская тяжелая кавалерия, пройдя по дефиле и, к своему великому сожалению, не найдя там противника, вынырнула нам навстречу. Но то ли фортуна в эту ночь была на нашей стороне, то ли с дисциплиной и выучкой у противника оказалось вовсе не так хорошо, как трубилось на каждом углу - в общем, голова слегка потерявшей строй кавалерийской колонны вырулила из-за оконечности укрывшего нас холма слишком близко к передним рядам нашей успевшей построиться пехоты. Офицеры не растерялись, и дружный ружейный залп в одночасье вывел из строя три-четыре десятка кавалеристов. Кирасиры отпрянули назад, позволяя пехотному каре двинуться в нужном направлении, попутно пленив раненых улорийцев. Радоваться было рано, да никто и не собирался. Кирасир против нас оказалось никак не менее полка и, оправившись от первого неудачного столкновения и восстановив строй, они принялись методично расшатывать каре атакуя то с фронта, то с фланга, то одновременно с нескольких сторон. Каждая атака начиналась со стрельбы из седла, после чего кавалеристы пытались воспользоваться заминкой при заполнении места павших пехотинцев и ворваться вовнутрь построения. Но наши младшие командиры присутствия духа не теряли, а солдаты были хорошо обучены и понимали, чем обернется развал каре, поэтому все перестроения выполнялись четко и предпринимаемые улорийцами усилия раз за разом оканчивались ничем. Более того, от ответного ружейного огня кавалерия несла урон, превышающий потери нашей пехоты. Отчаявшись вскрыть ощетинившееся штыками каре, группа всадников не пожалела своих четвероногих питомцев, на полном скаку заставив их прыгать прямиком на смертоносную сталь. Лошади при этом погибали сразу, а лихих наездников спустя несколько мгновений обозленные гибелью товарищей пехотинцы превращали в подобие подушечек для иголок - выжить с таким количеством колотых ран было просто нереально. Хорошо, что подобные случаи не были массовыми - лошадь существо умное и заставить его вот так бросаться грудью на штыки совсем не просто. Да и кирасиры, в большинстве своем, относились к своим скакунам бережно, понимая насколько часто их жизни зависят от надежных четвероногих друзей. Так что, помучившись с нами часа три, улорийская кавалерия убралась восвояси, оставив в степи не менее двух сотен своих товарищей. Наше счастье, что у улорийцев не оказалось артиллерии. Их счастье, что артиллерии не было у нас. Лагеря нашей армии мой потрепанный корпус достиг в десятом часу утра. Я пребывал в весьма подавленном состоянии - несмотря на в общем-то удачный исход дела мы понесли достаточно большие потери и кого, как не себя любимого, было винить в решении сунуться к противнику без предварительной разведки. И еще всю обратную дорогу я мрачно размышлял о той сволочи, что подсунула Федору дезинформацию. - Что случилось? ─ удивленно спросил старший царевич, поднимая голову от разложенной на походном столе карты, как только за моей спиной опустился полог шатра главнокомандующего. Меня изрядно разозлил этот тон - в нем не было ничего, кроме удивления, будто он послал меня на легкую прогулку с заранее предрешенным счастливым концом, а я вместо победных реляций заявляюсь уставший, побитый, растрепанный, потеряв до шестой части личного состава. - Мы попали в засаду, ваше высочество, - раздраженно бросил я, бесцеремонно усаживаясь на табурет в присутствии наследника таридийского престола и без его на то разрешения. Дружба дружбой, но обычно я старался на службе соблюдать субординацию. Впрочем, меня извинял тот факт, что я с ног валился от усталости. - И засада эта была не спонтанной. Я потерял до полутысячи солдат. А если бы противник догадался подтянуть артиллерию, мы бы все там полегли. - Думаешь, предательство? - задумчиво произнес Федор, сощурив глаза. - Не знаю, но очень на то похоже, - ответил я, - от кого поступила информация? - От генерала Сиверса, - царевич выудил из стопки донесений помятый лист бумаги и протянул мне, - но это просто донесение, ничего более. Генерал Сиверс был мне неприятен - высокий сухощавый мужчина лет сорока с вечно надменным выражением лица, к тому же происходивший из уландских дворян, что никак не добавляло ему доверия среди таридийцев. Но неприязнь - это еще не повод для обвинения в предательства, тем паче, что донесение действительно было просто констатацией факта: такие-то люди сообщили то-то и то-то. Никаких предложений, типа 'направить туда корпус полковника Бодрова' не было и в помине. - Убедился? - Да, ─ я вернул донесение, - но улорийцы знали, что корпусом командую я, они ждали меня! - Ты прикрывал отход Григорянского и оказался ближе всего к месту обнаружения этого отряда. Было вполне естественным направить туда именно тебя. Расскажи-ка, как было дело. И я рассказал со всеми возможными подробностями, умолчав лишь о том, что мог бы прочесать холмы прежде, чем сунуться в это проклятое дефиле. - Ну вот, видишь, Миха, - облегченно вздохнул Федор - мысль о предательстве нравилась ему не более моего, - в тебе всего лишь признали князя. А князей у нас пруд пруди, взять хоть того же Григорянского. Может его как раз и ждали? - Да нет, исключено, - я обреченно махнул рукой, признавая правоту царевича, - Василий был при артиллерии и двигался в противоположном направлении. И если тут обошлось без предателей, то значит кто-то из военачальников Яноша сумел так сопоставить данные. И даже не знаю, что для нас страшнее. - Страшно здесь будет дня через два-три, когда подтянутся основные силы улорийцев. Кстати, как думаешь, куда мне поставить два полка новобранцев? - Новобранцев? - переспросил я, сбитый с толку сменой темы разговора. - Да, только сформированные полки, их даже еще не переодели в форму. - Не знаю, куда их поставить, Федор Иванович, - я мысленно усмехнулся, вспомнив историю с переодеванием новобранцев перед Полтавской битвой, - но я бы советовал переодеть их. То есть приказать поменяться одеждой с надежными, обстрелянными полками. И переодетых ветеранов поставить где-нибудь на виду. А новобранцев лучше вообще разделить по разным полкам. - Хм, интересная мысль. Ладно, иди, отдыхай, нас ждет Судный день, - Федор указал мне место на карте, где я должен был встать со своим корпусом. И напоследок добавил: - Похоже, что летом ты не такой везучий, как зимой, Князь Холод! Зимой бы ты разделал кирасир под орех. Причем здесь везение? Операции, завершившиеся благополучно, я сам разрабатывал и сам претворял в жизнь. И без разведки шагу не ступал. А тут - неожиданный приказ, основанный на неизвестно чьих словах! Промычав невнятные ругательства, я поспешил покинуть шатер главнокомандующего. Нужно было разместить людей и самому отдохнуть от ночных приключений. Время подумать о причинах произошедшего у меня еще будет. А может и нет.

You are not allowed to view links. Register or Login
24
 Улорийский король Янош был известным любителем начинать боевые действия с утра пораньше, поэтому начавшаяся в пятом часу утра пушечная пальба сюрпризом не стала. Массу сражений знаменитый король-полководец выиграл что называется 'к завтраку' - выводя свои войска на позиции для решающего удара еще с ночи и приводя в движение атакующие колонны затемно, когда неприятель не мог активно применять артиллерию. Улорийский правитель вообще несколько недолюбливал пушки, считая что решающее значение на поле боя имеют воинская доблесть, решительная штыковая атака пехоты и сокрушительный удар тяжелой кавалерии. Все это было хорошо нам известно, а посему ночью перед решающим сражением были задействованы все силы нашей разведки и о всех передвижениях противника наша ставка узнавала гораздо раньше, чем того бы хотелось Яношу Первому. Благодаря этой предусмотрительности ранняя атака улорийской пехоты была пресечена на корню сначала неожиданным налетом таридийских гусар, а затем огнем нашей артиллерии 'вслепую', по пристрелянным заранее квадратам. Как только на улице рассвело, Федор бесцеремонно выпроводил меня в войска - разведчики свое дело сделали и более координировать их действия не было необходимости. Последние три дня я тщетно пытался выбросить из головы и свой бесславный ночной поход и сказанные тогда наследником престола слова о моей летней невезучести. Сказано это, конечно же, было в шутку, но ведь в каждой шутке есть доля правды, так что осадок у меня на душе остался. А тут еще мне определили место на поля боя в резерве левого фланга. Нет, я себя опытным полководцем не считал, да и на рожон лезть не стремился, но назначение на явно второстепенное направление выглядело ссылкой в наказание за невыполненное задание - а надо сказать, что некоторые наши генералы рассматривали мой ночной бой и последовавшую за ним постановку в резерв именно в таком ракурсе. Черт с ними, с генералами, в конце концов главнокомандующему лучше знать, кто, где и когда будет ему наиболее полезен в бою, хотя я все равно не мог понять, каким образом Федор Иванович собирается в одиночку командовать войсками, растянутыми по фронту на семь-восемь километров. Ну как в одиночку - я имел в виду, что он не оставил при штабе ни меня, ни царевича Алексея, ни Григорянского, ни кого-то из генералов, так-то народу в штабе всегда предостаточно - адъютанты, советники, курьеры и прочая и прочая. Но это ведь все - люди второстепенные, не имеющие большого авторитета и не принимающие решений. Ладно, посмотрим, как оно выйдет в итоге. Будем надеяться, что Федя знает, что делает. Ставка ожидаемо расположилась на небольшом холме позади центральных позиций нашей армии, которыми командовал генерал Макарский. На переднем крае был возведен редут прямоугольной формы, его защищал Грачевский пехотный полк при двадцати четырех орудиях. Слева от редута, мгновенно в солдатской среде окрещенного Грачевским, прикрывшись двумя рядами флешей, занимали позиции основные силы центра - построенная в две линии пехота и расположившаяся на флангах кавалерия в виде двух драгунских полков. Во флешах и в промежутках между батальонными колоннами занимала свои места артиллерия. В отличие от редута, представляющего собой, по сути, земляную крепость со рвом, насыпным валом, подготовленными орудийными площадками и внутренним пространством, позволяющим разместить и укрытия для пехоты, и склад для боеприпасов, флеши были легкими земляными сооружениями в виде наконечника стрелы, обращенного острием в сторону противника. То есть улорийцы ставились перед выбором: взламывать таридийские позиции, бросив силы на хорошо укрепленный Грачевский редут или проламываться через флеши, чтобы столкнуться с основными силами нашей армии. У меня, правда, не было сомнений в том, что у Яноша хватит сил атаковать и редут, и флеши одновременно, да еще и надавить, как следует, на наш левый фланг, выстроенный вокруг сильной батареи, расположенной на Красном холме. Левым флагном армии Таридии командовал генерал Непряев. С правой стороны к Грачевскому редуту примыкал длинный и извилистый Егорьевский овраг, послуживший естественным препятствием при организации обороны правого фланга. Собственно, командовавшему правым флангом генералу Сиверсу, вряд ли стоило опасаться за фронтальный прорыв своей обороны - вплотную к оврагу примыкали довольно крутые склоны двух вытянутых холмов, на которых и стояли войска правого фланга. Далее вправо, почти сразу за холмами начиналось Егорьевское болото, лезть через которое не могло прийти в голову самому безумному самодуру. Вот и выходило, что позиция у Сиверса была самой выигрышной, и опрокинуть ее можно было лишь ударом с тыла или левого фланга, для чего сначала нужно было разбить наш центр. Примерно к восьми часам утра над полем боя грохотала уже совсем нешуточная канонада - батареи центра, Красного холма и Сиверса трудились в поте лица, а улорийская артиллерия отвечала им с не меньшей интенсивностью. Я не находил себе места от вынужденного бездействия. Мы стояли за холмами и не имели даже возможности наблюдать происходящее воочию. Правда обратной стороной медали было то, что и неприятель не мог видеть нас, а потому не имел понятия ни об истинной численности наших резервов, ни о наших передвижениях. Дефицит же информации я восполнял посылкой своих курьеров к Непряеву и в главную ставку, да еще иногда удавалось перехватить на минуту чужих посыльных. Первая попытка атаковать флеши состоялась в половине седьмого утра и была отбита с немалым трудом. К половине восьмого неприятель перестроился и пошел в наступление сразу на левый фланг и центр наших позиций. К девяти часам несколько раз переходившая из рук в руки первая линия флешей оказалась в руках улорийцев, защитники редута отбили две попытки штурма, батарея Красного холма успешно сдерживала своих оппонентов. В то же время Сиверс прикладывал максимум усилий, чтобы не дать врагу перебраться на свою сторону оврага, и это было главной неожиданностью сегодняшнего утра - мы-то пребывали в полной уверенности, что на правом фланге все ограничится лишь дуэлью пушкарей. Вскоре улорийская кавалерия попыталась разорвать наши позиции, ударив в промежутки между Грачевским редутом и флешами и между Красным холмом и центром. Обе атаки отбили прикрывавшие стыки артиллеристы, правда генералу Непряеву еще пришлось направлять им в помощь два эскадрона драгун. В половине десятого находившийся в резерве центра Григорянский получил приказ выдвинуться на передовую во главе Зеленодольского полка и приданной ему артиллерийской батареи. Янош оттеснил от редута таридийскую пехоту, и теперь его защитникам приходилось отбиваться сразу с двух сторон. Вторая линия флешей была потеряна и отбита спустя четверть часа с подходом подкрепления. С правого фланга поступали сообщения об усилении давления неприятеля. Сиверсу даже пришлось пускать в ход пехоту, дабы сбросить в овраг перебравшихся через него улорийцев. Наконец дело дошло и до меня. Около десяти утра генерал Непряев затребовал из резерва два батальона пехоты и сообщил о пытающемся охватить его с фланга неприятеле силами шести-семи батальонов пехоты. Необходимо было отвести угрозу от фланга, и я дал команду на выдвижение. Началось! Обойдя Красный холм, я действительно обнаружил заходящую слева улорийскую пехоту, этим маневром они грозили опрокинуть прикрытие батареи и добраться до самих артиллеристов. Но это еще было не все - над соседними холмами поднималась изрядная пыльная туча. - Кажется мои заклятые друзья кирасиры пожаловали, - пробормотал я себе под нос, окидывая позицию внимательным взглядом. Сколько их там может быть? Два эскадрона, три? Полк? Всего у Яноша одиннадцать тысяч всадников, против правого фланга держать кавалерию глупо - там ни через овраг не перескочить, ни на крутой холм подняться. Против центра действует порядка пяти тысяч - кирасиры и драгуны, против левого фланга - не более трех тысяч. Это видимая часть, сколько-то обязательно должно быть в резерве, за холмами или в небольшом леске за позициями центра улорийской армии. Но улорийский монарх всегда уверен в победе, а значит в резерве оставит легкую кавалерию, незаменимую при преследовании разбитого неприятеля, и для обходного маневра вряд ли ее будет использовать. Допустим, для преследования наш восточный сосед придержит тысячу гусар, улан или кто там у него еще есть из легких кавалеристов. Значит, на нас сейчас выйдет максимум две тысячи всадников. Не факт, что я все правильно прикинул с количеством, и не факт, что вся обходная кавалерия окажется кирасирами, но у меня сейчас достаточно сил и средств, чтобы отразить даже пятитысячную конницу. Под моим началом прямо сейчас было три тысячи пехотинцев и двадцать орудий в комплекте с орудийной прислугой, но и это еще было не все. Формально стоящие в резерве два драгунских и один уланский полк подчинялись царевичу Алешке, но перед сражением старший братец провел с ним задушевную беседу и очень рекомендовал при отсутствии прямых приказов от Непряева согласовывать свои действия со мной. Командующий левым флангом пока в резерве кавалерии не нуждается, не до кавалерии ему, поэтому я с чистой совестью позаимствую ее для хорошего дела. - Александр Кириллович, - обратился я к майору Короткову, командиру сводной батареи, указывая на пыльную тучу, - видите это безобразие? - Кавалерия, господин полковник, - спокойно ответил спустя минуту Коротков, складывая раздвижную подзорную трубу, - какие будут приказания? - Срочно выкатывайте пятнадцать орудий на прямую наводку картечью, я дам вам в помощь батальон пехоты. Пять орудий - на склон холма, против улорийской пехоты. Несколько минут безумной суеты и выстроенные в ряд пушки орудийная прислуга готовит к стрельбе, а я спешно выстраиваю перед артиллерией жиденький строй пехотинцев. В это же время, вызванный мною кавалерийский резерв царевича Алексея занимает место позади нашей позиции. Это ничего, что драгуны, да уланы с кирасирами в разных весовых категориях, добрый залп картечью вкупе с численным превосходством и фактором неожиданности как минимум уровняют шансы. Жаль, что времени у нас всего на один пушечный выстрел! Из ложбины промеж холмов показалась голова улорийской колонны. Шли всадники неспешным аллюром, не напрягая раньше времени лошадей. Едва же завидев выстроившегося противника встрепенулись, пропели переливисто рожками, ускорились, на ходу разворачивая ряды в конную лаву, понеслись прямо на нас. - Готовсь! ─ громко скомандовал я и солдаты дружно подняли заряженные ружья. - Пли! Грянул ружейный залп, пехотный строй окутался клубами порохового дыма, чего я и добивался. Дело было не в смертоносности стрельбы, а как раз в небольшой дымовой завесе, которая должна была хотя бы ненадолго скрыть от улорийцев наши пушки. Невелика маскировка, но мне и пара мгновений лишней не будет. - Назад! Эта команда была лишней, солдаты знали свою задачу и сразу после выстрела быстренько перебежали назад, освобождая арену для пушкарей. Выждав несколько мгновений, майор Коротков тоже приказал открыть огонь: - Пли! Присев на корточки, пока орудийные позиции не заволокло дымом, я успел увидеть ужасающую картину воздействия дождя из чугунных шариков на плотную массу наступающих. Передние ряды улорийцев буквально скосило, моментально создав солидные по размеру препятствия на пути уцелевших. Невозможно было оценить масштаб нанесенного ущерба, тем более что часть всадников наверняка уцелела, но лишилась лошадей, главным же был тот факт, что атака застопорилась на начальной стадии. Чтобы оправиться и продолжить движение к цели, неприятелю потребуется хоть какое-то время, но это противоречило нашим планам. Так же, как и я, младший Соболев полдня сходил с ума от собственной невостребованности, так что подгонять его не пришлось - не дожидаясь улучшения видимости, таридийская кавалерия сорвалась с места и атаковала застопорившегося противника с левого фланга. Длинные уланские пики без труда находили свои цели, а шедшие следом драгуны с отчаянной решимостью рубили опешившего врага палашами. Общее же численное превосходство позволяло нашей кавалерии не ослаблять натиск до тех пор, пока совершенно смешавшие строй улорийские кирасиры и драгуны не обратились в бегство. Дружным 'ура!' сопроводили пехотинцы и артиллеристы эту маленькую победу, после чего я приказал катить пушки на новые позиции - появилась возможность обстрелять фланг наступающих полков пехоты короля Яноша. Алексей далеко преследовать кавалерию не будет, по крайней мере я на это надеюсь, скоро вернется и разберется с уцелевшими улорийцами. А мы на это отвлекаться не будем, у нас еще много дел. Быстрее, быстрее! Пять орудий, ранее выставленные против совершающей обходной маневр пехоты, дали залп картечью, выкосившей части передних шеренг. Отлично вышколенные солдаты Яноша на ходу перестроились, устранив бреши в своем строю и ускорились. А вот заметив новую угрозу в нашем лице, бесстрастные вояки на мгновение замешкались. Но только на мгновение - прозвучала команда и батальоны перешли на бег. Отчаянная попытка, но практически бесполезная, выбранная просто по принципу меньшего из двух зол ─ до нас не добежать, успеем дать залп, а меньшая батарея может не успеть перезарядиться. Да и поскорее сойтись в рукопашной с чужой пехотой - это реальный шанс уберечь себя от артиллерии противника. Все равно не вышло. Пять орудий успели дать еще залп, после чего наши батальоны двинулись навстречу неприятелю. Но до начала штыковой рубки наши орудия тоже выстрелили, не стройно, не одним залпом, а кто как успел зарядиться. Улорийские ряды сильно проредились, но это не остановило атакующий порыв воинов короля Улории. Они продолжали стремиться вперед, словно искали спасения в этом продолжении движения, в желании смертельной сшибки с врагом. Сшибка состоялась, только вот на совершенно невыгодных для наших противников условиях. Улорийцы изначально были в меньшинстве, а действия наших артиллеристов сделали численное превосходство таридийцев просто подавляющим. Всего пять-шесть минут длилась активная фаза противостояния, после чего наши солдатики волной прокатились по остаткам вражеской пехоты. Все было кончено, в сторону своих позиций торопливо улепетывали жалкие полторы-две сотни врагов. Угроза фланговой атаки на батарею Красного холма была ликвидирована. Можно было перевести дух и осмотреться. Но, едва только бросив взгляд наверх холма, и увидев в панике бегущих вниз солдат нашей армии, я понял, что передышка отменяется. Похоже, что устранение угрозы флангу и тылу - это лишь цветочки в сравнении с тем, что придется сделать для спасения позиции генерала Непряева от фронтальной атаки. И нужно еще поспешить, а то окажутся наши подвиги никому не нужным локальным успехом. Потеря всего левого фланга армии - это не просто неудача, это поражение в битве. - Майор! - подозвал я командира своих артиллеристов. - Тяни свои пушки на равнину. Там сориентируешься по обстановке - либо отсекай от атакующих Красный холм подмогу, либо расстреливай сам склон! - Но мне нужно прикрытие, господин полковник! - с отчаянием воскликнул Коротков. - Одну роту тебе оставлю, майор, больше не могу. Но с минуты на минуту вернется кавалерия, вот и будет тебе прикрытие! - А если кавалерия запоздает? - Все, майор, действуй по обстановке, нам бы сейчас весь Красный холм не потерять! И, оставив одну роту пехоты в помощь Короткову, я погнал солдат наверх. Завидев спешащую на помощь организованную силу, бегущие защитники Красного холма стали останавливаться. - Становись к нам! - коротко скомандовал я, продолжая движение к вершине. - Вы не подумайте чего плохого, господин полковник, - рядом со мной встал в строй седоусый солдатик лет пятидесяти из убегавших с батареи, - просто дюже много улорийцев набежало. Невмоготу стало. Да и генерала нашего убили. - Непряев убит? - меня объял ужас при этом известии. Эдак сейчас окажется еще, что я здесь старший по званию, что тогда делать? - А кто командует? - Да кто ж там командует-то? - удивился седоусый. - Там такая свалка! И вряд ли кто из командиров выжил! Час от часу не легче! Одно дело командовать небольшим отрядом и нести ответственность только за него, и совсем другое дело ─ нести ответственность за весь фланг армии. Да еще вот так, как сейчас, подхватывать на ходу оброненное другим знамя, исправлять ситуацию, к которой изначально не имел отношения. Но с другой стороны, куда деваться-то? Сейчас под моим началом с учетом Алешкиной кавалерии примерно столько же людей, сколько было при снятии осады с Бобровска, в Тимландскую кампанию. Да и некому больше-то! Как говориться, если не я, то кто же? Давай, Миша Бодров, он же Князь Холод, впрягайся, спасай Родину! Вершина Красного холма представляла собой достаточно ровную площадку овальной формы, вытянутую практически параллельно позициям войск короля Яноша. Орудийные позиции были оборудованы на обращенном к неприятелю краю холма и в данный момент все они были буквально захлестнуты массой одетых в мундиры малинового цвета улорийских пехотинцев. Синие цвета таридийцев уже были в явном меньшинстве, хотя и далеко не все защитники обратились в бегство - на Красном холме была форменная свалка. - Таридия! Таридия! Ура! - заорал я, протыкая шпагой первого встретившегося на пути противника. - Ура! Ура-а! - подхватили солдаты моего корпуса. - Ура! - отозвались воспрянувшие духом защитники батареи. Я врубился во вражескую массу тел, орудуя эфесом шпаги, словно кастетом - места для замаха просто не было. Так же, как не было места для маневра. Один вражеский штык оцарапал мне плечо, от другого спасла принявшая на себя удар гарда шпаги, чья-то рука сильным рывком сорвала с меня треуголку, но большего ее хозяину совершить не дали - таридийские штыки быстро научили его вежливости. Я каким-то чудом снова сумел шпагой отвести в сторону улорийское ружье со штыком, ударил провалившегося вперед противника кулаком левой руки прямо промеж округлившихся от ужаса глаз. Дальше меня опередили мои солдаты - синие мундиры обошли меня и слева, и справа, напавший на меня получил от кого-то укол штыком и упал под ноги наступающей массе нашей пехоты. Мы сначала потеснили улорийцев обратно к краю холма, а потом и вовсе сбросили их с вершины. Под громогласное 'ура!' солдаты Яноша обратились в бегство. Внизу загрохотали орудия и бегущих улорийцев встретил целый град картечи. Мобильная батарея майора Короткова буквально выкашивала ряды отступающего неприятеля. Но и это еще было не все - на тех, кто сумел проскочить мимо сектора огня артиллеристов, обрушилась вернувшаяся конница Алексея Соболева. Ну вот, еще одна маленькая победа, еще один локальный успех. Не слишком ли велика цена? Я медленно обвел взглядом поле боя: груды изломанных, искалеченных тел, обрывки одежды, обломки оружия, крики и стоны раненых, немой укор убитых. Красный холм был щедро полит кровью. Не знаю, за что его наградили в прошлом столь громким именем, но сегодня он точно подтвердил свое право называться Красным. Что поделать - война! А война в любую историческую эпоху кровава и беспощадна. И чтобы все принесенные здесь жертвы не оказались бесполезны, нужно продолжать движение вперед, развивать успех. Разложив подзорную трубу, я занялся осмотром видимой с холма картины сражения. Пожалуй, левый фланг был в безопасности. Теоретически на той стороне поля, в лесу, еще могли скрываться какие-то резервы, да и обращенную в бегство конницу не стоило сбрасывать со счетов. Но на данный момент уже было совершенно ясно, что король Янош свой главный удар все-таки нанес по центру нашей армии. Причем, важной частью его замысла было провести часть войск со своего правого фланга прямо мимо Красного холма, для чего необходимо было подавить расположенную здесь батарею. А поскольку результат был достигнут, то можно считать, что против таридийского левого фланга были уже задействованы все силы, для того предназначенные. Судьба битвы сейчас решается в центре, потому и думаю, что у улорийцев уже не будет ни сил, ни желания вновь атаковать отбитый нами Красный холм. - Поручик! - я подозвал оказавшегося рядом офицера-артиллериста и протянул ему подзорную трубу. - Ваши пушки отсюда смогут достать противника? - Если только ядрами или бомбами, господин полковник, - рассматривая спины врагов, проскочивших мимо Красного холма, и сейчас пытающихся охватить войска нашего центра с фланга, ответил поручик. - Но так, сами понимаете, скорее всего, и нашим достанется. А картечью точно не достанем. Все правильно. Изначально пространство между позициями царевича Федора и левым флангом прекрасно контролировалось с Красного холма, но, заставив замолчать наши пушки, улорийцы смели с дороги пехотные заслоны и сейчас уже продвинулись слишком далеко в сторону центра, чтобы опасаться артиллерийского огня сзади. Полевые орудия батареи Красного холма не чета нашим, полковым пушкам, но и они не смогут достать неприятеля самым действенным против плотных человеческих масс боеприпасом, то есть картечью. Ядро, срикошетив от земли, продолжит свой путь вперед, словно смертоносный мячик, и никто не сможет предсказать, где оно остановится. Взрыв бомбы, то есть разрывного снаряда, также непредсказуем. Бомбы могут взорваться прямо на земле, могут над головами сражающихся, а могут и вовсе не взорваться. Эх, нам бы картечью посечь задние ряды атакующих! Но для картечи нужна другая дистанция, хотя бы метров триста, а здесь все восемьсот, если не километр! Отсюда не достать, но ключевое слово здесь 'отсюда'. Если Магомед не идет к горе, то гора идет к Магомеду! - Старше вас офицеры на батарее остались? - Капитан Веретенников, - утвердительно ответил поручик, возвращая мне подзорную трубу. Через минуту передо мной уже стоял сухопарый блондин лет тридцати в изорванном мундире и с левой рукой на перевязи. - Капитан, оставьте на холме четыре орудия с расчетами. Поставьте так, чтобы их было хорошо видно издали. Я оставлю с ними батальон пехоты для прикрытия. Все остальные орудия быстренько тащим вниз, выходим на нужную дистанцию и расстреливаем противника картечью. Все боеприпасы, кроме картечи, оставляем здесь. Все ясно? - Яснее некуда, господин полковник, но сами быстро не справимся. Пехота поможет? - Естественно! Снова закипела работа. В который уже за сегодняшний день раз мы катили орудия по полю боя. Майор Коротков тоже получил приказ двигать свою батарею в сторону центра. В помощь ему я отправил два батальона Третьего Ивангородского пехотного полка - мало ли кто пожелает покуситься на нашу артиллерию! Ко мне же на холм поднялся радостно-возбужденный царевич Алешка. - Миха, ты видел, как мы их погнали? - задорно сверкая глазами, воскликнул младший Соболев. - Порубили страсть сколько! Все пространство между холмами сверкает на солнце от вражеских кирас! - Молодец! - коротко похвалил я и протянул ему подзорную трубу. - А теперь смотри сюда! Видишь, на уровне флешей сцепились кавалерии? - Да, кажется, нашим нелегко приходится! - Если ты сейчас ударишь улорийцам в бочину, то они попятятся прямо на флеши и завязнут там, потеряют маневренность. Тут тебе и карты в руки! Сделай так, чтобы ни один улорийский кирасир или драгун не пришел на помощь той пехоте, что сейчас пытается разбить Федора! - Я все сделаю, брат! - мгновенно проникся важностью момента Алешка. - А мы успеем? - Успеем! - уверенно ответил я, хотя сам такой уверенности вовсе не испытывал. Дело в том, что, едва освободив от неприятеля Красный холм, я разглядел в подзорную трубу, как наследник престола с последними резервами спустился из ставки на помощь проседающему центру. - Делай свое дело и все будет в порядке! - Миха! - Алексей неожиданно остановился, его лицо исказила мучительная гримаса. - Миха! Прости меня за то, что тогда, после первого дела в Верейском проходе, испугался идти наперекор Глазкову! Прости, что бросил тебя! - Списали на ошибки молодости, брат! - ответил я, обнимая Алешку. Честно говоря, уж не чаял услышать извинения от этого члена царской семьи. - Я давно забыл. Давай-ка, намнем бока Улории, и никакие Глазковы больше не посмеют против нас хоть слово сказать! - Спасибо, Миха! Спасибо, Холод! - кажется, второй наследник престола даже прослезился. - Береги себя, Алешка, до встречи! - До встречи! Прежде чем спуститься с вершины, я еще раз попытался оглядеть происходящее на поле сражения. Правый фланг виден не был, оставалось только надеяться, что у Сиверса все в порядке. Редут тонул в пороховых облаках, из чего следовал вывод, что его орудия до сих пор в работе. Это сколько уже Грачевский полк держится? Или никого из грачевцев уже нет в живых и редут обороняет кто-то из резерва? Первая линия флешей была потеряна, та же часть второй линии, что была ближе к Грачевскому редуту, все еще удерживалась парнями в синих мундирах. Левее флешей сцепились друг с другом две кавалерийские массы, причем наши были в отчаянном положении, ибо позади них уже оказалась вражеская пехота, и путь к отступлению лежал как раз через ее ряды. Но как прикажешь отступать, имея на плечах улорийских кирасир? Благодаря проведенным под Красным холмом силам, королю Яношу удалось изогнуть линию сражения в центре дугой, охватывая позиции царевича Федора с фланга и угрожая зайти в тыл и прижать основные силы нашей армии к Егорьевскому оврагу и редуту. Неплохой план. Только вот мне показалось, или и в самом деле на пути пытающейся окружить наших улорийской пехоты мелькают гражданские одежды переодетых ветеранов? Да и ко мне любимому увлекшийся боем неприятель неблагоразумно повернулся спиной. Так что посмотрим еще, чей план чудеснее. Только бы не опоздать! Кавалерия Алексея снялась с места и, поднимая тучи пыли, направилась на помощь бьющимся в центре сослуживцам. Пыль - это весьма кстати, хотя бы частично она скроет от вражеских глаз наши передвижения. Не верю я, что улорийский монарх имеет возможность влиять на каждый эпизод боя, тем более не имея перед глазами всю картину сражения целиком. Не верю, но кто его знает! Жизнь научила не относиться к противнику пренебрежительно и не радоваться успеху до окончания дела. Не нужно забывать, что нам сегодня противостоит лучшая армия континента, так что - не расслабляться! Общими усилиями удалось довольно быстро спустить с высоты громоздкие орудия. Батарея Короткова вырвалась вперед, но оно и понятно - у них и пушки полегче и путь более пологий. На Красном холме осталось пять орудий и батальон пехоты, чтобы создать хотя бы видимость наличия у нашей армии полноценного левого фланга. Быстрее, быстрее! Эх, еще бы была степь ровной! Так нет же - холмы, ложбины, кочки, скальные образования, отдельные деревца, колючий кустарник. Такую местность хорошо бы на танке проскочить, там принцип такой - чем выше скорость, тем меньше кочек. Но танков нет, так что все придется делать ручками, да ножками. Шум отчаянного боя постепенно приближался и наконец мы поднялись из очередной ложбины, оказавшись метрах в двухстах от сражающихся. Коротков подобрался еще ближе и был замечен кем-то из улорийских офицеров. Два пехотных батальона повернулись направо и направились навстречу нашим пушкарям. - Капитан, работай! Ближе уже нельзя! - приказал я Веретенникову, вновь пытаясь осмотреться при помощи подзорной трубы. Разглядеть удалось только кутерьму впереди по курсу, приготовления пушкарей майора Короткова, да полное спокойствие позади нас, на Красном холме. Больше ничего видно не было из-за складок местности. Коротков дал убийственный по эффективности залп, чуть ли не вдвое сократив количество отправившихся устранять угрозу улорийцев. Пока оставшиеся на ногах перестраивались, обходя павших и вновь смыкая ряды, приданная в помощь мобильной артиллерии пехота споро откатила пушки метров на тридцать назад, уведя орудия и их обслугу из зоны эффективного ружейного огня неприятеля. Артиллеристы вновь зарядили пушки картечью и успели дать еще один залп, после которого на остатки вражеской пехоты набросились батальоны прикрытия. Молодец Коротков, быстро приспособился комбинировать действия своих подчиненных с действиями приданной пехоты. У нас так четко не получится, против нас и улорийцев побольше, и орудия у нас потяжелее, не побегаешь с ними. Правда 'наши' улорийцы сильно заняты, перед ними маячит царское знамя Таридии и они наивно полагают, что обладание этим важнейшим атрибутом автоматически принесет им победу. Нас тоже заметили, но, то ли улорийские командиры замешкались с принятием решения, то ли посчитали, что им нужно лишь чуть поднажать и сопротивление таридийской пехоты будет сломлено, в общем, никто не предпринял никаких активных действий и мои артиллеристы получили время спокойно зарядить орудия, прицелиться и дать залп. Вражеская пехота полегла, словно трава, скошенная гигантской косой. Я не кровожадный человек, но ей богу был бы рад разнести ко всем чертям улорийцев из пушек, да желательно так чтобы они и подойти к нам не смогли. Нужно будет направить деятельный ум Федора Ивановича по пути разработки более дальнобойного и скорострельного оружия, нежели имеющиеся в наличии пушки. Жаль, что я сам не инженер и никогда особо не интересовался ни оружием вообще, ни его устройством в частности. Но можно ведь пойти и другим путем - найти хороших оружейников и аккуратно задавать им правильный вектор развития. Вот этим и придется заняться. Если только выживу в этой мясорубке. Пушки капитана Веретенникова произвели еще один залп, после чего лишь нескольким орудиям удалось сделать еще один-два выстрела по местам наибольшего скопления улорийской пехоты. Более палить по сошедшейся в ближнем бою своей и чужой пехоте было уже невозможно без опасения покалечить своих солдат. Что ж, артиллерия сделала все, что могла в сложившихся условиях, дело за пехотой. Чертыхнувшись и пожаловавшись самому себе на то, что 'неправильно воюем', я отдал приказ на атаку. А что прикажете делать? Жалко и себя и солдат, но своих нужно выручать в любом случае, так что придется снова идти врукопашную. Но стоило лишь мне сделать первый шаг, как сзади раздался отчаянный крик: - Господин князь! Ваше сиятельство! Обернувшись я обнаружил отчаянно подгоняющего свою и так порядком взмыленную лошадь растрепанного молодого всадника в драгунском мундире с перекошенным от отчаяния лицом. - Ваше сиятельство! - молодой человек покинул седло и, слегка прихрамывая, подбежал ко мне. - Подпоручик Второго Кузнецкого драгунского полка Войков! - Быстрее, подпоручик, что случилось? - Главнокомандующий послал меня с приказом к генералу Сиверсу перейти через овраг и ударить всеми возможными силами по атакующему редут противнику. Но генерал отказывается выполнять без письменного подтверждения! А его высочество сейчас не найти, да и время уходит! Находившиеся рядом солдаты и офицеры, слышавшие рассказ Войкова, недовольно зароптали осуждая Сиверса. Да, Яков Иванович не только мне не нравился. Однако же царевич Федор доверил ему командование целым флангом, значит имел на то веские основания. - Войков, вы ведь не адъютант его высочества и не фельдъегерь, почему послали именно тебя, да еще с устным приказом? - поинтересовался я, нетерпеливо оглядываясь на поле боя. - Наш полк выдвигался навстречу вражеской коннице, а командующий готовился лично повести вперед резерв, - беспомощно развел руками подпоручик, - подозвал меня к себе и отправил с поручением. - Похоже, что у Федора Ивановича не оказалось под рукой свободных курьеров, вот он и ухватился за первого попавшегося на глаза конного офицера, - предположил подполковник Волков. - А Сиверс порядок во всем любит, вполне мог усомниться в словах простого драгунского подпоручика. - Ну и что мне прикажете делать? - раздраженно поинтересовался я. - Искать командующего или самому приказ писать? Так у меня полномочий нет, да и званием я не вышел генералу приказывать! - Поезжайте сами, господин полковник, - неожиданно предложил Волков, - вас все знают в лицо, вы сумеете убедить Сиверса! - Я именно об этом и хотел просить, ваше сиятельство! - поддержал его подпоручик. - Вы моя последняя надежда выполнить приказ! - С Сиверсом будем разбираться после нашей атаки! Все, Петр Борисович, я иду со своими солдатами и это обсуждению не подлежит! - я решительно пресек спор на корню. - Сейчас важнее опрокинуть улорийцев здесь. Вперед! Есть у меня такая черта характера - не люблю стоять в сторонке, пока другие работают. Чувствую себя лодырем, тунеядцем и негодяем, так что крылатая фраза 'часами люблю смотреть, как другие работают' - это точно не про меня. Никогда не мог точно решить: достоинство это или недостаток, но на подсознательном уровне чувствовал, что в высокое начальство мне из-за этого не выбиться никогда. Обратной же стороной этой медали было то, что в любом коллективе я легко добивался уважения простых работяг. Потому что никогда не отлынивал от работы и не боялся выпачкать руки в грязи. Я и сейчас не собирался стоять в сторонке или воспользовавшись благовидным предлогом скакать на коне за помощью в то время как мои парни сойдутся в смертельном бою с противником. И мне было все равно, принесет ли это мне какие-то дивиденды, потому что был уверен в правильности своего поступка. Конечно же улорийцы уже предпринимали меры для теплой встречи! Для этого их командирам пришлось в спешном порядке отзывать части, ранее направленные для охвата таридийского центра с фланга. Что ж, уже хорошо! Уже ребята смогут дышать свободнее! Но это только начало, войска противника элементарно не успевают перестроиться - количество брошенных на наше отражение солдат просто смехотворно и не в состоянии не то что остановить, но и задержать нас на долго. Улорийцы ждали сокращения дистанции до тридцати метров, чтобы произвести ружейный залп. А я решил иначе и отдал команду стрелять, едва расстояние между нами стало меньше пятидесяти метров. В самом деле, зачем давать противнику возможность выстрелить первым, если при таком численном превосходстве мы можем вообще сделать так, что стрелять по нам будет некому? Ну, такой вариант был бы слишком сказочным, какое-то количество выстрелов в ответ все же прозвучало, но сотню-другую жизней таридийских солдат точно удалось сберечь. - Ура! - крикнул я, переходя на бег. - Ура! Ура! - подхватили со всех сторон мои бойцы. Мы просто смяли выставленный против нас жиденький заслон, опрокинули спешившие по наши души, но не успевшие построиться батальоны и ударили в спину осаждающим царевича Федора улорийцам. Шум, треск, гам, крик ─ в мгновение ока все смешалось в единую страшную какофонию. Я колол и рубил ненавистные чужие мундиры шпагой, увертывался и отбивался от ищущих моей смерти штыков и прикладов. Потом стало слишком тесно и я просто бил противников эфесом шпаги и колол их зажатым в левой руке кинжалом. А потом неожиданно улорийцы на моем пути закончились и на их месте обнаружились родные синие мундиры таридийской пехоты. - Ура! - над полем боя раздался громогласный радостный крик всей объединенной массы нашей пехоты, и мы перенесли направление удара на пытавшегося еще давить с фланга неприятеля. - Михаил Васильевич! - откуда ни возьмись, выскочил мой верный Игнат. - Тут Григорянского вытащили из свалки, едва не затоптали князя! - Где он? - Сейчас! - Лукьянов исчез в солдатской массе, а спустя минуту вновь появился в сопровождении двух пехотинцев, тащивших под руки растрепанного, расцарапанного, залитого своей и чужой кровью князя Василия. - Вася! Живой? - Живой, живой, - недовольно буркнул Григорянский, - едва не затоптали полковника таридийской армии! - То ли еще будет, - обнадежил его я, утирая кровь, сочащуюся из неизвестно когда полученного пореза на правой щеке, - нам всем нужна твоя помощь, князь! - Ты прав, Холод, сейчас каждый человек на счету! - Григорянский высвободился из рук добровольных помощников и потянулся к шпаге. Однако на его поясе болтались лишь пустые ножны. ─ Ах, черт! Я где-то в сутолоке выронил шпагу! Ну, ничего, - с трудом удержав равновесие, он наклонился и поднял с земли бесхозное улорийское ружье со штыком, - ничего, сейчас поднатужимся и опрокинем супостата! - Ты не понял, - я приобнял Василия за плечи, - ты просто необходим всей нашей армии, как высокопоставленный гонец! Видишь ли, Федор послал драгунского офицера с приказом генералу Сиверсу перейти в общее наступление в направлении Грачевского редута. Но Сиверс усомнился в полномочиях драгуна и исполнять приказ не собирается. Понимаешь, чем это грозит? Я был бесконечно благодарен Григорянскому за то, что он не стал копаться в деталях и выяснять почему был послан драгун, почему не было письменного приказа, наконец, почему я сам не отправился к Сиверсу. - Мне нужен пистолет, - командир Зеленодольского полка указал на торчащую у меня из-за пояса рукоять пистолета, - и лошадь. - Ребята, проводите его сиятельство, - обратился я к солдатам, отдавая князю пистолет. - Если будет нужно, я собственноручно пристрелю этого Сиверса, - решительно заявил Григорянский, направляясь за солдатами. - Помни, что исход всего сражения зависит от тебя! - на всякий случай крикнул я вдогонку, но Василий никак не отреагировал на эти слова. Хорошо, что так вышло с князем. Я одним ударом двух зайцев убил: нашел курьера, которого не сможет проигнорировать наш ревностный ценитель правил Сиверс и вывел из этой бешенной мясорубки товарища, который уже едва держался на ногах. Останься Григорянский здесь, наверняка снова бы полез в самую гущу сражения и закончиться это могло самым плачевным образом. Переведя дух во время разговора с князем, я вновь присоединился к солдатам Белогорского полка, наседающим на упорно сопротивляющегося противника. На какое-то время дело застопорилось, чаши весов замерли в зыбком равновесии. Улорийская пехота не зря считалась лучшей на континенте - несмотря на свое численное меньшинство, улорийцы уперлись изо всех сил и сумели остановить наше продвижение в направлении левого фланга второй линии флешей. Опять мир вокруг меня наполнился яростью, болью, ненавистью и страхом. Не стану говорить за всех, но страх я видел в глазах многих: и улорийцев и таридийцев. Чего уж греха таить ─ я и сам боялся. Боялся шальной пули, для которой нет авторитетов, вражеского штыка, за которым не смогу уследить, удара в спину ножом и прочих способов получить увечье или бесславно окончить свою жизнь на поле сражения. Боялся за исход такой важной для Таридии битвы и боялся, что кто-то увидит мой страх. Но все эти страхи обитали где-то на периферии сознания, потому что я не мог им позволить взять верх над собой. Думаю, что в этом-то все дело, потому что, повторюсь, боятся многие, если не все, а трусят единицы. Страх - естественное чувство для нормального человека, но трус - это не тот, кто боится, а тот, кто от страха бежит. Земля под ногами стала скользкой от крови, глаза застилал пот, я потерял счет времени, а мы все топтались и топтались на одном месте. Солдаты короля Яноша были хороши и понимали, чем для них чревато отступление, но и мы сегодня не собирались прогибаться. Здесь и сейчас будет развенчан миф о непобедимости улорийской пехоты, здесь и сейчас! Еще немного мужества, немного упорства и дело сдвинулось с мертвой точки. Сначала нам удалось потеснить малиновые мундиры на шаг, потом на два, потом противник начал беспрерывно пятиться под натиском воодушевленных успехом таридийских полков, потом развернулся и побежал. - Ура! На кураже мы погнали обратившегося в бегство неприятеля прямиком на злополучные флеши, куда уже наша кавалерия, как я и говорил царевичу Алешке, опрокинула кавалерию улорийскую. Вот уж воистину сложилась ситуация по Лермонтову: 'смешались в кучу, кони, люди'. Ну ничего, среди земляных укреплений на своих двоих явно понадежнее, чем на лошади. Сейчас от нашей пехоты и кавалеристам вражеским перепадет! Не сильно задержавшись на второй линии флешей, мы передвинулись на линию первую. И тут уже нервы улорийцев не выдержали, кавалерия обратилась в беспорядочное бегство, судорожно пытаясь поскорее вырваться в чистое поле и топча подвернувшуюся под ноги свою же пехоту. А пехота просто гибла под копытами своих и чужих коней, настигаемая таридийскими саблями и штыками. И вскоре уже весь неприятельский центр, охваченный паникой, побежал в направлении своей королевской ставки. Наша конница пустилась вдогонку, а пехоту я остановил за флешами ─ не дело это, пехота так далеко не бегает. Не дай бог у Яноша еще какие-нибудь резервы сохранились, нужно быть начеку и вновь превратиться в организованную силу. Над полем боя вновь раздались радостные крики и причиной для этого стали сразу два события. Господин Сиверс перешел-таки в наступление, подчиненные ему войска форсировали Егорьевский овраг и отбросили штурмовавших редут улорийцев. Последние же, обнаружив повальное бегство центра своей армии и боясь оказаться окруженными, тоже начали отступление. Ну а солдаты центральной части нашего войска радостно приветствовали появление на передовой наследника таридийского престола. Из-под надетой набекрень треуголки Федора Ивановича виднелась окровавленная повязка, мундир был разодран в нескольких местах, но на лице играла довольная улыбка, а глаза светились от счастья. - Живой? - царевич слез со своей каурой лошадки и обнял меня. - Спасибо, что вовремя подоспел! И как ты только умудрился пушки с Красного холма притащить? - Чего только не сделаешь с перепугу, - небрежно ответил я. - Молодец, Холод! Быть тебе генералом! - рассмеялся Федор. - А где Алешка? - Погнал улорийцев к лесу, - я махнул рукой в сторону возвращающейся кавалерии, - сейчас вернется. Он у нас сегодня герой! - пока было время, я вкратце поведал командующему о достижениях его младшего брата. - Отлично! Всего-то и нужно было тебе подчинить! - наследник престола на радостях хлопнул меня по плечу. - Как думаешь, Янош в лесу сгруппируется и попытается взять реванш или побежит? - Этот лесок всего метров двести в ширину, - усмехнулся я, - так что мы сейчас потащим туда артиллерию и станем палить картечью до тех пор, пока все улорийцы либо полягут там, либо побегут. Так что выбора у нашего друга Яноша нет. - Ох, ты и любитель артиллерии, Миха! Янош на весь мир раструбит, что мы нечестно воюем. Он бы послал в лес пехоту. - Пусть трубит! Горе побежденным! Спустя час мы начали приводить мою угрозу в исполнение. Противник сначала огрызался десятком уцелевших и прихваченных с собой в лес орудий, потом попытался ударить из лесу в штыки, но чуть ли не сотня пушек и гаубиц разного калибра, с максимально возможной частотой палящие картечью быстро отбили всякую охоту к сопротивлению. В пять часов дня улорийцы начали массово сдаваться в плен. Правда выяснилось, что отважный король Янош Первый пустился в бега не дожидаясь развязки и не участвуя в попытках своих маршалов отстоять лес. Вся наша кавалерия под командованием царевича Алексея бросилась вдогонку, но относительно свежие кони были только у двух полков южноморских драгун, бывших в подчинении у генерала Сиверса и почти не участвовавших в битве. А король Улории со свитой явно удирал на свежих лошадках, так что до позднего вечера и весь следующий день тянулись потоки пленных, но неприятельского монарха среди них не было. Вечером следующего дня он переправился через Титовицу всего с тремя сотнями всадников. Фактически улорийская армия была уничтожена. Одних только пленных было шестнадцать тысяч, счет убитых перевалил за двадцать две тысячи. Разрозненные и лишенные общего командования улорийские отряды пытались самостоятельно выбраться с таридийской земли и мелкие стычки, умножавшие и количество пленных, и потери разбитой армии продолжались еще три-четыре дня. По предварительным оценкам удалось спастись шести-семи тысячам солдат Яноша Первого, обоз, казна и вся артиллерия досталась победителям.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Старый Бука

  • Ну-с, вздрогнем!
  • Подпоручик
  • *

+Info

  • Репутация: 5
  • Сообщений: 268
  • Activity:
    6.5%
  • Благодарностей: +36
  • Пол: Мужской
  • Ни-и-з-яяяяяя, это чьё то чужое, Зя-я-я-я.
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #23 : 17-08-2018, 18:20 »
0
Сенкс-с-с-с pivo


Золотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн Черных_Евгений

  • Корнет
  • *

+Info

  • Репутация: 33
  • Сообщений: 154
  • Activity:
    22%
  • Благодарностей: +437
  • Пол: Мужской
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #24 : 24-08-2018, 12:47 »
+5
You are not allowed to view links. Register or Login
25
  Высокую цену заплатила таридийская армия за эту победу: порядка двенадцати тысяч солдат и офицеров навсегда остались в степях близ села Грушовка, да еще две с половиной тысячи тяжело раненых, тех, кто в лучшем случае останется калекой на всю оставшуюся жизнь. Таковы были печальные итоги битвы. И все-таки это была победа. Первая полноценная победа в большом сражении за неизвестно сколько лет, да еще над противником, наводившим страх на весь континент и, по всеобщему признанию, имевшим на то время лучшую сухопутную армию в мире, под командованием признанного гения военного дела.
  У меня, правда, сложилось собственное мнение на этот счет, но я не спешил его афишировать. Ну, никак не впечатлили меня действия так называемого короля-победителя на Грушовском поле. Словно технически ограниченный боксер-нокаутер, не мудрствуя лукаво, он пытался решить исход боя несколькими мощными ударами. При этом Янош излишне полагался на несокрушимость своей пехоты и пробивную мощь тяжелой кавалерии и совершенно не считался с возможными потерями. Стоит ли говорить про недооценку противника и пренебрежительное отношение к артиллерии, в которой мы имели почти двойное превосходство? Одним словом, король Улории действовал нахраписто, решительно, но чересчур прямолинейно. Потому-то я и не склонен был переоценивать ни полководческий дар Федора, ни ценность своего вклада в победу. Будь моя воля, по-другому бы действовала таридийская армия, по полной программе используя преимущества нашей артиллерии. Впрочем, все мы крепки задним умом - перед битвой я лишь молча смотрел на приготовления царевича Федора, пытаясь ухватить смысл подобной расстановки и не имея ни малейшего представления, как будет происходить столкновение двух огромных по численности армейских масс. Все-таки опыт - великая вещь, а имевшаяся за моими плечами победная тимландская компания по масштабу была никак несопоставима с Грушовской битвой.
  Ну, да ничего, бесценный опыт я получил, сумел внести ощутимый вклад в победу и, самое главное, остался жив и почти невредим. Теперь у нас будет время осмыслить все произошедшее, обсудить, сделать выводы. Ох, чувствую, много придется общаться с оружейниками! Еще не знаю как, но я все соки из них выжму, чтобы добиться качественного скачка в нашем вооружении. Пусть в прежней жизни я был не инженером, не изобретателем и не военным, но я, по крайней мере, знаю, в какую сторону двинулось развитие огнестрельного оружия. А это уже немало. Даст бог, натерпятся еще от нас враги Таридийского царства!
  Известная народная мудрость гласит: 'хочешь посмешить бога, расскажи ему о своих планах'. Так вышло и со мной. Я вместе с нашей дружной компанией упивался победой: мы гарцевали на лошадях вдоль общего строя армии под громогласное 'ура', устраивали общевойсковой праздник, пировали со своими и пленными улорийскими офицерами. Наконец, мы рассуждали о дальнейших действиях. Янош Первый был разбит, его армия фактически уничтожена, Корбинский край лежал у наших ног. Все сходились на мнении, что более благоприятного случая вернуть эти земли в состав Таридии трудно представить. И царевич Федор отдал приказ армии готовиться к выступлению на Корбин, а сами мы с обоими наследниками престола и Григорянским решили воспользоваться возможностью перед новым походом побывать в столице. Кто-то жаждал получить свою минуту славы, кто-то просто повидаться с близкими. Именно в дороге меня и настиг очередной удар судьбы.
  Я долго не мог уснуть в эту ночь, в голову лезли всякие глупые мысли, никак не удавалось отключиться и найти удобное положение для тела. Плотные занавески ограждали комнату от яркого света полной луны и на постоялом дворе давно уж воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерно похрапывающим у противоположной стены Игнатом, а я все ворочался в постели. Лишь далеко за полночь удалось-таки забыться коротким беспокойным сном с сумбурными сновидениями, которые на утро невозможно вспомнить. По крайней мере, прибытия новых постояльцев я не слышал, но меня разбудил шум, созданный ими при заселении. Как-то чересчур громко захлопали двери, на лестнице и в коридоре раздался топот множества ног, тут и там слышались чьи-то возбужденные голоса. В крайнем раздражении приоткрыв глаза, я заметил, как безмолвной тенью выскользнул из комнаты Игнат ─ а я и не заметил, когда он перестал храпеть.
  Подождав минуту-другую, я вновь уронил голову на подушку и тут же провалился в сон. Мы путешествовали с вполне достаточным эскортом, чтобы переживать за свою безопасность. Да и верный Игнат сумел бы предупредить в случае тревоги, так что я не придал происходящему на постоялом дворе особого значения - мало ли кого еще ночь застала в дороге.
  Не знаю сколько времени мне удалось проспать на этот раз, по моим ощущениям ─ так минуты две всего, но на этот раз я был разбужен своим денщиком, активно трясшим меня за плечо.
  - Михаил Васильевич, ваша сиятельство, проснитесь, беда!
  - Чего тебе, Игнат? - пробормотал я сонно.
  - Наталью Павловну похитили!
  Вот тут уж весь сон с меня как рукой сняло! В мгновение ока я оказался на ногах посреди комнаты, да еще изловчился вытащить шпагу из висевших на спинке кровати ножен.
  - Миша, успокойся! - раздался от порога голос старшего царевича. - Нужно все обдумать на холодную голову!
  - Что случилось? - с трудом выдавил я из себя, возвращая шпагу в ножны.
  А случилось ни много, ни мало, нападение на эскорт царевны Софьи! Дело примерно было так. Переполняемые желанием скорее увидеть новоиспеченных победителей Улории, царевна Софья со старшей дочерью, графиня Ружина и наставница детей царевича баронесса Энхвальд выехали нам навстречу, но к вечеру первого же дня пути попали в засаду. В ожесточенном, но скоротечном бою все тридцать человек охраны оказались перебиты троекратно превосходящими силами противника, после чего царевну с ребенком бесцеремонно высадили из кареты, а Наталью с баронессой увезли в неизвестном направлении. София Александровна два часа шла в сгущающихся сумерках в поисках ближайшего жилья, но место для засады было выбрано чрезвычайно удачно и брести бы супруге наследника престола еще столько же, кабы не случайный всадник. Он помог царевне с ребенком добраться до постоялого двора и поднял тревогу. Курьеры помчались и в столицу, и в ближайшие населенные пункты. Уже рано утром местные дворяне организовали погоню за разбойниками, которых София Александровна, несмотря на маскарад и намеренное немногословие, уверенно называла улорийцами.
  Взять след не составило труда, нападавшие и не думали его прятать. Но вел он кратчайшей дорогой к границе с Корбинским краем. На следующий день на берегу Титовицы была обнаружена брошенная за ненадобностью карета. Естественно, пустая.
  Очуметь! Просто очуметь можно! Сотня улорийцев менее чем в дне пути от Ивангорода устраивает нападение на карету семьи наследника престола! Безопасность на высшем уровне! Того и гляди по столице нужно будет ходить с оглядкой. Я обхватил голову руками в попытке сдержать рвущиеся наружу эмоции. Какой сейчас прок от их выплеска? Нужно думать, что делать. Нужен план действий, а для этого нужно мыслить конструктивно. Но как, скажите пожалуйста, в такой момент сохранить голову холодной?
  - Это еще не все плохие новости, - подал голос из-за плеча Федора полковник Матвеев, один из главных помощников Глазкова по Сыскному приказу.
  - Неужели?
  - Сегодня утром посол Фрадштадта заявил, что кабинет его величества считает недопустимым нарушение территориальной целостности Улории. Не больше, не меньше.
  - То есть чертовы островитяне хотят запретить нам идти в Корбинский край! - угрюмо подытожил Федор. - Опять они суют свой длинный нос в наши дела!
  - И господин Матвеев здесь для того, чтобы остановить нас?
  - Его царское величество Иван Федорович всего лишь хочет удержать вас от необдуманных решений. Все мы прекрасно понимаем, что нельзя оставлять Наталью Павловну в руках улорийцев и глупо терять большой кровью добытый шанс вернуть Корбинский край в состав Таридии, но и торговые потери от бесчинств фрадштадского флота тоже весьма велики. Нужно принять взвешенное решение.
  - К черту Фрадштадт! Нужно идти на Корбин! - воскликнул доселе молча стоявший позади Федора и Матвеева Алешка. - Я с тобой, Миха! Я помогу тебе вызволить Натали!
  Ну вот, хотя бы кто-то вспомнил о главном! У меня украли любимую, без пяти минут супругу, а господа все о политике да, о политике. Правда вспомнил об этом как раз тот человек, у которого пока голова не очень-то болит о судьбе государства, но и на том спасибо.
  Вообще-то нужно отдать должное царевичу Алешке. Он в последнее время стал гораздо серьезнее, возмужал, перестал кичиться своим происхождением и научился подчиняться приказам. Опять же в битве при Грушовке проявил себя великолепно, за что получил свою порцию похвалы и от меня, и от старшего брата, но воспринял это спокойно. Вроде бы обошлось дело без головокружения от успехов. Но, все же, Алексей еще не дорос до государственного деятеля, потому и может себе позволить реакцию простого романтика. Федору же волей-неволей приходится сопоставлять свои желания с нуждами государства. А я... А я бы и рад сопоставить, да уж слишком личные у меня мотивы в этом деле. Хотя... Хотя можно попытаться и свои проблемы решить и Таридии подсобить.
  Фрадштадт - это весьма злокозненное островное королевство, чрезвычайно напоминающее собой Великобританию моего мира. Из островного местоположения и проистекает постулат о необходимости превосходства их флота над любым противником. А потенциальным противником фрадштадцы считают все остальные государства на планете. Кто сумел усилиться в данный момент времени, тот уже и противник, ибо представляет потенциальную угрозу. Их островная мечта заключается в том, чтобы все континентальные государства бесконечно грызлись между собой и даже не помышляли о создании военного флота.
  Янош Первый воевал со всеми своими соседями, зачастую даже одновременно с несколькими, но всегда это делал на суше, в море не лез. Как-то так у улорийцев исторически не складывались отношения с морской стихией, несмотря на наличие весьма протяженного морского побережья. А вот Таридия напротив, всегда стремилась вести свои дела, как на суше, так и на море, для чего неоднократно предпринимала попытки создания своего флота. А поскольку Таридийское царство расположено чуть ли не ближе всех к островному королевству, то фрадштадцы всегда уделяют ему повышенное внимание.
  То есть дело обстоит так: наше государство имеет намерение строить флот, потому его нужно 'придержать', создать проблемы на суше, чтобы не оставалось ни времени, ни сил думать о море. Только вот не сложилось у островных стратегов на этот раз - Силирия поставлена на место, Тимланд, получив звучную пощечину, отступил с потерей своих территорий и даже запасной, и самый надежный вариант с Улорией не сработал. Запасной - потому что чрезмерного усиления Яноша тоже нельзя допустить. Вот и приходится фрадштадтскому монарху играть 'в беспокойство о справедливости', бряцать оружием и играть мускулами.
  Но это все традиционная точка зрения. А что если убедить островитян в том, что Улория вынашивала планы построить огромный флот и высадить свою непобедимую армию на фрадштадских островах?
  - Спасибо, брат, - поблагодарил я Алешку, сжимая руками виски, ибо мысли в моей голове к этому моменту прыгали, вертелись, путались меж собой и со страшной силой тарабанили о черепную коробку, - дайте мне немного подумать. Мне нужно уточнить два момента. Исчезновение баронессы Энхвальд - это то, о чем я думаю, или есть другое объяснение произошедшего?
  - Все факты указывают на то, что именно через Анастасию Романовну информация уходила к улорийцам, - ответил полковник Матвеев, - муж отказывается верить в предательство, но что ему еще остается?
  - Господи, чего не хватало человеку? - пробормотал я, припоминая рассказы о том, что предоставлением места наставницы своих дочерей царевич спас семью баронессы чуть ли не от голодной смерти.
  - Человеку всегда чего-то не хватает, - в сердцах бросил Федор.
  - Второй момент. Какова судьба коронного маршала Курцевича? - я не слышал имени своего противника по дворцовой дуэли среди улорийских военачальников под Грушовкой, но это еще не означало, что его нет в живых.
  - Маршальского жезла пан Курцевич лишился, - опять взял слово красномундирник, - то ли в силу невозможности исполнять свои обязанности из-за состояния здоровья, то ли как не оправдавший доверия своего монарха. Но, несмотря на то, что вы угостили его приличной порцией стали, Курцевич выжил и по-прежнему является корбинским воеводой.
  - Ага, - только и сумел вымолвить я.
  Вот теперь ситуация прояснилась и образ врага приобрел черты конкретного человека. Эх, все жалость моя! Добил бы тогда товарища, не было бы сейчас проблем. Ах, пан Курцевич, пан Курцевич! Не смог добиться своего прямым путем, так решил пойти путем окольным? Упорный, зараза! И на зависть здоровый - это ж надо умудриться выжить после такого ранения!
  - Прав Алешка! С Фрадштадтом потом разбираться будем! - решительно заявил Федор. - Возвращаемся в армию! Если идти форсированным маршем, через две недели можем быть под Корбиным.
  - Но ваше высочество! - вскричал помощник Глазкова.
  - Я напишу отцу и все объясню!
  - Нет, Федя, нет, ─ медленно произнес я. - Прошу, выслушай меня! Все мы прекрасно понимаем, что две недели ─ это срок не реальный. Дай-то бог в три уложиться. И все мы понимаем, что может случиться с похищенной девушкой, что за две, что за три недели.
  Меня передернуло от одной только мысли о том, что хрупкая Натали оказалась в руках амбала Курцевича. Я вынужден был прерваться, поскольку у меня перехватило дыхание и на минуту потемнело в глазах. Нельзя быть таким беспечным! Раз уж взял на себя обязательства по отношению к графине Ружиной, то нужно было позаботиться о ее безопасности в первую очередь. Как оказалось, то обстоятельство, что она находится в самом центре страны, еще является гарантией неприкосновенности. Вот такой бардак и проходной двор, но могло ли быть иначе в данную историческую эпоху?
  Теперь нужно исправлять ситуацию, вызволять Наталью. Только как это сделать я не имел ни малейшего понятия. Знал только точно, что действовать нужно быстро, гораздо быстрее, чем способна армия.
  - У армии и так приказ выступать в направлении Корбинского края. Вы поезжайте в Ивангород, обговорите все на совете, согласуете действия всех Приказов и успеете присоединиться к войску. А мне дайте два драгунских полка и полсотни моих разведчиков.
  - Что ты сможешь сделать с таким мизером? - Федор в сомнении покачал головой. - Корбин является довольно мощной крепостью, с горсткой драгун его не взять.
  - По крайней мере, я не позволю увезти Натали вглубь Улории. А там посмотрим, что можно сделать на месте.
  - Я дам тебе три драгунских полка, - согласился царевич, - но ты пообещаешь мне не делать глупостей!
  - Обещаю, - легко согласился я, заранее зная, что лгу.
  - Ну-ну, - усмехнулся наследник престола, - Алешка, неси бумагу, приказ буду писать!
  ─ Господин Матвеев, ─ обратился я к красномундирнику в то время как командующий был занят писаниной, ─ найдется у Сыскного приказа ловкий человечек, владеющий улорийским письмом и способным подделывать подписи?
  ─ Странные вопросы задаете, ваше сиятельство, ─ полковник с интересом посмотрел на меня, ─ может расскажете о том, что задумали?
  ─ Одну минуту, полковник, ─ теперь я обратился к Федору, ─ ваше высочество, в Воинском Приказе найдется пара-тройка корабельных чертежей?
  ─ Найдется, ─ буркнул Федор Иванович, ─ давай уже, рассказывай!
  И я рассказал о своей задумке, призванной если и не сгладить нашу конфликтную ситуацию с Фрадштадтом, то значительно обострить их отношения с Яношем.
  ─ Ну, ты, Миха, змей коварный! ─ восторженно прошептал Алексей.
  ─ Это не сработает, ─ уверенно заявил Матвеев, ─ слишком наглядно. Да и против наших правил такие действия.
  - А грабить наши торговые корабли - это по правилам? - холодно возразил я. - А чужих жен воровать - это по правилам?
  - Ну, вы же понимаете, что ситуация с графиней не такая уж однозначная.
  - Плевать! Нужно сделать все, чтобы защитить интересы Таридии. Против нас играют без правил, так пусть не жалуются, если мы тоже не станем их соблюдать!
  - Мне нравится твоя мысль, - прервал спор царевич Федор. - Мы даже не отдадим фрадштадцам бумаги, только позволим снять копии. Поверят или нет, но зерно сомнений будет брошено на благодатную почву. Принимается.
  На этом и распрощались. Царские сыновья с Матвеевым отправились в столицу, мы же с Игнатом помчались в обратном направлении, в действующую армию. Время поджимало, нельзя было терять ни минуты.

You are not allowed to view links. Register or Login
26
  - Пора! - негромко произнес я, отбрасывая луковицу карманных часов в сторону. Больше они мне сегодня не понадобятся, а оставлять при себе бесполезную вещь было ни к чему. Впрочем, кажется, кто-то из разведчиков подхватил нежданный приз на лету - что ж, пусть будет так, лишь бы не мешались они под рукой.
  Я первым опустился в воду и осторожно, стараясь не шуметь, поплыл к высящейся на противоположном берегу пруда крепостной стене.
  Три часа ночи. Полумесяц убывающей луны лишь слегка подсвечивает сверху нависшие над землей тяжелые тучи. На западе периодически сверкают молнии, и должно случиться чудо, чтобы дождь не обрушился сегодняшней ночью на Корбин. С одной стороны, это нам на руку - и видимость хуже в такую погоду и особого рвения исправно нести службу у защитников города не будет. С другой стороны - мало приятного в ночной беготне по грязи и воде, а также в карабканье по мокрым и скользким камням. Правда нам так и так мокнуть, а вот драгунам и местному ополчению через полчаса на штурм идти и, наверняка они молятся на то, чтобы успеть провернуть дело 'насухо'.
  В том, что город будет взят, лично я ни минуты не сомневался. Улорийских солдат в городе собралось сотен шесть, включая штатный гарнизон и некоторое количество прибившихся к Курцевичу разрозненных групп разбитой нами королевской армии ─ явно недостаточно для эффективной защиты городских стен такой протяженности. Тем более что политика, проводившаяся Улорией по отношению к жителям Корбинского края ни любви, ни понимания у последних не вызывала. Так что переходил я границу с тремя полками, а к исходу третьих суток имел под своим началом почти пять тысяч человек и желающие принять участие в изгнании подданных улорийской короны продолжали прибывать. Да и в самом городе симпатизирующих Таридии было чем достаточно, чтобы наместник Яноша Первого не мог чувствовать себя в безопасности.
  Корбинский воевода дураком не был и напрасных иллюзий по поводу поддержки населения не питал. Но бывший коронный маршал рассчитывал на помощь генерала Паревича, обещавшего подойти к столице края в ближайшие дни с четырехтысячным отрядом.
  Вышеназванный генерал действительно сумел уйти от преследования после Грушовской битвы, но был перехвачен мною уже на территории Корбинского края, и было при нем всего-навсего триста солдат. Вот за подписью этого улорийского военачальника и было направлено в Корбин соответствующее письмо, призванное вселить в князя ложную надежду.
  Он ведь прекрасно знал, кто возглавляет погоню и не мог упустить случая еще разок обставить меня, а возможно и избавиться раз и навсегда в момент, когда я уверен в своем преимуществе. Но это уж не на того напали, господин Курцевич! На этот раз я не отступал от своих правил и всю округу зондировал посредством хорошо организованной разведки, так что никаких сюрпризов, вроде внезапно появляющегося большого неприятельского отряда просто не могло быть.
  В общем, не зная, какие мысли блуждают в бритой голове бывшего коронного маршала, я сделал все, чтобы удержать его от бегства дальше на восток, в центральные области Улории. И мой соперник остался в Корбине. А, следовательно, в городе осталась и графиня Ружина. Теперь оставалось только взять город таким образом, чтобы Наталья не пострадала. Вот в этом-то для меня и заключалась главная сложность.
  К южной стене города уже третью ночь подряд выкатывали всю нашу артиллерийскую батарею из шести трофейных пушек - эта стена самая протяженная и наименее защищенная, пусть защищающий ее гарнизон постоянно нервничает. Позиции для стрельбы постоянно менялись, чтобы не позволить пушкарям противника пристреляться. И основной лагерь я тоже поставил напротив южных ворот, как толстый намек на направление главного удара. Город довольно сильно вытянут с запада на восток, и от южной стены до расположенного на северном краю корбинского замка вдвое ближе, чем от ворот западных. По сведениям же, полученным от замковой прислуги, Наталью держали именно в замке, в ее же собственных покоях.
  К слову сказать, далеко не все офицеры разделяли мою уверенность в возможности удачного штурма. Многие заявляли о невозможности успеха в условиях отсутствия осадной артиллерии и полноценного обоза с необходимым для штурма инвентарем и инструментом, но я относил эти сомнения на счет отсутствия соответствующего опыта - два из трех полков были недавно сформированными и за плечами имели лишь одно полевое сражение при Грушовке. Я тоже не великий полководец с десятками взятых крепостей в послужном списке, однако эта задача не представлялась мне такой уж сложной. Большая часть стен была всего семи-восьми метров в высоту, ров отсутствовал, южные ворота наспех отремонтировали лишь перед нашим прибытием, артиллерия слабая, гарнизон явно недостаточный. К тому же, местные жители с превеликим удовольствием снабдили нас штурмовыми лестницами и вообще готовы были выполнить любой наш каприз. Ну и, напоследок, стоит упомянуть, что я еще из истории своего прежнего мира был знаком с прецедентом - шведский король Карл Двенадцатый взял Львов силами трех полков, находясь при этом в гораздо менее комфортных условиях. По крайней мере, поддержки местного населения у знаменитого воителя точно не было.
  Комбинация будет не хитрой: уже привычная артиллерийская подготовка с южной стороны города сменится усиленной суетой при массовом перемещении войск. Какими бы крепкими ни были нервы у осажденных, но принять подобные движения за подготовку к штурму просто обязаны. Но в то же самое время одетые в маскхалаты передовые штурмовые отряды скрытно выдвинутся к городским стенам с западной стороны, а когда они слаженно полезут на стену, у неприятеля элементарно не хватит сил, чтобы воспрепятствовать этому.
  Командовать штурмом я поручил полковнику Карасеву, который был самым опытным офицером в моем маленьком войске и, к тому же, был рекомендован мне самим царевичем Федором. Передо мной же стояла другая задача. В соответствии с лучшими традициями жанра я должен был проникнуть в корбинский замок и освободить свою даму сердца. Банально, но факт. Чертов воевода поставил меня в такие условия, что шансы на успех изначально были невелики. Причем он руководствовался в этом деле сугубо политическими мотивами уровня восемнадцатого века. То есть для него Наталья Павловна ─ всего лишь средство узаконить притязания своего короля на земли Корбинского края. В двадцать первом веке никому бы и в голову не пришла подобная глупость, но в веке восемнадцатом сила традиций была еще слишком велика.
  Для меня же, при всем уважении к новой Родине, царю Ивану Федоровичу и царевичу Федору, проблемы спорных земель отошли на второй план, как только я узнал о похищении любимой. Именно поэтому я сейчас принимал участие в самой большой авантюре в своей жизни - пытался скрытно влезть в замок и вызволить графиню Ружину.
  С северной стороны города был участок, на котором стена корбинского замка являлась частью городской стены. Вернее, когда-то именно в этом месте городские стены Корбина начинали строиться от стен замка. Эта самая замковая стена мало того, что была выше своего городского продолжения на добрых три метра, так еще и омывалась водами небольшого пруда, что делало ее совершенно непривлекательной в качестве места штурма. Зато через нее лежал кратчайший путь к моей цели, и именно здесь было последнее место, где мог ждать моего появления Курцевич.
  Я уцепился за эту возможность сразу, после первой же рекогносцировки. Глядя на стену замка в подзорную трубу, мой взгляд цеплялся за плохо обработанные камни и широкие, местами наполовину высыпавшиеся кладочные швы. Я никогда не разделял страсти некоторых своих знакомых к скалолазанию и никакого практического опыта в карабканье по отвесным поверхностям у меня не было. Тем не менее, я был на сто процентов уверен в своей способности преодолеть это препятствие при помощи вбиваемых в швы кладки железных костылей. А прикрытием должны были послужить шумовой фон от работы нашей артиллерии и общая суматоха в рядах неприятеля, ожидающего штурма в противоположной части города.
  Однако Игнат Лукьянов, щеголяющий после Грушовской битвы в новеньком, с иголочки, мундире подпоручика, сначала поднял меня на смех, а затем, убедившись в серьезности моих намерений, принялся страстно отговаривать от этого, как он выразился безумия. Спорили мы два дня, но поскольку других дельных идей за это время так и не появилось, моему телохранителю, в конце концов, пришлось сдаться.
  - Нет, Михаил Васильевич, сам ты на эту стену не влезешь, - досадливо сплюнув от невозможности оградить меня от сомнительного предприятия, заявил Игнат, - но я знаю, кто сможет туда залезть и спустить для нас веревку.
  И через час привел ко мне двух молодых разведчиков: Даниила Березина и Николая Осипова. Оба выросли в предгорьях Верейских гор и имели опыт горных путешествий, в том числе и лазаний по скалам.
  Остаток дня прошел в подготовке операции и согласованию действий всех подразделений. И вот, наступила ночь.
  В темноте определить место, откуда наши скалолазы, стартовавшие часом раньше, начали подъем, было затруднительно, потому все семнадцать диверсантов растянулись цепочкой вдоль подножия стены в поисках их следов.
  - Ваше сиятельство, нету веревки! - шепотом доложил кто-то из разведчиков. По голосу идентифицировать говорившего я не смог, а в темноте, да в одинаковых черных полумасках, различить кого-либо было и вовсе невозможно.
  В меру своего понимания и имеющихся возможностей, как и для войны в зимних условиях, я внес кое-какие коррективы в экипировку солдат. Готовящиеся пойти на штурм отряды облачились в темно-серые плащи-накидки, идущие же со мной на дело разведчики были одеты в наскоро сшитые облегающие рубахи и штаны черного цвета. На спине крепились небольшие кожаные вещмешки с двумя пистолетами, несколькими гранатами и парой мягких сапог - я посчитал, что бегать ночью по камням все-таки лучше обутыми. Из накладного кармана вещмешка торчала рукоятка боевого ножа, другого оружия при нас не было.
  - Место подъема кто-нибудь нашел? - осведомился я, имея в виду вбитые в стену костыли. В случае неудачи скалолазов я просто не знал, что делать. Оставалась лишь слабая надежда подняться по заготовленным ими импровизированным ступеням и попытаться забросить наверх стены веревку с крюком на конце. Если не удастся и это, то миссия окажется проваленной.
  - Данька вернулся! - передали мне по цепочке радостную весть.
  - Еще чуть-чуть подождать нужно! - прошептал со стены Березин, как только я оказался рядом. - Наверху постоянно караульные ходят, боязно, что услышат, больше выжидаем, чем работаем. Легче стало, когда наши из пушек палить стали - и звуки заглушают, и занервничали улорийцы, засуетились.
  - Не спешите, - ответил я, - мы подождем.
  - Как влезем, сразу спустим веревку, - Березин снова растворился в темноте.
  На этот раз долго ждать не пришлось, минут через десять с негромким всплеском в воду упал конец веревки.
  - По одному, - мгновенно перехватил у меня командную инициативу Лукьянов, - не суетиться, наверху рассредоточиваться по стене!
  В итоге меня допустили к подъему только восьмым или девятым, сразу после вездесущего Игната. Были у меня некоторые сомнения относительно своих способностей лазать по веревке - не хотелось ударить в грязь лицом перед разведчиками, но они быстро разрешились. Оказалось, что на веревке были заботливо навязаны узлы, благодаря которым подъем не вызвал у меня никаких затруднений.
  На стене уже вовсю кипела работа. Тела двоих улорийских стражников бойцы споро укладывали в уголок в месте стыка стены и Северной башни. Лежа на полу, Березин что-то высматривал внутри помещения сквозь щель под дверным полотном. Прижавшись к каменной кладке башни, четверо моих бойцов соорудили живую пирамиду с целью разведать обстановку на верхней площадке. Остальные разведчики, старательно пытаясь слиться с зубцами стен, отжимали одежду и готовили оружие.
  С южной стороны города доносились звуки продолжающейся артиллерийской дуэли. Хотя, дуэлью это можно было назвать лишь с большой натяжкой, не были наши трофейные пушки серьезными противниками городской артиллерии ─ так, пошуметь, да под ответный огонь не попасть бы.
  А вот на западе шум стоял уже совсем не шуточный ─ штурм начался. Хорошая подготовка, стремительность действий и многократное численное превосходство, созданное на небольшом участке должны были обеспечить таридийской стороне быстрое овладение Западными воротами города. И то, что грохота пушек обороняющихся с той стороны не слышно, было добрым знаком, означавшим, что толком пушкари не успели поработать и штурмующие уже взобрались на стены. Хотя и запоздало, но происходящее всерьез обеспокоило нынешних хозяев замка. Во внутреннем дворе царила изрядная суета, в свете факелов несколько десятков вооруженных до зубов улорийцев торопливо покидали замок. Обнаружился внизу и мой недобитый приятель - отсвечивая гладко выбритой головой, Курцевич налево и направо отдавал распоряжения. К величайшему моему сожалению сам он покидать корбинский замок не собирался.
  Выпроводив отряд соотечественников на помощь защитникам города, бывший коронный маршал бросил озабоченный взгляд на донжон, потом перевел его на Северную башню, отчего мне пришлось еще больше вжаться в камни ─ так и казалось, что он меня вот-вот заметит. Но нет, улорийский воевода развернулся и решительно зашагал в сторону господского дома ─ двухэтажного сооружения гораздо более поздней постройки, нежели сам замок. Хозяева замков часто строили во внутренних дворах комфортабельное жилье, оставляя замковым постройкам чисто складские и оборонительные функции.
  К Наталье небось пошел, гад такой! Сердце мое сжалось от тревоги. Скольких бед удалось бы избежать, добей я тогда этого мерзавца!
  - Эх, Миша, Миша, ─ сокрушенно покачал я головой, - где же контрольный выстрел в голову?
  Ты посмотри, какое здоровье у пана Курцевича! И полгода не прошло с того момента, как представлял собой бабочку, проткнутую булавкой для помещения в коллекцию, а он уже вполне сносно передвигается на своих двух и вовсю чинит мне неприятности! Как же плохо, что он остался в замке, и как плохо, что сейчас он направился к господскому дому!
  - Господин полковник, - ко мне подполз поручик Савельев, - наши все поднялись, пора начинать.
  - Что в Северной башне?
  - Наверху двое, в башне трое, - прошептал примостившийся рядом Лукьянов, - верхних можно снять тихо, внутри вряд ли поучится, придется пошуметь.
  - Хорошо, - пришло время действий и люди ждали моих приказаний, ─ план меняется. С верхней площадки стражников снимаем, их одежду забираем. Далее пятеро со мной идут в башню, остальные во главе с Савельевым идут к главным воротам. Нужно захватить барбакан до подхода наших.
  Барбакан или отводная стрельница - это фортификационное сооружение, предназначенное для дополнительной защиты входа в замок. То есть входом в корбинскую цитадель являлись не просто ворота, а вытянутая в сторону города усовершенствованная надвратная башня с мощными стенами, заключавшими в себе узкую галерею для стрелков, двумя воротами, несколькими решетками и системой бойниц, держащих под прицелом внутреннее пространство.
  - Михаил Васильевич, опасно это, - возразил Игнат, - мы не знаем, сколько улорийцев осталось в замке. Если Наталью Павловну не выручим, все напрасно окажется.
  - Сейчас наши ворвутся в город, волей-неволей улорийцам придется бежать назад, в замок. Если ворота окажутся заперты, то все - город наш. А если успеют укрыться в цитадели, то замок штурмовать придется. И нашему делу внезапно вернувшиеся толпы вражеских солдат будут только помехой.
  - Так-то оно так, - в сомнении покачал головой новоиспеченный подпоручик, - да боязно как-то, вдруг у нас тут не сложится?
  - Все будет хорошо! - уверенно отрезал я, пресекая дальнейшие споры.
  Не знаю: отчего и почему, но у меня возникло какое-то интуитивное чувство, заставившее изменить первоначальный план и верить в благополучный исход всего дела. Обычно я в таких случаях одергивал сам себя, суеверно считая преждевременную уверенность в успехе плохой приметой. Но в этот раз все было не так: то ли эти суеверия остались в прежнем мире, то ли сегодняшняя ночь была особенной, и я действительно просто не мог проиграть.
  - Работаем!
  Верхнюю площадку зачистили за какие-то пять минут. Все прошло тихо и вскоре у нас имелось уже четыре комплекта одежды замковой стражи. Переодевшись, четверо разведчиков не спеша направились по стене в сторону угловой башни. Отпустив передовой отряд на приличное расстояние, остальные члены группы Савельева бесшумными тенями двинулись следом.
  Резко дернув на себя дверь, ведущую во внутреннее помещение Северной башни, я прижался к стене, пропуская вперед Осипова, Березина, Ивлиева и Лукьянова. Следом поспешил сам, держа нож наизготовку, но мое участие в захвате караульной не понадобилось. Двое стражников были убиты сразу, не успев подняться из-за стола. Третий, сидя у окна, выходящего на пруд, точил шпагу, и добраться в один прыжок у Березина до него не получилось. Но и пустить в ход оружие улориец не успел - места для замаха уже не было. Нож разведчика скрежетнул по чашевидной гарде, бойцы схватились врукопашную и, перевернув по пути табурет, свалились на пол. Но на этом удача стражника закончилась, поскольку подоспевший Игнат подавил его сопротивление на корню, всадив нож под лопатку.
  Раздобыв еще три красных плаща замковой стражи и три стальных шлема с высоким гребнем и загнутыми полями, моя команда отправилась дальше. Осторожно, пустив впереди трех лже-стражников, по винтовой лестнице мы спустились на расположенную на уровне второго этажа широкую площадку. Березин приоткрыл боковую дверь и через минуту сообщил, что ведет она на подвесную галерею, соединяющую Северную башню с главной башней замка - донжоном. Нам туда не нужно, тем более, что на противоположном конце галереи маячили силуэты стражников.
  Ни на нижнем уровне, ни у входа в башню охраны не оказалось, мы выскользнули в ночь и, старательно держась темных мест, перебежали к основанию донжона. Главная башня Корбинского замка не имела входа с улицы. Из соображений безопасности попасть в нее можно было лишь по той самой деревянной галерее из захваченной нами Северной башни. По замыслу строителей, отступив в донжон, хозяева замка должны были сжечь за собой или обрушить галерею, после чего спокойно обороняться там дальше, имея в нижних уровнях башни колодец и приличные запасы еды и боеприпасов.
  С развитием огнестрельного оружия и, в особенности, артиллерии, все эти фортификационные премудрости несколько утратили смысл, но в средние века являлись весомым вкладом в безопасность хозяев замка.
  - Михаил Васильевич, - прошептал Игнат, когда мы остановились осмотреться у подножия донжона, - не избавиться ли ребятам от плащей и шлемов? В таком виде скорее привлекут внимание, чем схоронятся.
  В самом деле получалось не очень хорошо: для узких полутемных переходов и неожиданных появлений из-за угла наряд лже-стражников был вполне подходящим, позволяющим ввести противника в заблуждение и выиграть драгоценные мгновения, но для разгуливания по открытой местности решительно не годился. Первый же встречный, приглядевшись или заговорив с ряжеными, выведет их на чистую воду. Тем более глупо было пытаться в подобных нарядах передвигаться по замку скрытно ─ это уж точно верный способ привлечь к себе внимание.
  - Пусть сложат аккуратно здесь и накроют плащами, кто знает, вдруг еще пригодятся.
  Дальше продолжили путь уже в своей рабочей одежде. За донжоном обнаружилась какая-то хозяйственная постройка, а за ней уже, прикрывшись небольшим полисадником, высился господский дом.
  Едва мы успели перебежать в тень аккуратно подстриженного кустарника, как двери распахнулись и мимо нас решительно прошагал сам корбинский воевода. А спустя минуту откуда-то от донжона донесся его зычный голос:
  - Ефрем, чтобы лошади были готовы через четверть часа!
  Никак собрался куда? Неужто штурм отражать? Ох, непохоже! Ну, да черт с ним, пусть убирается куда хочет, без него как-то спокойнее.
  Осипов осторожно, без единого звука, открыл входную дверь, впуская нас в освещенный редкими свечами вестибюль дома. Тут же всей команде пришлось схорониться в темном углу едва лишь заслышав приближающиеся шаги.
  Из бокового коридора появилась миловидная служанка, тащившая на сгибе локтя корзину с какими-то вещами. Как только она поравнялась с нами, Лукьянов ловко втащил ее в наше укрытие, своевременно зажав левой рукой рот.
  - Здравствуй, красавица! - прошептал я практически в ухо служанке, стараясь не довести до обморока и так перепуганную девушку. - Мы свои, и мы тебя не тронем, если ты не будешь шуметь. Ты меня понимаешь?
  В ответ я получил едва заметный кивок головы.
  - Тихо! - еще раз предупредил Игнат, убирая ладонь со рта добытого источника информации, но, на всякий случай, перенося ее поближе к горлу.
  - Тебя как звать, красавица? - я снял с лица маску, полагая что этот жест сможет ее немного успокоить
  - Стеша, господин, - прошептала служанка в ответ, - я горничная, три года в замке работаю.
  - Хорошо, Стеша, ответь на наши вопросы и все у тебя будет хорошо. Где комната хозяйки? - спросил я.
  - Второй этаж, налево и до конца коридора, - без раздумий ответила горничная, - только хозяйки там нет.
  - Как нет? - забеспокоился я, не хватало мне еще сюрпризов по типу 'найди в ночном замке графиню'. - Где же она?
  - Так новый хозяин-то как привез Наталью Павловну, так сразу в главную башню поселил. Слуг из местных почти всех уволили, а тех, что остались, к барышне не допускали. Даже еду с кухни стражники-улорийцы носили.
  - В главную башню? - растеряно переспросил я, пытаясь сообразить что делать дальше. - А вход туда один?
  - Один, по галерее из вон той башни, - Стеша махнула рукой в сторону ближайшей стены дома, хотя Северная башня находилась совершенно в другом направлении, - и охрана там стоит всегда.
  - А что сам-то Курцевич? Часто к ней ходит? - с замиранием сердца поинтересовался я.
  - Да какой там! - бодро затараторила горничная в ответ. - Он-то ей говорит, мол, свадьбу скоро сыграем, а она гонит его, говорит, замужем уже. Он ей - вранье, мол, это, и короля Яноша на свадьбу пригласил. А барышня-то ему отвечает, что короля наши под Грушовкой так побили, что едва ноги унес, и не до гуляний на свадьбах ему теперь! А еще говорит, что муж ее законный убил воеводу один раз, убьет и второй!
  - А откуда ж ты, Стешенька, знаешь все это, коли не пускают никого к барышне? - подозрительно спросил Игнат.
  - Так улорийцы рассказывают! - небрежно отмахнулась служанка. - Они-то сами недовольны воеводой. Считают, что беду он навлек на Корбин, что из-за него Князь Холод пришел за ними всеми.
  - Слышал, кто теперь главный ужас Улории? - съехидничал подпоручик Лукьянов, за что тут же получил локтем по ребрам.
  - Хватит трепаться, - я уже понял, что словоохотливая горничная готова болтать до утра, - возвращаемся в башню!
  - А с ней что? - Игнат кивнул на замершую Стешу.
  - А она нас не видела и не слышала, ведь так?
  - Так, так!
  - Вот и славно! Идем!
  Надо ж такому случиться, ведь мы были у самого входа в переходную галерею и прошли мимо! Эх, знать бы прикуп!
  А теперь - назад, на улицу, осторожничая и сторонясь освещенных мест. Наше счастье, что улорийцев в корбинской цитадели осталось совсем мало, страшно даже подумать, насколько усложнилась бы наша задача, когда бы здесь весь двор кишел вражескими солдатами.
  Пришлось снова завернуть за донжон, чтобы прихватить трофейную одежку стражников. Вряд ли получится у нас без нее проскочить по галерее. А времени-то мало! Нутром чую: Курцевич к Наталье пошел!
  Слава богу, у входа в Северную башню ничего не изменилось в плане отсутствия стражи, потому нашей группе удалось без приключений вновь прибыть к началу деревянного перехода в главную башню. Здесь Ивлиеву, Осипову и Березину снова пришлось играть роль передового отряда лже-стражи. Но настоящих стражников провести не удалось, поэтому последние метры моста наша троица вынуждена была преодолевать бегом. Стартовали и мы с Игнатом, но подоспели только к шапочному разбору ─ три улорийца были убиты. К сожалению, не обошлось без потерь и у нас ─ наш боевой товарищ Иван Ивлиев не сумел отразить удар чужой шпаги.
  Тела погибших оперативно укрыли в ближайшем закутке. Оставалась сущая 'мелочь' - отыскать в огромном донжоне графиню Ружину и вызволить ее из тюрьмы, устроенной прямо в ее родном доме.
  Итак, ценой жизни одного бойца мы попали в донжон. Вокруг было тихо и мрачно, если когда-то эта башня и была приспособлена для жилья, то те времена давно миновали. На нижний уровень не стоило и время терять, поскольку он и в лучшие времена использовался лишь в качестве склада.
  Галерея привела нас сразу на второй уровень, но и здесь вряд ли стоило искать девушку. Не знаю, прав ли я, но впечатление было такое, что когда-то здесь располагались помещения для солдат, не более.
  А вот третий этаж выглядел более пристойно. По крайней мере, здесь уже было относительно чисто. И на широкую лестничную площадку выходил десяток вполне пристойных дверей. М-да, их ведь все придется проверить. Я поручил этот этаж своим бойцам, а сам направился наверх. Что-то подсказывало мне, что самое подходящее место для содержания знатной пленницы находится именно там.
  Старые деревянные ступени норовили при каждом моем шаге издать немилосердный скрип, поэтому приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не нарушать царившую в помещении тишину. Четвертый уровень донжона начинался с небольшой лестничной площадки со всего одной дверью, ведущей во внутренние помещения.
  Держа наготове позаимствованную у одного из улорийцев шпагу, я осторожно потянул на себя дверь и попал в большую залу. В отличие от нижних этажей здесь наличествовали окна вполне нормального размера, а не узкие окошки-бойницы. Потолок поддерживали полтора десятка деревянных колонн, стены были обшиты резными деревянными панелями с обильно развешенному по ним старинному оружию. На дальней от входа стене обнаружились еще две двери, но, чтобы выяснить, что за ними находится, нужно было пересечь по диагонали все помещение.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн Черных_Евгений

  • Корнет
  • *

+Info

  • Репутация: 33
  • Сообщений: 154
  • Activity:
    22%
  • Благодарностей: +437
  • Пол: Мужской
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #25 : 24-08-2018, 12:48 »
+5
You are not allowed to view links. Register or Login
27
  Одна из дверей так неожиданно распахнулись, что я едва успел юркнуть за портьеру. В залу быстрым шагом вошла Наталья. Простое черное платье выгодно подчеркивало ее фигуру, уложенные в затейливую прическу волосы указывали на то, что вопреки всем обстоятельствам пленница не теряла присутствия духа, а вот порывистость движений ясно сигнализировала о крайней степени раздражительности. Как же она прекрасна! При одном только взгляде на нее мое сердце на мгновение замерло, а уста потеряли дар речи. Я с трудом удержался от того, чтобы шагнуть ей навстречу. И правильно сделал, ибо она была не одна!
  - Я никуда не поеду! - резко бросила графиня через плечо.
  - Не советую испытывать мое терпение, сударыня! - следом за девушкой из комнаты вышел не менее нее раздраженный Курцевич. - Вам лучше уехать со мной в более безопасное место!
  - Вы слышали? Я никуда не поеду!
  - Мои люди наверняка отобьют штурм, - продолжал улорийский воевода, - но если даже и нет, в любом случае у меня хватит времени сделать то, что застолбит за мной права вашего мужа!
  - В сотый раз повторяю вам: я замужем за князем Бодровым и вы ничего не можете поделать с этим фактом! - гордо вскинув голову, ответила Ружина.
  - У меня есть очень веские причины сомневаться в этом! - насмешливо возразил бывший коронный маршал.
  - Зря верите словам предателей, пан Курцевич! Предавший однажды, предаст и во второй раз!
  - Ну, для кого - предатель, а для кого - важный осведомитель!
  В этот момент где-то на улице раздался выстрел. Я мог ошибаться, но скорее всего, звук шел со стороны барбакана. Значит, не удалось ребятам захватить его по-тихому.
  - Это еще что такое? - обеспокоенно произнес Курцевич, бросаясь к окну.
  И тут, словно по заказу, от колокольни близлежащего православного храма донесся гулкий удар колокола. Один, второй, третий. Эстафету тут же подхватили колокола других церквей, и через несколько минут уже весь город тонул в колокольном звоне.
  - Песья кровь!
  - По ком звонит колокол, Курцевич? - решив, что настал удобный момент, тихонько спросил я, выходя из своего укрытия.
  - Миша! - изумленно воскликнула Натали, порывисто делая шаг в моем направлении.
  - Не сейчас, любимая, - мягко ответил я, делая ей знак остановиться, - будь добра, вернись пока в комнату.
  - Ты верно порождение дьявола, - нужно было отдать должное самообладанию корбинского воеводы, - человеку не под силу было проникнуть сюда!
  - На себя посмотри! - ответил я, убедившись в том, что Наталья Павловна удалилась из залы, - будь ты человеком, не выжил бы после такого ранения. А ты жив-здоров, коптишь воздух этого мира.
  - Нет, Бодров, мое исцеление - это божий промысел! Господу угодно, чтобы я жил.
  - Двойные стандарты, будь они неладны, - сплюнул я в сердцах, - покончим уже с нашими проблемами!
  - Всенепременно! - Курцевич резко повернулся ко мне, вытягивая в мою сторону руку с пистолетом.
  О, черт! Щелкнул спусковой крючок и в тот же миг я бросился на пол. Грохнул выстрел, где-то позади меня на пол посыпались осколки какой-то фрески. Слава отсталым технологиям, дающим приговоренным к получению пули в лоб из кремневого пистолета временной зазор в две-три секунды между спуском курка и выстрелом! Успел! Пронесло! Чуть не наказал меня бог за пижонство. Не нужно было этих красивых речей и жестов, попыток выяснения отношений! Дождись верного момента и ударь врага ножом в спину. Пусть он не узнает, кто его убил, зато дело будет сделано с минимальным риском.
  - Дьявол! - отбросив разряженный пистолет в сторону, Войцех Курцевич кинулся к стене, спеша вооружиться извлеченным из держателя факелом и небольшим топором на метровой рукояти, бывшим частью оружейной коллекции хозяев замка.
  - Что, со шпагой уже не рискнешь? - насмешливо поинтересовался я, поднимаясь на ноги. Мой противник не ответил, а в следующий миг мне стало не до смеха.
  Нет абсолютно ничего приятного в ситуации, когда тебе постоянно тычут горящим факелом прямо в лицо. После каждого тычка глазам требуется несколько мгновений для восстановления зрения и лучшее, что ты можешь предпринять в это время - это держаться от своего оппонента подальше, чтобы не угодить под разящий удар топора. Попытки же парировать топор шпагой заранее обречены на провал и грозят оставить тебя против того же топора лишь с ее обломком. Но вот угрожать противнику клинком, держать его в постоянном напряжении можно и даже нужно.
  Вот и я, отступая и увертываясь, стараясь постоянно оставлять между собою и корбинским воеводой одну из зальных колонн, при каждом удобном случае менял направление движения и старался контратаковать.
  Чередуя взмахи факелом и топором, улориец явно торопился закончить бой. Было совершенно очевидно, что несмотря на чудесную живучесть, былые кондиции ему восстановить не удалось. От того и некоторая скованность движений, и обильно выступившая на лице испарина, и быстро появившаяся одышка. Потому и не рискнул он вновь состязаться со мной в фехтовании.
  Только напрасно это все. Слава богу, у меня со здоровьем все в порядке, и я готов уклоняться от все замедляющихся ударов Курцевича до тех пор, пока топор не выпадет из его вконец ослабевшей руки. Благо, размеры помещения не ограничивают меня в маневре.
  Довольно скоро моя тактика принесла первые плоды - воспользовавшись чересчур размашистым движением факела, я сделал быстрый шаг вперед, настиг запястье левой руки улорийца рубящим ударом и успел разорвать дистанцию прежде, чем в дело вступила рука с топором. Мой оппонент вытерпел боль, не издав ни звука, однако удержать факел в раненой руке не смог. С глухим стуком тот ударился о пол и погас, окутав пространство вокруг себя едким дымом. Что ж, один - ноль, в мою пользу! Продолжим в тот же духе, тем более что воевода вынуждено взялся за древко топора двумя руками, то есть сейчас в ход пойдет классическая рубка. Только вот топор у него с коротким древком - держать меня на дистанции не получится, а уступающая в общей мощи шпага будет иметь явное преимущество в скорости.
  И в следующие минуты я трижды доказал правоту своих предположений нанеся улорийскому воеводе три легких ранения и заставив его еще больше замедлиться. В общем и целом, исход боя уже не вызывал у меня сомнений, но как это часто бывает, излишняя уверенность в победе сослужила мне плохую службу.
  Курцевич тоже не дурак и голову на плечах имеет. Чувствуя, что с каждой минутой все больше слабеет, при очередном замахе он просто выпустил из рук древко топора, отправляя тот в свободный полет в моем направлении. Настроившись на долгий маневренный бой, я не ожидал подобного подвоха и волей-неволей был вынужден инстинктивно защищаться от возникшей угрозы шпагой.
  Раздался лязг металла, основную тяжесть удара приняла на себя сильная часть клинка и рабочая рука, но кроме этого я получил еще и резкие удары по ребрам и лицу. Со стороны комнаты раздался сдавленный крик Натальи - значит не заперлась, подглядывала в щель, переживала.
  Быстро пятясь назад, я рефлекторно дотронулся левой рукой до лица - вся правая сторона оказалась залита кровью. Бросив взгляд вниз, я обнаружил кровь еще и на правом боку, но здесь, не могу объяснить почему, сразу была уверенность в несерьезности этой раны. Правая рука была 'отсушена' сильным ударом и временно потеряла чувствительность, да и вместо шпаги в ней теперь был только эфес с двадцатисантиметровым обломком клинка. Выходит, мое оружие ожидаемо не выдержало встречи с топором, и один обломок клинка угодил мне в правую скулу, а другой вскользь проехался по ребрам. Неприятно и больно, но не смертельно: болевой шок, немного крови, но ничего опасного для жизни. А вот отсутствие оружия - это серьезно. Тем более что почувствовавший запах крови Курцевич спешил ко мне, извлекая-таки на ходу свою шпагу из ножен. Вот гадство!
  Я быстро огляделся в поисках проклятого топора, но тот отлетел куда-то к противоположной стене и на глаза мне не попался. Из оружия при мне еще нож, но он в моей ситуации не помощник. В кожаном вещмешке на спине есть пистолет и пара гранат, но раньше нужно было озаботиться их извлечением, сейчас поздно.
  Быстро настигший меня корбинский воевода дважды бесхитростно попытался нанести мне укол в грудь, но неудачно - такие атаки я был в состоянии отразить и обломком шпаги. Что же делать дальше?
  - Назад! К стене! - крикнула появившаяся в дверном проеме Ружина.
  Судя по тону это был случай, не предполагающий обсуждений или сомнений, поэтому я, не раздумывая, разорвал дистанцию и бросился к стене. Ну, конечно же! Почему я сам не сообразил? Ведь по стенам залы развешано старинное оружие!
  Первый попавшийся под руку меч оказался огромным двуручником - я на секунду замешкался возле него, но в итоге решил не искушать судьбу. Не факт, что я смогу им работать, тут требуется особая техника и без навыка лучше к такому оружию не соваться. Тем более что рядом висел в щедро украшенных золотом и блестящими камнями ножнах вполне нормальный меч из 'поздних', то есть прямой предок современных шпаг.
  Отбросив бесполезный обломок трофейной шпаги в сторону, я с облегченным вздохом потянул меч из ножен и мгновенно развернулся в сторону приближающегося противника. Клинок все равно оказался примерно вдвое тяжелее привычной шпаги, но с этим уже ничего поделать было нельзя. Понятно, что чудеса фехтования я с ним не продемонстрирую, но тут уж не до изысков, речь идет о выживании.
  Мое случайное оружие удобно сидело в руке, имело простую гарду-крестовину и обоюдоострый прямой клинок около метра длиной. Без труда парировав несколько атак отчаянно спешащего Курцевича, я в первой же ответной атаке достал его правое плечо. Новое ранение слегка поумерило пыл бритоголового улорийца, отступив на два шага назад, он занял выжидательную позицию, пользуясь мимолетной передышкой для восстановления дыхания.
  Я аккуратно промокнул кровоточащую рану на скуле рукавом рубахи, сделал несколько пробных махов мечом, чтобы привыкнуть к его весу, и сам перешел в атаку.
  Несколько минут воевода короля Яноша успешно защищался, сам, впрочем, почти не отваживаясь контратаковать, а потом все закончилось на редкость просто и не эффектно. Беспрестанно пятясь назад, мой вконец измотанный противник на мгновение оставил слишком выставленной вперед правую ногу. Описав короткую дугу, мой клинок с силой ударил его сбоку в голень, от чего бывший коронный маршал потерял равновесие, и этого краткого мига оказалось достаточно для нанесения решающего удара - мой меч вонзился пану Курцевичу в живот.
  Шпага выпала из руки согнувшегося пополам улорийца, после чего он, сделав несколько мелких шажков назад в попытке сохранить равновесие, со стоном завалился на пол. Немного похрипел, посучил ногами и замер в позе эмбриона.
  На этот раз я не собирался оставлять господину Войцеху Курцевичу шанс на очередное воскрешение, тем более имея в виду его воинское мастерство и упертый характер. Поэтому, положив меч на пол и взяв наизготовку нож, осторожно потянул его за плечо, переворачивая на спину. Прямо передо мной оказалось перекошенное от боли лицо и стремительно округляющиеся, словно при виде страшной картины, глаза воеводы Корбинского края.
  - Князь Холод! - в ужасе прохрипел он, и тут же замер, отдав богу душу.
  - Сам дурак! - обескуражено ответил я, поднимаясь на ноги.
  - Миша! - я даже не заметил, как обрадованная Наталья оказалась рядом со мной, и даже мой окровавленный вид не удержал ее от радостных объятий.
  - Слава богу, с тобой все хорошо! - с немалым облегчением сказал я. - Пойдем, нужно собрать людей. Мы не знаем, сколько улорийцев осталось в замке.
  - Ты ранен! - и тут Натали несказанно порадовала меня правильной реакцией. Была в ее голосе обеспокоенность, но совершенно отсутствовали истеричные нотки.
  Деловито пошарив в карманах своего похитителя, она нашла плоскую фляжку, промокнула свой платок ее содержимым и несколькими уверенными движениями обработала рану на моем лице. Как я и предполагал, мой бок отделался неглубокой царапиной и беспокойства не вызывал.
  - Шрам останется на лице, - сообщила мне Ружина, - прямо как у настоящего Холода!
  - В смысле? - удивился я, начиная подозревать, что предсмертные слова воеводы не были бредом.
  - Ну, как же! - пожала плечами Наталья. - Одно из самых распространенных изображений князя Холода: черная рубаха, меч в руке, кровоточащая рана на лице. У маменьки даже крышка шкатулки для драгоценностей была украшена таким рисунком. Считается, что это отпугивает воров.
  - О, как! - я растеряно почесал затылок. - Вон чего Курцевич испугался...
  Надо же, какое совпадение! Или не совпадение? Так ли уж случаен мой приход в этот мир? Нужно будет изучить легенды об этом самом князе Холоде, вдруг там что-нибудь полезное для себя найду. Может, параллели какие-то проведу со своей судьбой, а может, найдутся какие-нибудь полезные ассоциации, которые можно будет использовать на благо новой отчизны, ну и себя любимого. Но это все потом. Сейчас нужно довести операцию до логического завершения.
  - Идем! Там шум какой-то.
  Подобрав шпагу Курцевича и вернув на место выручивший меня меч, я увлек девушку к выходу из залы.
  Чтобы найти источник шума, нам пришлось спуститься на этаж по скрипящей деревянной лестнице. Только сейчас нам не было смысла осторожничать - звуки боя с лихвой перекрывали скрип старых ступеней.
  На третьем уровне донжона развернулось небольшое сражение. Богато одетый улориец, мастерски орудуя шпагой, теснил двух моих разведчиков. Двигался он легко и непринужденно, как и подобает хорошему фехтовальщику и, чувствуя свое превосходство над противниками, откровенно пижонил. Один из моих бойцов был вооружен трофейной шпагой, другой - ножом и пистолетом, то ли уже разряженным, то ли его владелец никак не решался выстрелить. Боюсь, что даже если бы оба они были вооружены шпагами, то и в этом случае преимущество было бы на противной стороне. Разведчики-то мои - они ведь в большинстве своем простые солдаты, а солдат учат только нескольким простейшим фехтовальным приемам, способным пригодиться в сражении между двумя большими людскими массами, без каких-либо изысков. Само собой разумеется, что солдаты редко могли противостоять дворянам, с малых лет упражняющимися со шпагой.
  - О! Маскарад становится все интереснее! - радостно воскликнул улориец, завидев нас с графиней Ружиной. - Пора за вас всерьез браться!
   - Ребята, назад! - скомандовал я на ходу.
  Разведчики с немалым облегчением отступили назад. Все-таки открытое столкновение - это не их профиль. Их дело - скрытно пробраться в расположение неприятеля, добыть нужные сведения и так же незаметно исчезнуть. Впрочем, оба оставались настороже, демонстрируя готовность немедленно прийти мне на помощь в случае необходимости.
  - Анджей Дрогоевский, к вашим услугам! - противник представился и отвесил мне легкий поклон, признавая во мне равного противника.
  - Михаил Бодров! - просто ответил я, становясь в стойку. Соблюдем приличия, так сказать. Хотя, по логике событий следовало бы наброситься на этого самого Дрогоевского втроем и заколоть, не тратя времени и не производя лишнего шума. Просто задела меня его бравада, захотелось проучить наглеца. Ведь по большому-то счету его щадили из-за нежелания шуметь, а он тут со шпагой покрасоваться решил.
  Да он и сейчас не собирался останавливаться! Едва мы встали в позицию, как улориец принялся рисовать в воздухе восьмерки и прочие изящные фигуры, делая при этом осторожные шажки вперед. Потом Дрогоевский и вовсе закрутил передо мной веер, наивно полагая, что введет меня в ступор своей ловкостью.
  Да ладно! Подобные 'красивости' способны поразить новичков или впечатлительных дамочек, но не опытных фехтовальщиков. Ведь от всего этого мельтешения ни длина руки, ни длина клинка не увеличивается, а, следовательно, не сокращается и расстояние до противника. Так к чему же тогда вся суета? Заворожить своим танцем, запутать, сбить с толку, заставить паниковать в ожидании неизвестно с какого направления нанесенного удара? Я же уже сказал про новичков и дамочек. А нормальные фехтовальщики просто воспользуются недостатками большого количества эффектных, но не эффективных движений. Как любил повторять один мой знакомый фехтовальщик еще из той, прошлой жизни: 'такой веер на раз пробивается'.
  Вот и я, улучив момент, уклонился от проходившего справа налево на уровне моего лица клинка противника, и, тут же шагнув вперед, нанес укол в правую часть грудины улорийца, прямо под поднятую руку. С громким вскриком Дрогоевский всем телом дернулся назад, но я не собирался ждать развития событий и, сделав выпад, вонзил шпагу в правый бок несчастного. Клинок вошел в тело промеж ребер и вышел из спины. Промучившись минуту, Дрогоевский скончался.
  - Кажется, я пропустил что-то интересное! - одна из комнатных дверей со скрипом отворилась и оттуда появился Игнат, бесцеремонно тащивший за волосы упирающуюся и громко сквернословящую дамочку. - Наталья Павловна, мое почтение!
  - Нашел время! ─ возмущенно вскинулся я.
  - Нет-нет, князь, это не то, что вы подумали! - поспешил меня успокоить новоиспеченный подпоручик и, грубо схватив женщину за подбородок, продемонстрировал нам ее лицо. - Разрешите представить, Анастасия Романовна Энхвальд, собственной персоной!
  Вот оно что! Та самая предательница, по вине которой заварилась вся эта каша с похищением и вынужденным корбинским походом! Та самая наставница дочерей царевича Федора, подставившая не только мою суженую, но и супругу наследника престола и старшую из своих питомиц. Ну, и что мне с ней прикажете делать?
  Предательство - это то, чего я никогда не смогу понять. Чем руководствуются предатели? Что ими движет? Жажда наживы? Желание поквитаться за какие-то обиды? Удовлетворить свою жажду славы пусть даже и такой сомнительной ценой? Либо я чего-то не понимаю, либо эти люди не задаются вполне очевидным вопросом: 'как с этим жить дальше?'. Ведь предателей ненавидят те, кого они предают и презирают те, ради кого совершается предательство. Да и вообще, когда новые хозяева извлекают всю пользу из предателя, чаще всего он выбрасывается на помойку. За ненадобностью.
  Можно предположить, что бывают плохие ситуации, когда человека ставят перед жестоким выбором, убеждая, что в данном случае предательство - меньшее из всех зол. Тогда человеку можно только посочувствовать и вряд ли стоит называть его предателем. Но здесь-то явно не тот случай.
  - Я могу понять предательство Натальи Павловны, - холодно произнес я, с отвращением глядя на баронессу, - но вместе с ней ты предала царевну Софью и одну из своих учениц. Разве может учитель предавать своего ученика? Какой же он в таком случае учитель?
  - Мне дали слово, что их не тронут, и их не тронули! - с нескрываемой ненавистью ответила Энхвальд. - Потому что Анджей и Войцех благородные люди, они держат свое слово!
  - Дело тут не в благородстве, а в том, что эти твои Войцех и Анджей побоялись связываться с царской семьей. Слишком уж опасно вызывать гнев целого монаршего дома Соболевых. Вот с князем Бодровым можно потягаться, потому и рискнули украсть только Наталью Павловну.
  - Мне плевать на тебя и графиню Ружину! Я вам ничего не должна, ничем не обязана! А мы с Анджеем давно любим друг друга! Анджей попросил, и я сделала! Ни о чем не сожалею! Он вернется и убьет вас всех!
  - Стесняюсь спросить, - вкрадчиво поинтересовался я, жестом приказывая разведчикам расступиться и продемонстрировать баронессе тело Дрогоевского, - не об этом ли Анджее речь?
  Можно было ожидать от женщины истеричных воплей или там обморока, но Анастасия Романовна сумела удивить настоящим приступом бешенства.
  - Тварь! Адская тварь! Убью тебя! Убью вас всех! Твари! Ненавижу! Ненавижу!
  При этом баронесса настолько рьяно вырывалась из рук Лукьянова, что двум товарищам пришлось прийти ему на помощь.
  - Может удавить ее по-тихому? - задумчиво спросил я, обращаясь к Наталье.
  - Миша, прошу тебя, - тихо ответила Ружина, - не бери этот грех на душу. Бог ей судья. А если не бог, то пусть царский суд ее судит.
  - До суда еще дожить нужно, - проворчал я, тем не менее признавая правоту Натали, - не таскаться же нам с этой разъяренной мигерой по замку! Эй, ребята! Связать, заткнуть рот, и бросить в комнате! Пусть дожидается окончания сражения.
  В самом деле, зачем нам нужна вопящая и брыкающаяся обуза в нашем ночном предприятии в тылу врага? Достаточно того, что с нами теперь хозяйка замка, а ее присутствие тоже не добавляет нам мобильности. Была даже мысль спустить ее на веревках со стены в пруд, отправить в наш лагерь и свести таким образом к минимуму угрозу жизни. Но если поначалу со стороны замковых ворот раздавались лишь единичные выстрелы, то сейчас уже оттуда доносились звуки постоянной стрельбы. А потому я счел опасной всякую потерю времени.
  - Обратно в башню и по стене к воротам! - скомандовал я, как только разведчики избавились от связанной по рукам и ногам баронессы-предательницы.
  Все еще соблюдая осторожность, мы отправились вниз, на второй уровень донжона. Там по-прежнему было безлюдно и тихо, тела троих стражей и нашего несчастного товарища Ивлиева все так же покоились в закутке у выхода на галерею. Похоже, горничная Стеша была права: прислуги в Корбинском замке почти не осталось, а стражники-улорийцы либо отправились отражать штурм города, либо находились в самых важных точках городской цитадели.
  Перейдя по галерее в Северную башню, мы быстро поднялись наверх. Здесь тоже не было никаких изменений, кроме того, что обе ведущие на стену двери были распахнуты настежь. Хорошо помню, что оставляли помещение с закрытыми дверями. То есть кто-то прошел через башню с восточной стороны стены. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен.
  Имея в виду возможность прямого столкновения с противником, наша группа перестроилась. Вперед пустили Игната и Кузнецова, одетых в плащи и шлемы улорийских стражников. Березин и Осипов крались сзади, прячась за спинами нашего авангарда, а замыкали шествие мы с Натальей, следуя на достаточном отдалении, чтобы не быть замеченными сразу встречными улорийцами.
  Метрах в двадцати от входа в надвратную башню обнаружились трое улорийцев, попеременно обстреливающих входную дверь, откуда велась ответная стрельба. Обернувшись на шум шагов и обнаружив прибывшее подкрепление в лице Лукьянова и Кузнецова, стражники обрадованно загомонили.
  - Шпионы захватили стрельницу! - заявил один из стражников, деловито засыпая порох на пороховую полку своей фузеи. - Наши не могут войти в замок!
  - Так это же хорошо! - заявил Игнат, нанося быстрый удар шпагой.
  Не ожидавшие подвоха улорийцы не оказали сопротивления, все было кончено за несколько секунд.
  - Эй, Савельев! - крикнул Игнат. - Впускай своих!
  Барбакан корбинского замка представлял собой вытянутую в сторону города надвратную башню с массивными воротами на входе и выходе, двумя решетками и целой системой бойниц в стенах и потолке. То есть прорвавшиеся через внешние ворота с решеткой враги оказываются в узком замкнутом с трех сторон и простреливаемом сверху и с боков пространстве, где обороняющиеся были способны уничтожить даже небольшую армию. Доведись мне штурмовать подобный замок, я бы, ей-богу, нацелился на какой-нибудь участок стены, нежели стал бы ломиться через центральный вход.
  В данный момент внешние ворота были открыты, зато обе решетки находились в опущенном состоянии и створки ворот внутренних были на запоре. Причем во дворе непосредственно перед воротами лежало несколько трупов стражников, а перед внешней решеткой бесновалась толпа примерно в сотню улорийских солдат, желавших попасть внутрь замка. Но отныне они были лишены подобной привилегии, придется им подождать подхода таридийских драгунов снаружи.
  Савельев в данный момент как раз угрожал применить против особо рьяных метание гранат с верхнего этажа надвратной башни, но голос его тонул в непрекращающемся колокольном звоне, да и обезумевшие от страха улорийцы были не самой благодарной публикой.
  - Город восстал, - радостно заявил мне поручик, - судя по всему, горожане выбили противника с южной стены и открыли ворота. По крайней мере, основную массу улорийцев пригнали с той стороны. А с запада они только-только начали прибывать.
  - Сильно хотят попасть в замок? - с усмешкой спросил Игнат.
  - Еще бы! Мы весьма вовремя здесь появились. Правда троих потеряли, - Савельев с сожалением кивнул в сторону стены, где лежали накрытые плащами тела наших товарищей.
  - У нас Ивлиев погиб, - поделился и я плохими новостями, - но задача выполнена. Осталось только принудить уцелевших упрямцев к капитуляции.
  - Ну, это уже мелочи! - Лукьянов осторожно выглянул наружу сквозь узкую бойницу. - Как только подойдут драгуны, все быстро закончится.
  - А ну-ка, Осипов, Березин! - подозвал я наших верхолазов, извлекая из заплечного мешка свернутое таридийское знамя. - Смените-ка флаг на крыше этой башни!
  Нанесем по противнику еще один удар, на этот раз моральный. По мне так уж лучше пусть деморализованные улорийцы сдадутся при виде чужого знамени на своем последнем убежище, чем будут сражаться до последнего солдата.
  Я взглянул через бойницу на небольшую предвратную площадь, куда сходились три улицы Корбина. Две из них - те, что шли с южной части города, были заблокированы вооруженными горожанами, благоразумно не решавшимися атаковать загнанного в угол врага. Что ж, все правильно. С солдатами пусть разбираются солдаты. Выход из третьей улицы пока был свободен, но, судя по тому, что улорийцы не пытались искать там спасения, никаких радостей он им не сулил. Именно оттуда ожидалось прибытие наших войск. Узость и кривизна улочки вкупе с разномастными зданиями не позволяли просматривать ее даже на квартал вперед, а нескончаемый звон колоколов перекрывал почти все доносящиеся снаружи звуки. Так что я даже не был уверен, что услышу непременный шум отступающего в беспорядке противника и преследующей его драгунской массе.
  - Кто приказал звонить в колокола? - недовольно поморщился я. - Никакой необходимости в восстании не было.
  - Не знаю, Миша, - на плечо мне легла теплая рука Натальи, - ко мне допускали только двух служанок. Но жители корбинского края так долго ждали таридийские войска, что просто не могли сидеть сложа руки этой ночью.
  Едва различимый на фоне колокольного звона вопль ярости и отчаяния возвестил о том, что над входом в замок взвился флаг Таридии. Не знаю, что там творится в головах улорийских солдат, но я не видел для них ни малейшего шанса на спасение.
  - И еще, мой рыцарь, - прошептала Натали мне на ухо, обдав жаром своего дыхания, - может ты еще этого не понимаешь, но сегодняшней ночью родилась новая легенда.
  - В самом деле? - я был слишком сосредоточен на текущем моменте, чтобы сходу понять, о чем идет речь. - Какая еще легенда?
  - Легенда о рыцаре без страха и упрека Михаиле Бодрове по прозвищу Князь Холод и его возлюбленной Наталье Ружиной.
  - Пожалуй, ты права, - я нежно убрал упавший на лицо девушки локон, - и я сделаю все, чтобы продолжение этой легенды было максимально счастливым!
  - Идут! Идут! - радостно завопили сразу несколько разведчиков, указывая в сторону улицы, идущей со стороны Западных ворот.
  Никаких отступающих улорийцев больше не было. То ли все, кто мог, уже добежали до замка, то ли рассосались по пути в лабиринте местных улиц и переулков, то ли просто некому было бежать. Сплошной поток конных драгун, не предваряемый отступающими врагами, вырвался из узкого русла улицы и быстро заполонил площадь, отсекая толпящимся у ворот замка подданным короля Яноша все пути к отступлению. А это означало, что мне удалось все задуманное, что я победил. Что мы победили.

You are not allowed to view links. Register or Login
28
  - Эх, Миха, нужно было видеть лица фрадштадских посланников, когда они листали этот поддельный план строительства улорийского флота! - даже спустя два месяца было видно, какое наслаждение доставляют царевичу Федору эти воспоминания.
  Мы с наследником таридийского престола стояли на балконе городской ратуши Корбина, лениво наблюдая за разморенными полуденной жарой горожанами. В Холодном уделе уже наверняка заморозки по ночам, а здесь, на юге, наступивший сентябрь еще никак не ассоциировался с осенью.
  Лето выдалось жарким во всех отношениях и главным поставщиком новостей этого политического сезона являлась таридийская армия. Пока весь местный 'цивилизованный' мир пытался найти удобоваримое объяснение грушовской неудаче доселе непобедимого улорийского короля и строил предположения о сроках и величине его мести, Таридия под шумок взяла, да и вернула под свой контроль весь Корбинский край. Нельзя сказать, что это было совсем уж легко, но и особых сложностей не возникло. За исключением главного города края более-менее достойное сопротивление улорийцы смогли оказать только у порта Чистяково. Но там уже был не один я с тремя полками драгун и местным ополчением, там был уже царевич Федор с войском, а потому никакой битвы не случилось - мы просто задавили противника своей артиллерией, после чего конница довершила разгром.
  Горячие головы на этой волне успеха настоятельно советовали продолжить движение на восток, тем более что один из крупнейших городов Улории Торшек располагался всего в ста тридцати километрах от Чистяково. Но Федор Иванович благоразумно отказался от этой идеи и я был с ним абсолютно согласен. Одно дело ─ возвращать себе Корбинский край с лояльным населением и совсем другое дело - вот так, без подготовки, вступать на исконно улорийские территории. Ведь по сути дела даже Корбинский поход случился спонтанно и, так уж вышло, что благодарить за удачно сложившиеся обстоятельства мы должны были господина Курцевича. Не поставь он свои личные амбиции выше государственных, таридийская армия могла бы только сейчас переходить через пограничную Титовицу. А могло и вовсе не случиться этого похода, если бы осторожное ивангородское правительство посчитало бы его поспешным и взяло пару лет на подготовку.
  Зато теперь возвращение края в состав Таридийского царства было свершившимся фактом и ближайшей задачей было закрепиться на вновь обретенной территории.
  А поддельный документ о строительстве и развитии улорийского военного флота мне был доставлен срочным курьером спустя два дня после штурма Корбина, а я уж позаботился о том, чтобы придать ему потертый и слегка замусоленный вид, после чего запустил слух о его обнаружении среди документов последнего ставленника улорийского короля в Корбине. А потом с этим искусственно созданным мифом ознакомили фрадштадских посланников, вбив таким образом клин между слишком трепетно относящимся к своему военно-морскому превосходству островным королевством и улорийским королем, не гнушавшимся брать фрадштадские деньги на свое военные кампании.
  - Неужто поверили? - лениво поинтересовался я.
  - Старательно пытались изобразить на лицах недоверие, - усмехнулся Федор, - но две недели назад привезли в столицу предложение союзного договора.
  - Надеюсь, государь не поспешил его подписывать? - обеспокоился я, прекрасно зная старую добрую фрадштадскую традицию загребать жар чужими руками.
  - Нет, хотя соблазн велик. Видишь ли, нам обещана вполне приличная поддержка против Яноша, оружием и торговыми преференциями. Кроме того, за нами признают право на все, завоеванное у Тимланда и на Корбинский край, а также обещают обеспечить нашим купцам безопасные плавания по Южному морю.
  Что-то я пока не услышал ни одного ценного предложения. По крайней мере такого, от которого бы можно было пускаться в пляс. Фактически ведь за нами пообещали признать то, что уже и так наше. Или я один здесь такой тупой, что ничего не понимаю?
  - И в обмен на что нам предлагают все это богатство? - я даже не старался скрыть сарказма в голосе.
  - Не строить военный флот, воевать с Улорией до победного, а также, в случае конфликта Фрадштадта с Рангорном, выступить на стороне Островов.
  - Готов побиться об заклад, что улорийцам в это же самое время обещают примерно то же самое.
  - Возможно, - не стал спорить Федор, - я дам тебе завтра копию, напишешь свои рекомендации, сравним их с моими, а там видно будет.
  - Хорошо.
  - Миха, ─ немного помолчав, продолжил царевич, - ты точно не хочешь остаться тут губернатором? Это выглядело бы очень логично, особенно в свете предстоящей женитьбы.
  - Нет, Федя, нет! - решительно отказался я. - В Таридии не осталось удельных властителей и Корбинский край не должен быть исключением. Губернатора должны назначать из столицы! У меня же масса дел в Ивангороде и в Холодном Уделе, не распыляй меня по всей стране - потеряюсь, растворюсь.
  Дел и вправду было невпроворот. В Холодном Уделе готовились к вводу в эксплуатацию первые теплицы с обогревом от термальных источников и мой управляющий Кузьмич Сушков уже вовсю был озабочен поисками посадочного материала. Нужно будет постепенно подбирать подходящих людей - будем растить не только овощи и фрукты, но и своих агрономов и биологов.
  Изыскания нанятых рудознатцев тоже дали первые плоды. В наших горах были обнаружены каменный уголь, свинец и железо. Не золото с серебром, но тоже сгодятся, найдем применение полезным ископаемым.
  Ну и Чайкин Владимир Ильич не подвел, вывез-таки из Фрадштадта несколько семей мастеров-зеркальшиков. Сейчас подбирают место для организации производства - чтобы и сырье было недалеко и максимально безопасно на случай появления мстителей с Островов. Освоим мы это дело, чай не космические технологии, а товар на выходе получается неоправданно дорого ценящийся в этой эпохе. Нельзя проходить мимо такого источника заработка.
  В Кузнецке царевич Федор специально для меня организовывает 'оружейное бюро'. Какими-то техническими откровениями я вряд ли блесну, но нужное направление лучшим оружейникам страны задать в состоянии - благо, хотя бы примерно знаю, в какую сторону пойдет прогресс в оружейном деле.
  Плюс мною в светлую голову Соболева-среднего подброшена идея об образовании первого в стране университета. А то как-то нехорошо получается: в Криоле, Арниании, Фрадштадте и Ранторне университеты уже есть, а в Таридии нет даже намека. Нужно срочно устранять это недоразумение. Идеально было бы открыть сразу три учебных заведения - в Ивангороде, Южноморске и Белогорске, но, боюсь, что и на одно-то будет проблемой наскрести квалифицированных преподавателей.
  А еще я намерен как можно дольше оставаться рядом с наследником таридийского престола. Я уже имел возможность убедиться в том, что второе лицо в государстве он лишь номинально. На самом-то деле именно Федор Иванович является тем самым лидером нации, что имеет и талант, и волю двигать страну вперед. И государь наш Иван Шестой это прекрасно понимает, потому и правит, мудро не мешая сыну управлять.
  Вот я, имея за плечами обобщенный опыт человека двадцать первого столетия, и буду помогать царевичу словом и делом, в меру своих возможностей оберегая его от опрометчивых шагов, типа заключения вот такого союзного договора с коварными фрадштадцами.
  - Отец подписал указ об изменении порядка престолонаследия, - неожиданно сменил тему Федор, - теперь, при отсутствии прямых наследников мужского пола, короноваться будет старшая из царевен. Это с твоей подачи сделано, не жалеешь?
  - Ни капли! - здесь я был категоричен. - Править страной - это не развлечение, а огромная ответственность и взваливать ее на себя я не собираюсь. И, кстати, нужно бы подумать об особом обучении наследников, чтобы заступали на царство подготовленными.
  - Хм, интересная мысль, возьму на заметку!
  Конечно интересная! Теория вкупе с практикой творят чудеса, уж я-то знаю.
  - Баронессу-предательницу выпороли прилюдно и отдали мужу. Пусть сам с ней разбирается, ─ раз уж речь зашла об обучении, то царевич вспомнил и о доставившей нам столько неприятностей наставнице своих дочерей.
  - Пусть, - согласился я. В конце концов, все завершилось благополучно и ни злости, ни ненависти к предательнице во мне ни капли не осталось. Лишь жалость и презрение.
  - Послушай, Холод, может ты не будешь жениться на Ружиной? - хитро прищурившись, поинтересовался царевич.
  - Что еще за новости? - опешил от неожиданности я. - С чего бы это?
  - Ну, скажем так, политическая необходимость-то отпала.
  - Знаете что, ваше высочество, - я возмущенно покачал головой, всем своим видом демонстрируя высшую степень недовольства подобными речами, - предлагаю считать, что это я воспользовался политической ситуацией, чтобы набиться в женихи к самой завидной невесте Таридийского царства.
  - Смотри-ка, обиделся, - усмехнулся Федор, - а чего ж тогда со свадьбой тянешь?
  - Со свадьбой все в полном порядке! - твердо заявил я.
  Ну, в самом деле, какая могла быть свадьба, когда: то война, то невесту украли и из-за этого опять война. Вот сейчас все вроде бы успокоилось, опасностей на горизонте не наблюдается, осень должна пройти без потрясений. А зимой в Таридию еще долго никто не посмеет сунуться - уроки, преподанные тимландцам и улорийцам впечатлили весь континент. Теоретически король Янош может попытаться реабилитироваться весной, но из Улории поступают сведения, что неудачная война сильно подорвала его финансы, приведя к разброду и шатаниям в остатках армии и значительному недовольству магнатов. Прошляпив заготовленный для войны обоз, улорийский монарх был вынужден срочно занимать деньги для новых приготовлений, а поражение в Грушовской битве лишило его возможности окупить затраты за наш счет. Так что сейчас самоуверенного Яноша ждут долгие разбирательства с кредиторами.
  Вот и выходит по моим прикидкам, что ближайший год Таридийское царство может прожить спокойно, без войн. Самое время заняться личной жизнью.
  Жениться или не жениться - это для меня не вопрос. Симпатия к Наталье Павловне у меня возникла с самой первой нашей случайной встречи, когда я огреб тумаков от людей Васьки Григорянского. А ее тюремную импровизацию с целью предупредить меня об опасности я считаю переломным моментом в деле моей адаптации в новом мире. До этого все шло ни шатко, ни валко, и репутация предшественника в теле князя Бодрова никак не хотела отпускать меня далеко от подземелий Сыскного приказа. Ее жизнь тоже стала налаживаться именно с момента встречи со мной. То есть нам с ней просто на роду написано быть вместе. Ну, а если судьба так распорядилась, то глупо с ней спорить. Тем более что, кроме всего вышеперечисленного, Натали красавица и умница, мне хорошо рядом с ней, а когда ее рядом нет, меня согревает мысль о том, что такая девушка ждет именно меня. И если она не испытывает ко мне подобных чувств, то я ничегошеньки не понимаю в этой жизни. Так что свадьбе быть!
  - На днях объявим дату, - я хитро прищурился: ну, морда наследная, у меня тоже есть чем тебя прищучить, - только вот вам, ваше высочество, было бы неплохо привести себя перед свадьбой в порядок!
  - Что это ты имеешь в виду? - нахмурился наследник престола, первым делом смешно поправляя свой абсолютно наполеоновский чубчик.
  - Я имею в виду лишний вес! - я с удовольствием ткнул пальцем в уже явно обозначившееся брюшко Федора. - От него мужчина становится медлительным и неуклюжим.
  Никто в эту историческую эпоху особо не был озабочен проблемами с весом, более того, некоторая дородность даже считалась признаком хорошего здоровья и материального благополучия, но я в свободную минуту нашептал на ушко царевне Софье кое-какие медицинские факты по этой теме и с тех пор она не дает спуску мужу, старательно оберегая его от преждевременного ожирения. У Федора Ивановича фигура такая, что рано или поздно он все равно раздастся вширь, но в интересах всей страны он не должен заплыть жиром, пока Таридия не совершит под его началом качественный скачок.
  - У меня все в порядке! - поспешил заверить меня царевич, уже понимая, куда я клоню.
  - Вот сейчас и проверим! Встречаемся через час в Корбинском замке. Пофехтуем.
  - Пофехтуем, - покорно вздохнул старший царский сын.
  Не любит он проигрывать, даже на фехтовальном ристалище не любит. Но что поделать, если со шпагой в руке я явно сильнее? Вот и пускай тренируется. У каждого человека должна быть цель, к которой бы он стремился, иначе прогресса не достичь. А уж в чем в чем, а в фехтовании дорога Федора к цели еще ой как далека!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн vadim_od

  • Корнет
  • *

+Info

  • Репутация: 114
  • Сообщений: 144
  • Activity:
    23.5%
  • Благодарностей: +70
  • Пол: Мужской
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #26 : 25-08-2018, 13:12 »
0
согласен идет нормально подписываюсь) Вопрос только это уже полная книга тут выложена или есть ещё главы?
Вот что авто написал на самиздате

Книга окончена. Чтобы хоть как-то усложнить жизнь пиратам, часть теста удалена.
  Полный черновик книги выложен на сайте Целлюлоза.ру (You are not allowed to view links. Register or Login а также на Либстейшн (You are not allowed to view links. Register or Login)


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Старый Бука

  • Ну-с, вздрогнем!
  • Подпоручик
  • *

+Info

  • Репутация: 5
  • Сообщений: 268
  • Activity:
    6.5%
  • Благодарностей: +36
  • Пол: Мужской
  • Ни-и-з-яяяяяя, это чьё то чужое, Зя-я-я-я.
Re: Евдокимов Дмитрий -- Князь Холод
« Ответ #27 : 14-09-2018, 18:58 »
0
прода сенс pivo


Золотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы

  Тема / Автор Ответов Последний ответ
0 Ответов
562 Просмотров
Последний ответ 21-05-2012, 20:28
от Grafff
1 Ответов
575 Просмотров
Последний ответ 21-07-2012, 06:39
от Grafff
7 Ответов
1468 Просмотров
Последний ответ 11-11-2016, 05:17
от Wens
2 Ответов
290 Просмотров
Последний ответ 19-03-2017, 17:54
от YaKnignik
4 Ответов
235 Просмотров
Последний ответ 14-10-2017, 22:27
от Kard

Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.