Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.
  • Поляков Влад -- Серия "Борджиа" 5 1
Текущий рейтинг:  

Автор Тема: Поляков Влад -- Серия "Борджиа"  (Прочитано 1923 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 9
        Папская область, Рим, август 1492 года
 
     День коронации, двадцать первое августа одна тысяча четыреста девяноста второго года. Можно было устроить её на несколько дней раньше, но... Почётный гость, правитель Флоренции Пьеро де Медичи, прибыл всего пару дней назад. Довольный прибыл, в полном осознании того, что поставил на нужную карту и не остался без воздаяния.
     Да, уже понял! Джироламо Савонарола, неведомыми путями - в теории неведомыми, а на практике от своих сторонников, которые имелись и среди князей церкви - пронюхал, что новый Папа сразу же после коронации издаст буллу, запрещающую ему проповедовать и вообще находиться во Флоренции, предпочёл бегство. Правда не простое, а преподнесённое своим многочисленным сторонникам как временное, вынужденное под угрозой со стороны 'коварного тирана, обманом получившего тиару'.
     Куда отправилось это стихийное бедствие, которое так и не было схвачено чрезмерно осторожным правителем Флоренции, несмотря на крайнюю желательность подобного действа? Думается мне, что или в Геную, или прямиком во Францию. Других вариантов вроде как и не было. Миланцы, ставленник которых должен был стать вице-канцлером, не стали бы держать такую хворобу на своих землях из нежелания портить отношения одновременно с Римом и Флоренцией. Неаполь? Отношение старика Ферранте с проповедникам было известным, но Савонаролу оно бы явно не устроило. Мученическая смерть может и не были им отвергаема как таковая, но не тогда, когда она осталась бы... практически незамеченной и без нужных последствий.
     Венеция? Дожу и приближённым было бы плевать на беглого проповедника, но за определённую плату они бы отправили его лично правителю Флоренции, да ещё в красивой упаковке. увенчанной розовым бантиком. Венецианцы очень любили деньги, это было известно всем. Остальные независимые владения Италии являлись слишком... незначительными, Риму или Флоренции достаточно было как следует надавить, дабы получить желаемое.
     Так что Генуя или Франция, других вариантов не водилось. Я бы поставил на то, что в итоге всё равно будет Франция. Семейство делла Ровере тоже туда начинало смотреть. Не удивлюсь, если спустя некоторое время после коронации во владения Карла VIII помчатся если и не все, то уж один из четырёх кардиналов этой фамилии. Однако, это всё потом, сейчас они сидели тихо и даже выражали свои поздравления новоизбранному понтифику, принявшему имя Александр за порядковым номером шесть,
     Сама коронация однозначно удалась. Собственно тройную тиару, вот уже давно носимую Викариями Христа, возложили на Александра VI на ступенях базилики Святого Петра. Присутствовали все участвовавшие в конклаве кардиналы, иностранные послы и представители знатных семейств Италии. Поздравления, пожелания, множество пышных речей и торжествующих возгласов... всё как и всегда в таких ситуациях. Искренности мизер, помпезности воз и маленькая тележка. Зато зрелище крайне поучительное и любопытное. Особенно для меня, также присутствовавшего на церемонии сразу в двух ипостасях: родственника, наряду с прочими детьми понтифика и Ваноццей ди Катанеи, его неофициальной супругой, а также епископа, князя церкви с перспективами в самом скором времени сменить фиолетовую сутану на красную.
     Подхалимаж просто зашкаливал. Чего стоило сравнение Папы Александра VI с Александром Македонским! Авансовое такое сравнение. Как ни крути, но Родриго Борджиа до великого правителя и полководца покамест было как до Москвы в позе буквы зю... через реки и горы, поля и леса. Но когда льстецов это останавливало? Они всегда найдут что сказать, не останавливаясь перед самыми неправдоподобными комплиментами. Не любви к искусству ради, а исключительно в чаянии разного рода подачек - как материальных, так и неощутимых руками, но способных многое принести в будущем. У меня то на этих мерзопакостников иммунитет, а вот тут, в Италии конца XV века кое-что и умные люди способны принять за чистую монету.
     Семья Папы была счастлива. Даже Хуан, этот инфант террибль, в этот день не досаждал окружающим своими капризами и скверным нравом. Правда пыжился, как надутый гондон, но это было ещё более-менее терпимо. Зато Ваноцца сияла, с гордостью глядя то на любовника, то на своих детей, которым теперь, по её глубокому и искреннему убеждению, открывалось множество путей для счастливой и долгой жизни. Да уж, так можно было подумать, имелись все основания, но знание истории настоятельно так шептало, что может быть и совсем иной расклад. По сути только Лукреция прожила хоть и не слишком долгую, но относительно счастливую жизнь. Остальные... Впрочем, не стоит о том знании, оно есть у меня, но не у других. Меня же подобный путь совершенно не устраивает по самой банальной причине - тело Чезаре Борджиа теперь моё. В моих интересах изменить многое из известного хотя бы из инстинкта самосохранения. Собственно, именно этим я и занимаюсь.
     А Лукреция сияла, равно как и Джоффре. Но последний мне не так чтобы сильно интересен. Может потом интерес и повысится - пока же это всего лишь подросток со склонностью к погружению в себя и ничего больше. Не бесит и слава всем богам, которые только есть! Мне одного Хуана выше крыши хватает.
     Само действо под названием коронация кончилось, равно как и все официальные поздравления, которые звучали внутри собора. Начался следующий этап - торжественное шествие по улицам Рима.
     Возглавлял шествие Гонфалоньер Церкви по имени Никколо Орсини ди Питильяно - кондотьер, успевший на своём веку, то есть к его нынешнему полтиннику, послужить чуть ли не всем итальянским государям. Папская область, затем Неаполитанское королевство, Флоренция, опять Неаполь, снова Святой Престол, в третий раз Флорентийская республика и в третий же раз вернулся сюда, в Рим, где милостью Иннокентия VIII занял высшую военную должность.
     Ох и чесались у меня руки его выпнуть по причине невысокой надёжности! Только вот на кого менять и как убеждать Родриго Борджиа в необходимости менять всю верхушку, не только армейскую? Ведь куда опаснее сейчас наличие однозначно враждебного семье Борджиа человека на посту римского префекта.. Мда, везде хлопоты... Так что этот наёмник и слуга многих государей пусть пока красуется на роскошном коне во главе процессии. Доверять я ему точно не собираюсь. Более того, буду пытаться следить за каждым шагов этого умудрённого жизнью кондотьера и хитреца.
   А вот следом за Гонфалоньером Церкви несли богато украшенный паланкин, на котором восседал новый Папа Римский, Александр VI. Концы мантии понтифика, согласно традиции, поддерживали два кардинала: Джованни де Медичи и Луис Хуан дель Мила. Это был знак, понятный всем, кто мало-мальски разбирался в делах Рима. Укрепление связей нового понтифика с Флоренцией и подтверждение добрых отношений с Кастилией и Арагоном. По хорошему, стоило бы вместо дель Мила поставить на его место кардинала Мендосу, но у последнего здоровье серьёзно пошаливало. Вот во избежание конфуза и пришлось обойтись таким вариантом.
     После собственно папского паланкина шла основная масса: монахи различных орденов из числа мало-мало важных персон в своих орденах, представители знатных семей Папской области, про кардиналов и епископов я вообще не говорю. Разумеется, более важные личности не на своих двоих топали, а кто в седле, кто в каретах, сто сидючи в паланкинах, пусть и менее богато украшенных. И сыпались деньги... в толпу. Медные реки, ручьи серебряные... Радостные крики, периодические короткие драки за халявную денежку, которую так сложно поделить. Обычное дело в таких случаях.
     Но вот всё это утомительное шествие по римским улицам подошло к финалу. Большая часть процессии пошла в далёкие порнографические... то бишь расползлась по церквям и домам, ну а меньшая, из числа особо важных и избранных персон, осталась на завершение празднования.
     Типичный торжественный приём, только без привычной для меня обстановки XXI века. Хотя если представить, что находишься на вечеринке у реконструкторов времён минувших... тогда совсем ничего. Разве что танцы совсем непривычные, только и всего. В остальном всё более чем на уровне: красивые женщины, изысканные блюда и вина, блеск драгоценностей. Хотя последних могло бы быть и поменьше! Многие тут явно считали, что чем больше золота и каменьев на себя навесить, тем сильнее произведённое впечатление.
     - Как вам это, епископ? - поинтересовался подошедший Бернардино Лопес де Карвахал, посланник Кастилии и Арагона при святом Престоле.
     - Помпезно... пока ещё епископ, - улыбнулся я, намекая уже на известный Карвахалу факт, что в самом скором времени он будет возведён в кардинальский сан. - Вот только излишнее количество золота... Всем понятно, что когда дура не знает, куда девать павлинье перо, она вставляет его себе в задницу. Но когда примерно то же самое делает дурак - это удручает особенно сильно. Мужчину должен украшать блеск клинка, а не обилие золота. Последнего должно быть в меру.
     - Ядовито... пока ещё епископ Чезаре Борджиа, - вернул толику иронии испанец, знающий о том, что не он один станет кардиналом в ближайшие несколько недель. - Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский надеются, что понтификат вашего отца будет отмечен крепкой дружбой между нами.
     - Иначе бы вы не готовились примерить кардинальскую шапку. Да и Мендоса не стал бы выбирать того, кто через год или около того также станет кардиналом ему в помощь. Ведь вы, Бернардино, как я понимаю, пока останетесь в Риме?
     - Ненадолго. Так было признано более важным для моих короля и королевы, - склонился в лёгком поклоне епископ. - И если вам интересно, взгляните на посла Франции. Во-он там он, за колонной притаился, смотрит на всех со смесью печали и злости во взоре.
     - Успешно скрывает... от многих.
     - Такова наша работа.
     Уж насчёт этого спорить точно не намерен. Жизнь дипломата, она такая, порой весьма нелёгкая. Вот и епископ Жан Бильер де Лагрола, епископ Ломбеса и аббат монастыря Сен-Дени, хлебнул полной ложкой тоски с печалью. Короля Франции Карла VIII однозначно не устраивала кандидатура нового понтифика, только сделать он пока ничего не мог. Проглоченная им Бретань плохо переваривалась, а сытая отрыжка, пущенная его обожравшимся величеством в сторону соседей, заставила тех начать активные сборы с целью выдать обжоре живительных звездюлей.
     Эх, Папской области не помешал бы полноценный военный союз с Кастилией и Арагоном, но... Сомнительно, что это случится по двум причинам. Во-первых, союзникам для этого надо дать что-то действительно значимое, а список невелик. Испанию интересует Неаполь, вот только, как говорится в знаменитой присказке, такая корова нужна самому. Во-вторых, я пока в душе не представляю, можно ли уговорить Родриго Борджиа на столь решительные действия с учётом того, что он пока не видит какой-либо серьёзной угрозы со стороны короля Франции. Ах да, есть ещё и 'в третьих'! Захотят ли Кастилия с Арагоном вмешиваться в серьёзную бучу с самого начала, если есть неиллюзорная возможность дождаться, пока все со всеми передерутся, после чего аккуратно и без особых усилий проглотить тот самый Неаполь, не понеся ни военных, ни финансовых потерь. Высокая политика, ети её!
     Ещё немного поболтав с Карвахалем, я откочевал подальше от посланца Кастилии и Арагона. Излишнее внимание к нему может быть неправильно - а главное не в нужную для нас сторону - понято. Хотел было пообщаться с Мигелем, но, едва только успел его поймать и оттащить от одной крайне симпатичной - особенно со стороны кормы - синьорины, как поймали уже меня. И не абы кто, а сам правитель Флоренции Пьеро де Медичи, основательно выпивший и одновременно довольный жизнью.
     - Чезаре! И... Мигель Корелья, - Медичи пошатывался, но пока ещё держался на ногах, да и речь была вполне связной. - Коронация понтифика была запоминающейся. Не думаю, что её удастся превзойти в скором времени.
     - Думаю, в скором времени церемоний коронации вообще не будет проводиться.
     - О да, конечно же. Ваш отец крепок телом и духом. А Савонарола удрал. Говорят, что во Францию. Рад, что ваша семья так скоро сдержала своё обещание.
     - Доносились слухи.
     - Сутану по дороге не потерял? - захохотал Мигель. - А может сразу голову?
     - Мой друг, несмотря на некоторую грубоватость сказанного, прав, - вздохнул я. - И дело тут не в сдержанном мной обещании, я их всегда держу. Таков уж уродился. Проблема в оставшихся у Савонаролы сторонниках. Они же не только среди народа, но и среди аристократов и князей церкви порой встречаются. Странно, но так и есть. И сомневаюсь я, что будучи во Франции, он прекратит свои проповеди.
     - Будет обличать Карла VIII? Тогда ему несдобровать.
     Тут мне оставалось лишь вздохнуть, после чего внести ясность в ситуацию, которую Пьеро де Медичи не то не понимал, не то просто недооценивал.
     - Карла ваш бесноватый монах трогать в своих речах не станет. В плохом смысле, само собой разумеется. А вот выставить его как богобоязненного христианина, которому сам Творец готов вручить в руки меч для сокрушения тиранов в итальянских землях... Не забывайте, что Савонарола утверждает, что бог говорит его устами. Он... удобный инструмент для того, кто понимает его ценность и рискнёт его использовать. Королю Франции, к огромному сожалению, в уме не откажешь.
     - Бретань! Не забывай о ней, Чезаре.
     - Благодарю, Мигель. Да, синьор Медичи, Бретань, точнее возня вокруг неё. Пока Франция не разберётся с этой проблемой, мы можем спать спокойно. Хотя... спать как раз надо бы поменьше.
     - А причина тому...
     - Неаполь, само собой разумеется. У короля Карла VIII хороший аппетит. Сейчас он переварит Бретань, после чего начнёт осматриваться вокруг с целью найти очередное 'блюдо'. А как добраться из Франции до Неаполя? Только через Милан, Флоренцию и Рим.
     - Вы мрачно смотрите на мир, Чезаре. Особенно в такой прекрасный день.
     - Хорошо, сегодня действительно не стоит. Зато завтра... Вы ведь получили приглашение в замок Святого Ангела.
     - От вас и получил. Второе празднование одного и того же события...
     - Зато предстоящее для более узкого круга лиц. Там точно не будет римской знати, которая улыбается в лицо, а на деле готова вонзить нож в спину или подлить яду в кубок. Да и эти лицемерные настоятели монастырей, часть из которых жаждет лишь золота и новых земель, а другая видит в моём отце кого угодно, но не властителя Рима и всей Папской области.
     - Чезаре...
     Ага, Мигель предупреждает об осторожности. Правильно делает, хотя я тоже ушами не хлопаю, отслеживаю, чтобы никто посторонний даже не думал к нам подобраться. Да и Бьяджио бдит, безмолвной тенью стоя в нескольких шагах от нас.
     - Мигель прав,- вздыхаю я. - Здесь такие разговоры вести не стоит. В отличие от замка Святого Ангела, где лишних ушей по определению быть не может. А если они там и появятся, то быстро окажутся в подземельях. Ну так что, синьор Медичи, вы окажете честь семье Борджиа своим присутствием?
     - И снова скажу 'да', - кивнул правитель Флоренции. - Умеете заинтересовать, Чезаре. А пока, - он перевернул кубок. показывая, что тот успел опустеть за время нашей беседы, - мне нужно вновь наполнить сосуд соком виноградной лозы. И поближе познакомиться с прекрасными римлянками.
     - Они будут и завтра, можете не сомневаться.
     - Даже не думаю, зная ваше трепетное отношение к женской красоте.
     Пьеро де Медичи улыбнулся, затем почему то подмигнул Моранце и удалился нетвёрдой походкой. За вином и девочками, тут и гадать нечего. Ничего, это нормально. Сегодняшнее действо лично для меня не более чем прелюдия к завтрашнему. Признаюсь честно, мало кто из присутствующих тут окажется там. Тут - официальная мишура и показуха. Там же будут собраны те. кто действительно важен для будущего семьи Борджиа. И даже сам её глава, Родриго, вынужден будет уделить часть своего драгоценного времени, появившись среди иных персон. Точно появится, на то уже есть договорённость. Пока же и мне стоит немного расслабиться. Но в меру, потому как завтра тоже многое предстоит.


        ***

     Замок Святого Ангела. Главная, как по мне, твердыня Рима, последний рубеж обороны, должным образом защищённый и практически отрезанный от всего остального мира. С Ватиканом его соединял единственный укрепленный коридор длиной что-то около километра. Ну и имелись потайные ходы, куда ж без них то, способных вывести из собственно замка за пределы Рима. Впрочем, это уж совсем на крайний случай, потому как эту твердыню ещё никто никогда не смог взять штурмом.
     Место, удобное во всех отношениях. Именно туда были приглашены кондотьеры с наиболее нужными и важными бойцами их кондотт, правитель Флорренции Пьеро де Медичи с несколькими спутниками и, само собой разумеется, представители семьи Борджиа. Как говорится, общество должно было собраться небольшое, но крайне... Нет, приличным это по нынешним меркам точно не назвать. Зато такой состав приглашённых однозначно демонстрировал собравшимся, что понтификат Родриго Борджиа будет делать ставку не только не дипломатию, но и на силу клинков. Ту самую силу. о которой целый ряд понтификов то просто забывал, то недооценивал, то пытался использовать чужих воинов, при этом не имея собственных. К слову сказать, Гонфалоньера Церкви тут не было, как раз по причине не слишком то наблюдаемого доверия.
     Доверие... Скользкая тема. Приглашённые кондотьеры тоже были наёмниками, этого у них не отнять. Зато сам факт их тут присутствия служил чуток замаскированным приглашением перейти к Риму на постоянную службу. А это, как ни крути, могло дать им много преимуществ в будущем. Если, конечно, планы увенчаются успехом. Риск... тот самый, который дело благородное.
     Меж тем перед собственно началом мероприятия - часа этак за три - Родриго Борджиа, уже окончательно решивший обустроиться именно в замке Святого Ангела. а не в Ватиканском дворце, попросил меня к нему зайти. Срочно, не откладывая.
     В таких случаях ни отказываться, ни откладывать встречу без очень веских оснований не принято. Пришлось, топая сапогами по плитам пола, нестись на зов понтифика. Радовало одно - в коридорах замка были знакомые всё лица: каталонцы из личной охраны Родриго Борджиа, а также солдаты из кондотт Раталли и Эспинозы. С таким гарнизоном замка можно было чувствовать себя если и не в полной, то в относительной безопасности. И сразу мелькнула мысль о том. что гарнизон так и должен быть разделённым на части. Сейчас это итальянцы и каталонцы... вполне устраивающая лично меня комбинация. Каталонская часть верна уже сейчас, итальянскую ещё требуется как следует испытать. Но сама идея... однозначно хорошая, не раз уже опробованная как в нынешнем прошлом, так и в том, которое ещё только будет.
     - Отец? - произнёс я, войдя в комнату, где он должен был меня ждать. Ага, точно вот и он. В нормальной одежде, а не в этом папском облачении, поневоле вызывающем улыбку. - Только не говори, что передумал появиться на пиршестве и сказать несколько слов доблестным кондотьерам и их лейтенантам. Моя чувствительная душа такого не перенесёт.
     - Паяц ты иногда, Чезаре.,- вздохнул понтифик, закрывая книгу. которую до этого перелистывал и откладывая её в сторону. - У меня важный разговор касательно семейных дел.
     - Со вчерашнего дня, с самого момента, когда тебя короновали той самой тройной тиарой, все дела Папской области так или иначе относятся к семье Борджиа.
     Говоря, я исследовал пару кувшинов, в которых было... вино. И снова вино. Про бутылки вообще не говорю, проверять их содержимое точно не стоило. Оставалось лишь позвонить в колокольчик и когда появился слуга, приказать:
     - Воды. Холодной, - как только дверь за халдеем закрылась, я обратился к 'отцу'. - Неужто и впрямь семейное дело. Опять Хуан устроил нам проблему?
     - Нет. Не больше. чем обычно. Он, конечно, слишком много выпил и приставал не только к куртизанкам, но его остановили. Речь о Лукреции.
     - Вот уж это прелестное создание никогда не доставляло проблем. Умная, понимающая... красивая даже сейчас, в свои двенадцать. Еще два-три года и она станет одной из самых красивых женщин Рима, а может и не только.
     - О её красоте я и хочу поговорить, Чезаре, - вздохнул понтифик. - То, что было хорошо для дочери кардинала, недостаточно для дочери Папы.
     Твою мать. Судя по всему, разговор будет о том, чего хотелось бы избежать до поры до времени. Дела, связанные с помолвками, обручениями, свадьбами будь они неладны. Для меня вполне приемлемы помолвки в юном возрасте. Договорённости на то и договорённости, чтобы их заключать, затем корректировать, в случае форс-мажорных случаев даже менять. Вот только 'милые' обычаи здешней эпохи, касаемые заключения ранних, очень ранних браков... как же они меня бесят. Особенно то, что изменить систему я не в силах. Остаётся лишь оградить от подобного свой круг общения... Вот только удастся ли мне это сделать? Даже и не знаю, но пробовать по любому буду, иначе себя уважать перестану.
     - Если ты говоришь про разрыв помолвки с графом д'Аверса то я готов поддержать это. Он действительно не пара моей сестре.
     - Рад, что ты это понимаешь, сынок, - расцвёл Родриго Борджиа. - Ей нужен совсем другой жених. Из могущественного итальянского рода, с которым нам следует заключить союз и скрепить его свадьбой.
     - Постой, отец! - вскинулся я, услышав то самое проклятое слово. - О какой, чёрт побери, свадьбе ты говоришь? Лукреции всего двенадцать лет! Двенадцать! Она же ещё ребёнок.
     - Не горячись, Чезаре. Я говорю лишь о помолвке, о самом браке до того, как ей пойдёт четырнадцатый год, и речи быть не может.
     Проклятье. Моё представление и здешнее - две большие разницы.
     - Это твоя дочь и моя сестра. Младшая сестра. И это не просто девица, а дочь самого Викария Христа. Сам подумай, зачем подвергать её такому испытанию, как ранний брак...
     Не могу сказать, что началась внутрисемейная склока, но разговор был довольно серьёзным. Я упирал на то, что Родриго Борджиа не стоит раньше времени пихать собственную дочь во все аспекты взрослой жизни. К тому же столь ранние браки редко к чему хорошему приводят. Имелись и примеры из истории, та же Бельтранеха, претендентка на престол Кастилии, вышедшая замуж в тринадцать лет, что не слишком хорошо повлияло на её душевное здоровье.
     Родриго Борджиа, которому приводили как теоретические, так и практические доводы не в пользу ранних браков, сопел, пыхтел, краснел и отбрёхивался. Только получалось у него... не слишком убедительно даже для него самого. Уже по той причине, что 'политические выгоды' и 'интересы Святого престола' были не шибко весомыми аргументами в сравнении с нормальной жизнью его любимой дочери. Понимая, что я не смогу выколотить всё желаемое, пришлось ограничиться своеобразной страховкой Лукреции о 'прелестей' раннего брака. Спустя почти час изнуряющего для обеих сторон разговора я произнёс:
     - Если тебе уж так хочется выдать Лукрецию замуж... Ладно, пусть будет так. Но ни о какой консуммации брака и речи быть не может до тех пор, пока ей пятнадцатый год не пойдёт.
     - Допустим...
     - И на протяжении этого самого года она сама будет решать, когда окажется, хм, готова. Если же её супруг попробует сунуть известно что туда. куда до оговоренного срока не положено... Я лично позабочусь о том, чтобы его жизнь была короткой и мучительно болезненной. А ты, отец, знаешь, что я способен это сделать самыми замысловатыми способами.
     - Ты становишься опасным человеком. Чезаре. По Риму уже поползли первые слухи о тебе.
     - Слухи всегда ползут, такова уж их природа. Но мы не договорили насчёт Лукреции.
     - Согласен. Я тоже беспокоюсь о её жизни. Не тебе одному охранять её покой.
     - Это значит ты...
     - Признаю правоту твоих опасений. И готов поставить такие условия претендентам на её руку.
     Ф-фух. Прямо от сердца отлегло. Разумеется, даже не получи я такого согласия от Родриго Борджиа. всё равно сделал бы по своему. К примеру, новоявленный супруг мог споткнуться, спускаясь с лестницы, подавиться рыбьей костью, внезапно скончаться от лихорадки или какой-то загадочной болезни. А так... может всё и обойдётся.
     - Ты не стал бы заводить этот разговор просто так отец, - произнёс я уже тогда, когда основной спор подошёл к концу. - Должны быть варианты для замужества, причём очень для тебя важные. Странно только, что ты озаботился сперва Лукрецией, а не Хуаном.
     - Хуан... Он скоро отправится в герцогство Гандийское, - усмехнулся понтифик. - Там должен будет найти себе супругу среди испанской знати, испросить моё разрешение на брак и позаботиться о наследниках. Он наша связь с родной землей и с супружеской четой Изабеллы и Фернандо.
     - Значит Лукреция...
     - Попробуй догадаться. Если ты сумеешь это сделать, Чезаре, я вдобавок к уже обещанному присутствию на пиру для твоих наёмников...
     - Наших наёмников!
     - Хорошо, наших, - отмахнулся Родриго Борджиа. - Так вот, я не просто буду там, но и найду для каждого из кондотьеров и для правителя Флоренции слова, которые придутся им по душе.
     Даже малость неловко стало. Совсем малость, на какое-то мгновение. Я знал, куда метит Родриго Борджиа по умолчанию, поэтому не мог ошибиться. Зато стоило бросить единственный взгляд на его самодовольную физиономию, как неловкость бесследно исчезла.
     - Тебя могут интересовать только родственники короля Ферранте или герцога Миланского. Со злобным старче Ферранте ты ещё не мог успеть о чём-то договориться, зато Сфорца - другое дело. Один из них твой давний приятель, а с недавних пор ещё и вице-канцлер. Что же насчёт конкретного Сфорца из их немалого числа... гадать я не собираюсь. Им может быть кто угодно, но непременно имеющий хотя бы одну, а лучше две крепости. Я прав?
     - Мне придётся говорить с этими наёмниками, - опечалился Родриго Борджиа. - Да, это Сфорца. Мы нуждаемся в союзе с этим семейством, с Миланом и его герцогом.
     - Герцог Милана Джан Галеаццо Мария Сфорца - типичное ничтожество, неспособное взять власть в свои руки, полностью подвластное своему дядюшке Лодовико. Пьяница, лентяй, интересующийся лишь вином и изредка соколиной и псовой охотой, - скривился я. - Зато Лодовико Сфорца, куда более известный по прозвищу Мавр, оправдывает его с давних пор. Он так же коварен и склонен к предательству, как это мерзкое племя.
     - Он важен для Рима, Чезаре!
     - А я и не отрицаю его важность. Лишь напоминаю, что верить нельзя ни Джан Галеаццо - из-за скудости ума и неприспособленности к управлению чем-либо - ни тем более его дяде Лодовико. Последнему как раз из-за ума и коварства. Жаль, что коварство у Мавра заметно преобладает над умом. Хотя посмотрим, как оно всё обернётся.
     Судя по всему, Родриго Борджиа и сам не испытывал иллюзий. Просто делал то, что сделали бы на его месте многие политики итальянских земель. Он пытался укрепить положение браками детей с возможными союзниками. Ну да, не с ними самими, а с их родственниками, хотя суть от этого не шибко менялась.
     - А Неаполь?
     - Сфорца сами пришли. Асканио ходит вокруг меня и почти открыто говорит, чего хотят его миланские родственники. Король Ферранте ещё никого не прислал. Вот когда пришлёт...
     - Именно 'когда', а не 'если'?
     - Именно, Чезаре, - тут Родриго Борджиа ударил кулаком по столу, а в глазах промелькнуло нечто совсем уж яростное и тёмное. Даже для меня, отнюдь не белого и пушистого наёмного убийцы, пусть и со своими принципами. - Я хочу оградить нас с севера, сделать Милан союзным Святому Престолу на несколько лет. Ты решил подружиться с Медичи, несомненно не просто так.
     - Щит на пути к Риму, ты это знаешь.
     Понтифик кивнул, уже будучи знаком с этой моей метафорой. И малость успокоившись, продолжил:
     Милан с Севера, Неаполь с юга. И Флоренция рядом, правитель которой из-за отсутствия собственных мыслей продолжает использовать мысли своих отца и прадеда.
     - 'Цепь'?
     - Удачная для нас идея.
     - Для нас - это для Борджиа.
     Улыбка в ответ. Плевать хотел Родриго на интересы Святого Престола, Рима, итальянских земель... его интересовала исключительно семья Борджиа и её величие. То самое величие, которое могло принести его папство при правильном розыгрыше доставшихся карт. Такой подход к делу я не только понимал, но и всецело поддерживал. Хотя не мог не обратить внимание на парочку слабых мест, которые требовалось в срочном порядке заново покрывать слоем брони.
     - Два человека, отец. Один явный враг, а второй... пока просто возможное слабое место. Это я про тех, угрозу со стороны которых можно убрать в самом скором времени и без последствий. Твоей власти более чем достаточно.
     - Угроза?
     - Она, противная. Первый - префект Рима, Джованни Делла Ровере. Родной брат Джулиано делла Ровере, твоего недавнего соперника, постоянного недоброжелателя и... с момента избрания тебя Папой лютого врага.
     - Я знаю это. Кто второй?
     - Гонфалоньер Церкви Никколо Орсини ди Питильяно. Не враг, не недоброжелатель... просто слишком часто менявший хозяев наёмник. Впрочем, командующий армией в отсутствие самой армии не слишком опасен. Если ты не начнёшь ему доверять.
     - Мне свойственно доверие чужим, сын?
     - Нет, отец, - поневоле улыбнулся я. - В таком грехе тебя точно не заподозрить.
     - То-то и оно. А префект Рима... Тронь я его сейчас, сразу начнутся крики аж четырёх кардиналов, а может и большего их числа. Он устраивает Орсини, Колонна, Чибо, иные семьи Романии. Необходима осторожность.
     - То есть укрепление связей с соседями и армия. Понятно, - вздохнул я. - На мне Флоренция и помощь в создании армии. Ты же будешь склонять на нашу сторону Милан, Неаполь и... находить деньги.
     - Ты упрощаешь сложные вещи. Чезаре. Но... посмотрим. Господь нам поможет.
     Лично я на высшие силы надеяться точно не собираюсь. Да, один раз они мне помогли, избавив от смерти, но перенеся душу сюда, во вполне пригодное для жизни и очень перспективное тело. Только я сильно сомневаюсь, что это именно то божество, к которому сейчас взывал Родриго Борджиа, он же Папа Римский Александр VI.
     Ладно, пока забью на это дело. Сейчас важное событие, по сути первый сбор тех, на кого я хоть как-то могу рассчитывать тут. И привязка их не столько даже к моей персоне, столько к тому, кто стоит за Чезаре Борджиа. Ага, та самая демонстрация поддержки отца начинаний сына. В духе времени и с должной степенью внушительности. Замок Святого Ангела, присутствие на пирушке кондотьеров самого Папы и его родственников, да и правитель Флоренции явно знаковая фигура. Расклад хорош, осталось лишь верно его разыграть.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 10
        Папская область, Рим, август 1492 года

     Вчерашнее торжество по случаю коронации нового понтифика и сегодняшняя пирушка - две большие разницы. Для меня так точно. Там были все, кто обязан был присутствовать. Тут - те, кто уже являлся или мог стать в потенциале важными, ключевыми персонами в планах на будущее. И минимум пафосности... за исключением собственно Папы Римского Александра VI, который, как и обещал, сначала обратился ко всем приглашённым, а затем и каждого из значимых для меня персон отдельно упомянул. Пьеро де Медичи то это воспринял как само собой разумеющееся, правитель Флоренции как-никак, зато кондотьеры были впечатлены по полной программе. Приглашение на отдельное торжество, проводимое на следующий день после официального... Это многое значило и мало-мальски умные люди легко могли понять довольно прозрачный намёк.
     Они были нужны и важны. А после такого вот подтверждения собственной значимости они... вряд ли будут особо упираться, когда каждому из приглашённых кондотьеров поступят предложения перейти на, скажем так, постоянный найм. Да и будущие услуги не только в чисто военных, но и наставнических делах тоже не должны вызвать отторжения.
     К слову сказать, семейство Борджиа присутствовало в полном составе. Даже не столь часто появляющаяся на публике в силу определённых причин Ваноцца и младшие дети, то есть Лукреция и Джоффре. Сейчас же смысл в этом имелся, что признавал и сам Родриго Борджиа.
     Смысл был в появлении, но не в пребывании долгое время. Именно поэтому Ваноцца ди Катанеи очень быстро удалилась, прихватив с собой Джоффре и попытавшись проделать то же самое с Лукрецией. Однако... сестрёнка проявила характер. Не закапризничала, а именно проявила характер, тихо, но уверенно заявив матери:
     - Я хочу остаться. Это полезно.
     - Чем для тебя полезно вот это? - махнула рукой Ваноцца, явно не ожидая внятного ответа и ожидая услышать что-то вроде 'Я просто хочу посмотреть' или 'Мне тут интересно'. Только это было бы в духе Хуана, а не юного, но уже успевшего усвоить кое-какие уроки подростка, которым являлась Лукреция.
     - Они это будущая сила, мама. Чезаре же их для этого и привёл. Показать нас. Не себя, а всех нас. Чтобы они служили верно, знали, что и мы будем к ним благоволить. Пусть запомнят не только его и отца, но и меня!
     Туше! Я радостно и от души улыбался, слушая слова юного создания. Суметь в таком возрасте понять очевидное для взрослых, но сложное для восприятия подроста... заслуживает уважения. Видя же, что Ваноцца колеблется, я вынужден был вмешаться.
     - Как только тут начнётся то, что не подобает видеть Лукреции, я отправлю её к тебе. мама. Но сейчас... Это полезно и ей. Пусть посмотрит на них, а я подскажу своей сестре, как лучше всего общаться с подобными людьми, что делать для того, чтобы они были верны и не попытались предать. Предостерегу от самых распространенных ошибок опять же. Ты ведь мне веришь?
     - А кому, если не тебе? - немного печально вздохнула Ваноцца ди Катанеи. - Мне ли не знать, что ты никогда не сделаешь ничего опасного для Лукреции. Только... не спеши так сильно. Оба вы спешите.
     - Спешит лишь отец, а я пытаюсь его сдерживать, - понизив голос совсем уж до шёпота, ответил я. - Более того, я не ставлю сестру перед проблемами взрослой жизни, а всего лишь показываю ей жизнь и учу как с ней обращаться к своей пользе. Красота у неё от природы, от матери... Пользоваться ей не столь сложно, да и ты, если что, сможешь обучить. А вот ум нужно упражнять постоянно. Не отвлечённый от мира, а с конкретными примерами. Вот как здесь.
     Ваноцце оставалось лишь оставить Лукрецию на моё попечение, после чего, прихватив Джоффре, удалиться. И неугомонное создание сразу же принялось доставать меня различными вопросами. Очень различными. Мы не сидели на месте. а медленно перемещались среди гостей, которые были куда больше заинтересованы не сидением за столом, а танцующими и поющими под живую музыку - а иной тут и не водилось - прекрасными девушками. Пока только смотрели, но потом... Хотя при наступлении этого самого 'потом' сестры тут точно не окажется, не для её возраста вид.
     - А почему тут из тех, кто был вчера, только Медичи? Ну и Мигель с Бьяджио, но они всегда рядом с тобой.
     - Правильные вопросы задаёшь, Лукреция, - улыбнулся я, кивая раскланивающемуся перед юной Борджиа лейтенанту одной из кондотт. - Потому что остальные либо лживы до глубин своих сгнивших изнутри душ, либо изначально враждебны нашей семье, либо... с ними не стоит связываться.
     - Но как ты определишь это, Чезаре?
     - Легко. С Пьеро де Медичи у нас была договоренность. Мы помогаем ему изгнать из Флоренции опасного врага его власти, а он для осуществления этого поддержал выдвижение нашего отца на Святой Престол. К тому же его видение желаемого будущего в какой-то мере похоже на желаемое мной. В ближайшее время точно. А вот посланник Кастилии и Арагона Карвахал сейчас источает благожелательность, но...
     - Потом может стать врагом. Да?
     - Не совсем. Потом желания его короля и королевы могут стать иными, идущими вразрез с желаниями нашей семьи. Это называется политика и тебе придётся в ней разбираться. Пора.
     - Меня учат.
     - Да, сестрёнка, учат, рассказывая о государствах на итальянских землях, о их правителях, спорных землях. Но вот о том, на что люди готовы, чтобы получить их - это тебе ещё не поведали. Взять, например...
     Благословенна будь моя привычка краем уха отслеживать звуки со стороны! И тем более звуки знакомого и очень раздражающего меня голоса Хуана Борджия. Этот инфант террибль снова принялся за своё любимое занятие - пытаться надуваться спесью и обливать окружающих людей помоями. Не всех, конечно. Пыжиться перед тем же Пьеро де Медичи он не осмеливался... пока что. Зато заметив, что Винченцо Раталли и Мигель беседуют с тем самым правителем Флоренции, он явно пришёл в негодование. Причина? Святая уверенность, что какой-то там кондотьер без череды знатных предков и рта не смеет раскрыть перед представителем дома Медичи. Поскольку разговор шёл между этими тремя и касался важности подготовки солдат не по одной, а по нескольким специальностям - тему, откровенно говоря, поднял Раталли в разговоре с Мигелем, а Пьеро де Медичи присоединился потом, из чистого любопытства - Хуану встревать туда было... сложновато. Во-первых, непонимание темы разговора. Во-вторых, его присоединиться не приглашали, а спесь мешала вежливо вступить в беседу. Результат... печальный. Он решил 'беседовать с пустотой', делясь с ней своими мыслями. Ну то есть тем, что могло сойти за оные при некоторой снисходительности.
     - До чего разительная перемена между днём вчерашним и сегодняшним. Вчера я находился среди кардиналов и посланников королей, рядом с владетельными синьорами Романии, Милана и Неаполя. А что теперь? Теперь я должен смотреть, как веселятся какие-то наёмники. Те, которым так благоволит мой братец, не желающий носить сутану и играющийся в игрушки с армией, которую ему никогда не дадут.
     Громко разглагольствовало это чудовище в дорогих одеждах и с пустой головой, обращаясь как бы к выловленной им танцовщице, а на деле стремясь поделиться пакостями с другим людьми, которые его слышали. Вот что тут поделать? Извинившись перед Лукрецией, я целенаправленно двинулся в сторону этого создания, спеша пригасить неприятную ситуацию ещё до того, как она станет заметна приглашённым. Однако, слишком громко Хуан 'делился' своим пакостным мнением, потому и привлёк внимание Мигеля де Корельи, который за словом в карман не лез, а моего братца сильно недолюбливал. И церемониться с ним явно не собирался, стремясь высказать пусть и в приличной форме, но крайне негативное отношение.
     - Слова не всегда только слова. герцог Гандийский, - процедил Мигель, приблизившись к Хуану гораздо быстрее, чем это успел сделать я. - И неуместно для одного из хозяев оскорбительно отзываться о гостях, которых пригласили и рады видеть ваш отец, Папа Александр VI, а также ваш брат, епископ Памплоны Чезаре Борджиа. Не порочьте... самого себя. Их вы всё равно этим не принизите, только лишь себя. Тут, - широкий взмах рукой, - собрались люди, понимающие жизнь и различающие слова и дела. Вам есть чему поучиться у опытных кондотьеров, если хотите когда-нибудь водить войска в бой, а не ограничиваться словами... пустыми словами.
     - Учитесь у своего старшего брата, синьор Борджиа, - усмехнулся Пьеро де Медичи, заметно подвыпивший и чувствующий возможность говорить. Не скрывая истинного отношения со своей высоты правителя не самого слабого государства. - Он умеет превращать слово в оружие, что и доказал, будучи в моих владениях. И к голосам его друзей, пусть они могут показаться излишне строгими, вам стоит прислушаться. Это слова людей, видевших кровь и смерть.
     Умные слова, сказанные избалованному мажорчику, почти всегда приводят к абсолютно противоположному результату, нежели тот, на который мог рассчитывать произнесший их. Накинуться на Медичи с колкими словами? О нет, Хуан был скотиной, но не полным кретином. Мигель? Этот мог смешать его с навозом на виду у всех, при этом не сказав ни единого плохого слова., используя лишь интонации жалости и сочувствия. Зато был тот, кого он уже не раз пытался доставать и кто в силу своеобразного склада характера куда лучше чувствовал себя в споре с оружием в руках, а не в словесных дуэлях с людьми с высоким положением. Это я про Бьяджио Моранцу. Ведь именно мой телохранитель подвернулся под уязвлённое самолюбие Хуана.
     - Учиться надо у достойных. Только не все гости достойны даже находиться здесь. Мой брат из жалости и стремления собирать всяких бродяг притаскивает в дом вот таких вот... головорезов, назначая их собственными телохранителями. И ещё пытается выдавать их за непризнанных отпрысков знатного рода. А какого, так и не говорит.
     - Хуан, - процедил я, добравшись наконец до этого стихийного бедствия. - Ты слишком много выпил. Ты же знаешь, что некоторые сорта вина чрезмерны для нашего возраста. Поэтому...
     - Сам разбавляй вино водой. Чезаре! - повысил голос тот, явно настроившись на полную конфронтацию. - И я не о вине, а о твоём круге общения, странном для сына рода Борджиа. Твои знакомцы...
     Я видел, как скривился Мигель, готовый начать смешивать Хуана с отбросами, но ждущий от меня отмашки. Его взгляд говорил именно об этом. Изумлённые глаза Лукреции, которая хорошо знала своего нелюбимого братца, но такого всё ж не могла ожидать. Недовольное ворчание оказавшихся в зоне слышимости кондотьеров. Кажется, в этот момент они провели черту, отделяющую Хуана Борджиа от остальных членов семейства.
     - Глупо, - поморщился Медичи. - И попытка оскорбить семью, и этого достойного... молодого человека. Может вы и впрямь чересчур много выпили?
     - Хуан! - прогремел голос уже самого понтифика, смотревшего на неразумного отпрыска так, как будто более всего он хотел его высечь, можно даже прилюдно. - Ты устал, тебе нужно восстановить силы.
     - Но отец...
     - А завтра мы с тобой поговорим. Иди!
     По сути Родриго Борджиа выставил своего проблемного сына с устроенного для специально приглашённых гостей пира как щенка, напрудившего лужу прямо на дорогой ковёр. Унизительно? Бесспорно. Но это было единственно возможной реакцией на прозвучавшие публично нелестные для его же собственной семьи слова, вылетевшие из уст неразумного сына.
     Оправдываться за что-либо Александр VI даже не думал. Не по положению было бы. Пьеро де Медичи это хорошо понимал, потому как вырос в семье правителя, я тоже, но по несколько иной причине. Ну а кондотьеры и их приближённые бойцы, те просто были довольны, что возмутитель спокойствия и источник нелестных о них слов был быстро и сурово изгнан из помещения. И им это весьма понравилось! Ведь это действие ещё нагляднее показало, что их тут готовы ценить и уважать, если они будут верно служить... семейству Борджиа. Не Святому Престолу, не Риму, а именно Борджиа, тут наёмники со стажем хорошо чувствовали разницу.
     Я думал, что на сём этот печальный эпизод кончился, но оказалось по иному. Точнее сказать, печали и впрямь больше не было. Просто Пьеро де Медичи попросил понтифика и мою не шибко скромную персону отойти в сторону от местами довольно шумных гостей. Лишь тогда, когда мы переместились в одну из многочисленных ниш в стенах зала, он произнёс, улыбнувшись:
     - Вам повезло с сыном, Ваше Святейшество
     - Я знаю. Но ваши слова радуют.
     - К сожалению, порадуют только эти слова, - с извиняющимся выражением лица развёл руками Медичи. - Сегодня примчался гонец из Флоренции. Сторонники изгнанного Савонаролы пытаются продолжать его проповеди. И ждут, что их духовный наставник вновь будет призван. Не мной, так кем-то ещё.
     - Изгнание Савонаролы в силе, - рыкнул Родриго Борджиа. - Если он осмелится вернуться в вашу республику, можете схватить его, заковать в цепи и привести в Рим.
     - Или по тихому удавить в заточении, - усмехнулся я. - Никто тут и слезинки не проронит по бесноватому монаху, желающему ввергнуть все итальянские земли в посты, аскезу и прочие 'святые инквизиции'.
     - Чезаре...
     - Что такое, отец? Здесь нет тех, кто мог бы быть возмущён чем-то подобным. разве что слуги, да и те будут молчать. Тут молчать. А улицы Рима... Плебс всегда готов плюнуть в сторону дворца или бросить туда камень. Но стоит дать им хлеба и зрелищ, как говорил великий Цезарь, как они начинают любить правителя. Таков уж наш Рим. К тому же у меня есть те, кто рассказывает о творящемся на улицах. Они не осмелятся обмануть.
     Точно не осмелятся! Тот самый Альберто, дружков-грабителей которого наёмники перестреляли из арбалетов, а его самого прихватили в качестве трофея, после вдумчивой беседы согласился на любое сотрудничество. Потом ещё нескольких себе подобных к нам притащил. Страх и золото... эти две опоры начали работать на полных оборотах, а я получил неплохие источники информации.
     Меж тем Родриго Борджиа кивнул, соглашаясь с моими словами, а вот Медичи явно о чём-то задумался. Ненадолго, потому как уже через несколько мгновений произнёс:
     - Цезарь... Чезаре. Разные люди, но одно имя. Мне будет интересно смотреть за тем, как человек с таким же именем и схожими амбициями будет прокладывать дальнейшую дорогу. Только не говорите мне, Чезаре, что положение простого епископа вас устраивает.
     - Я... промолчу. А может что то скажу. Ведь язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли.
     Неизвестная здесь фраза авторства великого дипломата по имени Талейран пришлась по душе обоим собеседникам. Но Медичи, одобрительно улыбнувшись, заговорил опять о любимой больной мозоли.
     - Флорентийцы отличаются от римлян. К сожалению или к счастью - одному богу ведомо. А ещё они полюбили сравнивать меня с моими отцом и прадедом, не понимая, что мы живём в разные времена. Иногда удерживать завоёванное не менее сложно, чем завоёвывать.
     - Вы так обеспокоены этими последователями Савонаролы? Разгоните их силой, это же скажет и мой сын.
     - Их уже разогнали, Ваше Святейшество. И разгонят ещё столько раз, сколько потребуется. Только зерно уже брошено в землю, а я буду обрывать ростки, но оставлять корень всех бед. И при любой угрозе он станет особо опасным, пустив вверх не жалкий росток, а мощное дерево со стволом и ветвями.
     Иносказательно выражается Пьеро де Медичи, а суть один бес понятна. Изгнания Савонаролы ему мало, он хочет большего. Союза между Римом и Флоренцией. Понимает ли это 'отец'? Судя по лицу - да. И не собирается с ходу отвергать поступившее от дома Медичи предложение, хотя и соглашаться моментально тоже не в его правилах. Сначала станет оценивать, тут к гадалке не ходи. Но что ответит здесь и сейчас?
     - Я, как Викарий Христа, никогда не оттолкну верного сына церкви, пришедшего искать помощи.
     - А как Борджиа?
     - Понтифик даёт вам, Пьеро де Медичи, отпущение грехов, благословение и обещание помолиться за вас, - возвёл глаза к потолку Родриго Борджиа, чем меня точно не обманул. Голос у него был... специфический. - Чезаре, верный сын... Господа нашего поможет вам, поддержав дополнительным словом и молитвой на трудном и тернистом пути.
     Сказав это, Александр VI перекрестил правителя Флоренции, пробормотав краткую молитву, после чего и был таков. Вот ведь зараза многохитрая! Сам улизнул, но оставил меня, довольно толсто намекнув Медичи, что если хочешь помощи Борджиа, то вот он, явный представитель семейства, с которым ты уже имел дело. Ясно, чётко... элегантно.
     - Понтифик... умеет завершить разговор, - покачал головой Пьеро де Медичи. - Надеюсь, мы сможем его продолжить.
     Не вопрос, тут скорее утверждение и продавливание желаемого. Хорошо, что в данном случае желания Медичи полностью совпадают с моими. Иначе не было бы его на этом званом вечере.
     - Обязательно продолжим, - подтверждаю я. - Медичи и Борджиа есть о чём поговорить и о чём договориться. У нас ведь довольно схожее положение в нынешнее время.
     - Прозвучало таинственно.
     - Вовсе нет. Вы правитель Флоренции, который по сути унаследовал власть над республикой от отца, но де-факто вас могут сместить как знать, так и взбунтовавшийся плебс. И вы это хорошо понимаете, оттуда и вполне разумное беспокойство, - видя отсвет гнева на лице Медичи, вскидываю руку в успокаивающем жесте, говоря. - Ни в коем случае не сочтите это за неуважение и тем более оскорбление. Скорее уж это признание заслуг вашей семьи, которая уже не первое поколение держит власть нам влиятельным государством в своих руках, не имея прочной основы как у Сфорца в Милане или Трастамара в Неаполе.
     - Основы? Ах да, трон!
     - Так и есть. Вы ведь даже без выборов обошлись, какие в той же Венеции постоянно проводятся, меня одного дожа на другого, порой словно перчатки, с такой же частотой.
     Гнева уже нет, есть лишь насмешливо-пренебрежительная гримаса, явно адресованная в адрес венецианцев. Понимаю, но... этот конкретный Медичи всё же слишком высокого мнения о себе. Он хоть и неглуп, но не ровня своему прадеду Козимо и тем паче отцу, Лоренцо Великолепному. Как монарх он был бы на своём месте и мог быть более чем успешен. Но вот чтобы крепко восседать на месте правителя, взявшего власть как бы по наследству, и вместе с тем не имея формальных прав на неё... тут надо быть помесью льва и змеи, обладая силой и ядом, умом и коварством. До такого уровня Пьеро заметно не дотягивал.
     - Вы говорили о сходстве, Чезаре.
     - Оно явное. Мы, Борджиа, тоже имели власть тут, в Риме. Но Папа Каликст III, он же Альфонсо Борджиа, сделав моего отца кардиналом, а его брата, Педро Луиса. Гонфалоньером Церкви, чем получил власть и над собираемыми войсками... не мог удержать эту самую власть для семьи после своей смерти. И вот тетерь мы снова получили эту власть. Заодно сохранили память о том, как она была потеряна.
     Я сказал даже больше, чем хотел, когда начинал эту речь. Почему? Реакция собеседника. Если бы я почувствовал отблеск подозрительности или же затухающий интерес - сразу бы свернул тему, ограничившись необходимым минимумом. Но нет! Слова задели чувствительные струны в душе Пьеро де Медичи. Не в первый раз, к слову сказать. Этим человеком можно было... не манипулировать, скорее играть на тех самых струнах, заставляя его чувствовать определённые эмоции и тем самым повышать вероятность принятия соответствующих решений. Особенно тех, которые, по его мнению, могли поставить его в ряд со славными предками.
     - Действительно... общего много, - медленно произнёс глава семьи Медичи, словно пробуя каждое слово на вкус. - Нашим родам стоит... Дружить? Нет, тут иное, более сложное. Союзничать?
     - Совпали дороги, по которым Борджиа и Медичи выгоднее всего идти, - подсказал я запутавшемуся в словах Пьеро.
     - Сильная Флоренция полезна Риму и наоборот?
     - Не-ет, - покачал я головой. - Процветание дома Медичи выгодно роду Борджиа. И наоборот. Мы уже использовали в своих целях вашу силу, отплатив собственной. Борджиа не банкиры, мы не очень хорошо разбираемся в деньгах. То есть разбираемся, конечно, но это не основной наш талант. Да и управлять всеми этими денежными реками... я не слишком хорошо это себе представляю, как и мой отец. Зато паутина политики и клубки интриг, которые приходится то запутывать, то распутывать... И ещё армия, которая должна придать крепость строящемуся зданию власти. Теперь я более понятно говорю?
     - Понятнее, Чезаре. И для первого разговора мы сказали уже много. Хороших, полезных слов. Общий путь, который я всё же назову более привычным словом союз... пойдёт на пользу. Приезжайте во Флоренцию снова. Скоро. Может быть уже в новой одежде.
     - Красного цвета?
     - Она будет вам к лицу. Пока же поднимем кубки за наш сегодняшний разговор. И за другие, которые последуют.
     Возражений не было да и быть не могло. Эта беседа, если не случится чего-то совсем из ряда вон выходящего, могла многое изменить. К лучшему для меня и всех Борджиа, само собой разумеется. Медичи и впрямь были очень важны и полезны. Странно, что Родриго Борджиа в привычной мне истории так и не взялся разыгрывать именно эту партию, предпочтя сделать ошибочную ставку... ставки на иных персон. А может и пытался, просто не сложилось. История, она испещрена как белыми пятнами неизвестности, так и чернильными помарками, которыми одни и те же события по-разному объясняют, а то и вовсе искажают согласно веяниям текущего момента. Ну да ладно, сейчас меня одолевали совсем другие проблемы.


        ***

     К тому времени, как я вернулся в общий зал, веселье только усилилось. Хорошо ещё, что за Лукрецией в моё отсутствие присматривали Мигель и Бьяджио. Хотя первый уже изнывал без тесного знакомства с прекрасными певичками и танцовщицами, а второй... Бьяджио был не то что навеселе, а откровенно пьян, поскольку проглатывал один кубок вина за другим. Похоже хамское выступление Хуана не только напрочь испортило ему настроение, но и заставило заливать расстройство вином.
     - Ну что, сестрёнка, не сильно тебя огорчил этот дурень, по недоразумению оказавшийся нашим родственником?
     - Не сильно. Я привыкла, - вздохнула Лукреция. И тут же, не желая продолжать эту тему, перескочила на другую. - А о чём ты говорил с отцом и Медичи?
     - О делах важных и государственных, - слегка щелкнув по носу любопытное создание, ответил я. - Вот немного подрастёшь, я тебя буду в них посвящать. Хочешь?
     - Да!
     - Тогда с завтрашнего дня продолжим наши с тобой уроки по самым разным 'предметам'. И вовсе не тем, которыми тебя пичкают обычные наставники. А сейчас... Как тебе это общество в сравнении со вчерашним?
     - Нравятся больше. Они... честнее. Грубые, но мало что скрывают. Хотя со мной вежливы и очень. Это забавно.
     - Ты им понравилась, юная красавица. И это хорошо. Пусть привыкают видеть тебя почаще. Про себя и отца я даже не говорю. А вот ты - тут другое дело.
     - Какое?
     - Вот как начнёшь понимать, тогда и поговорим. Не стоит делать второй шаг раньше первого, а то ноги заплетаться станут.
     - Я буду стараться идти ровно. Во взрослой жизни, о которой ты мне так часто говоришь.
     - Верные слова. Пока же ещё раз обойди зал, но не со мной, а... Раталли, подойди!
     Кондотьер, оказавшийся не так и далеко, уже довольно скоро был рядом и слушал мою небольшую просьбу.
     - Винченцо, моя сестра нас скоро покидает. Будь любезен, сопроводи синьорину Лукрецию, когда она будет прощаться с гостями.
     - Конечно, синьор Чезаре, это честь для меня.
     Именно честь, он не шутил. Явный знак доверия, причём сделанный на публику, при всей честной компании кондотьеров, этих псов войны. Сначала само приглашение, затем осаживание хамского выпада Хуана Борджиа, а теперь ещё и это. Благоволение нового понтифика и вообще всего рода Борджиа к этим псам войны было высказано явно и открыто. Теперь им оставалось лишь принять решение, готовы ли они связать путь своих кондотт не со Святым Престолом - в этом случае не присутствовала бы вся семья - а именно с родом, главой которого был Папа Александр VI. И что-то мне подсказывало, что большинство из них примут положительное для нас решение.
     Про Раталли уже и говорить не стоило - он был наш со всей своей кондоттой и даже собственными потрохами. Достаточно было посмотреть на то, как он вёл под руку юную представительницу рода Борджиа. чтобы понять - этот решение уже принял и менять без веских причин точно не станет. А за ним и остальные охотно последуют, ведь кондотта Раталли далеко не самая худшая, скорее наоборот. Невелика числом в сравнении с отрядами Орсини и Колонна, но умениями солдаты точно не уступают.
     - Они уже у тебя в руках, Чезаре, - прошептал на ухо Мигель, обдавая запахом вина, которого он тоже выпил немало, пусть и держал себя под контролем. - Затея действительно удалась, хотя я не до конца верил.
     - Зато теперь убедился.
     - Ещё как! Жаль, что ты не можешь возглавить... Прости.
     - Пустое. Возглавить можешь и ты
     - Какой из меня военачальник...
     - Зато ты умеешь слушать дельные советы. От меня хотя бы.
     Корелья закивал, соглашаясь с тем. что в этом случае готов. Затем решил выпить за это дело, да так увлёкся выбором сорта вина, что едва не пропустил мимо ушей мой следующий вопрос.
     - А? Что ты сказал, Чезаре?
     - Бьяджио совсем никакой, вот-вот вместо нашего приятеля будет недвижное тело. Неужто так сильно задели слова этого существа. лишь по ошибке зовущегося Борджиа?
     - Вот такой он чувствительный, - только и мог сказать Мигель, разводя руками, а заодно расплескивая вино из кубка. - Он с клинком в руке и без... разные люди. Бывает же такое! Ты вот что, Чезаре, сделай. Бьяджио уже пьян, давай его оттащим в одну из комнат, туда же приведём пару куртизанок из тех, которые особо искусные в исцелении душ, да и пусть устроят ему отдых.
     - В таком то состоянии? - невольно усмехнулся я. - Не уверен, что всё как надо работать будет.
     - Неважно! Главное хорошие девушки под боком. С ними даже спать куда приятнее. Они и не к таким привыкли, не то ещё повидали! Заодно утром помогут в себя прийти.
     - А ведь ты прав, друг мой. Уговорил! Сейчас попрощаюсь с Лукрецией, пожелаю ей приятных снов, а потом уже и это напившееся чудо отволоку в одну из комнат. Ты же девочек приведи, двух, как и говорил. Выбор тебе доверяю, ты в этом богоугодном деле куда лучше меня разбираешься.
     Так и сделали. Попрощавшись с Лукрецией, которая аж светилась от избытка впечатлений и отношения к ней со стороны гостей, я ещё немного подождал, убедившись, что почти все гости более чем довольны своим нынешним состоянием. Ну а как иначе то, положение хозяина пирушки обязывало. Уже началось откровенное лапанье девушек, которые были ничуть не против. Довольные возгласы полуобнажённых красоток, грубоватые местами комментарии псов войны... Пускай развлекаются. Любителей буянить тут вроде не водилось, да и предупреждали приглашённых о необходимости держать себя в рамках приличия. Относительных, но всё же рамках.
     Мне же пора было утаскивать Бьяджио. Моранца, несмотря на то, что я уже убирал от него кубки с вином и бутылки, упорно накачивался, точнее продолжал это делать. Похоже, поставил себе цель нализаться до состояния нестояния. Хотя и уверял, что: 'Плевать мне на этого Х-хуана, который только говорить и может, а на деле его любой может на мясо разделать и в Тибр спустить'. Может оно и так, спорить не буду. Только я успел узнать, что он плохо реагирует на те ситуации, когда его положение не даёт поставить на место того, что на невидимой иерархической лестнице находится сразу на несколько ступеней выше. И заступничество других не сильно помогает, потому как самостоятельность у Моранцы также была довольно сильно развита.
     - Ну всё, герой. Хватит с вином воевать, - усмехнулся я, отодвигая от Бьяджио и кубок, и две стоящие рядом бутылки. О, обе уже пустые. - Пить хватит, пора в кроватку отдыхать.
     - Я ещё...
     - Ты не 'ещё', а уже. Уже пьян до изумления, я такое не так часто видел. Так что не брыкайся, тогда дотащу тебя без проблем. Иначе тут спать будешь... после удара бутылкой по голове. Ты меня знаешь, я могу.
     Несколько наёмников, которые услышали моё воззвание к остаткам здравого смысла, одобрительно закивали, парочка даже высказалась на предмет того, что хоть так, хоть этак, а отдыха Бьяджио не миновать. И лучше уж по хорошему, а не от соприкосновения бутылки и головы. Голова на утро болеть куда меньше станет.
     Ага, послушался, цепляться за стул перестал, позволив себя тащить и даже в меру оставшихся сил передвигая ноги. Вот ведь чудо в перьях! И вообще, где это видано, чтобы человек тащил собственного пьяного телохранителя на предмет проспаться? Впрочем, учитывая наши более чем приятельские отношения... нормально. Охраны вокруг и так более чем достаточно. И из числа солдат Раталли с Эспинозой, и других, давно уже прибывших в Рим из Каталонии. Да, замок Святого Ангела становился местом, в котором представителям семейства Борджиа и их званым гостям можно было чувствовать себя почти в полной безопасности. Почему именно почти? Форс-мажорные обстоятельства никто не отменял. Опасность, она могла подкрасться с любой стороны и забывать об этом не следовало. История готова привести не то что десятки, сотни примеров, когда видных персон убивали в казалось бы полностью безопасных местах. Я этого забывать не собирался.
     Дотащив Бьяджио до одной из гостевых комнат, я сгрузил подающее слабые признаки жизни тело на кровать и облегчённо выдохнул. Заодно поблагодарил судьбу за то, что Моранца был весьма хрупкого телосложения, а следовательно и весил немного.
     Можно было спокойно выдохнуть и отправиться обратно к гостям. Мигель знает, куда я это пьяное чудо потащил, так что не заблудится, когда куртизанок доставлять будет. А если и заблудится... Как по мне, этому вот телу гораздо полезнее сон, чем попытки растормошить со стороны девочек, пусть даже и профессионалок. Прикинув все эти доводы, я уже совсем собрался было выходить, как изменившееся дыхание Моранцы заставило обернуться. Да твою же так и ещё раз этак с особо хитрым проворотом! Пребывая в пьяном состоянии, Бьяджио ухитрился расположиться так, что его неизменное 'шейное украшение' из стальных пластин очень уж неудобно повернулось, мешая дышать. Сам же он, пребывая в нездоровом алкогольном сне, поправить его не мог. Оставлять это было нельзя, вдруг, чего доброго, ещё задохнётся! Мне такое нафиг не требуется!
     Разбираться, как там удобнее и лучше расположить 'ошейник' я даже не собирался, куда надёжнее было просто снять его к ангельской бабушке и всё тут. Здесь Моранце всё равно ничего не угрожает... помимо неслабого похмелья поутру. Найдя место, где располагалась довольно простенькая защёлка, я снял мешающий нормальному сну аксессуар и... И эпически охренел, по-иному и не выразиться. О нет, никаких уродливых шрамов на шее не было, равно как и родимых пятен, которых многие и впрямь обоснованно стесняются и прячут от постороннего взгляда. Тем паче тут, в Европе конца XV века, где родимые пятна порой могли принять за 'дьявольскую метку'. Ничего этого не было, под 'ошейником' находилась обычная кожа. Только вот не было и ещё кое-чего. Адамова яблока.
     Может у меня глюки? На птичку перепила точно не свалить, вина я практически не употреблял, а употреблённое было до такой степени разбавлено водой, что о действии алкоголя и говорить не следовало. Придётся проверить. В штаны я, понятное дело, не полезу, а вот другой явный признак, с ним гораздо проще.
     Расстегнуть лёгкую куртку, называемую тут соттовесте, затем рубашку... Нет, я не ошибся, будь оно всё проклято. Под рубашкой были типичные такие обмотки, оттянув которые можно было увидеть часть небольшой, размера явно не дотягивающего до второго, но превосходящей первый женской груди. Так вот ты какой, северный олень! Может ты и Моранца, но ни разу не Бьяджио. Теперь понятен и этот экзотический аксессуар, закрывающий шею, и байка, выдуманная для оправдания присутствия оного. В другом месте не прокатило бы, но среди наёмников и не такие странности встречаются. А эта была вполне себе неплохо замотивирована. Хм, более чем неплохо!
     Присмотревшись, я и впрямь увидел шрам на шее. Тонкий, от не шибко опасного пореза, но он был. И явно нанесённый не просто так, не по случайности. Загадка на загадке.
     Становились понятны и странноватые комментарии от Пьеро де Медичи насчёт того, что мой, хм, телохранитель сильно запомнился девочкам. Ещё бы они его не запомнили! Странно другое - что его инкогнито не развалилось в клочья тогда, в Пизе или ещё раньше. Ведь три с лишним года в кондоттах, среди всё повидавшего контингента псов войны... Чудеса да и только. Или просто жизнь, которая порой подкидывает такое, что ни в сказке сказать, ни топором на заборе не вырубить.
     Дела, однако. Понятное дело, что положение этого... этой, мать её, Моранцы, не изменится. Я из другого времени, воспитан в иной среде, поэтому меня совершенно не напрягает факт, что телохранитель сменил тендерную принадлежность. Зато местные, с ними куда сложнее. От них ей лучше и дальше скрывать свой маленький секрет.
     Слишком я призадумался, поэтому появление Мигеля с двумя полураздетыми дамочками отнюдь не тяжёлого поведения стало немного неожиданным. А ведь в обычном состоянии я услышал бы его пораньше, а не тогда, когда он уже дверь открывал. Теперь поздно его гнать пыльным веником, это можно было сделать, будучи по ту сторону двери. Сейчас же... Разве что дамочек однозначно следует отправить восвояси. Или просто в коридор.
     - Так, красотки! - я хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. - Поскучайте чуток в коридоре, моему другу плохо после выпитого. А потом веселье обязательно продолжится.
     Меня тут же уверили, что они готовы ждать таких интересных мужчин очень долго, но хотелось бы побыстрее, после чего ускользнули в указанном направлении. Мигеля бы туда же, следом за ними, но этот особо любопытный тип, хоть и был в подпитии, но понимания ситуации не утратил. И с наблюдательностью у него всё было в порядке. К сожалению.
     - Бьяджио в очередной раз нас удивил.... Удивила, - хмыкнул Корелья, бросив взгляд на шею, а потом на обмотки под частично расстегнутой рубашкой. - И что теперь?
     - Ничего. Мне безразлично, что у моего телохранителя и хорошего приятеля в штанах. Только теперь пить будет редко и мало, чтобы не случилось как сейчас, но с другими действующими лицами. Я - это одно дело. Другие же устроят из этого маленького недоразумения огромную проблему.
     - А я ей ещё куртизанок притащил. Двух куртизанок. Теперь себе возьму, чтобы не скучали. Тут им... делать нечего ни сегодня, ни вообще.
     - Эт-то ты зря так думаешь, - усмехнулся я. - Нашу знакомую, как я понял, девушки очень даже привлекают. Взглядов в сторону мужчин я никогда не замечал, а вот в сторону женщин их было более чем достаточно. Кстати, вот и смущение объяснилось. Опаска... вполне понятная. И осторожность в выборе.
     Мигель понимающе кивнул. Более чем подходящий объект для шантажа, если секрет станет известен кому-то с не шибко крепкими моральными устоями.
     - Всё как раньше?
     - Ага. За тем исключением, что мне, когда она проспится и придёт в себя, придётся рассказать, что волею случая её секрет перестал быть для меня таковым. И подсказать несколько дополнительных мер предосторожности. А вот тебе лучше помолчать. По крайней мере, пока.
     - И чем я хуже то?
     - Не хуже, просто... ты у нас слишком известен как большой любитель красивых девушек. В большом количестве и когда угодно. Не стоит... смущать её. Пусть немного привыкнет хотя бы к тому, что её секрет не секрет хотя бы для одного человека. А там уж посмотрим на состояние её души.
     - Понял. Молчу и веду себя как раньше. То есть постараюсь, - внёс поправку Корелья. - Это... неожиданно.
     - Не для тебя одного. А сейчас давай, тебя две девицы за дверью ждут. Я сейчас верну все на место, кроме этого клятого 'ошейника'. В пьяном состоянии она им случайно горло себе пережать может. Зато утром мы непременно поговорим.
     Мигель усмехнулся, явно представляя себе подобный разговор, после чего вышел из комнаты. Пошёл продолжать веселье, понятное дело. Мне же сейчас надо застегнуть рубашку неожиданно образовавшейся в своём окружении девушки, куртку, после чего, оставив поблизости от кровати запас воды на утро, тихо удалиться.
     Увы и ах... Когда застёгивал рубашку, ощутил, что за мной вполне осознано наблюдают. Ну да, точно, открыла глаза и смотрит. Внимательно так, да и алкогольного дурмана заметно меньше. Неужто так быстро выветриться успел? Или же...
     - Я всё слышала.
     Понятно. И шок от того, что её главная тайна раскрыта, мобилизовал скрытые возможности организма, заставив ударными темпами протрезветь. Скорее всего это лишь временно, потом бедолагу снова накроет и похмелье всё едино неизбежно, но сейчас она вполне пригодна для разговора.
     - Раз слышала, то должна понимать, что беспокоиться тебе не о чем. Только пить явно не стоит, не твоё это.
     - Странный...
     - Если ты обо мне, знакомая синьорина с незнакомым именем, то всё верно, есть такая особенность. Только тебе от этой странности была одна сплошная польза и никакого вреда.
     - Бьянка.
     - Приятно снова познакомиться, - подмигнул я заметно покрасневшей девушке. - Красивое имя, тебе идёт. Но, сама понимаешь, вряд ли буду обращаться к тебе так. Водички? Холодненькой...
     - Да.
     - Тогда вот, держи и не облейся, а то я вижу, как руки трясутся от избытка впечатлений.
     Руки у Бьянки и впрямь заметно подрагивали. Отходняк от эмоциональной вспышки, тут и сомневаться не приходится. Пила она долго, жадно, правда порой постукивая зубами о край кубка. Наконец, я забрал у неё из рук пустой кубок и, поставив его на столик, спросил:
     - Ну что, хоть немного пришла в себя?
     - Думаю... да, - прислушавшись к собственным ощущениям, ответила она. - Знаешь, это очень непривычно. Больше трёх лет ко мне обращались как к мужчине.
     - Прямо уж и всегда?
     - Почти... - и опять искреннее смущение, столь сильно меня забавляющее. - Кое-кто видел.
     - Не болтливыми твои подружки оказались, как я понимаю.
     - Их это забавляло. Что они знают то, о чём другие и подумать не могут.
     Женская солидарность в одном из своих забавных воплощений. Охотно верю, поэтому киваю, соглашаясь с высказанным Бьянкой. А она уже еле слышным шёпотом уточняет:
     - Тебе это не противно слышать?
     Понятный вопрос... для здешнего времени. Но не для человека XXI века, для которого лесбийская эротика уж точно не повод для расстройства. Чистая эстетика и никак не менее того.
     - Ничуть. Вот если двое мужчин... Тогда возникнет искушение отрезать всё ненужное, а оставшееся сопроводить добротным пинком под зад куда подальше. Девушки же... одна красота плюс вторая красота - звучит неплохо. Так что можешь не беспокоиться, я с пониманием отношусь к тяге к прекрасному.
     Кажется, Бьянка в очередной раз ощутила всю гамму ощущений от взрыва мозга. Вроде и привычное уже явление, а всё давно нехило на её разум действует.
     - Ну... да. Тогда я рада.
     - Главное старайся выбирать таких же не склонных к болтливости подруг, какие у тебя были раньше. Вот и все мои советы по этому поводу. Важнее другое. Может есть что-то ещё из того, что лучше бы знать? А то ведь вдруг я и впрямь смогу чем-то помочь, а ты будешь скрывать это из странных стеснительных мотивов.
     - Ничего такого... особенного. Только то, что меня привело в первую кондотту. Желание не просто выжить, но стать сильной, чтобы больше никогда не было страшно.
     И неожиданно для себя Бьянка вывалила на меня историю своей прошлой жизни. той самой, где она ещё не была 'Бьяджио Моранца'. История, честно то сказать, весьма незатейливая, таких и раньше хватало. Да и в привычном мне времени случались, пусть и не такие открыто-отвратительные. Хотя... всякое бывало. Обычная семья торговца средней руки, с женой и двумя дочерьми. Затем глава семейства погибает от оспы - это заболевание было распространено повсеместно, а смертность от него была весьма и весьма немаленькой - и оставшаяся мать с двумя детьми начинает себя чувствовать... довольно неуютно.
     Отсюда и довольно быстрое второе замужество, оказавшееся для Бьянки худшим из возможных вариантов. Дело в том, что отчим начал к ней приставать, а поскольку был из довольно влиятельной семьи и пользовался в квартале, где они жили, определённым влиянием, то... Жалобы матери ни к чему не привели, Бьянку сочли малолетней вруньей. Ещё и новому муженьку сказали, что у дочери совсем с головой плохо стало. Плюс общий с новым супругом ребёнок, сын, добавлял крепости браку.
     Отчим немного выждал, чтобы окончательно развеять возможные подозрения, после чего принялся за старое. Однако любителю приставать к собственной падчерице пришлось горько пожалеть о подобных действиях. В тот день, когда тот, пользуясь отсутствием жены, уехавшей на пару дней, решил добиться желаемого... В общем, сперва получил винной бутылкой по голове, а затем и нож в сердце. Бьянка уже тогда поняла, что полумеры не помогут, а месть со стороны недобитого отчима может оказаться страшной. Ну или его родственников, уже за добитого урода. Потому вычистила закрома покойника от денег, попрощалась с сестрой, обещав той писать по мере возможности, после чего растворилась для своих родных на просторах италийских земель. Дальше... облик юного парнишки, первоначальное обучение владению оружием, на что изъятых денег вполне хватило. Поступление в кондотту, ознаменовавшее начало карьеры юной наёмницы, которая в конце концов и привела её к довольно странному нанимателю в моём лице.
     - И как теперь твоя семья? Живы, надеюсь?
     - Живы и здоровы, - ощутимо загрустила Бьянка. - Смерть жирной свиньи, то есть моего отчима Юлия свалили на грабителей. Никому из его родственников не захотелось делать позор достоянием всех рыночных сплетниц. А мать меня прокляла и считает, что теперь у неё только одна дочь, Риккарда, моя младшая сестра. Ей было нелегко.
     - Матери?
     - Сестре!- вспыхнула Бьянка. - Если я для матери умерла, то и её для меня не существует. Она так и не поняла, что я не собиралась быть тряпкой, о которую будут вытирать ноги скоты вроде Юлия и его родственников. И им точно не следовало пытаться срывать зло на Риккарде!
     - Неужто попытались? Я примерно догадываюсь, что ты с ними могла сделать.
     - Не я. То есть не я сама, - покачала головой девушка. - Наняла через третьи руки нескольких наёмных убийц, они и удавили гарротой двоих особо крикливых, мешавших жить сестрёнке. Послание поняли верно, с тех пор её не беспокоили. А деньги... Я хорошо зарабатывала, хватало и для себя, и ей посылать. Вместе с письмами.
     - Сама ты, как я понимаю, домой не возвращалась?
     Бянка помотала головой из стороны в сторону, подтверждая моё предположение. Тут я её полностью понимаю и поддерживаю. Для начала, возвращаться к матери, которая по сути её предала - действие абсолютно бессмысленное. Во-вторых, угроза разоблачения нынешней маски вполне себе реальная. Но имелся тут и ещё один нюанс... Точнее нюансы.
     - А ты так мне и не сказала, откуда родом.
     - Беневенто.
     Произнеся название говоря, Бьянка со стоном схватилась за голову. Понятно, вот и первые симптомы подступающего похмелья. Сложно чем-то помочь, разве что ещё немного водички. Спросив её об этом и получив согласие, я налил страдающей от 'птички перепила' наёмнице ещё полкубка прохладной воды и вручил со словами:
     - Пей помедленнее, так лучше будет.
     И пока Бьянка, страдальчески морщась, прихлёбывала воду, припомнил, что город Беневенто находится на территории королевства Неаполь. Не рядом с Римом, но и не совсем уж дальний свет. Расстояние... примерно как до город   а Флоренции.
     - Твоей сестре сколько лет хоть?
     - Она почти на три года младше меня.
     - Вот уж вроде как и ответила. а на самом деле нет, - улыбнулся я. - Учитывая, что теперь я точно не знаю. столько лет тебе...
     - Девятнадцать.
     Совсем ещё молодая, а уже настолько бурная биография. Вот уж и впрямь иногда людям выпадает по жизни такой расклад, что только диву даёшься.
     - Значит Риккарде около шестнадцати. Смотри, как бы её незаметно для тебя замуж не выдали. А то, если уж в твоем Беневенто такие уроды попадаются, как твой неудавшийся отчим... Лучше приглядывать.
     - Она сразу напишет, если её попытаются против желания замуж выдать. Мы договорились! И вообще, побоятся после случившегося.
     - Может и так, тут тебе виднее. Но если что - спокойно можешь перевезти свою родственницу в Рим.
     - Мне же нельзя там появляться.
     - Тебе - это кому? Беглянке по имения Бьянка? Наверняка. А вот Бьяджио Моранце, одному из приближённых без пары недель кардинала Чезаре Борджиа - это совсем другое дело. Хотя... Достаточно твоего письма для твоей сестры, которое доставят из Рима и ещё одного, уже за подписью кого-то из кардиналов. Придумать достаточно убедительный повод несложно. А если письмо не просто так, а в сопровождении вооружённых людей с гербами Папской области и самих Борджиа на одежде... Сильно сомневаюсь, что кто-то осмелится спорить из-за девушки, уж прости, из незнатной семьи.
     - Было бы хорошо. Но я не понимаю.
     - Чего?
     - Зачем тебе все эти хлопоты. Чезаре?
     Дурная голова. Это я про Бьянку, не про себя. Подозрительность ко всем и вся, вполне обоснованная конечно, не могла не оставить на неё отпечаток. Понимаю и даже не пытаюсь возмущаться.
     - Если у одного из моих друзей, а по совместительству человека, на которого уже давненько имеются большие планы, есть беспокоящие его проблемы... Глупо оставлять это без вмешательства. Да и не люблю я, когда в моём окружении появляются печальные лица, если печаль эту можно убрать, решив одну-две маленьких проблемы. Понятно?
     Кивает и глаза отводит. И с чего бы это? А, всё ясно. Глаза стали на мокром месте. Придвигаюсь поближе и обнимаю это нахохлившееся чудо, правда, предупредив:
     - К девушке, которая друг, не пристаю. Просто успокойся, а то расплачешься сейчас ещё. Опытной наёмнице и моей наставнице в бою на кинжалах это как бы и не подобает.
     Подобает там или нет, но вышел я из комнаты минут через сорок. Сначала меня использовали как жилетку, в которую удобно поплакаться, потом просто попросили остаться еще ненадолго. И лишь когда выпитое всё же взяло своё и девушка банально вырубилась от избытка эмоций и не рассосавшегося ещё алкоголя, я смог выбраться, закрыв за собой дверь. Стоило вернуться к гостям, они там ещё долго будут куролесить. Да и девушки... Организм отчётливо напоминал о том, что женское общество рядом будет воспринято более чем благотворно. А Бьяджио, оказавшийся вовсе даже Бьянкой... Просто очередной интересный факт в и так насыщенной событиями жизни. Переживать из-за этого я точно не собирался. Ничего не менялось, разве что добавлялся интересный нюанс, только и всего. Вроде как.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 11
        Флорентийская республика, Флоренция, сентябрь 1492 года

     Совсем недавно я ехал из Флоренции в Рим. Сейчас же путешествовал из Рима во Флоренцию, но за небольшой период времени многое изменилось. В Рим ехал епископ Памплоны, сын вице-канцлера Святого Престола, кардинала Родриго Борджиа. Ехал с вполне уже определившимся планами для их скорейшего воплощения. Зато во Флоренцию двигался архиепископ Валенсии, кардинал Чезаре Борджиа, сын Папы Римского Александра VI. Хороший такой взлёт, ничего не скажешь.
     Возведение меня любимого в кардиналы произошло первого сентября, на первой консистории, собранной новым понтификом. По большому то счёту, именно для этого он её и собрал, хотя вместе со мной кардиналом стал и ещё один человек - посланник Изабеллы Кастильской и Альфонсо Арагонского Бернардино Лопес де Карвахал.. Два новых кардинала, оба испанцы... Тут и частичное выполнение обещанного испанской королевской чете - ещё одного их ставленника должны были назначить на следующей консистории, в следующем году, так что у Изабеллы с Фердинандом было время как следует обдумать подходящую кандидатуру - и продвижение понтификом своего родственника в коллегию кардиналов. Первого из родственников, потому как Родриго Борджиа не собирался на этом останавливаться. Мне он говорил, что планирует возвести в кардинальское достоинство ещё как минимум троих родичей, путь и не столь близких. Оставалось лишь произвести предварительную проверку на верность и подготовить их к этому возвышению.
     Впрочем, это были исключительно его дела, в это я пока лезть даже не собирался. Других дел хватало. Для начала требовалось разгрести авгиевы конюшни, оставшиеся после предыдущего понтифика, Иннокентия VIII. Он так и не смог стать по настоящему полновластным правителем Папской области. Знатные семьи Романии, испокон веков имевшие немало власти, при его понтификате совсем уж обнаглели, в грош не ставя первое лицо в Риме, восседающее на Святом Престоле. Налоги толком не платили, про пополнение своими отрядами папского войска - отсутствующего де-факто, но присутствующего де-юре - и говорить не приходилось. Хотя нет, налоги они порой платили, но делали это... своеобразно. Порой просто поставляли некоторую сумму как 'дар Святому Престолу' по тому или иному поводу. Полное отсутствие светской власти во всей красе. Хотя в теории все эти Орсини, Колонна, делла Ровере и прочие считались вассалами здравствующего понтифика.
     Изменить эту систему, привести её к мало-мальски пристойному виду? Хотелось бы, спору нет, но слов тут было бы недостаточно. В лучшем случае посмеются. В худшем... не устраивающий знать Романии понтифик сменится на другого, а старый попросту умрёт от вполне естественных причин. Яд, падение с лестницы... да мало ли способов существует! Сам это прекрасно знаю и готов все без исключения применить к собственным врагам.
     Нет уж, тут требовалась подготовка. Отсюда и желание Родриго Борджиа как можно скорее обезопасить своё положение на престоле заключением союзов с влиятельными в итальянских землях игроками. Время поджимало, ведь к югу от Папской области располагался... Неаполь. Король Ферранте был сильно недоволен исходом выборов. Сейчас он взял своего рода оперативную паузу, выжидая, пока прояснится новая расстановка сил, кто точно поддерживает нового папу Римского, кто нейтрален, а кто в той или иной степени враждебен Александру VI. А враждебно настроенных персон хватало.
     Сам Родриго Борджиа через вице-канцлера Асканио Сфорца был занят зондированием обстановки на предмет заключения союза между родами. Да, Лукреция, увы и ах, должна была выступить связующей нитью. Лично у меня было подозрение, переходящее в твёрдую уверенность, что ничем хорошим всё это не закончится, но... Подозрения к делу не пришьёшь. А потому при разговорах с 'отцом' я даже не пытался их развивать. Не время ещё, вот и всё. Зато подкопы под префекта Рима Джованни делла Ровере шли по полной программе. К слову сказать, перехваченное ещё во время конклава письмо этого делла Ровере к королю Франции Карлу VIII и курьер в рясе, который должен был его доставить - оно действительно пришлось более чем в тему. Беседа с монахом, сейчас обретавшимся в одной из подземных камер замка Святого Ангела ещё сильнее разожгла у понтифика желание уменьшить число делла Ровере в Риме. Если уж не путем укорачивания на голову. то уж посредством изгнания куда подальше. Но...
     Осторожность, будь она неладна! Снятие префекта, который устраивал знать Романии, способно было ещё сильнее разжечь огонь недовольства с их стороны. А поводов, признаться честно, уже хватало. Тут и назначение двух новых кардиналов-испанцев, один из которых был ещё и законным сыном Александра VI. И обзаведение Викария Христа хоть каким-то собственным войском, пусть пока и в зачаточном состоянии. Немногим более тысячи солдат - это не так чтобы серьёзно, особенно учитывая факт, что это вместе с гарнизоном замка Святого Ангела. Однако все понимали, что любая дорога начинается с первого шага, а тысяча с лишним бойцов - намного больше, чем требуется для личной охраны и гарнизона замка Святого Ангела.
     Поэтому понтифик и отправлял меня во Флоренцию уже в статусе своего официального представителя с целью скрепить по сути уже состоявшийся союз. Более того, дал понять, что выстраивание связей с домом Сфорца - дело важное и нужное, но зная и понимая характер Лодовико Сфорца, фактического правителя Миланского герцогства... Иллюзий касаемо крепости заключаемого союза нет и быть не может. Зато с Флоренцией, а точнее с домом Медичи общие интересы как раз присутствуют. И обещать Пьеро де Медичи можно и нужно многое. Разумеется, получив ответные обещания, желательно подкреплённые действиями с его стороны.
     Протестовать против подобного поручения я даже не думал. Лишь оговорил то, что беру с собой полусотню наёмников под командованием Раталли, поскольку они, кхм, достаточного уровня надёжности. Ну а присмотр за оставшимися пусть осуществляет Мигель де Корелья. 'Отец' пытался сослаться на его молодость и неопытность, но... хватило напоминания о том, что и я как бы ни разу не убелённый сединами старец. К тому же командование и общий присмотр - явления несколько разные. В конце концов, не передавать же только-только зарождающееся личное войско под командование Никколо Орсини ди Питильяно.
     Аргумент подействовал. Немного поворчав, глава семейства Борджиа признал логичность подобного подхода. Результат? В Риме продолжало закипать адское месиво интриг и взаимных подозрений, ну а я в сопровождении по большей части хорошо знакомых персон приближаюсь к самому, как по мне, запоминающемуся городу в этой части света... к Флоренции.
     - Ну что, Бьяджио, не успел соскучиться по жемчужине италийских земель? - спросил я у едущей рядом переодетой девушки. - Запоминающийся ведь город, притягивающий к себе.
     - И хлопотный, - поморщилась Бьянка, особых симпатий, в отличие от меня, не испытывающая. - И поручение это... сложное.
     - Нормальное. По сути мы лишь закрепим то, о чём предварительно успели договориться. Заодно обсудим вопрос укрепления Медичи в республике. А то сейчас у Пьеро довольно странное положение. Вроде бы и правитель, а власть стоит на песке. Есть лишь слава предков, немалые деньги его банка да желание удержать власть во что бы то ни стало. Этого маловато будет, особенно при столь большом количестве недоброжелателей.
     - Их так много?
     - Ещё бы, - усмехнулся я. - Вот и Раталли подтвердит. Да, Винченцо?
     Услышав своё имя, кондотьер, едущий несколько поодаль, направил свой четвероногий транспорт к нам, пристроившись от меня по левую руку, в то время как Бьянка находилась по правую. Понимая, что он толком ничего не слышал, я кратко пояснил суть нашего разговора и возникший у Моранцы вопрос.
     - Верно. Медичи - это могущественный род, но их не любят многие. Даже у Лоренцо Великолепного было множество врагов, а он умел очаровывать людей. Его сын... Он не слаб, но и не так силён, как отец. Зато врагов стало ещё больше. Семьи Флоренции хотят вернуть прежние времена, когда они все имели по куску власти, ведь сейчас от этих кусков остались только крошки. Вся власть у Пьеро де Медичи, делиться ей он не собирается.
     - А если поделится?
     - У него отберут всё. Точнее почти всё, усмехнулся я, отвечая на слова Бьянки. - Знать Флорентийской республики готова использовать для этой цели кого угодно. Тот же Савонарола без поддержки знати был бы никем. Все его проповеди перед плебсом... это укус комара. Комаров прихлопывают, как только они начинают слишком сильно раздражать.
     - Но он был жив и здоров. Синьор Медичи... боялся его даже изгнать, - Моранца придержала свою чересчур резвую лошадь, пытающуюся вырваться вперёд. - Только после буллы Папы монах исчез из республики.
     - Конечно же. Его предупредили те, кто сделал на него ставку. Только сам Савонарола исчез, а его помощники и сторонники остались. Медичи, будучи в Риме, говорил, что плебс продолжают подбивать на бунт. Пока это не удаётся, но... Им и не требуется сделать это как можно скорее, достаточно лишь поддерживать недовольство, чтобы при серьёзной угрозе извне власть Медичи серьёзно пошатнулась. Удар снаружи и изнутри одновременно. Не все способны противостоять подобному.
     Что Раталли, что Моранца - оба слушали внимательно, понимая важность сказанных слов. Я приоткрывал работу потаённых механизмов, которые управляли Папской областью, Флоренцией, да и на другие государства имели немалое влияние. И не простой дорожный трёп это был, а вполне осознанное введение собеседников в мир большой политики. Только дурак стал бы на моём месте пытаться тащить весь воз в одиночку. Нет уж, часть груза стоит переваливать на заместителей - ближнее окружение, которому в достаточной степени доверяешь. Вот и я пробую, проверяю выбранные для этой цели кандидатуры. Собственно в Бьянке я почти уверен, её тайна неслабо так скрепила и так уже установившуюся связь. Про Мигеля и вовсе молчу, этот дамский угодник привязан к Чезаре... хм, то бишь уже ко мне с давних пор. Зато с Винченцо Раталли сложнее будет. В настоящий момент имеется неплохое взаимопонимание, да и логика должна подсказывать опытному кондотьеру всю выгоду от долговременного сотрудничества. Однако чужая душа потёмки. Лучше всего тут подойдёт термин 'испытательный срок'. То бишь особых секретов не раскрывать, но давать довольно важные поручения, постепенно повышая уровень сложности и секретности, не забывая про 'проверки на лояльность'. Если не будет замечен ни в одной мутной истории, тогда... проверку прошёл. Если же нет, тогда возможные самые разные варианты. А, поживём-посмотрим, пока не стоит бежать впереди паровоза.
     Меж тем Раталли, исполняя мою просьбу, стал рассказывать о знатных семьях Флоренции, которые вот уже очень давно грызлись за влияние сначала между собой, а потом уже с Медичи. Сразу вспомнились Пацци, которые при полной поддержке тогдашнего понтифика Сикста IV и всей его родни из семейства делла Ровере попробовали осуществить переворот во Флоренции. Для Пацци это закончилось плачевно и даже кардинала Риарио чуть было не сподобились повесить. Однако это показывало истинное отношение верхушки республики к роду Медичи. Их... ненавидели. Не как людей, а как удачливых соперников, добившихся того, о чём другие могли только мечтать.
     К слову сказать, судьба Пацци, которые потеряли большую часть земель и немалую мужского состава семьи, служила наглядным предостережением другим. Да и готовность Медичи противостоять хоть самому Папе Римскому под сомнение не ставилась, ибо такое при Лоренцо Великолепном тоже имело место быть. Он был тем ещё талантливым политиком и интриганом! Увы, довольно ранняя смерть не дала ему завершить преобразование Флорентийской республики в... допустим, герцогство Флорентийское, построенное по образцу того же Миланского. А именно к этому всё и шло.
     Интересно, понимал ли Пьеро стремления своего отца? Точнее сказать, открыл ли покойный свои планы сыну? Гадать не берусь, но очень скоро выясню это. Флоренция уже близко.
     В отличие от первого моего въезда в столицу республики, этот оказался куда как внушительнее. Оно и понятно. Тогда в город въехали четыре подозрительных типуса, двое из которых к тому же были ранены. Теперь... полсотни воинов при оружии, в броне, на великолепных лошадях, сопровождающие самого настоящего кардинала. Да-а, в кои то веки во Флоренции одновременно окажутся сразу два носителя 'красных шапок'. Я не оговорился, дело в том, что Джованни Медичи был временно утащен правителем Флоренции в родной город. Не удивлюсь, если старший брат наставлял младшего насчёт того, что именно ему следует делать в Риме в ближайшее время. Ну а выдать юному кардиналу полные инструкции нельзя было до того как состоится уже наш с правителем Флоренции разговор.
     - Тот же дом? - поинтересовалась Бьянка, когда мы миновали ворота и в сопровождении нескольких стражников двигались по улицам города.
     - На сей раз нет. Тогда приезжал всего лишь епископ Борджиа, да ещё по собственному желанию, вовсе не рассчитывая на непременную встречу с Пьеро де Медичи. Сейчас ситуация совсем иная. Меня пригласили, следовательно...
     -Дворец семьи Медичи?
     - Он самый, Моранца, - подтвердил я. - Да и о солдатах заботиться ни нам, ни Раталли не придётся. Они - это сопровождение посланца Викария Христа. Поэтому все заботы о них поручаются принимающей стороне, то есть людям Медичи.
     - Я всё равно прослежу за всем. И мои лейтенанты.
     - Правильно сделаешь, - поддержал я здоровую паранойю кондотьера. - Доверие - крайне редкое явление в нашем суровом мире. И вот ещё что...
     - Да, синьор Чезаре?
     - Пусть поодиночке на улицах города не появляются. Неспокойно мне.
     Сказав это, я посмотрел по сторонам. Город... немного изменился. Не внешне, тут всё было так, как и в прошлый наш визит. Зато атмосфера едва заметно, но отличалась даже на первый взгляд. Такое впечатление, что город был поражён странным вирусом, летающим в воздухе, но поражающим не тела. а души.
     Настороженность в глазах некоторых людей... Неприязнь на лицах попавшихся навстречу ремесленниках. О, а вот и откровенная ненависть во взгляде монаха, который, едва завидев меня, стал усиленно креститься и что-то бормотать себе под нос. Хм, занятно! Это я про увиденную синьору средних лет, идущую в сопровождении пары... Нет, их даже слугами назвать нельзя, типичные охранники, вооружённые и даже в лёгкой броне.
     - Смотрите,- указал я в сторону сначала монаха, потом синьоры с охраной. - Тревожно что-то в прекрасной Флоренции.
     - Тревожно, - согласился Раталли. - И пока непонятно, из-за чего и чем может грозить.
     - Монах может помнить твою... проповедь, - подумав, процедила Бьянка. - Синьора могла просто выйти с большой суммой денег в кошельке или опасается нападения кого-то конкретного. Ремесленники просто не любят богато одетых наёмников и не в восторге от гостей из Рима. Но всё вместе... Мне вспомнилось то, о чём говорил синьор Медичи.
     - Про готовящиеся бунты?
     - И про сторонников изгнанного Джироламо Савонаролы.
     - Не исключено. Так что по пути к дворцу смотрим вокруг, оцениваем, набираемся впечатлений. Пригодится. И вот ещё что. Не прямой дорогой, а сначала проедемся по улицам Флоренции. Тем, которые проходят по не самым хорошим местам.
     Сопровождающие нас несколько стражников не сказать что обрадовались, но и возникать не стали. Как ни крути, но наш приезд не был назначен на определённое время, а желание важного гостя проехаться по улицам Флоренции... Не было веских причин не исполнить сию маленькую блажь. Вот мы и кружили по широким улицам и узким улочкам, хотя уже и не полным, а половинным составом. Оставшиеся должны были пересечься с нами уже вблизи от главной резиденции Медичи. Ничего, подождут, проблем тут в принципе не возникнет. Они ж не сами по себе. а под руководством одного из лейтенантов Раталли, Паскуале Калоджеро.
     Мне не показалось! И Моранца оказалась более чем права в своих рассуждениях. Наше присутствие тут было воспринято... агрессивно. То есть открытой агрессии было мало, но вот потаённой хватало. Герб рода Борджиа - бык на красном поле - был известен и до избрания Родриго понтификом, теперь же этот символ стал узнаваем по всей Италии! Но узнавание и принятие в хорошем ключе - порой абсолютно разные штуки.
     - Нам не рады, - поморщился Раталли, в очередной раз услышав вопль из переулка на тему 'убирайтесь из Флоренции, грешники нового Вавилона'. - Лучше не искушать судьбу.
     Я лишь отмахнулся от этих слов кондотьера. 'Новый Вавилон' - именно так бешеный монах Савонарола называл теперешний Рим, желая тем самым подчеркнуть греховность города и тех, кто в нём правит. Интересный симптом! Если на улицах звучат слова этого монаха, несмотря на его устранение из республики и подавление верными дому Медичи людьми уличных выступлений - значит дело зашло куда дальше, чем я надеялся. В том смысле, что у крикунов есть очень существенная поддержка среди знати Флоренции. Это реально было предположить, но до чего же не хотелось, чтобы самые мрачные прогнозы воплощались в действительность.
     - Становится опасно, - зашипела Бьянка, уворачиваясь от какого-то гнилого овоща, чуть было не попавшего в неё. - Сначала гнильё, потом могут полететь камни.
     - Лучше скорее убраться из этого квартала, - вторил ей Раталли. - Иначе мои люди ответят сталью.
     А это идея! Только несколько... смягчим ответные меры. Тем более я вижу, что в толпе не только простой люд, но и монашеские рясы. Вот они, истинные подстрекатели.
     - Раталли! Бить ножнами и древками. Разогнать толпу, схватить монахов в ней. Это приказ не только Чезаре Борджиа, но и кардинала, посланника Его Святейшества. Действуй! Живыми их сюда!
     Наёмникам было, по большому-то счёту, плевать, кого именно разгонять, хватать, тащить. Про благоговение перед рясой и вовсе речи не шло, я специально старался брать такие отряды, командиры которых не было замечены в излишней и вообще религиозности. Кондотта же Винченцо Раталли и вовсе состояла не то чтобы из безбожников, но умеющих разделять понятия веры и её жрецов. То есть они могли верить в бога, но никак не в носителей креста и рясы. Это было как нельзя кстати для моих планов, не только сегодняшних, но и вообще. Ставить лучше на тех, в ком нет и отблеска религиозного фанатизма. Сей аспект останется неизменным от и до, а то я слишком хорошо знаю, на что способны дубоголовые фанатики от авраамических религий.
     Хорошо пошло! Это я про разгон толпы и выхватывание из оной её 'души' - тех самых подстрекателей, которые все как один были в монашеских облачениях. Два, четыре... семь. Всем им как следует давали по голове, после чего вязали имеющимися у любого хозяйственного наёмника верёвками и навьючивали на лошадей.
     - Кляпы не забываем!
     Ф-фу... Теперь, помимо гнилья, летели и камни. Солдаты то уворачивались, лишь изредка тот или иной вид метательного снаряда ударялся о броню. А вот лошади... в них и гнильё, и камни попадали куда чаще, вызывая то возмущённое, то жалобное ржание.
     - Отходим... и быстро.
     Приказ был явно не зря отдан. Немалой части любителей покидать гнильё и камни ввалили душевно и по полной программе, заодно выдернув из толпы координаторов этого безобразия, но религиозный фанатизм - штука серьёзная. Без нескольких трупов или хотя бы вида крови примитивные инстинкты толпы не унять. А мы не в Риме, мы в гостях. Значит... Правильно, сваливать и быстро. Именно это мы и сделали, провожаемые воплями, камнями и попытками бежать следом. Хотя нескольких ударов, сбивающих с ног, и таранов тушами лошадей хватило, чтобы охладить пыл совсем уж увлекшихся преследованием.
     - Вырвались...
     - И с добычей, - поддержал Моранцу Раталли, смотря на переброшенные через лошадиные спины тела, некоторым из которых именно сейчас засовывали в рот кляпы из скомканной ткани.
     - Верно. Нечего им орать, спокойствие Флоренции нарушая. Если уж хотят выразить свое неодобрение происходящим, то пусть делают это смиренным мычанием, подобающим сану и положению, - хохотнул я, потому как именно это парочка трофеев и пыталась делать. А затем уже погромче, для сопровождающих нас флорентийских стражников, добавил. - Оскорбление посланника Святого Престола, да со стороны лиц духовного звания, оно очень строго карается. Это дело церкви... в моём лице.
     Говорил я это и внимательно смотрел на лица флорентийцев. Ага, нормально. Если и было какое-то неодобрение, то тщательно скрываемое. Значит неплохо Медичи поставили отбор людей в городскую стражу, раз она не поддаётся на провокации религиозного характера. Не всё так плохо в солнечной Флоренции!
     Стоп! А вот это совсем интересно. Ба, какие люди среди трофеев, вот уж не ожидал столь скорой встречи!
     - Бьяджио, ты только посмотри на одного из наших пленников, - улыбаясь от всей души, крикнул я. - Это же мой старый знакомый ещё по прошлому посещении сего чудесного города. Такой же оборванный и столь же вонючий доминиканец по имени Симон. Вот уж не чаял снова свидеться, да в такой ситуации.
     - Да, это и впрямь он, - подтвердила Бьянка, глядя на извивающегося Симона, что-то угрожающе мычащего сквозь кляп. - Теперь понятны гнилые овощи и камни. Но такое совпадение...
     - Нити судьбы, воля творца. Называть можно по разному, только суть от этого не поменяется. Зато теперь мне ещё сильнее хочется вдумчиво и подробно поговорить как с ним, так и с прочими подстрекателями простых флорентийцев.
     Полное понимание во взгляде девушки. И вопрос от кондотьера:
     - Куда тогда везти этого Симона и других?
     - Придётся ко дворцу Медичи тащить, Винченцо, - вздохнул я, понимая неуместность подобного, но не находя иного варианта. - Буду просить самого Пьеро де Медичи, чтобы он позволил их день-другой подержать в подвалах, пока как следует не допрошу. Но отказать не должен, схвачены они по серьёзному обвинению. В моей власти их хоть на куски разрезать или чучела набить, по примеру короля Ферранте.
     - Гр-х, - закашлялся кондотьер. - Этого вам не простят, синьор Чезаре.
     - Сторонники Савонаролы и так меня ненавидят за изгнание их кумира. Хуже не станет. Вот отпусти я этих пакостников... тогда меня сочтут слабым. Поэтому вопрос лишь в виде сурового наказания, но никак не в его наличии или отсутствии.
     - Вам виднее. Я кондотьер, мне привычнее военное дело, а не политика, особенно Святого Престола.
     - Привыкнешь... и научишься. Иначе сложно будет понимать смысл происходящего и правильным образом реагировать.
     Призадумался Раталли. Это он правильно делает. Думать и само по себе полезно, а над такими вопросами тем более. Уж коли угораздило его оказаться у меня на службе, пусть окончательно привыкает к нестандартным по местным меркам реакциям и методам достижения поставленных целей. То ли ещё будет!


        ***

     Приняли нас хорошо. Меня и приближённых вроде Моранцы, Раталли и ещё нескольких разместили с подобающим комфортом, остальных... тоже с подобающим, но уже их положению. 'Груз' если и вызвал удивление, то люди Медичи никаких особых эмоций не проявили. Уточнили только, как именно следует обращаться с этими 'трофеями'. Я попросил, чтобы вволю кормили-поили, но держали закованными в кандалы и без каких-либо признаков уважения. Особенно Симона, которого поместить отдельно. Более того, также прозвучала просьба, чтобы парочка моих людей была при пленниках. Надеюсь, что это пожелание будет также выполнено! К моменту, когда придёт время побеседовать, пленники, а особенно доминиканец по имени Симон, должны быть в максимально подавленном, но ни в коей мере не истощённом состоянии. Отсюда и заказ условий содержания арестованных. Именно арестованных, я рассматриваю их исключительно в таком аспекте!
     А вот встреча с правителем Флоренции состоялась лишь на следующее утро. Это не было признаком неуважения, вовсе нет! Почти сразу же после нашего заселения в его резиденцию пришёл один из его приближённых, передав приветственные слова от правителя республики и сожаления, что срочные дела не позволяют ему встретиться с посланником Викария Христа именно сегодня. Зато завтра - другое дело.
     И что тут можно было сказать? Только уверить посланца, что я ни в коем случае не в обиде, но с нетерпением жду момента встречи. Тут даже лукавить не пришлось, именно так всё и обстояло. Глупо обижаться на то, что при неожиданном появлении хозяин - и более того, правитель довольно сильного государства - бросит все дела и побежит встречать тебя. А Пьеро де Медичи ни разу не вассал Рима. Назначенная на завтра встреча меня также вполне устраивала. Значит есть время привести себя в порядок, вымыться после дороги, как следует выспаться и вообще почувствовать себя человеком.
     Проклятье, чуть было не забыл! Пришлось уже поздним вечером тащиться в соседние, хм, апартаменты, где разместили Моранцу, которую я на этот раз объявил помощником в делах дипломатических. Неслабое такое повышение статуса, но зато дающее определённые выгоды. Зачем на ночь глядя? Уж точно не с целью поприставать - даже если забыть про тот факт, что для всех она была парнем, и это могли... совсем неправильно понять, имелся и ещё один нюанс. Дам лёгкого поведения и так более чем достаточно, а подкатывать к переодетой девушке не самой великой красоты и иными сексуальными пристрастиями... Вдвойне глупо. Я ж не падкий на экзотику коллекционер, который может рисковать лишиться хороших отношений с нужным и важным человеком ради подобной мелочи. Вместе с тем именно её главная тайна и была темой, относительно которой требовалось кое-что сказать.
     После стука в дверь мне открыли... довольно быстро. И тревога в глазах, Бьянка явно заподозрила что-то неладное. Не применительно ко мне, а в целом. Мало ли какие неприятности могут ожидать в другом государстве даже кардинала. даже личного посланника Папы Римского.
     - Всё в порядке,- поспешил я успокоить девушку, перешагивая порог и захлопывая за собой дверь. Ещё и засов задвинул, чтоб уж наверняка. - Просто совсем позабыл сказать про одну вещь, которую тебе надо знать перед завтрашней встречей с Пьеро де Медичи.
     Так полное внимание включено, теперь Бьянка не то что слова, интонации не упустит. Идёт следом за мной и ждёт, пока я начну говорить. Вот ведь... тень безмолвная! Хорошо хоть это у неё не постоянно, а лишь когда рядом посторонний народ или вот в таких ситуациях, в 'рабочем режиме'. Вроде и привык, но порой всё же немного напрягает. Обрушиваюсь за жалобно скрипнувший стул и, жестом предложив ей также не стоять столбом, говорю о том, что меня сюда привело.
     - Боюсь, что твою тайну в этом городе кое-кто знает.
     Паника в глазах и видно с трудом подавляемое желание свалить куда подальше. Наверняка сохраняет относительное спокойствие лишь по причине того, что я озабоченности не проявляю.
     - Кто? - а голос заметно сел, единственное слово с трудом из горла вытолкнулось
     - Как я полагаю, сам Пьеро де Медичи. В письме, которое он передал, когда мы покидали Флоренцию, были слова о том, что 'понимаю и одобряю ваше покровительство над Бьяджио Моранцей. Запоминающаяся персона, способная впечатлить не только на поле боя, но и в других местах. Юные синьориты, услаждавшие нам взгляд и не только готовы это подтвердить'. Как я понял, ты... не удержалась от одной, а то и двух местных красоток.
     - От одной, - и взгляд в пол. - Значит она рассказала. Но тогда...
     - Успокойся Уж если Пьеро Медичи тогда не счёл нужным раскрывать твою тайну людям и в Риме тоже ни слова не проронил. Как я понимаю, его это забавляет. Но он был уверен, что я с самого начала всё о тебе знал.
     - Он думает, что мы... спим вместе?
     А сколько праведного негодования! Не в мой адрес, это бы я ощутил сразу. Тут другое, но в то же время... Нет, наверняка показалось.
     - Естественная мысль с его точки зрения, разубеждать Медичи в этом я не собираюсь, подтверждать убеждение тем более. Я и сказал то это лишь потому, чтобы ты не дёргалась, если услышишь какие-нибудь двусмысленные замечания или сомнительные шуточки с его стороны. Пусть тешится, у каждого свои особенности. К тому же если человек уверен, что знает чью-то тайну, он становится чуток менее осторожным и более раскованным. В наших переговорах это будет полезно, сама должна понимать.
     - Буду вести себя сдержанно. Но это... неприятно. Ощущать, что твою тайну знает тот, кто в любой момент может просто для забавы её раскрыть.
     - Просто для забавы - не может. Ему нет смысла портить мне настроение. Вот если бы мы приехали не к нему, а, например, к королю Неаполя - тогда да, он непременно бы воспользовался случаем уязвить неприятного гостя. Медичи же нужен союз с нами, а не вражда. Так что не беспокойся. Ладно, - произнёс я, поднимаясь. - Ты отдыхай, а я пойду. Пожалуй, повидаюсь со знакомым монахом. Интересно будет допросить его на сон грядущий.
     - Как же я? - встрепенулась девушка. - Я всё ещё твой охранник.
     - Сейчас скорее советник и помощник, но не суть. Тебе оно надо, видеть, как я буду выжимать из этого куска грязи правду? Ведь наряду со словами в таких случаях выходят крики, и кровь, стоны и... разные другие материальные субстанции. Грязное дело, хотя порой нужное.
     - Как будто я пыток не видела! Не узнай ты мою тайну, не стал бы задавать вопроса.
     - Хм, тоже верно. Уж извини, естественное для нормального человека поведение.
     - Ты и нормальный человек, - улыбнулась Бьянка. - Нет, Чезаре, я могу назвать тебя как угодно: надёжным, внимательным, человеком чести и просто другом... Ой!
     - И чего значит это твоё 'ой'? Если последнее слово смутило, то зря. Тебя я именно другом и считаю. Мне плевать, что там у тебя в штанах. Хотя увидеть в другом облачении было бы... любопытно. Но любопытство носит исключительно общий характер.
     Последнее уточнение было не лишним. А то объясняй потом, чего это идущий рядом со мной спутник такой.... пунцовый.
     - Нормальный человек! - фыркнула девушка, подхватывая оружие и проскальзывая к двери и на пару секунд позабыв про то, что привыкла контролировать собственные движения, искусственно огрубляя их, делая почти неотличимыми от мужских.
     Напомнить ей что ли? Ан нет, уже не нужно. Спохватилась, вернула всё как было. Забавная она. Чувствую, что мне начинает нравиться вот так вот беззлобно её подкалывать. Если же мне что-то нравится, то по доброй воле я от этого сроду не отказывался.
     Само собой разумеется, в подземную часть резиденции Медичи нас сопровождали местные охранники. Немногословные, явно мастера обращения с оружием и... абсолютно нелюбопытные. Точнее сказать, не демонстрирующие это самое любопытство. Я понимал, что все наши перемещения и действия вне отведённых покоев будут непременно доложены вышестоящим, а особо интересное поведают и самому Пьеро де Медичи. Только вот вся шутка была в том, что скрывать мне было почти нечего. Тем более в допросе монаха-доминиканца Симона и его коллег по 'работе'. Они все явно работали против нынешнего правителя Флоренции, тут и к гадалке не ходи. Поэтому стоило выжать первую доху информации ещё до моего с ним разговора. Полезно знать до какой степени успела накалиться обстановка. И узнать это не из мимолётных наблюдений на улицах города, не от по-любому сглаживающих общую картину сторонников Медичи, а от самых настоящих врагов нынешней власти.
     Оказавшись на подземном уровне, я мысленно не то чтобы восхитился - это к замку Святого Ангела - но отдал должное роду Медичи. Оно и верно, в любой резиденции действительно влиятельного рода должны быть и такие помещения как подземные камеры для врагов. Не всегда разумно - а порой и вовсе невозможно - держать некоторых особо важных и ценных пленников где-то далеко. А если они всегда рядом, то и проблем с их вызволением на порядок меньше, и всегда можно хоть ликвидировать хоть перепрятать. Это понимали и понтифики с их замком Святого Ангела, и Ферранте Неаполитанский, а вот теперь я и в деловых качествах рода Медичи наглядно убедился.
     - Что скажешь, Модесто? - обратился я к одному из двух наёмников, которым разрешили быть среди присматривающих за заключёнными. - Как эти монахи себя вели?
     - Орали сильно, синьор Чезаре, - ответил тот, попытавшись принять нечто вроде парадной стойки, но расслабившийся после взмаха рукой, показывающего, что нечего здесь и сейчас фигнёй страдать. - Этот, который Симон, карой Творца грозился. Монах какой-то, против вас, целого кардинала. Всем ясно, кто к богу поближе будет.
     - Разумная мысль, я с ней точно спорить не собираюсь. Только сейчас то я криков не слышу. Неужто утомился? Вместе с приятелями своими.
     - Не, эти сами не успокоились бы. Просто Симон погромче других орал и его не перебивали. Они даже смолкали, его заслышав. Главный видать! Но когда совсем слушать нельзя стало, мы им кляпы обратно в рот. Теперь тихо, только мычат потихоньку и кандалами звенят. Вон, опять начали.
     Хм, а ведь так и есть. Возмущённое мычание и звон кандалов действительно слышались. Оживились, болезные. Ну да ничего, сейчас я с самым главным возмутителем спокойствия говорить буду.
     - Симон ведь в отдельной камере?
     Модесто открыл было рот, но тут же закрыл, поняв, что я обращаюсь не к нему, а к здешним тюремщикам. Вот один из оных и ответил.
     - В отдельной, Ваше Высокопреосвященство. Прикажете расковать и вывести?
     - Отнюдь. Просто открой дверь, а мы с ним побеседуем. Ведь твой господин отдал приказ не мешать моему... разговору с этими людьми.
     - Точно так, Ваше Высокопреосвященство. И помогать, если что нужно. Мы умеем заставить говорить, вам и утруждаться не надо. А от греха вы же нас избавите. Все же монаха пытать без разрешения...
     - Оно у вас есть, - проговорив формулу отпущения грехов для всех тут присутствующих, я убедился, что и это небольшое препятствие кануло в Лету. - Пока просто открой дверь и кляп у него изо рта вынь. Затем будь рядом, если что-то понадобится, я скажу. Вдруг этот самый брат Симон, решивший, что может напасть на кардинала, посланца самого Викария Христа, решит раскаяться и поведает как о своих прегрешениях, так и о тайнах тех, кто стоит за его спиной. И за спинами ему подобных.
     Говорю эти слова не просто так, а чтобы они отложились в памяти у тюремщиков. Я ж не 'наивный чукотский парень', чтобы всерьёз думать, что среди тюремщиков нет кого-то с приличной памятью, способного хоть примерно, но пересказать своему начальству всё тут происходящее.
     Хорошо висит! Это я про Симона, которого, видимо по причине монашества, по сути распяли на стене, прикрепив руки и ноги с вбитым в стену кольцам. Сейчас пленник злобно вращал глазами, мычал, завидев, кто к нему в гости пожаловал, а как только изо рта извлекли кляп, разразился потоком проклятий:
     - Отродье Нового Вавилона, утопающего в грехе! Бастард того, кто обманом залез на Святой Престол, осквернив его своим седалищем, и сейчас источает смрад на все италийские и иные озарённые светом истинной веры земли. Богохульное...
     - А ты, я вижу, так и не удосужился помыться. Похоже грязь - неотъемлемая часть тебя, равно как и омерзительный смрад, в котором ты обвиняешь... меня, только пару часов как мывшегося.
     Ох как воздух то ртом хватает. Ну да, я его понимаю, второй раз и в ту же самую ловушку попался. Плохо у тебя с красноречием, монах, очень плохо. Изрекать благоглупости громким голосом и прессовать богобоязненных флорентийцев можешь, но как только встречаешь жесткую ответку, так сразу и теряешься. Хотя оно у многих проповедников-авраамистов встречается. Почти у всех если быть честным. Отсюда и животная ненависть к трудам древних мастеров риторики вроде Сократа, Цицерона и прочих. Не зря сам Савонарола ненавидел авторов дохристианской эпохи, которые мастерски владели словом. Умён, паскуда, поэтому понимал, что читающий написанные ими книги вполне может и сам научиться некоторым приёмам, после чего приобретёт иммунитет к болтовне ему подобных проповедников, тянущих в грязь и примитивность бытия.
     - Впрочем, мы сейчас не о твоей вони говорить будем, - использовал я возникшую паузу, пока монах приходил в себя от очередной психологической оплеухи. - Как кардинал и посланник Его Святейшества Александра VI я повелеваю тебе, брат Симон, раскрыть мне правду о том, по чьему наущению ты склонял флорентийцев к неповиновению. Равно как и обо всех тех, кто был в этом замешан. В противном случае я имею право, данное мне Викарием Христа, силой вырвать у тебя эти ответы.
     - Я не признаю ублюдка Борджиа кардиналом Церкви, а его распутного отца Папой Римским! - взвыл монах. - Можете разрезать мою плоть на куски, прижечь меня раскалённым железом, измыслить иные муки... Я с радостью приму любую муку, потому что душа отправится в райские кущи, куда вам, грещникам, никогда не попасть! Тот, кто слышит голос самого Господа, сказал нам об этом!
     Всё, впал в молитвенный экстаз, сейчас он по сути под мощнейшей наркотой находится, пытать его попросту бесполезно. Но кое-что этот болван уже сказал, сам того толком не поняв в этом изменённом психическом состоянии.
     - Только один недоносок во всей Италии не просто утверждает, что с ним сам бог разговаривает, но ещё и ухитряется кое-кого в этом убедить, - хмыкнул я. - Уши Савонаролы виднеются и за этими беспорядками. Неудивительно, чего уж там.
     - Прикажете железо калить, Ваше Высокопреосвященство?
     - Нет, любезный, он сейчас в таком состоянии, что это бесполезно. Скорее сдохнет, чем говорить начнёт. А если и не сдохнет, то перед следующим допросом его лечить долго придётся, - призадумавшись, я добавил. - Лучше с других начать. Они наверняка не такие фанатичные, а знать могут немногим меньше Симона. Да и раскалённое железо... грубо. Например, можно принести сюда... муравейник. Ага, именно муравейник, после чего поместить его рядом с одним из любителей скрывать правду. После чего, связав болезного, посадить его на этот самый муравейник. Муравьишкам такое сильно не понравится. Они его сначала просто кусать начнут, а потом и жрать заживо. Для пущей привлекательности можно выбранного вымазать сладким сиропом. Они это любят, быстрее кушать станут. Говорят, что за пару дней от человека только скелет и остаётся. Или за три дня, я уж и позабыл немного. Только вот кого из них мне на это дело первым пустить? Есть желающие?
     Говоря это, я уже был вне камеры, где находился Симон. Другие же пленники были не столь готовы приносить себя в жертву. Точнее сказать, не все из пленников были готовы к этому. Наловчившись ещё много лет тому вперёд с ходу отбирать наименее устойчивых, я ткнул пальцем в показавшихся наиболее податливыми.
     - Этот... Ну и тот, я пока не решил, кого первого. А ко второму можно просто крысу в чашке привязать и свечу поднести. Этот зверёк куда быстрее муравьёв языки развязывает. Правда выжить после такого не всем удаётся, если слишком долго упорствуют.
     - Я расскажу, Ваше Высокопреосвященство! - забился в истерике тот, которому светила крыса. - Помилуйте недостойного раба божьего Августина!
     - Может и помилую. Говори! А ты, Бьяджио, записывать будешь. Перо с чернилами и бумагу сюда. Быстро!
     Раскололся один из голубчиков, от головы до жопы, это без сомнения. А раз начал говорить, то теперь его заткнуть сложновато будет. Единственная проблема - отсеять действительно ценную информацию от откровенного мусора и снизить процент мольб о пощаде и прочих ненужных возгласов.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 12
        Флорентийская республика, Флоренция, сентябрь 1492 года
 
     Утро добрым... бывает довольно редко. В моём случае отсутствие доброты объяснялось тем, что допоздна засиделся в подземной части резиденции Медичи, слушая словесные испражнения сначала одного из монахов, оказавшегося самым нестойким, а затем и других. Всем известно, что как только начинает колоться первый из кодлы, то другим на порядок легче последовать его примеру. Дескать, не мы начали, он больше других виноватый.
     Да, разговорились не все, а лишь трое из семи, про Симона я и вовсе молчу. Этого психологическим прессингом не проймёшь, надо применять допрос третьей степени, причём не обычный для этого времени, а замысловатый, способный пробить броню фанатизма. Стоит ли овчинка выделки? Несомненно, потому как этот самый Симон был не мелкой сошкой, а вполне себе доверенным лицом сбежавшего во Францию Джироламо Савонаролы. Не единственным, само собой разумеется, и даже не из главных, но для начала и такого источника информации будет достаточно.
     Это будет потом, а сейчас хватит и уже полученной от прихвостней Савонаролы информации. Пьеро де Медичи она не то чтобы понравится - нравиться такое в принципе не может - но вот полезность сведений он не сможет не признать. А если хватит решимости, то и необходимые меры принять постарается. Я даже пересказывать услышанное не собираюсь, просто дам ему почитать допросные листы, которые по моей просьбе вела Бьянка. Вполне достаточно будет! Не отдам, а дам временно, мне и самому они потом пригодятся. Если хочет - пусть прикажет и ему хоть десять копий соорудят.
     К слову сказать, сейчас я шёл вместе с Бьянкой на встречу с правителем Флоренции. В качестве подарка - те самые допросные листы в руках у моей спутницы. Ну и те предложения, которые имелись в голове и должны были быть озвучены в самом скором времени. Ах да, ещё один важный плюс - на мне не было столь раздражающей сутаны. Огромная за это благодарность лично Пьеро - он подтвердил, что это не торжественный приём, а беседа с крайне ограниченным числом присутствующих. Следовательно, можно было не издеваться над собственным чувством прекрасного и обойтись нормальной одеждой.
     Мда, а круг присутствующих и впрямь ограниченный. В небольшой - по меркам Медичи, конечно - комнате, нас встречали всего два человека, а именно сам Пьеро и его младший брат Джованни, который самый юный в настоящий момент кардинал. А заодно давний знакомый Чезаре ещё по университету в Пизе. Всё, больше никого, кроме слуг, которых и считать не стоило, и вообще, они должны были убраться куда подальше при начале собственно разговора.
     - Рад приветствовать правителя славной Флоренции, а также его брата, с коим я давно имею честь быть знакомым. Мой помощник и советник Бьяджио Моранца, - представляю и свою спутницу, прикидывающуюся спутником. - Напомню и про то, что я, кардинал Чезаре Борджиа. являюсь посланником Викария Христа и уполномочен говорить от его имени. Мои слова - это и его слова.
     - Мы тебе верим, - улыбается Пьеро и повелевающим жестом выпроваживает двоих слуг и наших провожатых. И лишь после того, как двери за ними закрываются, продолжает. - Теперь можем поговорить без... церемоний. Да, Джованни, без церемоний! - в голосе слышно отчётливое давление на младшего брата. - Хочется тебе даже тут ходить в полном облачении кардинала - ходи, я не запрещаю. Только это не обязательно.
     Правильно делает. А то Джованни и впрямь после возведения в кардиналы стал слишком... важно-возвышенный. Да и уровень религиозности заметно повысился, что с моей точки зрения не есть хорошо. Ему бы побольше времени проводить не с церковниками, а со своим братом и его окружением. Всяко полезнее будет! Впрочем, это не моё дело, да и не собираюсь я вмешиваться в чисто семейные разборки. Лучше приму приглашение и устроюсь за небольшим столом, который явно не просто так тут стоит, уставленный как приятными вещами - выпивка с закуской - так и полезными, к числу которых относятся перья с чернилами, листы бумаги и карты Флоренции и окрестных земель. Похоже, Пьеро де Медичи тоже настроен на серьёзную и длительную беседу. Но для начала разместимся за столом и...
     - Каждое моё посещение вашего прекрасного города оборачивается неожиданными происшествиями. Так было в прошлый раз, так же случилось и вчера. Что самое интересное, в обоих случаях я столкнулся с одним и тем же человеком.
     - Монах-доминиканец, брат Симон из монастыря Сан-Марко, - понимающе кивнул Пьеро. - Надеюсь, ему и его братьям удобно в кандалах.
     - Более чем. Они так способствуют разговорчивости в некоторых случаях, - взяв у Бьянки стопку допросных листов, я передал её правителю Флоренции. - Не дарю, но копию снять посоветовал бы. Сомневаюсь, что присутствовавшие при допросе тюремщики дословно всё передали своему начальству.
     - Передали... в общих чертах, - заинтересовался первым же листом Пьеро де Медичи. - Савонарола, доверенные братья из монастыря Сан-Марко, постоянно поступающие письма из Франции, где находится Савонарола. Приказы проповедовать во имя свержения 'недостойного сына нераскаявшегося тирана', восстановление Совета коммуны и Совета народа. Наделение их прежними правами... Поддерживать связи с 'знатными друзьями'. Будь проклят этот беглый монах! Надо было его отравить или повесить как ты, Чезаре, говорил ещё тогда, при первой нашей встрече. Жаль... Как жаль, что я тогда опасался возможных бунтов. Они... и без того начались.
     - Людей нужно успокоить.
     - Ты говоришь 'успокоить', Джованни? А как можно успокоить тех, кто уже давно слушает только твоего врага, да ещё считает, что с ним сам Господь говорит? Нет, брат, тут словами уже не обойтись, я пробовал. Но сперва я прочитаю это вот, - Пьеро потряс пачкой листов,- до конца. А вы пока друг с другом поговорите.
     И погрузился в дальнейшее чтение, тем самым показав, что информацию ему передали явно в слишком уж общих чертах. Тут или халатность или... Мда, более вероятен второй вариант, который мы сейчас и прощупаем.
     - Джованни, а скажи-ка мне вот что, - мягко заговорил я с давним знакомцем прежнего Чезаре. - Кто среди приближённых твоего брата настолько туп, что не в полной мере передал столь важные сведения об узнанном на допросе монахов из числа последователей Савонаролы?
     - Среди советников Пьеро нет глупцов!
     - Это печально... - так, глаза юного кардинала вот-вот на лоб вылезут от изумления. А Бьянка улыбается, уже успев привыкнуть к постоянному выносу мозга с моей стороны. - Потому что тогда остаётся предположить более печальный вариант. Кто-то умышленно не передал правителю Флорентийской республики важные новости, предпочтя уменьшить уровень угрозы, исходящий от сторонников Джироламо Савонаролы. Только вот кто именно? Увы, сие мне неведомо. Пока. Может ты скажешь?
     Замялся... Знает, но говорить не хочет! Это не подозрение, а самая настоящая уверенность. Доставшейся памятью я мог пользоваться от и до, поэтому хорошо помнил, в какие моменты юный Медичи говорит правду, в какие врёт, а когда, вот как сейчас, пытается соскочить с темы и мучительно ищет подходящие случаю слова. Никудышный из него интриган и манипулятор. Это я со знанием дела говорю!
     - Джованни, мы слишком хорошо и давно друг друга знаем...
     - Ты о чём, Чезаре?
     - О твоих попытках уйти от неприятного вопроса. Молчишь, уши краснеть начинают, глаза в сторону отводишь. Ещё перечислять?
     - Не надо, - вздохнул младший брат правителя Флоренции. - А ты стал ещё более жёстким и хитрым.
     - Жизнь вокруг такая. Не будешь соответствовать, враги мигом этим воспользуются. Итак, я до сих пор жду ответа на вопрос.
     - Анджело Полициано... наш наставник в детстве. И он до сих пор при Пьеро, брат доверяет ему.
     Полициано... Нет, ничего такого я о нём не знаю, помимо минимально необходимого. Изучил приближённых Пьеро де Медичи перед визитом сюда. А как иначе то? Лоренцо Великолепный избрал этого довольно известного поэта и мастера написания различных трактатов в качестве воспитателя своих сыновей. Наверняка стимулом послужил вполне душевно написанный тем трактат 'О заговоре Пацци', в пух и прах разгромивший мотивы заговора этого семейства. Рикошетом и тогдашнему Папе Сиксту IV досталось, но именно что рикошетом и при помощи крайне косвенных намёков. По идее, этот человек был крепко связан с семейством Медичи.
     Загадка, однако! Но в глупости его обвинить нельзя, это точно. Во внезапно развившийся маразм у человека в возрасте менее сорока лет тем более не верится. Значит, остаётся лишь умысел. Причина? Судить точно не берусь, мало информации. Придётся выяснять.
     - И почему человек, всем обязанный вашей семье, мог утаить важность полученных сведений от сына своего покровителя? Подумай как следует, Джованни, это очень важный вопрос.
     - Это должно быть просто недоразумение... Случайность!
     - Случайности существуют, но встречаются куда реже, чем принято считать. Большая их часть - это всего лишь не выявленные закономерности, - клевал я череп юному кардиналу. - Поэтому давай ты сейчас возьмёшь лист бумаги, в центре напишешь имя Полициано, а стрелочками соединишь его имя с именами тех, с кем он в последние пару лет довольно часто и близко общается.
     - Но...
     - Надо, Джованни, надо! Ты ведь хочешь помочь своему брату, у которого и так множество проблем?
     Возмущённо засопел, по перо взял, обмакнул его в чернила и начала покрывать лист бумаги именами. Мне только и оставалось, что следить за обоими братьями Медичи и параллельно перебрасываться общими фразами с Бьянкой. Поднимать сколь-либо важные темы до того, как хотя бы один из братьев не закончит свои дела, особого смысла не было. А отвлекать их... Нафиг! Лучше спокойно посидеть, благо напитки с закусками присутствуют, собеседник тоже. Скучать точно не придётся.
     Ага, отлично! Джованни закончил раньше, в то время как правитель Флоренции всё ещё читал допросные листы, периодически ругаясь, поминая то Савонаролу, то флорентийскую знать, то сами силы небесные в нелестном для последних варианте. Пробрало значит, да до самых потрохов. Правильно, ибо нечего пребывать в каких-то нелепых иллюзиях. Ситуация во Флоренции была и впрямь весьма серьёзная. О нет, далеко не критическая, но запускать гнойники ни в коем случае не стоило, особенно учитывая увиденное мной на недавно чистом листе бумаги. Некоторые связи Анджело Полициано были... сомнительными, но одна так и бросалась в глаза, словно девственница в борделе.
     - И после этого ещё могут быть какие-то сомнения? - скорбно вопросил я не столько у Джованни Медичи, сколько у безмолвного потолка. - Вот же оно, имя человека, который не просто подозрителен, а почти прямо замешан в связях с главным врагом твоего брата! Ну, Джованни, произнеси вслух то имя, на которое указывает мой палец!
     - Пико делла Мирандола, - послушно прочитал младший Медичи. - Каббалист, еретик, чуть было не осуждённый трибуналом святой инквизиции. Какое он имеет отношение к тому, в чём ты подозреваешь Полициано?
     - Самое непосредственное. Похоже, преследования со стороны Иннокентия VIII сильно его напугали, да и во Франции, куда он бежал, его некоторое время держали в заключении в Венсенском замке. Вот он и решил кинуться в другую сторону - от каббалы и неоплатонизма в пучины толкования библии под влиянием... монахов-доминиканцев. Из монастыря Сан-Марко! Напомню ещё и о том, что именно делла Мирандола был одним из инициаторов приглашения во Флоренцию Савонаролы. Теперь прозрел... кардинал?
     Джованни было стыдно, по лицу видно. Забыть про такие факты, в результате чего не обратить внимания на связь собственного бывшего наставника с главным врагом семьи Медичи....
     - Вот тебе и связь Полициано с Савонаролой. Может быть напрямую их общение и не было всем заметным, но оно могло быть. Стоит порасспрашивать этого человека насчёт неверно понимаемого чувства признательности к своим покровителям.
     - И порасспрашиваю, - процедил отбросивший допросные листы Пьеро де Медичи. - Помоги ему бог, если он в этом виновен! Я прощу ошибку, даже небрежение, но не предательство. Эти листы... омерзительны!
     - Таково уж свойство подобных документов, - пожал я плечами. - С комедиями Аристофана или трактатами Аристотеля их точно не сравнить.
     - Но копию я сниму! И снова благодарю тебя за такой... подарок. Надеюсь, что если эти монахи расскажут что-то ещё, Борджиа поделятся с нами, Медичи.
     - Непременно. Но я вынужден забрать их в Рим.
     Пьеро лишь махнул рукой. Дескать, мне безразлично, где именно их будут потрошить, главное, чтобы результаты оного действа не пролетели мимо моих ушей. И сразу перешёл к тому вопросу, из-за которого я сюда прибыл.
     - Род Медичи готов заключить союз с родом Борджиа. Наши банки, сила самой Флоренции и её связи с другими государствами - очень значимая помощь в любых начинаниях.
     - Не сомневаюсь.
     - А что предложите вы? У Папы Александра VI было время обдумать.
     - Предложение не разочарует род Медичи. Александр VI, глава рода Борджиа и он же Викарий Христа, выражает недоумение. Отчего Пьеро де Медичи, сын Лоренцо Великолепного, правитель и некоронованный властелин Флоренции, медлит с тем, чтобы заявить свои права?
     - Права на что?
     - Конечно же на корону. Ещё не существующую, но могущую появиться корону герцога Флорентийского. Святой Престол с радостью поддержит создание нового герцогства и коронует того, кто воистину этого достоин. Потомка тех, кто дал Флоренции её нынешнее величие.
     Шах и мат! Пьеро де Медичи явно получил в качестве предложения то, на что не рассчитывал, но от чего не мог отказаться. Всем было очевидно, к чему вели дело сначала Козимо, а потом Лоренцо - прадед и отец нынешнего правителя Флоренции. Да и сам Пьеро вёл себя практически как коронованная особа, управляя Флоренцией методами, подобающими монарху, а не какому-нибудь венецианскому или генуэзскому дожу. Препятствием для перехода было лишь то, что до нынешних пор Святой Престол даже не заикался относительно подобного. Понтификам была выгодна именно республиканская Флоренция, по умолчанию более слабая и подверженная внутренним распрям. И уж тем более сильным монархиям вроде Испании или Франции не требовалось создание на итальянских землях ещё одного хищника. Хватало проблем и с Неаполем.
     А тут... Случилось предложение от Борджиа. Отказаться? Нутро не позволит. Остаётся лишь принимать предложение, пусть даже с пониманием, что и заплатить придётся за поддержку, и воплотить трансформацию республики в герцогство будет не так то просто.
     - Я хочу сменить положение правителя на настоящую власть, - не стал лукавить Пьеро де Медичи. - Но будет много крови.
     - Путь тех, кто стремится к короне, выстлан трупами и орошён кровью, а не состоит из лепестков роз.
     - Знаю, Чезаре! Мне хватит решимости объявить себя герцогом Флорентийским, но не рухнет ли возведённый трон в считанные дни?
     - Нет, если он ощетинится мечами и пушками, - оскалился я. - У вас есть деньги. Много денег. Стяните во Флоренцию всех стоящих наёмников, которые не проникнутся симпатиями к сохранению республики. Ну и лишним будет говорить о том, чтобы простому народу... понравилась монархия вместо республики.
     - Им нравится Савонарола и его бредни, - покривился старший из братьев. - Ты сам допрашивал этих монахов и проповеди их главного вдохновителя тоже должен был читать. Их записывали.
     - Допрашивал, читал. Внимательно, кстати! А самый лучший способ выбить землю из-под ног таких врагов - перехватить часть требований. Но лишь те, которые не представляют угрозы для Медичи.
     Интерес во взгляде Пьеро. Сын своего отца, он понимал, что и речи быть не может о восстановлении власти Советов коммун и народа. А если не это, то...
     - 'Присваивающие себе деньги простонародья, все доходы и налоги', - процедил он принадлежащие Савонароле слова. - Этот монах ненавидит не только банкирский дом Медичи, но и другие. Будь его воля, он бы и сами деньги отменил, вернувшись к натуральному обмену.
     - Так перехватите у него это оружие. Вы, Медичи, в состоянии это сделать. За месяц-другой до провозглашения себя герцогом Флорентийским почему бы не снизить проценты по банковским займам для жителей Флоренции? В том числе и по уже взятым. Резко, сразу. этим можно удивить многих. Зато другие банкиры окажутся в худшем положении. Да и налоги...
     - Понизить на время.
     - Лучше уж простить долги 'в честь коронации', а потом понизить, но не слишком сильно. Всё равно будет выигрыш в целом.
     - В твоих предложениях есть смысл, Чезаре. Думаю, я смогу с ними согласиться. С частью точно. Но на всё это нужно время.
     Тут можно было лишь развести руками, демонстрируя полное согласие. Подобные вещи мгновенно не делаются, требуется длительная подготовка. Но и затягивать также не рекомендуется, больно уж ситуация сложная, требующая скорого разрешения.
     - Год?
     - Много, - вздохнул я. - Савонарола уже во Франции и вряд ли король Карл VIII, большой любитель зариться на чужое, не использует его в своих целях. А союзников найти всегда можно. Хрупкая система баланса италийских государств рушится, словно карточный домик. Неаполь, Милан, Рим, Флоренция... У всех нас свои интересы, которые не могут совпадать. Неизбежен раскол на отдельные блоки. По сути, сейчас он и происходит.
     - Тогда начало весны. Предстоит решать денежный вопрос, стягивать наёмников, не вызывая серьёзных подозрений.
     - Можно сделать вид, что они вербуются для Рима, - напомнила о себе Бьянка. - Теперь это никого не удивит.
     Идея не то чтобы привела Пьеро де Медичи в восторг, но и отторжения не вызвала. А потом пошло-поехало. Долгая и утомительная работа по согласованию наметившегося союза. Финансы, войска, политика... особенно политика. Ведь можно было лишь с той или иной степенью достоверности предполагать, как отнесутся другие государства к трансформации Флоренции из республики в монархию.
     Меня же интересовало и другое. Что именно? Мастера-оружейники, способные производить огнестрельное оружие, причём не абы какое, а приличного по нынешним меркам качества. Не устаревшие бомбарды, которых в итальянских землях хватало, а современные пушки вроде состоящих на вооружении в армиях Франции и Англии. И тут у правителя Флоренции было куда больше возможностей добыть достаточное их количество. Сам он, как оказалось, относился к артиллерии без особого энтузиазма, но пообещал посодействовать. Не по принципу 'получил обещание и отвяжись', а серьёзно постараться решить эту мою проблему. Значит, можно было ожидать, что в скором времени в окрестностях Рима появятся мастера по отливке бронзовых орудий самого разного калибра. Нужны были как полевые, так и устанавливаемые на стенах орудия, разве что на осадных монструозинах пока зацикливаться не следует. На них уходит слишком много дорогой бронзы, а применение в ближайшее время не просматривается. Тут бы с обороной разобраться!
     Этот день, а за ним ещё один и ещё... Более недели - вот какое время потребовалось на полную выработку и утрясание деталей союзного договора между Борджиа и Медичи. Но это того стоило. Самое забавное было в том, что обе стороны получали много полезного, не поступаясь никакими своими ресурсами. Такое бывает редко, но всё же случается. Вот потому грешно было бы не воспользоваться столь удачным стечением обстоятельств.
     Бьянка использовала затянувшееся обсуждение ещё и для того, чтобы посетить своего давнего приятеля - Джузеппе Гамбини. Он таки да сумел выжить после полученного ранения. Пусть до полного выздоровления было ещё далеко, но даже с местной медициной было ясно, что довольно скоро он полностью восстановится. От меня же в качестве подарка была передана некоторая сумма золотом с наилучшими пожеланиями. Заодно напоминанием того, что при желании продолжить карьеру наёмника место в одном из отрядов всегда найдётся. Проверенными людьми я разбрасываться не привык. И привыкать не собираюсь.
     Я покидал Флоренцию в приподнятом настроении, несмотря на то, что был в состоянии выжатого и подвяленного на солнышке лимона. Поставленная задача была выполнена, да не просто так, а с солидным бонусом в лице брата Симона и ещё парочки монахов, которых, скованных по рукам и ногам, мы везли как особо ценные трофеи.
     За нашими же спинами, в солнечной прекрасной Флоренции начиналась совсем другая эпоха. Пусть об этом знало очень малое число людей, это не столь важно. Ведь правитель этого государства наконец-то закусил удила и попёр в атаку на своих явных врагов. Для начала он решил почистить как улицы от подстрекающих народ монахов из монастыря Сан-Марко и прочих сочувствующих, так и иные места от их покровителей из куда более высокопоставленных. Да и собственное окружение прошерстить следовало. Начальная точка проверки уже имелась - собственный наставник в детские годы Анджело Полициано. Увы и ах, но его связь с Савонаролой была почти доказанным фактом. Что там да как - это уже внутрисемейное дело Медичи, я в него лезть даже не собирался. Однако по хмурому виду Пьеро и совсем уж расстроенному выражению лица Джованни... Не удивлюсь, если в ближайшее время окажется, что почтенный воспитатель правителя Флоренции неожиданно скончался, о чём будут скорбеть все члены рода Медичи.
     Скорбеть об этом я буду в одном-единственном случае - если перед кончиной этот самый Полициано не успеет исповедоваться обо всех связях с Савонаролой и его сторонниками. А в остальном... Если предаёшь тех, кто тебе доверял - тогда не удивляйся, если тебя возьмут за шиворот и начнут делать больно коваными сапогами.
     Меня же вновь ждёт Рим, проклятый многократно и многократно же воспетый почитателями Вечный Город, где ждут дела, ждет Папа Александр VI. Да и сам я жду возможности окончательно разорвать известное мне течение истории, благо с каждым новым шагом возможности влиять на происходящее возрастают. Надеюсь, что эта приятная для меня ситуация не испарится. Впрочем, нет судьбы кроме той, что мы творим сами!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
То что выложено на СИ в открытый доступ


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
Поляков Влад.
Борджиа-2. Гроза над Италией


© Copyright Поляков Влад (You are not allowed to view links. Register or Login)
Размещен: 19/01/2018, изменен: 24/02/2018. 45k. Статистика.
Глава: Фантастика
Романы вне цикла (пока что)
Скачать FB2

Оценка: 9.08*24

Цитировать (выделенное)
Аннотация:
Тройная тиара Папы Римского на голове вовсе не синоним власти. Это понимает как сам Родриго Борджиа, так и оказавшийся в теле его сына Чезаре Кардинал - авантюрист и наёмный убийца из XXI века. К тому же он не забывает и о том, что в самом скором времени на итальянские земли нахлынет нашествие французов, чем король Карл VIII хочет как корону Неаполя, так и контроль над властью духовной. И что делать в такой ситуации, да ещё при стремительно уходящем времени? Искать союзников, создавать практически с нуля верную не Святому Престолу, а исключительно роду Борджиа армию и... не забывать о том, что даже самый опасный враг смертен, порой так и вовсе внезапно. А уж представить смерть "естественной" для киллера из XXI века - не есть нечто особо сложное.

You are not allowed to view links. Register or Login

You are not allowed to view links. Register or Login

        Пролог
        Османская империя, Стамбул, январь 1493 года

     Винченцо Раталли, ещё совсем недавно обычный кондотьер - пусть и довольно сильной, пользующейся хорошей репутацией кондотты - год назад не мог даже помыслить о том, чтобы стать папским легатом, личным представителем понтифика. Да, это было разовое поручение, зато очень весомое, значимое как для Святого Престола, так и для того, что сидел на нём. И для того, кто находился рядом с ним.
     Чезаре Борджиа, сын Родриго Борджиа, ныне Папы Александра VI. Тот самый человек, встреча с которым в одной из тратторий Пизы неожиданно обернулась для кондотьера Раталли... возможностью не просто заработать, получить выгодный найм, но и дала шанс вознестись очень высоко. Теперь оставалось не упасть, закрепиться рядом с новой силой. Той силой, что уже показала свою жёсткость, решительность, стремление не просто сидеть на Святом Престоле, но и получить светскую власть. Духовной для Борджиа явно не хватало.
     Винченцо немногое мог сказать о Папе Александре VI, но вот о его сыне, кардинале Чезаре Борджиа смог составить впечатление. особенно касаемо того, что под сутаной кардинала скрывались броня и меч воина... Порой в самом прямом смысле, без иносказаний. Те, кого этот каталонец приближал к себе, знали - кардинальский сан для Чезаре всего лишь средство к достижению власти, Нн более того. Зато было известно и то, что юный Борджиа поставил на личную преданность, а вовсе на не связи приближённых с римской или иной знатью. А как иначе, если именно сила кондотт стала первым камнем в создаваемой папской армии. Кондотт, которые по сути служили не Святому Престолу, а исключительно семейству Борджиа. Теперь ещё и отправка его в качестве легата к самому султану Оттоманской империи Баязиду II.
     Разумеется, он отправился в Стамбул, бывший Константинополь, не просто так, а с полагающимся папскому легату сопровождением, на специально выделенном корабле. И получив указания почти на все могущие возникнуть ситуации. Чезаре не поленился лично наставлять его два дня напролёт, с небольшими перерывами. Это показывало то, какую значимость младший Борджиа придавал этим самым переговорам.
     Раталли честно признавался самому себе, что более прочего опасался нападения на посольские корабли со стороны многочисленных в Средиземном море мусульманских пиратов, которым плевать было на посольскую принадлежность кораблей. Да и сами турки... тоже те ещё приверженцы дипломатии, готовые нарушить неприкосновенность послов при первом же случае. Однако на сей раз ему повезло, бог явно был на стороне Рима. Посольство успешно добралось до Стамбула, было встречено - без излишнего почёта и вежливости, хотя это ничуть не смутило бывалого наёмника и свежесотворённого папской волей легата - после чего... Ожидание.
     Да, несмотря на важность предмета переговоров лично для султана Баязида II, проклятый Господом магометанин предпочитал сначала как следует 'выдержать' посланника понтифика и лишь после этого допустить его до разговора с собой. Винченцо оставалось лишь ждать. Хорошо хоть посольству выделили подобающие положению комнаты. И вот уже больше недели он большую часть времени проводил в этих комнатах, снова и снова беседуя со своими помощниками, Паскуале Калоджеро и Фредо Гриццони, которые были с ним чуть ли не с момента создания кондотты.
     - Была Византия, а стало.... Я и слов подобрать не могу, кроме ругательств, - вновь напомнил о своём неприятии всего вокруг происходящего Фредо. - И в этом, прости меня, дева Мария, богомерзком месте мы должны сидеть и ждать.
     - Сидим, ждём, - невозмутимо ответил Калоджеро, на восточный манер устроившийся на груде подушек и цедящий неплохое вино. - Это тебе не в 'Сломанном стилете' шлюх за груди хватать, мы сейчас сопровождающие аж папского легата. Да, Винченцо?
     Раталли отмахнулся, поскольку слишком давно знал этих двоих. Знал и мог наперёд сказать, что они предпримут, что скажут, о чём подумают. Равно как и они могли предсказать его собственные действия. В кондоттах знают всё обо всех... почти. Исключения есть всегда, жизнь не раз напоминала об этом.
     - Турки, они любят показать 'неверным' или 'гяурам', как они нас называют, свою важность. Синьор Чезаре мне говорил, я вам. Неужели забыли?
     - Помним, - вздохнул Фредо. - Просто тут сидеть уже сил нет. Хочется что-то делать, а не только пить, спать и на танцы здешних девок любоваться.
     - А среди них и итальянки, и испанки, и другие, кого поймали на базарах продали. Некоторых прямо по весу, как скотину!
     Ярость Паскуале Винченцо Раталли хорошо понимал. Дочь брата его матери так чуть было не сгинула в гареме одного из арабов. Повезло, что сумели выкупить, но на это ушли очень большие деньги, чуть было не разорившие всю семью. И с тех самых пор весь род Калоджеро был готов терпеть мавров, турок и прочих лишь в мёртвом виде. ну или в живом, но неумолимо приближавшемся к смерти. иного просто не признавалось. А тут вдруг посольство в одно из сочащихся чёрным гноем сердец чудовища, враждебного всему с детства близкому. Тяжело это для некоторых.
     - Терпи, Паскуале, просто терпи. Сам знаешь, что мы сюда не просто так, а для того, чтобы обменять одного турка на множество солдат. Или тех, кто может ими стать в самом скором времени. Кардинал Борджиа знает, что делает.
     Вот с этим ни один из его помощником спорить даже не собирался. И саму затею все трое поддерживали. Один турок, пусть и брат султана. Множество попавших в рабство: кастильцев, италийцев, арагонцев, германцев и прочих. Понятно было, кто ценнее и полезнее для Рима и его прежних понтификов, а кто для Борджиа, умеющих смотреть чуть дальше, чем в глубину собственного кармана.
     Этим напоминанием Раталли немного успокоил своих людей. которые от вынужденного безделья начинали ощутимо звереть. Вместе с тем было понятно, что надолго их терпения всё едино не хватит. Требовалось придумать что-то новое, но... К счастью, уже через пару дней после того разговора им была назначена аудиенция у султана Баязида II
     Дворец Топкапы. Именно это место было резиденцией султанов с семьдесят восьмого года. Сначала там успел пару лет поприсутствовать завоеватель Константинополя Мехмед II, а потом и его сынок Баязид II, который правил и по сей день. Оба султана не жили в Топкапы, они только раздавали приказы как своему дивану, так и пашам, что властвовали в тех или иных частях империи. Там же принимали послов со всех сторон света. Жили же хоть и рядом, но за пределами этого дворца, считая его недостаточно обширным и удобным для размещения обширного гарема, куда, помимо жён, входило и множество наложниц, что постоянно менялись.
     Раталли уже успел за время пребывания в Стамбуле прогуляться по улицам этого древнего города. Увидеть удалось многое, что он не просто запоминал, но и записывал. Зачем? Так приказал Чезаре, а его стоило слушаться в таких делах. Чего хотел кардинал Борджиа? Как всегда... странного. Его интересовало, насколько сильно изменилась бывшая столица Византии за те сорок лет, что прошли с момента крушения последнего обломка некогда великого Рима Восточного. Вид улиц города, люди, его населяющие, общие ощущения и сравнение их с теми, которые возникали при посещении Рима италийского.
     Бывший кондотьер не собирался забивать себе голову сверх необходимого. Приказали смотреть, слушать, записывать? Вот он и выполнял порученное, стараясь сделать это с предельным усердием. Пусть потом Чезаре разбирается, что делать с его наблюдениями, как их использовать в своих целях.
     Но и ему было ясно - это уже не Византия, а Османия. Не Константинополь, а Стамбул. Прежнее же население частью было перебито во время падения города, частью обращено в рабство... Частью же просто покорилось, включая духовенство. И тут ему вспомнились слова кардинала Борджиа, сказавшего очередные запоминающиеся, но необычные для 'князя церкви' слова: 'Для многих из них важна только вера, но не кровь, и не честь. Так было в испанских землях, в Московии, так же стало и в бывшей Византии. Окажешься там, сам всё увидишь'.
     Вот Раталли и увидел, хотя не был уверен, что хотел подобных зрелищ. Бывшая твердыня христианства - одна из нескольких, но не это главное - ныне захваченная магометанами, по улицам которой ходят завоеватели, переделавшие самые значимые христианские церкви под свои мечети, множество христианских же рабов, пленённых в разных европейских землях. И в то же время по этому самому Стамбулу вполне свободно перемещаются... христианские же священники. Не находящиеся в составе посольств, а именно живущие тут постоянно. Ведущие службы, молящиеся Господу и... ничуть не смущающиеся происходящим вокруг.
     Одно дело слышать про творящееся тут и в иных местах, пусть из уст человека, которому можно и нужно верить. Совсем другое - увидеть это самому. От подобного что-то в душе матёрого наёмника... не хрустнуло, а скорее изменилось. Ему было не привыкать к обману и лицемерию, но... Но должно же было быть в жизни хоть немного святого? Должно. Только сейчас это самое 'святое' словно задало вопрос: 'А то ли ты считал святым, Винченцо? Тех ли людей считал проводниками высших сил, воли небес? Или ещё того хуже...' Додумывать папский легат откровенно побоялся. Зато напомнил себе о том, что по прибытии обратно в Рим непременно поговорит с кардиналом Борджиа не только о порученном ему, но и о другом. о личном.
     Перед тем, как оказаться собственно перед султаном, папскому легату пришлось пройти довольно сложный церемониал. Сначала его просели через ведущие в первый двор Ворота Повелителя, Баб-ы Хумаюн, некое преддверие основных помещений дворца. И лишь затем, спустя некоторое время, позволили в сопровождении немалого числа стражей султана пройти через Баб-ус-Селям, они же Ворота Приветствия. Там и находился диван, правительство при султане, полностью ему покорное и озвучивающее волю Амир уль-моминина - предводителя всех правоверных, как любили себя величать главы Дома Османа.
     Никаких почестей папскому легату оказывать не собирались. Дескать, ты тут лишь ничтожный гяур, не больше. Одно это должно было сильно унизить, заставить чувствовать гнев, страх, неуверенность. Хорошо ещё, что пожив некоторое время не просто в Риме, а по сути при папском дворе, бывший кондотьер успел не просто привыкнуть, но и научиться не особенно обращать внимания... на всякое. И наставления Борджиа насчёт османских забав помогали сохранять ум ясным и холодным.
     Но всё проходит, прошло и это. Прелюдия миновала, началось главное. Переговоры. И слова одного из разряженных как павлин приближённых султана Баязида II были тому подтверждением:
     - Султан Баязид II, хан, властитель Дома Османа, султан султанов, хан ханов, предводитель правоверных и наследник пророка Владыки Вселенной, защитник святых городов Мекки и Медины, владыка Константинополя, Адрианополя и Бурсы, со всеми зависимыми странами и границами, и многих других стран и городов, спрашивает у посланника Александра VI о причинах, что бросили его, ныне пребывающего в прахе у ног устрашителя мира, на порог дворца Топкапы?
     'Турки любят говорить много, витиевато и с целью унизить хотя бы словами. Не обращай внимания и делай свое дело. Они расплатятся не только за дела, но даже за слова, которые бросают в разные стороны', - предупреждал Раталли кардинал Борджиа. Исходя из этого легат и собирался действовать. Говоря в ответ нечто столь же витиеватое, заблаговременно разученное, он извлёк из футляра запечатанный печатью Александра VI свиток, который должен был попасть в руки Баязида II и только в его. Для того, чтобы избежать излишнего любопытства султанских придворных, этих самых свитков было два. Сломав первую печать, можно было прочитать лишь то, что дело касается одного очень ценного пленника, который в настоящее время содержится в Замке святого Ангела и очень важен как для Святого Престола, так и для самого султана. Этот намёк Баязид II просто обязан был понять.
     Так и получилось. Первую печать сломали ещё до того, как послание дошло до султана, но вот прочитав написанное - а оно было на латыни и на местном, османском наречии - 'стая павлинов' всполошилась, залопотала и... В общем, вторую печать тронуть побоялись. Головы, они свои, не чужие. Страсть же султанов к скорому отрубанию голов, а то и сажанию на кол тех, кто их либо прогневил, либо увидел что-то лишнее.... Известное всем дело.
     Винченцо внимательно смотрел на происходящее и старался запоминать каждую мелочь. 'В таких местах, в таких делах не бывает бесполезных знаний. Есть лишь то, что пока нельзя использовать и то, смысл чего не может быть осознан'. И опять легату пришли в голову слова Чезаре Борджиа. Вот и прояснилось значение слов. Узнать, кто сильнее боится султана из его придворных - это важно. И ему сейчас предоставилась редкая возможность наблюдать за ними истинными, на малое время сбросившими маски. Может и не все это сделали, но точно большая часть.
     Когда после нескольких сказанных лично султаном слов и повелительного жеста количество присутствующих... заметно уменьшилось, стало понятно, что послание было не просто прочитано, но и правильно понято. Лицо Баязида тоже заметно изменилось. Теперь на нём прослеживалось заметное беспокойство. Понятное дело, ведь речь должна была пойти о серьёзной угрозе. Тут уж не до того, чтобы пытаться унижать того, кто прибыл вести переговоры. находясь в заведомо не проигрышной позиции.
     Вновь слова, но на сей раз обращённые к нему, Винченцо Раталли, папскому легату. Не напрямую, а через переводчика, само собой разумеется.
     - Властитель Дома Османа желает узнать, что хочет получить Александр VI, владыка Рима и окрестных земель, за выданную султану султанов голову его недостойного брата?
     - Гияс ад-Дин Джем ещё довольно молод и может прожить долгие годы, пользуясь гостеприимством понтифика, - слегка улыбнувшись, начал Раталли. - И дожидаясь подходящего времени, чтобы попытаться предъявить претензии на трон... принадлежащий великому Баязиду по праву рождения и силе клинков его войска. Потому мой повелитель через мои уста предлагает солнцеликому султану избавиться от ежегодной утомительной выплаты Святому Престолу.
     Недолгое молчание, во время которого султан думал, взвешивая услышанное. И оно очевидно не вызывало ни гнева, ни досады. Скорее нечто противоположное.
     - Предводитель правоверных и наследник пророка согласен заплатить за голову предавшего его и весь мир правоверных Гияс ад-Дина Джема единожды, избавив и себя, и владыку Рима от нужды ежегодных хлопот. И предлагает триста тысяч дукатов.
     - Брат великого султана, как я имел смелость напомнить, ещё достаточно молод... Три с небольшим десятка лет, лучшие врачи на случай болезни, достойные 'дорогого и ценного пленника' условия, - напомнил легат об очевидном, но тут же, понимая нежелание султана платить слишком уж много, добавил. - Но Папа Александр VI понимает, что такие суммы существенны даже для великих и могущественных правителей. И предлагает вам и вовсе не расходовать золото, дав Риму нечто иное. То, чего очень много в вашей великой империи.
     Жест, показывающий заинтересованность султана, и переводчик тут же поспешил облечь в слова увиденное:
     - Могучий брат Солнца и Луны желает узнать, что Папа Римский хочет получить вместо денег?
     - Людей. Тех, которые были захвачены в плен воинами великого султана и сейчас либо ожидают своей участи, либо уже находятся на галерах или в иных местах, - быстро и уверенно ответил легат, благо это было как раз то, ради чего он сюда и прибыл. - Италийцы, германцы, венгры, московиты, испанцы, литвины, поляки. Мы готовы выкупить по достойной цене всех тех, кого сочтём нужными для себя. На сумму... в четыреста пятьдесят тысяч дукатов. И не откажемся от наиболее... непокорных, которых надсмотрщики всё равно забьют в ближайшее время, не заставив работать.
     Вот тут султан предпочёл сначала поговорить со своим визирем и реис-эффенди. Раталли и не думал, что получит ответ сразу, поэтому спокойно ждал. Однако... уже не в позе просителя, а в нормальной обстановке. Столик с напитками, восточные сладости, несколько подушек для удобного не то сидения, не то возлежания. Он так и не понял, к чему это ближе. Зато осознал, что ситуация благоприятствует получению желаемого. Турецкого языка он почти не знал, лишь отдельные слова и обрывки фраз, которые удалось воспринять во время подготовки к посольству и во время его. Только и этого хватило, чтобы понять - Баязид II готов купить предлагаемый товар, просто сперва хочет как следует поторговаться.
     Забавляло же опытного наёмника другое - его хоть и 'отставили в сторону', но не удалили из зала, тем самым позволяя слушать и слышать. Причина? Кроме чрезмерной спеси османов ответов просто не находилось. Да и была ли особая разница? Особенно когда шушуканье турок закончилось и тот же переводчик изрёк предложение султана:
     - Четыреста тысяч дукатов. На эту сумму наследник пророка разрешает выкупить рабов. Что делать с ними дальше - уже ваша забота. И он напоминает, что простой раб мужчина, способный выполнять тяжелые работы, стоит от тридцати до сорока дукатов. Сначала будете выкупать тех, кто находится в собственности Дома Османа.
     В этом то Раталли сомневаться и не думал. Сначала султан продаст тех, за кого может получить деньги. Затем отдаст рабов других собственников, выкупив тех по цене... заметно меньшей, нежели та, которая прозвучала. Чезаре предупреждал об этом, но велел не торговаться. В любом случае четыреста тысяч - более чем достаточная цена, даже со всеми ухищрениями турок.
     - Это устраивает моего господина, - вымолвил легат, сгибаясь в поклоне, хотя его и с души воротило от подобных почестей, что он вынужден был отдавать султану. - Осталось обговорить время смерти Гияс ад-Дина и вашу уверенность в ней. Вот что приказал мне передать Папа Александр VI...
     Всегда можно убедить даже очень подозрительного, враждебно настроенного человека. Разумеется, если правильно подобрать слова и сопутствующие им действия. А Борджиа умели это делать, причём с давних пор. Дать врагу то, что по всем понятиям можно использовать против них, но на деле... не столь и опасное. Сейчас этим 'опасным' должно было стать письмо, написанное Папой Римским и заверенное его е печатью, в коем говорилось о желании Александра VI продать Джема Гияс ад-Дина его брату, султану Баязиду. Обнародование этого документа могло довольно сильно скомпрометировать викария Христа... по мнению многих, в том числе и по мнению приближённых турецкого султана. Вот и получилось, что Баязид II быстро согласился принять такой 'залог'.
     Что же до дальнейших действий самого Раталли и его помощников. то они были очевидны. Им предстояло долго и усердно выбирать тех попавших в плен и рабство, которые могли быть использованы как будущие солдаты армии семейства Борджиа и готовы были подписать договор о начальном пятилетнем найме. А уж являлись ли они солдатами уже сейчас или их требовалось подготовить... Кардинал Борджиа не зря особенно часто говорил, что надо брать и тех и других. Качественную сталь можно переплавить в клинок. А вот поеденный ржавчиной мусор таким и останется. Потому нужны были те, кто не сломался, не принял рабский ошейник, кто готов был грызть зубами и пылал ненавистью. Ведь если есть ненависть, то жива душа. И Раталли охотно соглашался с этим мнением юного Борджиа, пусть и идущим вразрез с проповедями многих и многих священников.

You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 1
        Папская область, Рим, февраль 1493 года

     Блокировать кинжалом удар меча, уйти в сторону от кинжала. Попытаться отскочить вправо-назад, разрывая дистанцию... Ч-чёрт! Недостаточно быстро это сделал, и вот уже чувствую, что острие кинжала Моранцы упирается мне в бок. Проигрыш... Незнамо какой по счёту.
     - И сколько лет мне предстоит издеваться над собой, чтобы хотя бы один из пяти поединков у тебя выигрывать? - спрашиваю я у Бьянки, вонзая клинок в рыхлую землю тренировочной площадки, а кинжал вбрасывая в ножны на поясе.
     - Не меньше двух лет. У тебя хорошие задатки, Чезаре. Но их не развивали как должно.
     Понимаю и даже не думаю обижаться на пусть не самое лестное, зато честно высказанное мнение. До Моранцы мне далеко, тут действительно годы тренировок требуются. Но не мне ж одному. Ага, я это про Мигеля, которого моя, хм. телохранительница тоже в пыли валяет на раз-два без малейших сомнений и проблем. Правда сегодня и вообще в ближайшее время ему это не светит. Причина тут более чем уважительная - нет Корельи в Риме, по делам в Миланское герцогство укатил, да не один, а с сопровождением. Каким делам? Важным и срочным, связанным с договорами о поставках угля, железа и... мастеров. И ему ещё повезло, что не в далёкие арагонско-кастильские края поехал. Слишком он важное и доверенное лицо, чтобы в дальние путешествия без крайней нужды посылать. Нет, туда покатили иные люди, больше связанные с Александром VI, он же Родриго Борджиа.
     Что требовалось достать там? Опять же мастеров, способных выплавлять действительно качественную сталь, необходимую для нвоого оружия. Плюс пушечных дел мастера. Плюс механики, плюс специалисты по созданию кораблей и усовершенствованию крепостных стен. Риму, точнее роду Борджиа нужно было многое... и многие. А в Каталонии в частности и Арагоне в целом род был более чем известен. Теперь же, когда его глава восседал на Святом Престоле и готов был щедро платить землякам... Право слово, желающие сменить одно место на другое просто обязаны были найтись. Предлагалось им много по любым меркам.
     - Ещё один бой?
     Неутомимое создание! Я уже откровенно выдохся, а Моранца ещё ого-го как резво прыгает. Вот и верь после этого. что женский организм не так вынослив, как мужской. Брешут поди! Или это многолетние тренировки настолько закалили Бьянку, что она способна дать фору многим и многим? Может и так.
     - Нет уж, на сегодня с меня хватит. От развития тела к тренировке духа перейду, - открестился я отдельнейших тренировочных боёв. - А я немного отдохну, приведу себя в порядок и... Буду в мастерской. Ты знаешь, где она.
     - Знаю, - отозвалась Бьянка, которой тоже требовалось привести себя в порядок. Земля в волосах, грязная и мятая одежда. Не самые приятные ощущения. - Я скоро буду.
     Верю. Её зацикленность на моей охране никуда не исчезла, даже поднялась на новый уровень. Даже тут, в Замке Святого Ангела, с недавних пор твердыне семейства Борджиа, она была готова к чему угодно, в том числе и к прямому нападению. Вот и стала моей постоянной тенью, что вело к ещё большему расползанию слухов среди гарнизона замка... да и по всему Риму тоже. Шила в мешке утаить предсказуемо не удалось. Это я про половую принадлежность Моранцы.
     - Тебя опять побили, братик, - притворно печально вздохнула Лукреция, всё это время наблюдавшая за нашими тренировочными поединками. Она вообще полюбила смотреть на тренировки и наблюдать за составляющими основную часть гарнизона бойцами кондотт. -Тебе не обидно?
     - Ничуть. Лучше проигрывать в таких вот учебных боях с сильным соперником, нежели пыжиться, побеждая на них слабаков и... получить полосу отточенной стали в живот на поле боя.
     - Ты кардинал, тебе нельзя быть на поле боя.
     - Может нельзя, а может и можно. Если что, то наш общий отец легко отпустит своему сыну подобный, хм, грех. Ты пока лучше расскажи что у тебя с новыми занятиями. Теми самыми, которые я рекомендовал.
     И замолотила кофемолка! Рекомендованные мной занятия интересовали Лукрецию куда больше, нежели те, что полагались ей как 'дочери благородного семейства'. Умение видеть и понимать как ложь, так и её оттенки. Прикладная психология - пусть такого слова тут нет, но суть то всё едино не меняется - способствующая пониманию чужих интриг и проворачиванию своих. Азы в обращении со стилетом, в том числе и его метание в цель. Основы ядов, хотят тут пока лишь в области противоядий и умения распознавать основные виды отравы. Дегустаторы, они ведь далеко не панацея, есть яды отложенного действия, пусть пока их не так и много. Ну и политика во всей красе и многообразии оттенков и полутонов. Вот это было тем. что требуется дочери рода Борджиа. А всякая хрень вроде этикета, танцев и тому подобного... Они хоть и нужны, но не первостепенны.
     Эх, вот слушаю сейчас Лукрецию и понимаю, что вместо пусть и умной, талантливой, неординарной, но девушки своего времени может сформироваться нечто на порядок более опасное. Особенно важно, что без тех цепей, которые опутывают с детства почти всех живущих в этой эпохе. Я ведь начал прививать ей модель поведения авантюристки века не шестнадцатого, а вовсе даже двадцать первого. Осторожно, шаг за шагом, но ещё немного и процесс станет необратимым. Такая 'Лукреция 2.0', коли сочтёт кого-то за угрозу - хоть сама стилетом ткнёт, хоть нужному человеку поручит. Даже на исповедь по сему малозначимому поводу не пойдёт. И вообще от христианских заповедей в другую сторону двинется, не считая сие нужным и важным для собственного развития. Не сейчас, конечно, а после 'прохождения полного курса' от своего, хм, старшего брата.
     Слушал, местами поддакивал или задавал короткие вопросы по существу. Голова же была большей частью занята совсем другими вопросами. Их, увы и ах, хватало. Адское варево, которое булькало, источая клубы зловонного пара, было приготовлено при моём непосредственном участии. Весь вопрос был в том. чтобы оно было скормлено или опрокинуто за шиворот нужным объектам, а не ошпарило меня самого.
     Чего стоило то, что Савонарола под крылышком у короля Франции Карла VIII изрыгал пророчество за пророчеством, которые все как одно сулили Риму беды и несчастья, пока на Святом Престоле восседает 'антихрист в папской тиаре' и 'отродье самого Люцифера'. Сам по себе этот фанатик мало чего стоил, но обладая поддержкой немалой части простых флорентийцев и даже кое-какой знати, мог бы натворить дел. Мог бы, но... Частично угроза с его стороны должна быть нейтрализована в скором времени. Если точнее, то в начале весны, когда Пьеро де Медичи при полной поддержке Святого Престола должен взять в свои руки не просто власть, а власть самого настоящего монарха. И перестроить Флоренцию из республики в великое герцогство. Все документы уже готовы, осталось лишь оформить и печати приложить.
     - Чезаре! Ты меня не слушаешь...
     - Слушаю, сестрёнка, - улыбнулся я и в доказательство этого уточнил. -Ты сейчас говорила, что иногда не нужно раскрывать вражеского соглядатая, скармливая ему вместо правды заранее составленную правдоподобную ложь. Только не забудь, что это сработает лишь несколько раз, а потом...
     - Потом от него лучше избавиться. Совсем.
     - Предварительно отдав его мастерам развязывать языки, - подтвердил я. - Всё верно. Я доволен твоими успехами.
     - Всё-таки слушал. А мне показалось, что о чём-то своём задумался.
     - Беру пример с Гая Юлия Цезаря, - ответил я чистую правду. - Он, по свидетельству современников, делал одновременно сразу несколько дел. Вот и я стараюсь. Во многом достойный образец.
     - Для подражания?
     Тут я отрицательно покачал головой, вызвав неслабое такое удивление у Лукреции. И сразу же. не дожидаясь шквала вопросов. пояснил:
     - Учиться можно и нужно, причём как у живых, так и у мёртвых, того заслуживающих. Вот только подражать не стоит никому. Стоит ли пытаться стать бледной копией, а не ярким оригиналом?
     - Не стоит... наверное.
     - Точно не стоит. К тому же ошибки совершали многие, никто не был от них избавлен. Цезарь тоже. Он и был убит оттого, что не сумел распознать врагов в своём ближайшем окружении. Зато дал другим урок, что порой рядом может таиться 'брут', прикидывающийся другом.
     - А как это узнать?
     - Не всё сразу. Ты лишь в начале пути, делаешь первые осторожные шаги. Время у нас есть, много времени. Тебе ведь сколько лет?
     - Скоро исполнится тринадцать!
     - Во-от. Значит года два-три до того, как твой возраст начнут считать пригодным для интриг и политики, у нас есть. И их надобно правильно использовать. Пока же...
     - Да?
     - Мне нужно привести себя в порядок и заняться делами. А ты, юное создание, возвращайся к себе. Не стоит излишне приковывать внимание слуг к тому. чем ты занимаешься на самом деле.
     - Я поняла.
     Действительно поняла, потому как спустя минуту Лукреции уже не было в поле зрения. Ещё один полезный урок, данный в самом начале, состоял в объяснении необходимости как можно меньше рассказывать о том, чему именно я её учу. Маскировать всё под обычное девичье любопытство и желание проводить больше времени с любимым братом. И пока эта самая маскировка вполне работала. Слуги и даже её мать ни о чём таком не догадывались. Зато Родриго Борджиа - это совсем другое дело. Мне он ничего не говорил, но вот оставалось ли для него наши с Лукрецией дела хоть на какую-то часть тайной... Сильно сомневаюсь. Но если и знал, то не мешал, что меня тоже вполне устраивало.
     Пока же действительно стоило сменить одежду, залезть в ванну - которая здесь не обычное дело, а роскошь, доступная исключительно сильным мира сего - после чего уже в пристойном, отмытом виде приступить к иным делам. На свежую голову и думается легче. Проверено, к тому же далеко не единожды. А если эту ванную принимать совместно с одной из служаночек, которые... набраны в одном из римских борделей, так оно совсем хорошо. К слову сказать, скоро эти самые 'места интимных радостей' могут стать очень опасными. Причина? Одна оч-чень паскудная болячка, которую завезут моряки с судов Христофора Колумба, вернувшиеся после открытия нового континента, Америки.
     Сифилис. Очередная чума этого века, в довесок к уже имеющимся чуме классической и оспе. И если насчёт оспы уже многое предпринято, а 'сифон' тоже реально на местной 'материальной базе' если не лечить, так хотя бы смягчать течение болезни, то вот с натуральной чумой... Вот тут куда сложнее. Думай, выходец из буйного двадцать первого века, наёмный убийца, отравитель и неплохой химик по прозвищу Кардинал, думай! Именно мозг всегда был твоим основным оружием, остальное лишь облегчало выполнение тобой же разработанных планов.
     Подумать удалось. Отдохнуть тоже, в компании и со всеми удобствами. И вот уже когда я успел привести себя практически в 'парадный' вид и даже побриться - никаких помощников в этом деле, наличие человека с острым лезвием у моей шеи было категорически неприемлемо - раздался стук в дверь. Хорошо хоть не несколькими минутами раньше, а то рука могла дрогнуть, а я на дух не переношу даже малые порезы.
     - Кто? - прорычал я, двигаясь в направлении двери, ведущей из моих комнат с коридор замка.
     Его Святейшество, Папа Римский Александр VI просит кардинала Чезаре Борджиа явиться к нему, - прозвучал приглушённый дверью голос. Вроде бы один из слуг 'отца', из числа облачённых в рясу. - Это важно.
     - Скоро буду. Жди.
     Кажется, мои планы посидеть в мастерской и поработать над кое-какими задумками временно откладываются. Интересно, что понадобилось 'отцу' сегодня, да к тому же в срочном порядке? Надеюсь, что это не очередная неприятность, свалившаяся на наши головы.
     Одежда... вполне. Меч-шпага на поясе, пара пистолетов там же, да и про стилет я не забыл. Вроде мне и нечего опасаться в 'цитадели Борджиа', но бережёного бог бережёт, а не бережёного... известно кто стережёт. Эту истину я как еще много веков тому вперёд усвоил, так и забывать не намерен. Остаётся лишь чисто на рефлексах проверить, кто находится за дверью, отодвинув в сторону заслонку смотровой щели. Нормально, да и охрана виднеется.
     Паранойя, над которой могут начать смеяться? Первая часть - вполне вероятно. А вот насчёт 'посмеяться' - это точно нет. Может всякие там слуги и похихикивали в своих каморках, но вот гарнизон замка, составленный из много повидавших 'псов войны' относились к такому не то что с пониманием, а с уважением. Они то знали, как легко добраться до человека, пренебрегающего мерами безопасности. Врагов у рода Борджиа и раньше хватало, сейчас же их количество заметно увеличилось. А насчёт моего умения и готовности лично отправить человека в богу в гости были случаи убедиться.
     Выхожу, закрываю за собой дверь и следую за 'проводником' в рясе. Пусть ведёт, 'вергилий' хренов, коли уж по этикету так положено. Зато пара топающих рядом со мной бойцов - это уже не этикет, тут исключительно суровые будни. Чуть менее месяца назад при попытке проникнуть в замок отловили нескольких хорошо вооружённых наёмников. Кто именно их нанял, они толком и не знали, но вот цели были вполне себе понятные - прикончить понтифика и его сына, а именно Чезаре Борджиа.
     Откуда 'привет' прилетел? Вариантов масса. Прихвостни Савонаролы, пожелание скорой смерти от Ферранте Неаполитанского, который и сам был одной ногой в могиле... Кардинал Джулиано лелла Ровере, покамест так и сидящий в Остии, без особой вежливости отправляющий обратно посланников понтифика с требованиями явиться пред очи викария Христа, или кто-то из его многочисленных родичей опять же. Другие варианты были куда менее вероятны, хотя и их нельзя было сбрасывать со счетов.
     - Кардинал...
     Оп-па. А вот и телохранительни... ца. Моранца собственной персоной, в своем обычном виде. то есть в полностью мужском одеянии, разве что уже без своего стального 'ошейника', горло закрывающего. Теперь там обычная широкая полоса черного бархата, чтобы уж совсем имидж не менять. Скрывать то уже по большому счёту нечего, разве что от совсем левого народа. Так от них и полосы ткани вполне достаточно.
     Киваю своей боевой подруге и просто помощнице в делах, тем самым показывая, что увидел и предлагаю присоединиться. Не думаю. что она будет присутствовать при разговоре с 'отцом', но до его комнат дойдёт и моего выхода оттуда ждать будет. Устоявшаяся уже традиция, чтоб ей пусто было. О нет, я вовсе не против её общества, просто автоматически срабатывает рефлекс. Тот самый, побуждающий разгрузить женщину от части хлопот. С этим уж ничего не поделать, воспитание у меня такое.
     Добравшись до покоев Родриго Борджиа, я обнаружил понтифика в задумчивом, но отнюдь не печальном или мрачном состоянии. Это означало одно - подоспели какие-то новости, которые нельзя было однозначно отнести ни к плохим. Ни к хорошим. Уже хорошо.
     - А Чезаре! Быстро пришёл, не пришлось искать тебя в твоих подземных мастерских, которые больше алхимику подходят, или звенящим мечами с наёмниками.
     - Так ведь все перечисленное и нужно, и важно, отец, - парировал я, проходя и устраиваясь поудобнее в одном из массивных и. как по мне. слишком уж украшенных в ущерб удобству, кресел. - Ты сам видел и готовые результаты, и те, которые скоро будут представлены на твой суд.
     - Видел и признаю их пользу. Только сейчас я не о них хочу поговорить. О том, что за стенами Рима и вне нашей власти.
     - Неаполь? Франция? Может Милан? Или и вовсе из далёких Кастилии с Арагоном нечто новое прибыло с целью сделать нашу жизнь ещё более замысловатой?
     Загадочная улыбка, которую я уже не первый раз видел. Что-то особенно заковыристое ему не то сказали, не то он сам понял из донесений. Будем послушать,.
     - Донесение от моих людей в Остии.
     - Делла Ровере зашевелился?
     - И не просто, а, по наблюдениям, собирается бежать из наших земель далеко на север... во Францию.
     Тут я поневоле скривился, понимая, что от этого будет масса проблем. Заметив это, 'отец' слегка улыбнулся и успокаивающим таким голосом произнёс:
     - Не всё так плохо, сын мой. Просто так он не стал бы бежать от нас, отрываться от своих родственников - кардиналов и римского префекта - и союзников. Некоторые, кстати, перестали ими быть.
     - Неужели? И кто отказался от нашего дорогого и любимого кардинала Джулиано?
     - Скорее отказался он. Вынужденно, поняв. что бывший союзник уже не помощь, а камень, привязанный к ноге.
     Удивил меня 'отец', чего тут скрывать. Лично я покамест не видел ни одной причины. по которой делла Ровере захотел бы отказаться от одной из союзных ему сил. Глаза у меня поневоле скользнули в сторону карты, которую Родриго Борджиа с недавних пор повесил на стене. Карты земель италийских и смежных, что для нас были очень важны. И взгляд мой не остался незамеченным.
     - Не туда смотришь, Чезаре. Остия - морские ворота Рима, туда стекается много важных слухов и верных сведений. В том числе из Кастилии с Арагоном.
     - Изабелле с Фердинандом не интересен кардинал делла Ровере, - мигом сообразил я. - Они что-то хотят сказать тебе?
     - К нам едет новый посол. Бернардино Лопес де Карвахал, став кардиналом, понадобился королевской чете там, но не здесь. Его заменит Диего Лопес де Харо, который везёт нам от их католических величеств небольшой, но ценный дар. Не материальный, но духовный. Ты знаешь, сын, что иные слова опаснее меча.
     - Против кого они направлены, отец?
     - До Изабеллы, особо мне благодарной, дошли слухи, - тут Родриго Борджиа цинично улыбнулся, показывая, что это было отнюдь не случайностью, - что король Неаполя Ферранте лелеет враждебные для семьи Борджиа замыслы. А Кастилии и Арагону лучше дружить с сидящим на Святом Престоле. Они уже получили одного нового кардинала и получат ещё. Не только кардиналов, но и поддержку их политики.
     Вот куда ведёт старый интриган! Ведь и в Кастилии с Арагоном, и в Неаполе на тронах сидят представители династии Трастамара. Пусть Ферранте и из боковой ветви династии, но до сей поры он пользовался пусть молчаливой, местами ограниченной. Но поддержкой могущественных родичей. А сейчас ситуация может измениться. Добавим к этому отлучение самого Ферранте и его потомков от церкви, устроенное покойным Иннокентием VIII и получим...
     - Ты знаешь, что именно скажет посол насчёт Неаполя?
     - Конечно. Их католические величества были настолько любезны, что позволили моим доверенным людям узнать содержание послания ещё до того, как к нам прибудет Диего Лопес де Харо. Там будет написано, что: 'Соединенные Короны Испании, Кастилия и Арагон защищать короля Ферранте Неаполитанского не будут'.
     - И старый хищник становится вкусной дичиной, - оскалился я. - Без поддержки Трастамара, с имеющимся отлучением от церкви и ненавистью большей части вассалов. С пустеющей сокровищницей, которую истощают выплаты наёмникам. И с нависающей угрозой со стороны Франции и не только. Неудивительно, что Джулиано делла Ровере больше не желает видеть короля Неаполя в числе своих союзников. Теперь он отрезан от всех и это можно использовать.
     - Ты думаешь о войне против Неаполя? Слишком многие претендуют на эту корону, - поморщился понтифик. - Кастилия хочет Неаполь, Франция хочет Неаполь, вассалы Ферранте хотят его голову, отделённую от тела... Но загнанный в угол волк может кинуться на загонщиков, успев перед смертью порвать кого-то из них. Велик риск, у Ферранте всё ещё сильная армия, и сам он одарённый полководец. Стар, болен, но командовать можно и не на поле. а из-за стен крепостей.
     - А разве я сказал что-либо о войне с Неаполем? - ласковую такую улыбку, специально предназначенную для демонстрации коварства и хитрости. - Нет уж, зачем рушить то, что может быть полезно? Однако зачем нам, Борджиа, сильный Неаполь? И неважно, кто будет им править. Зато слабое государство, уязвимое, нуждающееся в защите - это совсем другое дело, отец. Пока же пусть Ферранте почувствует себя неуютно, ощутит одиночество и ледяные объятия страха от надвигающихся на его королевство угроз. Мы же... можем поговорить о другом. Например о Милане. И о Сфорца, будь они прокляты!
     - Не любишь ты их.
     Я лишь развёл руками, даже не думая отрицать очевидное. Не люблю, да по многим причинам. Особенно учитывая наши с 'отцом' расхождения относительно замужества Лукреции, подготовка к которому шла полным ходом. Но именно подготовка, ведь мне удалось, играя на том, что им сей брак нужен и важен куда больше нашего, растянуть предварительный период... на большой срок.
     Жених... О нём мало что можно было сказать. Джованни Сфорца, двадцати шести лет от роду, был довольно средненьким и сереньким представителем многолюдного рода, не более того. Из всех достоинств - разве что крепость Пезаро на границах Папской области, да связь с родом Гонзаго, владевшим герцогством Мантуя. Его первая жена, ныне покойная, была из их рода.
     - Свадьба будет летом, это уже решено, Чезаре. Здесь, в Риме.
     - Само собой, отец. Не в Милан же нам ехать, это было бы не самым умным, учитывая склонность Лодовико Сфорца к предательству в самый подходящий для него момент. Но до лета ожидается и иное, не менее важное для нас событие. Во Флоренции.
     - И что во Флоренции? Её дела, как ты и просил, переданы тебе.
     - Пьеро де Медичи готов начать.
     - Уже? - недоверчиво хмыкнул Родриго Борджиа. - Помню, мы говорили о начале весны.
     - Мне удалось его... убедить. Чем дольше он тянет, тем сильнее станут голоса сторонников Савонаролы. Давить смутьянов лучше, когда сидишь на троне, а не на шатком креслице правителя республики, к тому же не выбранного, а оказавшегося там просто так. Я думаю отправиться туда в самом скором времени. Не один, а в сопровождении нескольких сотен солдат.
     Понтифик закашлялся, явно не ожидая такой резвости с моей стороны. Странно, я думал, что он уже попривык. Кашель был заглушен несколькими глотками вина, а последовавшие за этим слова были вполне ожидаемы.
     - Ты не можешь вести их. Возьми 'знамя'.
     - Эспиноза сойдёт. Инициативы мало, но своё дело знает. Много брать не буду, в Риме должны оставаться наши солдаты, помимо гарнизона этого замка. Да и скоро начнут прибывать бывшие рабы османов. Много... Их нужно не только вооружать и кормить, но и кого учить, кого немного переучивать.
     - Рим давно такого не видел, - вздохнул 'отец'. - Пленник?
     - Как только прибудет большая часть 'выкупа', удавим на глазах у того османского паши, которого султан Баязид II пришлёт для того, чтобы удостовериться в смерти 'любимого брата'. Думаю, к этому времени я уже вернусь из уже обновлённой Флоренции.
     Беседа длилась, но во время неё оба мы старательно избегали даже упоминать Хуана Борджиа, который отправился в Арагон некоторое время тому назад, лишившись даже теоретической возможности занять в будущем должность Гонфалоньера Церкви и вообще пользоваться авторитетом среди собственных солдат. Но выгодно женить непутёвого отпрыска глава рода Борджиа ещё мог, что и собирался сделать. Более того, велась переписка с кастильско-арагонской королевской четой, дабы они подобрали 'мальчику' подходящую невесту. Изабелла была особо заинтересована в связи Трастамара с нынешним Папой, потому и искала какую-то пусть дальнюю, но родственницу, подходящую по всем критериям.
     Пускай. Мне этот 'мажорчик', прилюдно униженный и морально уничтоженный, уже не опасен по большому счёту. Конечно же, близко к себе ЭТО подпускать не стоит, памятуя о мстительности Хуана, но это ж так, обычные, естественные меры предосторожности.
     А удивлять по крупному 'отца' буду немного позже, уже после того, как вернусь из Флоренции. Есть у меня планы и как раз тогда придёт время претворять их в жизнь. Много планов, разных и порой довольно шокирующих с учётом местных реалий.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

       ***

     Беседа с 'отцом' меня неслабо так утомила, хотя я всеми силами стремился этого не показать. Вроде бы ничего особо напрягающего, но после тренировки и последующих 'водных процедур' в компании сговорчивой и умелой девицы... С некоторым трудом преодолев естественное желание вернуться в свои комнаты а завалиться поспать часиков этак несколько, я всё же отправился в ту самую не то мастерскую, не то лабораторию, за которую большинство здешних алхимиков готово было бы душу продать.
     Само собой, размещалась она заметно пониже уровня земли, но вентиляция присутствовала. Без неё никак, особенно если учитывать всю ту химию, которая там находилась и производилась. Эксперименты, мать их! В моей голове были теоретические и практические знания родом из далёкого будущего, но вот воспроизвести их на местной элементной базе было той ещё задачей. Ведь изначально тут даже спирт как таковой привычным для меня образом не использовался! Мрак да и только.
     Охрана. Она присутствовала близ моей лаборатории постоянно и готова была остановить любого, кто проявил бы неуместное любопытство. Доступ внутрь имел крайне ограниченный круг лиц, которых можно было по пальцам пересчитать. Секретность, однако, без неё нельзя, а то растащат все секреты по закоулкам Рима, а там и распродадут. Нет уж, такого 'счастья' мне и даром не надобно.
     - Всё спокойно? - спросил я у трио солдат, охранявших лабораторию.
     - Спокойно, Ваше Высокопреосвященство, - вытянулся Романо, один из бойцов бывшей кондотты Раталли. - Только внутри этот германец, Гортенхельц.
     Это нормально. Мы с Моранцей туда пройдём. Возможно надолго.
     Сказано было для тех, кто нас сопровождал. Дескать, ждать необязательно, а если что, то одного из троицы здешних охранников в сопровождение возьмём.. Это место, к слову сказать, расположенное неподалёку от моих покоев, пусть и значительно ниже, было одним из тех, которые являлись совсем уж защищёнными даже по меркам замка Святого Ангела.
     Скрипнула, открываясь, окованная железом дверь, открывая мне доступ в собственную лабораторию. Пропускать Бьянку вперёд... бесполезно. Она всеми силами показывала и доказывала всем вокруг, что боец, телохранитель, помощник в разного рода делах, но уж точно не 'слабая женщина'. Следовательно, могла лишь 'разведывать путь', 'прокладывать дорогу' и всё в этом духе. А тут никаких угроз и быть не могло.
     - Господин Чезаре, я не ждал вас раньше вечера.
     - Бывает. А я взял и появился тут, Вильгельм, - ответил я человеку, находящемуся в лаборатории, Вильгельму фон Гортенхельцу. - И как видишь, не один.
     - Синьор... Моранца, - германец улыбнулся, великолепно зная о половой принадлежности сопутствующей мне личности, но не озвучивающий её из чувства такта. - Не забудьте закрыть дверь и засов задвинуть. А вас, господин Чезаре, я попрошу подойти и посмотреть на записи, которые мне доставили из известного нам всем места. О, это копии, не оригинал, я понимаю необходимость осторожности.
     Ещё бы он не понимал! Это место было хоть и лабораторией, но не той, само нахождение в которой было бы опасным. Для особо рискованных опытов имелось совсем иное место и находились там совсем другие люди, случись с которыми беда. было бы... не так печально.
     Вообще же мне сильно повезло, когда пару месяцев назад обнаружил этого вот фон Гортенхельца, бежавшего из Майнца, что в Священной Римской империи по причинам обвинения в богомерзкой алхимии, колдовстве и надругательстве над трупами. Переводя с мракобесного сленга на нормальный язык, дело было в том, что Вильгельм исследовал трупы - как свежие, так и в разных стадиях разложения - ставил различные алхимические опыты с целью получить в том числе и мифический философский камень. А ещё не особенно то собирался торчать в церкви на службах и соблюдать посты. Всё это сначала подмечали, потом угрожали, маскируя угрозы под 'отеческие увещевания', ну а потом собрались тащить сначала в застенки, а потом, вестимо, на костёр. Только немец был не дурак и быстро смазал пятки салом в направлении куда подальше.
     Правда и тут занимался тем же самым, вызывая повышенную возбудимость фанатиков. Их, увы, в это время везде было в избытке. Однако именно увязший по уши в 'колдовстве' и алхимии, с напрочь убитой репутацией человек мне и требовался. Такому бежать от покровителя резона нет, если только нормально с ним себя вести, а не хаметь, как это делали некоторые не слишком умные люди. В общем, после того как объект был изучен и признан пригодным для вербовки, оставалось заявиться в сопровождении нескольких солдат и сделать предложение. от которого очень сложно отказаться. Нет, ну а что? Работать под 'крышей' кардинала и сына самого Папы Римского - при таком раскладе даже самые яростные недоброжелатели засунут язык в жопу и будут лишь жа-алобно так пофыркивать.
     А уж потом Вильгельм и себе подручных находил. Правда, каждого из оных согласовывал со мной. Критерии же отбора были не то чтобы очень жёсткие, но жёсткие разумно. Откровенная шушера не требовалась, безумцы тем паче, равно как и религиозно озабоченные. Я нуждался в тех, кто мог нормально воспринимать новые подходы к науке, не крестясь поминутно и не объявляя знания 'дьявольскими кознями'. Для этого больше всего подходили те самые алхимики, которые и без того одной своей принадлежностью к сей 'социальной группе' ставили себя на грань, а порой и за грань местных законов. И уж чего-чего. а излишней религиозности там сроду не водилось. Ведь какая была основная цель алхимиков? Получение философского камня, который. как всем известно, должен быть даровать два результата: золото из свинца и напиток бессмертия. Бессмертие же, полученное для тела, оно фундаментально противоречило церковной идеологии. Получалось, что алхимики почти все уже по одной своей сути проходили тест на здравомыслие и отсутствие мракобесия..
     Работа с Гортенхельцем... сложилась. Почуяв, что я не сынок влиятельного папы, а более чем понимаю в научных делах, немец, получивший роскошную лабораторию, шикарное по его меркам финансирование и возможность творить, окончательно перестал задирать нос и впрягся в работу. И его совершенно не заботило то, что направление творчества указывалось исключительно мной.
     Медицина! Вот что было важнее всего прочего. Меня ни разу не прельщало загнуться от какой-нибудь плёвой по меркам моего времени болячки, тут представляющей собой воистину смертельную угрозу. И самыми первоочередными задачами, которые следовало решить и можно было это сделать в довольно краткие сроки, являлись: отсутствие дезинфекции при лечении ран и особенно проведении операций, отсутствие нормальных болеутоляющих и наркоза, а также вакцинация против оспы. Вот этим я и озаботился за прошедшее время.
     Наркоз? А что тут изобретать велосипед, если материал не просто есть, но и применяется, пусть и не так. как оно требуется. Это, если что, про опий, который и в это время любили курить ловцы кайфа, выжигающие себе мозги сей ядрёной отравой. Разумеется, никаких инъекций, пока на такое замахиваться не стоило, но вот соорудить спиртовой раствор опийной настойки было более чем реально.
     Соорудили, при этом заодно составив таблицу расчёта дозировки, исходя из массы тела пациента и конкретных случаев. Более того, не раз успели проверить, погружая в забытье тех, кто, будучи в сознании, вряд ли перенёс бы операцию, померев от банального болевого шока.
     Про дезинфекцию инструментов, бинтов и рук проводящего лечение врача и говорить нечего - тут в принципе особых проблем возникнуть не могло. Ну, кроме косности человеческой и инерции мышления. Только дело в том, что пока это было лишь опытами, единичными случаями. Было несколько врачей в Риме, которым я просто приказал врачевать пациентов именно так и никак иначе. В противном случае каждого из эскулапов ожидали большие проблемы, причём каждого свои, по вполне реальным их прегрешениям, за которые могли и повесить. В общем, слушались как миленькие, используя кипячение бинтов с последующим хранением в запечатанной воском упаковке, тщательное мытьё рук перед работой и последующее протирание их спиртом, равно как и пациента в области раны. Что характерно, смертность и тем более осложнения у экспериментальных партий больных резко пошли на убыль.
     Зато оспа... тут следовало быть очень и очень осторожным, к тому же самому и близко не подходить к этой заразе до получения рабочей вакцины. Привычка с детства читать много и разное позволила запомнить, что было два способа вакцинации - рискованный и нормальный. Само собой разумеется, второй привлекал куда больше.
     Известная с древних времён вариоляция, описанная ещё Ар-Рази и Авиценной, и вакцинация. Первая могла привести к смерти прививаемого, пусть и ориентировочно в трёх-пяти процентах случаев, а также иногда, хоть и довольно редко, не страховала от повторного заражения оспой. Надо ли оно мне было, играть в 'русскую рулетку' со смертью? Конечно же нет.
     Зато была вакцинация, по сути схожая с вариоляцией, но за вычетом одного маленького нюанса. То же самое прививание здоровому человеческому организму нескольких 'нитей' ткани из оспенной 'язвы', иначе пустулы, но не человеческой, а... коровьей или лошадиной. До понимания близкой связи оспы коровьей и человеческой дошли лишь в конце XVIII века, тогда же были проведены и соответствующие опыты. Успешные! Прививание коровьей оспой давало иммунитет к натуральной. Да к тому же смертность от прививок отсутствовала и повторные заражения не наблюдались.
     Грешно было не воспользоваться опытом веков грядущих в собственных целях. Вот я и того, воспользовался, приказав парочке помощников Гортенхельца найти в окрестностях Рима больных оспой коров и использовать поражённую болезнью ткань для прививания человеку. Добровольцев, понятное дело, найти было бы сложновато, зато имелись мавританские рабы, которых спрашивать точно никто не собирался. Им это и прививали. А затем, выждав некоторое время, привили человеческую оспу. И она, как и следовало ожидать, не вызвала никакого эффекта. Именно это было в доставленном от помощников Вильгельма сообщении, которое я и прочитал.
     - Замечательно! Как и предполагалось, две разные болезни, у людей и коров, оказались родственными, - произнёс я не для себя, а для Бьянки и Гортенхельца. - Более того, неестественное заражение коровьей оспой защищает от заражения той, что у людей. Выждем ещё немного и...
     - И что?
     - Защитим от этой угрозы самих себя и всё окружение, само собой разумеется. Чтобы никто не сомневался, я буду в числе первых.
     - Опыты убедительны, - процедил Вильгельм, но его аж перекосило от застарелого и естественного для этого времени страха перед этой болезнью. - Я... готов пойти на такое.
     Моранца кивнула, соглашаясь. Верит она мне с некоторых пор, чего уж скрывать. А страх перед многим у неё давненько перегорел, оставшись лишь перед... известно какой областью. В других же - нет, шалишь.
     - Но осмелюсь предупредить Ваше Преосвященство, - придавая своим словам предельно официальный тон, вновь заговорил алхимик. - Очень многие будут всеми силами уклоняться от этого действа. Возможны разные действия со стороны тех, кого вы, руководствуясь несомненно добрыми намерениями, захотите защитить от болезни.
     Правильное предупреждение... для Чезаре Борджиа, каталонского аристократа. Зато наёмному убийце по прозвищу Кардинал, родившемуся во второй половине XX века, и без предупреждений очевидно, что облагодетельствовать людей против их воли - то ещё занятие, радующее лишь склонных к мазохизму идеалистов.
     - Всё по доброй воле, Вильгельм. Кто хочет помирать от оспы в то время, когда другим она в принципе не грозит, используя молитвы вместо действенного лекарства... Это их проблемы, а не мои. Дуракам и бог жить не велел. Умные же, увидев, что предложенное лечение действенно, сами обратятся к тебе или другим, кто будет это делать.
     - Слухи всё равно поползут. О колдовстве.
     - Понимаю, тебе это знакомо. Только тявкать на кардинала открыто мало кто осмелится. А подобные Савонароле... Когда его казнят у всех на виду, заодно с самыми значимыми последователями, другие бесноватые сильно задумаются, прежде чем идти по тому же пути, выдавая себя за пророков, святых и прочих.
     Алхимик лишь тяжко вздыхал, не возражая, потому как хотел в это верить, но и не спеша соглашаться, будучи сильно пуганым в недавнем и не только прошлом. Понимаю его, успел уже собственными глазами увидеть силу местного мракобесия, источником которого были даже не князья церкви, в большинстве вполне адекватные, а бесноватая шваль из Орденов вроде доминиканского. Монахи, а точнее исповедуемая ими идеология, вообще являлись главной проблемой, которую предстояло решать. Хорошо ещё, что не в ближней и даже не в среднесрочной перспективе.
     - Это будет... великое достижение, - с нотками явного восхищения в голосе произнесла Моранца, имея в виду средство от оспы. - Одна из двух жутких болезней вдруг возьмёт и станет безопасной.
     - Не сразу, лишь со временем. Глупцов и невежд куда больше, чем нормальных, умных, готовых принять новое людей. Поэтому умирать от этой болезни будут ещё слишком долго.
     - Всё равно! Кто хочет, тот спастись сможет.
     - Это да, тут ты верно говоришь. Однако... не медициной единой.
     Намёк был верно понят. Под химию и связанную с ней медицину была выделена лишь одна из частей лаборатории. Другая же больше заслуживала названия мастерской. Тут колдовали с механикой, причём с размахом, замысловато, от души. Прежде всего в том аспекте, который был связан с оружейными делами. Теми самыми, о которых я ещё осенью говорил Родриго Борджиа как о важных.
     Артиллерия и лёгкое стрелковое оружие - вот те два краеугольных камня, на которых должны основываться победы формируемой армии. Ведь как с одним, так и с другим здесь, в этом времени, было, мягко говоря, печально. Фитильные аркебузы, у которых не имелось даже нормального приклада. Примитивные орудия, стреляющие в основном каменными ядрами или россыпью более мелких камней, называемых дробом. Вот и всё по большому то счёту. Колесцовые замки хоть и появились, но были большой, дорогой и очень редкой диковинкой, о мало-мальски массовом распространении которых даже заикаться не стоило.
     Ах да, с недавних пор и первые нормальные лафеты у орудий появились, теперь их спокойно перемещали по полю биты. Хорошо? С одной стороны да, не придётся и это с нуля делать. И в то же самое время плохо по причине того, что не удастся самому ввести подобное новшество и снять первые, самые жирные сливки с подобного усовершенствования.
     Ладно, это лишь частность на общем фоне. Сейчас в мастерской находились так сказать опытные образцы того, что нужно было запускать в массовое производство, равно так и те, которые уже сделали этот шаг. Хм... мелкий такой шаг, неуверенный и прихрамывающий. Это я про кремневый замок для аркебуз и пистолетов. Дело тут было вовсе не в самой схеме, а в нехватке нормальных материалов, точнее сказать качественной стали, так называемой пружинной. Годилась сталь, используемая теми же толедскими мастерами, а также их шведскими коллегами. Но привлечь испанских оружейников было куда легче, поэтому... выбор очевиден.
     Очевиден, но пока из-за нехватки мастеров и материала производство кремневых замков 'батарейного' типа шло ни шатко ни валко. Почему был выбран именно такой вариант замка? Сочетание простоты конструкции и её же надёжности. Курок с зажатым в нём с помощью винта кусочком жёсткого кремня специальной формы. При нажатии на спуск кремень ударялся об огниво, по совместительству и крышку 'полки' - стальную пластину, покрытую насечкой для гарантированного получения искры. Искра попадала на 'полку', где находилось некоторое количество пороха, после чего он воспламенялся и через затравочное отверстие достигал основного заряда в стволе оружия. Ну и боевые пружины - основная и подогнивная, куда без них. Именно пружины и были самым сложным в изготовлении замка, как раз для них требовалась наиболее качественная сталь и мастера, способные работать с ней на должном уровне.
     Недостатки? Их хватало. Тут и осечка примерно на каждом десятом выстреле, и необходимость прочищать от нагара затравочное отверстие и нежелательность долго держать оружие в заряженном состоянии из-за отсыревания пороха на 'полке'. Зато куда более простой и дешёвый вариант в сравнении с колесцовым замком. И возможность среднему обученному стрелку делать три выстрела в минуту, а при усиленных тренировках и больше. Игра явно стоила свеч.
     - Скоро прибудут мастера из Арагона и Кастилии, - напомнила об ожидаемом мной событии Бьянка, видя, как я смотрю на несколько опытных образцов с кремневым замком. - Тогда можно будет быстрее переделывать фитильные аркебузы и делать новые.
     - Хочется верить. Хорошо хоть с прикладами таких проблем нет.
     А вот тут девушке 'захорошело'. По вполне понятной и болезненной причине - она некоторое время тому назад не удержалась от желания попробовать пострелять не из пистолетов, а из аркебузы нового типа. И ощутить на себе всю сомнительную прелесть отдачи в том смысле, в каком лично я её понимал. раньше ведь как всё было? Приклад в привычном мне понимании отсутствовал как класс. Имелось нечто вроде скруглённой палки, которая зажималась под мышкой. Тупо и примитивно? Без сомнения, но именно так всё и было.
     Мне такая фигня радости никак не доставляла, поэтому при первом же удобном случае был взят лист бумаги, перо и создан простенький, но понятный рисунок нормального приклада. Не забыл и про тот факт, что при прикладывании к плечу приклада столь мощного по силе выстрела оружия отдача может вызвать минимум ушиб, а при неудачном раскладе и перелом ключицы. Требовался депмфер, смягчающий силу отдачи. О резиновых накладках пока и мечтать не приходилось, а вот присобачить к плечу небольшую подушечку, набитую конским волосом - самое оно, так и в известной мне истории поступали. Потом.... посмотрим, может и что-то более пристойное соорудить сумею.
     Моранца же... После того, как получила неплохой синяк на плече от отдачи после парочки выстрелов, пусть и смягчённый прикреплённой подушкой, больше решила не связываться с аркебузами. Вот пистолеты - это другое дело, их она сильно зауважала. Хоть один, да носила при себе, а порой и пару. Колесцовых, вестимо, ведь для себя и близкого круга ограничиваться кремневыми я как-то не собирался.
     С лёгким стрелковым оружием всё было более-менее понятно. Зато артиллерия напоминала о себе постоянно. В сравнении с теми же Францией или Англией итальянские государства сильно отставали. Как в числе орудий. так и в их качестве. Время бомбард уходило, слишком недалеко и со слабой силой летели выпущенные из них ядра. Требовались новые модели пушек и мортир, а также правильные к ним боеприпасы. Для первого были наняты мастера, обошедшиеся казне в немалую сумму, но того стоившие. Оставалось только обзавестись нужным объёмом бронзы и чугуна, из которых в это время отливались орудия. Дорого? Бесспорно. Только никуда от этих расходов не денешься. И пусть Родриго Борджиа тоскливо вздыхает и жалобно покряхтывает, но отмахнуться от необходимости создания действительно мощной артиллерии ему не удастся. Понтифик успел осознать, что скоро грядут серьёзные войны с опасными врагами, против которых простой пехотой и кавалерией много не навоюешь.
     - Ты хотел показать новые ядра к пушкам, Чезаре.
     - Так и есть, - согласился я, услышав слова девушки. - И поскольку привык выполнять свои обещания, то... Смотри.
     Сдёрнуть ткань со стола, на котором на специальных подставках покоились новые виды боеприпасов к орудиям. Было просто, зато дало нужный эффект. Да уж, подобных придумок в этом времени ещё не видели.
     - И что это?
     Задав вопрос. Бьянка не столько ожидала скорого ответа, сколько просто выразила своё искреннее удивление. Неудивительно, ведь увиденное ею не было ни обычными ядрами, ни картечью.
     - Пояснить?
     - Если можно.
     А как тут окажешь то? Девушкам вообще отказывать сложно, а уж если они при полном при параде, то есть при оружии...
     - Собственно, это то самое. о чём мы уже несколько раз говорили как в твоём присутствии, так и при Мигеле с ещё несколькими. Для начала самое простенькое - цепные ядра. Название, думаю. вопросов не вызывает.
     Какие уж тут вопросы! Две вариации - соединённые длиной в пару-тройку метров цепью ядра или половинки ядра. Что лучше - тут надо статистику нарабатывать, потому на первых порах лучше поровну использовать. А там уж видно будет, какая разновидность более эффективной окажется.
     - Помню. Это чтобы по парусам и прочей корабельной оснастке стрелять, - радостно улыбнулась Моранца. - Интересно, как это выглядеть будет.
     - Впечатляюще. Но не кораблями едиными. Если такие вот цепные ядра, да по плотному строю пехоты ударят, мало не покажется. У этого снаряда широкое применение. И страшноватое, кровавое.
     Улыбка приугасла, но интерес никуда не делся. Бьянка не кисейная барышня, а довольно опытный и умелый боец, повидавшая за свою короткую пока жизнь много схваток, из которых ей удавалось выбраться не просто живой, но и без серьёзных ранений.
     - А ещё?
     - Есть и ещё. Вильгельм, поверни-ка бомбу. Ну ту, которая изнутри видна.
     Гортенхельц, исполняя приказ повернул довольно весомый образец так, что стали видны его потроха. И это производило впечатление же потому, что здесь такого ещё не видели. Хотя казалось бы, что мешало сделать ядро пустотелым, а внутрь натолкать смесь пороха и мелких каменных или железных поражающих элементов. Отверстие же закупорить деревянной полой дистанционной трубкой, обеспечивающей замедление взрыва.
     - Порох и мелкая картечь внутри - это я понимаю, ты рассказывал, - призадумалась Моранца. глядя на бомбу с частично отсутствующей оболочкой, что показывала внутреннее строение. - А вот эта деревяшка, внутри пустая, она замедлит взрыв, да? Но как?
     - Проще простого. Набиваем поплотнее пороховой мякотью и обрезаем на нужную длину, которая опытным путём устанавливается. Поджиг произойдёт во время выстрела. Пороховая мякоть воспламенится и к тому моменту, когда огонь дойдёт до конца и соприкоснётся с основным зарядом... Бум! И бомба разорвётся посреди вражеского строя, нанося множество ран тем, кто на свою беду оказался рядом. Ещё один вид бомбы - зажигательная, она исключительно для пальбы по городским постройкам или по кораблям. Внутри две части - порох и зажигательная смесь. Взорвётся гораздо слабее, но подожжёт находящееся вокруг. Теперь поняла?
     - Конечно. А испытать?
     - Успеем. Можно в ближайшие дни, перед отъездом во Флоренцию, за городом. И чтобы вокруг никого, помимо тех, кому можно верить. Пусть новые снаряды для пушек окажутся крайне неприятным подарком для врагов.
     - Врагов вокруг много.
     - Значит надо постараться. Чтобы подарков на всех хватило, - оскалился я. - К тому же есть у меня и ещё мысли на тему того, как в дальнейшем улучшить бомбы. Потом. не сейчас.
     Это я, если что, про шрапнель. Хотя как именно сделать так, чтобы взрыв происходил в воздухе... тут высокая точность нужна, а не абы какая. В общем, думать буду, долго и усердно. Не теперь, потом. Пока же так, чтобы и главный мой алхимик не расслаблялся, и Бьянке полезно в восторженном состоянии пребывать. Аж посмотреть приятно. Ещё больше, чем обычно.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Полковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3030
  • Сообщений: 6779
  • Activity:
    43%
  • Благодарностей: +6069
  • Пол: Мужской
Re: Поляков Влад -- Серия "Борджиа"
« Ответ #17 : 09-03-2018, 01:33 »
0
You are not allowed to view links. Register or Login

        Глава 2


        Флоренция, конец февраля 1493 года
 
     Зачастил я во Флоренцию, зачастил! А куда денешься, если она стала чуть ли не краеугольным камнем во внешней политике Рима. Основная ставка сделана на род Медичи, не доброты душевной ради. а исключительно собственной выгоды для. Относительно слабая Флоренция, сама по себе не способная на активную внешнюю политику, но служащая заслоном для Рима с севера - тот результат, который требуется получить.
     Именно для его достижения я и выдвинулся из Рима в сопровождении шести сотен войска, находящегося под знаменем Борджиа и номинально возглавляемых Мигелем де Корелья. Ага, он таки да успел вернуться из Милана - сманив немалое количество специалистов и заключив договора по поставке большого числа нужных Риму ресурсов - и тем самым избавил меня от необходимости выбора между Сальваторе Эспинозой и ещё парочкой перешедших на постоянную службу семье Борджиа кондотьеров. Нет уж, Эспиноза пусть в Риме остаётся, контролирует тамошнюю непростую обстановку. Здесь же, во Флоренции, Мигель куда полезнее, несмотря на свою юность и некоторое свойственное ему разгильдяйство. Почему так? Он понимает мои планы полностью, не нужно объяснять дважды. Плюс ко всему, 'друг детства' даже не попытается перехватывать поводья. Мой собственный возраст, сутана кардинала... он уже полностью научился отметать сии факторы в сторону. Он, Винченцо Раталли с его помощниками-лейтенантами тоже. Увы, последние пока ещё занимались наиболее важным делом - формировали и отправляли в Папскую область новые и новые партии выкупленных у османов рабов. Тех самых, которые в скором времени станут основным кадровым составом папской армии. Нет, не так. Армии Борджиа, потому что как мне, так и самому Александру VI нужна была преданность личная, а не тому, кто носит тиару понтифика.
     Зачем вообще понадобился шестисотенный отряд со мной во главе? Демонстрация силы противникам Пьеро де Медичи и напоминание о том, что в случае чего из Рима могут выдвинуться и новые отряды, которые охотно помогут верным роду Медичи войскам придавить любое сопротивление. Масштабных боёв, конечно, не ожидалось, но вот отдельные операции по устранению фанатиков Савонаролы и особо рьяных сторонников республики... Уверен, что без этого точно не обойдётся. Слишком много Медичи успели нажить противников, а то и откровенных врагов среди флорентийской знати. Далеко не все смогут смириться с тем, что их давние конкуренты сделают последний шаг, закрепив свою власть над Флоренцией с помощью короны великих герцогов Флорентийских. Той самой, которую я и вёз. Не саму корону, а полнейшее одобрение Папы Римского Александра VI намерения Пьеро де Медичи возложить на себя сие украшение.
     - Флоренция, Флоренция... - ворчал Мигель, едущий чуть справа от меня. - Скоро я эти места не хуже Пизы и Рима выучу. Только и делаем, что туда-сюда ездим.
     - А ты не ворчи, - отозвалась Моранца, пытающаяся вразумить малость забрыкавшегося коня андалузской породы. - Первый раз я был никем, простым наёмником, а Чезаре лишь епископом Памплоны. Во второй он стал сыном не вице-канцлера, а понтифика, приехавшим с важными поручениями. Теперь и вовсе кардинал, везущий правителю Флоренции право короноваться. Ты и вовсе командир не такого пока большого, но войска.
     - Я же не жалуюсь. Разнообразия хочется, новизны!
     - Это новых флорентийских шлюх что ли?
     Заслышав последние слова Моранцы, едущие в пределах слышимости солдаты откровенно заржали. Что поделать, кобелизм Корельи был ни разу не тайной. Сами же солдаты кондотт, как люди не чуждые прекрасного, это вполне понимали и разделяли.
     - Признанному потомку благородного рода Медельяччи, имеющему владения близ Беневента, не стоит так грубо выражаться, - придал своему лицу постно-благостное выражение Мигель. - Учите правила этикета, Бьяджио, они обязательно пригодятся. Учите вдвойне, это будет ещё более верным решением.
     Подцепил, причём аккурат за слабое место. Не злобно, а так, по приятельски, даже я не мог удержаться от улыбки. А Бьянка малость покраснела, понимая, что именно подразумевал Корелья.
     Дело всё в том, что Родриго Борджиа довольно быстро, почти незамедлительно по своим меркам, выполнил данное мне осенью обещание. То самое, относительно перевода Моранцы из обычного сословия в благородное. Самому заниматься подобными мелочами понтифику не по чину, так что он лишь отдал распоряжение и вуаля, скоро появился более чем достойный результат. Близ Беневента обнаружился нобиль Витторио де Медельяччи, находящийся в стеснённых обстоятельствах и готовый за не столь большое вознаграждение признать, что Бьянка Моранца является его незаконнорожденной дочерью. А заодно и её сестра Риккарда... за небольшую доплату к основной сумме.
     Дальше и вовсе было дело техники. Подача прошения в канцелярию Святого Престола о признании его 'дорогих дочерей' законнорожденными, моментальное удовлетворение прошения, и вот уже обе девушки становятся ни разу не простолюдинками. К огромному удивлению матери обеих, к которой явились посланцы из Рима и сообщили, что та, оказывается, многие лета тому назад была пусть периодической, но любовницей почтенного синьора, дочери же не от законного мужа, а именно от Витторио де Медельяччи. И возражения не принимаются, ибо с мнением Святого Престола спорить для простой горожанки чрезвычайно опасное занятие.
     Шок - это по-нашему. А именно шоковое состояние и возникло у этой недостойной и тени моего уважения женщины, охотно отказавшейся от собственной дочери лишь по той причине, что она прирезала домогавщегося её отчима и сбежала куда подальше. Зато, чуть было не обделавшись от страха, она не пыталась и пискнуть по поводу того, что и вторая её дочь отправляется в края далёкие, римские.
     Бьянка была не то что довольна, а счастлива прибытию единственного действительно родного её человека. Мать она за родню давно уже не считала по понятным причинам. Но наравне с радостью Моранца, а ныне Медельяччи получила для себя кучу неслабых таких хлопот. Каких именно? Связанных с тем, что она хоть и де Медельяччи, но именно что 'она', девушка благородного происхождения, весьма молодая и с хорошими знакомствами среди верхушки Рима. А как ещё назвать вполне себе тесную, пусть и дружескую, связь с кардиналом Борджиа и довольно благожелательное, пусть и ироничное, отношение самого понтифика. Знакомства с менее значимыми персонами, тем не менее резко идущими вверх в римской иерархии, я и вовсе не упоминаю.
     - И как твоя сестра осваивается в доме почтенной Адрианы де Мила, родственницы Его Святейшества? - оседлал любимого конька Мигель, учившийся подтрунивать над окружающими, явно взяв меня за пример. - Удачно ли идёт обучение тем вещам, которые полагается знать благородной юной синьорине?
     - Благодарю, моя сестра схватывает всё на лету. Это у нас семейное, - съязвила в ответ Бьянка. - Ты и сам знаешь, как быстро я учусь всему, что может пригодиться.
     Знает он. И я знаю, чего тут скрывать. Бедной девушке приходилось учить не просто этикет, но сразу две его ветви - мужскую и женскую. Откровенно говоря, первую часть разучивать никто и не заставлял, Напротив, мягко и ненавязчиво намекали, что это вряд ли будет востребовано. Она Бьянка де Медельяччи, а не Бьяджио, под маской которого провела немалую часть своей жизни.
     Однако в этой части бытия с Бьянкой по части упрямства могло поспорить только одно живое существо, а именно осёл. Амазонка местного розлива накрепко вбила себе в голову, что во всех возможных случаях будет продолжать выдавать себя за парня. И доблестно игнорировать улыбки тех, кто был посвящён в её, кхм, тайну, которая успела разлететься если не по всему Риму, то уж по особнякам знати точно. С такими скабрезными подробностями, что таки ой.
     Хорошо ещё, что в лицо такое Бьянке никто не ляпнул, опасаясь соответствующей реакции с моей стороны. Сам я, по положению князя церкви, вызывать на дуэль не мог, а вот использовать для этой цели кого-то из своих людей или и вовсе отдать приказ по тихому устранить хама... В подобных ответных действиях даже не сомневались. Был один прецедент. Жил себе один любящий покуражиться типус. А потом вдруг раз... и исчез. И совесть меня ни разу не укусила, потому как у него и помимо недержания поганых слов много неприятных черт было. Например, склонность силой добиваться у юных девушек взаимности. Где он теперь? Тибр - река со своеобразной историей, в ней много чего тонет, включая трупы. Если же предварительно труп раздеть, к рукам-ногам камни привязать и пару раз молотом по лицу с целью полной неузнаваемости... то и концы в воду. В прямом смысле этого слова
     Касаемо же Бьянки... Меня откровенно забавляло разучивание ею предназначенного для девушки этикета и воспроизводство элементов оного в её мужском образе. Как говорится, мыши плакали, кололись, но продолжали кушать кактус. Она понимала. что в самом скором времени просто вынуждена будет, скажем так, официально принять естественный облик. И уже знала, когда именно сие событие произойдёт. На действительно важном мероприятии, которое, пусть и вызывало у меня нервную чесотку, но неотвратимо приближалось. Свадьба Лукреции, вызванная исключительно политическими мотивами. И вдвойне досадно было осознавать тот факт, что она при любом раскладе будет не только вредной для юного создания, но и откровенно бессмысленной и лишней. Заключать какие бы то ни было договоры с Лодовико Сфорца себе дороже. Предаст при первом удобном и даже не очень удобном случае, такова уж природа этого человека.
   Лето, а значит и примерно намеченная дата, приближались, нагоняя на девушку неслабую тоску. Вздыхала, смотрела этак тоскливо, пыталась даже возмущённо пофыркивать, утверждая, что её там присутствие вовсе не обязательно, тем более в таком парадном виде. Ан нет, бесполезно. Бьянка была придавлена весомейшим аргументом. Дескать, если уж решила быть как подругой, так и помощницей в делах, то будь любезна не пятиться в обратном направлении. Немалая часть политики вершится не в тиши кабинетов, но и на торжественных мероприятиях, среди скопления важных персон. Следовательно, необходимо присутствие на оных. А в мужском обличье... не поймут-с, не то сейчас время.
     Приняла доводы, скрипя зубами. Впрочем, я понимал, что Бьянка всё равно будет большую часть времени проводить в том виде. который считает более для себя подходящим. И лишь в таких вот важных случаях, уступать стечению обстоятельств.
     - Бегство делла Ровере во Францию - вот что меня беспокоит, - процедил Мигель, переводя разговор в серьёзное русло. - Как исчез из Остии, так твоему отцу. Чезаре. лишь через несколько дней доложили, что и как.
     - Остия... Морские ворота Рима, Риму толком и не подчинающиеся. Хотя про бегство - это ты не совсем верно говоришь. Джулиано делла Ровере не бежал, а просто тихо покинул город и отправился в приличное его положению путешествие.
     - Так он и скажет и его сторонники тоже, - опечалилась Бьянка. - Эх, взял бы и... шею сломал, с коня упавши. Или холодной водой подавился... совершенно случайно.
     - Намёк понятен, но увы, не то положение. Их, кардиналов делла Ровере, слишком много. Если даже случится что-то с одним, оставшиеся из него мученика сделают. А это сейчас опасно! Много мучеников, пострадавших от 'антихриста на Святом Престоле', не ко времени. Хватает и одного Савонаролы.
     Мои слова были поняты правильно. Дескать, не ко времени. Вот когда всё уляжется или же Савонарола покинет сей грешный мир и после этого ситуация успокоится... тогда всё возможно. И всё равно, пусть даже ожидаемое, подобное развитие событий совсем не радовало. Карл Французский уже серьёзно точит зубы как на Неаполь, так и на всё, что по дороге к нему попадётся. Теперь же к нему под крылышко сбежал не только бесноватый проповедник из Флоренции, но и целый кардинал делла Ровере, имеющий неслабую поддержку италийской знати. В том числе на территории Папской области. И если Савонаролу Карл будет играть как пешку, то вот делла Ровере... с ним сложнее. Этот кардинал наверняка не изменил своего стремления стать Папой, да и историю хорошо знает. Те самые моменты, когда понтификов стаскивали с престола, срывали тиару, а на освободившееся место сажали своего ставленника.
     - Гонка на опережение, - произнёс я, но понимая, что услышанное без пояснений мало чего стоит, добавил. - Если Джулиано делла Ровере сумеет доказать Карлу VIII свою значимость в итальянских землях, тогда... счёт пойдёт не на годы. а на месяцы.
     - Ты о чём, Чезаре?
     - О французских претензиях, Мигель. Флорентийский проповедник, бежавший из Рима кардинал, имеющий поддержку ещё нескольких 'красных шапок'. Что ещё нужно могучему претенденту на корону Неаполя и всего находящегося поблизости для того, чтобы начать поход?
     - Собрать армию.
     - Безопасный до поры путь.
     Первый ответ от Корельи, второй от Бьянки. И оба, что характерно, правильные. Приятно осознавать их профессиональный рост и повышающееся умение разбираться в делах политических, можно даже сказать государственных. Теперь осталось лишь сложить оба их ответа, дабы получить истину.
     - Чтобы не просто собрать армию, но двинуть её в нашем направлении, Карлу нужно договориться о нейтралитете с Кастилией плюс Арагоном, Священной Римской империей и... Англией.
     - Бретань?
     - Она, родимая, - подтвердил я, осаживая вздумавшего было рвануться вперёд коня. - Стоять, хвор-роба! Не везёт мне что-то с лошадьми последнее время.
     - Чаще ездить на них надо, - с ноткой торжества посоветовал Мигель, который раньше, до известных событий, не был лучшим из нас наездником. - А ты последние месяцы только по необходимости, а не для удовольствия.
     - Ладно, потом наверстаю, - отмахнулся я, хотя понимал, что тут не навёрстывать, а приводить память тела с соответствие с собственными умениями. Это с клинками я постоянно тренируюсь, но не в верховой езде. Хотя надо, ой надо, тут это умение одно из важнейших, к тому же статусных. - Но не о том говорим. От соседей Карл откупится, от кого деньгами, от кого кусками спорных земель. И останется лишь выбрать путь. Думаю, нам не нужно останавливаться и доставать карту, вы и так должны её помнить.
     Кивает Мигель, Бьянка хранит молчание... как знак согласия. Оба моих помощника чуть ли не ежедневно видели карты как италийских земель, как и всея Европы и даже частично Африки с Азией. Уверен, что нужные картинки у них намертво в мозгах отпечатались.
     - Мигель, вот ты и скажи, через какие государства армия Карла VIII будет топать от Франции до Неаполя?
     - Савойя, Милан, Модена... Флоренция. И Папская область, конечно.
     - И для облегчения этого пути нужно...
     - Получить союзника, деньгами или обещаниями, - опередила задумавшегося Корелью Бьянка. - Ты хочешь сказать, что... Чезаре!
     Вскрикнула она громко, точнее даже взвизгнула, чего я категорически не ожидал. Более того, не ожидало то четвероногое, на котором я находился. Мля-я... Каким чудом мне удалось удержаться в седле - сам не понимаю. Да и под Мигелем 'транспорт' взбрыкнуть попытался, явно испугавшись крика, способного составить конкуренцию любой гарпии.
     - Вот и что это такое было? - пристально посмотрел я на смутившуюся Бьянку. - С какой, позволь полюбопытствовать, целью?
     - Прости... Просто я в тот момент поняла суть загадки.
     - Ну. тогда только и остаётся, что простить и... выслушать. Давай уже, новое воплощение Архимеда. Только тот слово 'эврика' орал, а ты моё имя. Наводит на размышления. Ладно уж, это я так, шучу, зато жду более осмысленных слов, чем тот крик.
     - Милан. Лодовико Сфорца сейчас там правит, а Джан Галеаццо, коронованный герцог, женат на внучке Ферранте Неаполитанского. Карл VIII может купить Лодовико обещанием признать его герцогом Неаполя после... смерти племянника. А во Флоренции Савонарола. Монах-правитель... Такое может быть?
     Тут оставалось лишь улыбнуться и неопределенно взмахнуть рукой. Типа чего только в нашем мире не бывает. Зато тут и Мигель решил внести свою лепту в прогнозирование событий.
     - Но теперь, если Флоренция станет не республикой, а герцогством, то на Савонаролу сложно рассчитывать.
     - Верно. Вот мы и спешим это исполнить. Чем больше времени будет у Пьеро де Медичи для укрепления своей власти и придавливания врагов, тем большая крепость будет у 'римского щита', каковым мы. Борджиа. хотим видеть обновлённую Флоренцию. Только обо всём, что сейчас говорилось, во Флоренции молчать. Даже стены имеют уши.
     Прониклись. Оба. Что же до понимания того, что потайные ходы и тем более слуховые отверстия есть в любом нормальном итальянском дворце... тут и напоминать не стоило. Чай не дети уже, всё и сами осознают. Следовательно, поостерегутся беседовать о том, что объявлено действительно важной тайной. Тут ведь дело в том, что сам Пьеро де Медичи хоть и не глупец, но и не гений интриги. Вполне может пропустить мимо разума происходящее где-то там, вне Флоренции, Особенно теперь, когда всю его голову занимают мысли о том, к чему стремились его предки, начиная с Козимо Медичи - власти над Флоренцией. Не частичной, как сейчас, а настоящей, основанной на праве монарха, к тому же поддержанного Святым Престолом. Пока ещё это очень важный фактор, хотя уже и не такой, как некоторое время тому назад. Временя меняются, это нельзя забывать.
     - Стены Флоренции! - крикнул кто-то из солдат, наверняка повторивший переданное от головного дозора. - Мы уже рядом, передайте командиру.
     Значит добрались. Почти. Осталось войти в город, причём сделать это так. чтобы всем было понятно, кто мы и под чьим знаменем прибыли в пока ещё республику Флоренция.


     ***

     Монастырь Сан-Марко, своего рода цитадель противников рода Медичи, над которой витал дух самого Савонаролы, сейчас скрывающегося во Франции. Крепость, по сути своей лишённая настоящих стен, да и защитников в прямом смысле слова у неё было маловато. Монахи - это в большинстве своём ни разу не воины. Их оружие - ядовитые слова, собственно яды в особо сложных случаях, да костры, на которые они очень уж сильно полюбили отправлять тех, кто вызывал у них тревогу.
     Этим нельзя было не воспользоваться. Нельзя! Вот Пьеро де Медичи и воспользовался, после не слишком продолжительных, но настойчивых убеждений с моей стороны. Я же, в свою очередь, не мог не принять деятельного участия в 'искоренении ереси', носителями коей Папой Александром VI были объявлены ВСЕ последователи Савонаролы, не пожелавшие публично отречься от идей своего духовного наставника.
     - Забегали, как муравьи после того, как на муравейник наступили, - усмехаюсь я, видя, что творится вокруг.
     - Муравьи с зубами, Ваше Высокопреосвященство, - скалится в ответ Гаэтано Рикотто, один из кондотьеров 'второго ряда'. - Не стоило вам самому с нами внутрь идти.
     Вроде и говорит, а на деле видно, что и ему, и прочим 'псам войны' это более чем по душе. Нечасто их наниматели во время пусть и невеликого, но всё же боя, находятся рядом.
     Краем глаза вижу. как выскочивший из-за угла человек даже не в рясе, а неплохом доспехе пехотинца целится из арбалета... в кого-то. Да и пофиг, в кого, ведь рефлексы работают даже вперёд мысли. Не зря же в одной из рук у меня пистолет уже со взведённым курком. Б-бах! И словивший пулю прямо в не скрытое шлемом лицо противник падает замертво, а арбалет, из которого так и не успели выстрелить, тоже падает... на его тело.
     - Стрелков опасайтесь, - рявкает Рикотто. - Тут дьявольский лабиринт, в этом их святом монастыре.
     Так оно по сути и есть. Окружить монастырь со всех сторон, блокировать выходы просто и тайные отнорки, после чего ворваться внутрь - это было самой простой частью плана. А вот начать планомерную зачистку, по возможности хватая живыми и относительно невредимыми местных обитателей - вот это оказалось сложнее, чем я ожидал. Хотя бы потому, что на наличие внутри немалого количества нормальных таких, вооружённых до зубов бойцов я никак не рассчитывал.
     Мать вашу, да никто не рассчитывал. Эх, что ж ты, моя внутренняя паранойя, на этот раз не сработала? Прошляпил, будучи уверенным, что последователи Савонаролы оставят свою 'цитадель идеологии' этакой благостной и спокойной. Впрочем, они может и хотели бы, да только их союзники сами по себе могли настоять на охране столь ценного для себя ресурса.
     - Первый этаж полностью наш, - подлетает с докладом один из солдат, изрекая новость не то мне, не то Рикотто, не то обоим сразу. Лицо скрыто шлемом, поэтому узнать его проблематично. - Штурмуем лестницы. Много стрелков, за каждой колонной прячутся.
     - Аркебузиры?
     - Стреляют. И хорошо.
     Что стреляют - это я и без его слов слышу. Причём часто палят, ведь не фитильные девайсы, а новые, кремневые. Плюс и с новыми, нормальными прикладами, позволяющими целиться по человечески, а не через пень-колоду.
     - Пленники? - влезла с вопросом Бьянка, которая если и отходила от меня, то на шаг-другой. Телохранительница ж.
     - Много. Монахи не воины.
     - Хорошо, - протянул я, задумавшись. - Главная цель - настоятель, отец Франциск. Его помощники тоже сгодятся.
     - Постараемся...
     В голосе Рикотто были определённые сомнения. Чтобы захватить цель, нужно хотя бы знать, как её опознать. С этим имелись определённые проблемы. Внешность отца Франциска была самая обычная для монаха доминиканца. Лишённая каких-либо особых примет одежда, незапоминающееся лицо, среднее телосложение. Всё среднее! Оставалось хватать всех в надежде на успех. И скрестить пальцы, тем самым уповая на внимательность солдат, на отсутствие нам неведомых потайных ходов, ведущих за пределы монастыря Сан-Марко.
     Торжествующие крики после очередного, на сей раз дружного, залпа из аркебуз свидетельствовали об успехе. Топот ног, лязг клинков и крики раненых...
     - Прорвались, - констарировал очевидное Рикотто. - Синьор Черазе, вы скоро сможете...
     - Смогу я уже сейчас. Идём следом за прорвавшимися солдатами. По сторонам смотреть внимательно, тут много чего есть. И много кого.
     Последнее - это я про фанатичных монахов, некоторые из которых с радостью разменяют свою жизнь на жизнь 'отродья, вышедшее из чресел блудницы антихриста, оскверняющего Святой Престол'. Витиевато выражаются, самки собаки! Зато это показывает, что меня стали считать угрозой, а не простым папенькиным сынком, каких в Италии хватало.
     Кровь, трупы, стоны раненых. Пленники, связанные кусками веревки по рукам и ногам, лежащие у стен и призывающие на наши головы все кары небесные. Нашли кого пугать! Мне оно и вовсе пофиг, бойцы кондотт также подбирались из числа не шибко религиозных. 'Псы войны' вообще не склонны считать монахов и даже князей церкви кем-то неприкосновенным. Сразу вспомнился великий писатель Артур Конан Дойл и его роман 'Белый отряд'. Про тех самых людей войны, повидавших разное и не склонных трепетать перед носителями креста и рясы, даже самыми значимыми.
     Вспомнился оттуда один совсем уж говорящий фрагмент, давным-давно впечатавшийся в память и не собирающийся оттуда исчезать. Сейчас оказался не только к месту, но ещё и ко времени. Ну почти ко времени.
  ' - Значит, ваш отряд удостоился тогда преклонить колени перед нашим святейшим отцом папой Урбаном, опорой и средоточием христианства? - с интересом спросил Аллейн. - Может быть, вам и самому удалось узреть его величественный лик?
   - Я дважды видел его, - ответил лучник, - такой тощенький, крысоватый, на подбородке струпья. В первый раз мы выжали из него пять тысяч крон, хотя он очень сопротивлялся. Во второй раз попросили десять тысяч, но пришли к соглашению только через три дня, и я лично считаю, что лучше бы нам тогда просто разграбить дворец. Помню, управляющий его двором и кардиналы вышли вперед и спросили нас, согласимся мы взять семь тысяч, папское благословение и полное отпущение грехов или десять, но с бесповоротным отлучением и притом по всей форме. Мы были единодушного мнения, что лучше десять тысяч и проклятие, но сэра Джона как-то удалось уговорить, и мы получили отпущение и благословение - вопреки своей воле. Может, оно и к лучшему, ибо Отряд тогда очень нуждался в отпущении грехов'.
     И вот велика ли разница между английскими наёмниками и итальянскими? Сильно в том сомневаюсь.
     Сопротивление защитников было сломлено. Может и не полностью, но путь наверх был открыт, а число настоящих воинов в этих стенах не могло быть чрезмерным. К тому же количество трупов говорило само за себя. Большая часть из них пала от аркебузных пуль - хороших таких, с голубиное яйцо, оставляющих мало шансов на выживание при попадании в тело. Калибр, однако!
     - К келье настоятеля, может быть он там.
     - А может и нет.
     - Зато бумаги частью останутся, Рикотто, - оборвал я кондотьера. - И пусть парни не ослабляют натиск. Только осторожнее, загнанные в угол крысы больно кусаются.
     - Зубы обломаем! Не первый раз уже.
     Верю. Плевать им 'на чины и стулья', если вовремя платят, подкидывают монет за особо хорошую работу, а к тому же не бросают совсем уж в пекло как расходный материал. По большому счёту ребятки довольно простые, если понять некоторые их особенности. Я понимал, что уже давало хорошую отдачу.
     - Вот она, дверь, - выдохнул один из флорентийцев, взятых из числа людей Медичи как раз для работы проводника. Он тут уже был, причём не так давно. - Закрыто...
     - Оно и понятно, - усмехнулся я. - Взрывать долго, к тому же опасно. А найдите-ка мне что-то вроде тарана. Живо!
     Громко орёт Рикотто, требуя из-под земли достать что-то бревнообразное и прочное, чтоб дверь к ангелам на небеса улетела. Я же, выждав чуток, тоже ору, но уже обращаясь к засевшим за дверью, пусть и не знаю ещё, кто там и в каком количестве:
     - Если откроете дверь - уйдёте целыми и невредимыми. Мне нужен только отец Франциск, - про то, что и помощники пригодятся, пока промолчу. Про бумаги тем паче.
     - Убирайся из божьего дома, изблёванный из своих гнилых уст Люциферов ублюдок Борджиа!
     Неплохо поставленный голос. чисто церковная склонность к основанным на религии оскорблениям... Интересно.
     - Это он?
     Антонио, тот самый находящийся поблизости проводник-флорентиец, чешет затылок и с лёгкой толикой неуверенности в голосе тянет:
     - Похож... Но я его голос слышал, когда он не кричал, спокойно говорил.
     - Будем считать, что он, - теряю интерес к флорентийцу и вновь, повысив голос, обращаюсь к находящимся за закрытой дверью. - Каждому по полсотни дукатов, если вытащите мне отца Франциска, живого и здорового. Сами же уйдёте с почетом, с оружием и вещами. Жду ответа, но недолго!
     А в ответ опять проклятия. Видимо, по хорошему договориться не судьба. Ладно, переживём. Мы переживём, потому как в долгой и счастливой жизни находящихся за дверью я ох как не уверен! Особенно учитывая то, что сюда уже тащили импровизированный таран. Мать моя женщина, да они ж какую-то статую сюда приволокли и собираются выбивать дверь её постаментом. И как только не надорвались?
     Хрясь, снова хрясь... основание статуи показывало себя с самой лучшей стороны, а вот дверь похрустывала и потрескивала, не выдерживая 'святых ударов'.
     - И всё же есть в святых своя, особенная сила, - вздохнул я. - Вот так посмотрит слабо верующий в бога на силу, с которой сия святая статуя воздействует на дверь, которой еретики отгородились от меня, кардинала и посланца понтифика...
     - И что?
     - Да кто его знает, Рикотто, - тут только и можно было, что развести руками. - Вот если посмотрят, впечатлениями поделятся, тогда и видно будет.
     - Ну вы, Ваше Высокопреосвящество, и скажете порой. Парни первый раз такого кардинала видят... и епископов таких тоже не было. всё повеления покаяться, жертвовать на благо церкви. А вы нам грехи сразу отпускаете, по первому пожеланию.
     - Не все. Выборочно.
     Кондотьер лишь оскалиться соизволил. Знал, что пакости вроде насилия, содомского греха и тому подобные мерзости... Тут я скорее сам могу устроить кары земные, не особенно вдаваясь в воздаяние небесное.
     Хр-рупс. Сломали таки. Не статую, её отбросили в сторону и вроде бы что-то от неё отвалилось. Плевать. Последнее усилие, и вот путь полностью свободен. Прикрываясь щитами, внутрь помещения ломанулись сразу двое солдат. А уж за ними и остальные, готовые при нужде как стрелять, так и клинками поработать. Понимают, что мне нужны не тела, а живые и пригодные для разговора пленники. Особенно важен настоятель монастыря Сан-Марко. То, что знает он, остальным может и не быть известно.
     Несколько выстрелов, лязг клинков. Ну, млин, если напортачат - устрою им клизму с дохлыми ёжиками.
     - Синьор Чезаре...
     Так, если солдаты зовут меня, то это явно ситуация не из стандартных. Захожу, отмечая, что Бьянка всё так же рядом, с лёгким мечом в одной руке и пистолетом в другой. Готова хоть выстрелить, хоть проткнуть, хоть собой меня закрыть. Хотя последнее - лучше бы кто другой на этот случай нашёлся. Охранников у меня сейчас хватает, а вот друзей и помощников по пальцам пересчитать.
     Картина Репина 'Приплыли' во всей сомнительной красе! Три трупа вражеских солдат, один раненый, скрючившийся у стенки и сучащий ногами, прижав руки к животу. И кровь... не жилец. Сразу понятно. Мёртвый монах, ещё парочку сейчас вяжут мои обормоты. Им, кстати, тоже досталось - двое раненых явно нуждаются в квалифицированной врачебной помощи. Хорошо, что это понимают другие, уже устремляясь к товарищам с целью содрать доспех, перевязать, а там уж и к доктору.
     Но не это главное, не это. Отец Франциск, будь он неладен, укрылся за двумя оставшимися защитниками, один из которых и вовсе с большим. окованным стальными полосами щитом. Вроде бы и бес бы с ними, с защитниками, пристрелить их дело нехитрое. Или зарубить, чтоб уж точно главный трофей не задеть. Ан нет, не так всё просто, как хотелось бы.
     - Зачем тебе эта скляночка, Франциск? - спрашиваю я у доминиканца, хотя и так понимаю её назначение. - Самоубийство есть грех великий, это я тебе как кардинал говорю. Брось отраву и обещаю, мы с тобой вежливо поговорим, после чего можешь катиться к своему обожаемому Савонароле. Слово Чезаре Борджиа, а его я никогда не нарушал.
     Злобно зыркает глазами, но пока молчит. Знает, собака страшная и вшивая - в прямом смысле слова, ибо мытьё и монахи, особенно вроде доминиканцев, почти не сочетаются - что если Родриго Борджиа можно обвинить в нарушении слова, то Борджиа же, но Чезаре, старается блюсти авторитет.
     - Большинство твоих братьев живо, пусть и побито, и связано. Расскажи о связях Савонаролы во Франции, поведай про то, кого он приказал поддерживать из флорентийской знати... Тогда отпущу тебя, их, про обвинение в ереси и говорить нечего. Папа Римский, отец ваш и наместник Господа на земле, милостив, он дарует своё прощение.
     - Он не наш, а только твой отец, ублюдок! - внезапно взвыл Франциск. -Флоренция склонится, узрив говорящего от имени Господа, его истинного наместника в мире. Не богомерзкого испанца, развратника и властолюбца. И сам Рим падёт к ногам тех, кто уже скоро придёт вернуть Святому Престолу прежнюю чистоту, - тут доминиканец, накрутивший себя до полного исступления, опрокинул содержимое пузырька к себе в пасть и, скривившись, прохрипел. - Про-кли-на-ю! Весь род Борджиа... Всех... тебя...
     Труп. И тут же попытались прорваться двое защитников настоятеля. Удалось ли им? Конечно же, нет. Брать их живьём особого смысла не было, поэтому аркебузиры нажали на спусковые крючки своего пока ещё громоздкого оружия и... Бедные мои уши. В горячке боя - это ещё ладно, но когда вот так вот, то совсем тяжко.
     - Проклинать он меня вздумал, - хмыкнул я, подходя к телу ныне покойного настоятеля. - Нездоровое какое-то стремление что у Савонаролы. что у его последователей. Как видят нормального, умного человека, так сразу проклинать. Похоже. им мила лишь глупость и ограниченность. Печально стало смотреть на некоторых слуг церкви, совсем печально.
     - Синьор?
     - Это я так, мыслю вслух, Гаэтано. Не обращай внимания. Лучше проследи, чтобы придавили последние очаги сопротивления в этом месте.
     Я же займусь сперва бумагами, а потом допросом монахов. Или сперва допросом, а бумаги могут и подождать, Да, пожалуй так. И тут мне поневоле вспомнилось то, что было недавно, почти сразу после нашего прибытия во Флоренцию...


     ***

     Флоренция, немногим ранее

     Состояние. близкое к предвоенному. Я бы описал атмосферу в городе именно так. Большое количество стражи на улицах, у ворот и вовсе натуральная боевая группа, готовая к чему угодно. И неоднозначная реакция горожан на прибытие нашего отряда. Часть была откровенно рада, другая демонстрировала нарочитое безразличие. Зато третья, не такая и малочисленная, готова была закидать гнильём и камнями, едва опознали знамя дома Борджиа. Только лишь приказ проявлять по возможности сдержанность удерживал некоторых солдат от естественного душевного порыва. Какого? Надирания задниц и бития морд тех местных, которые всяческим образом, словами и бросанием гнилья, выражали своё к нам отношение.
     Зато Пьеро де Медичи встретил нас со всем уважением. Более того, был непритворно рад видеть не столько даже дополнительные шесть сотен солдат, сколько сам символ поддержки со стороны как Святого Престола, так и собственно рода Борджиа.
     Само собой, на встречу с правителем Флоренции и без нескольких дней либо герцогом, либо изгнанником отправились лишь я, Мигель, да моя... да уже телохранительница, её истинное лицо являлось секретом лишь для несведущих в светской жизни Рима. Почти те же и Мигель, вот как это называлось. Ведь Пьеро де Меличи встречал нас в компании - помимо безмолвной стражи и нескольких слуг, видимо, тоже доверенных - своего брата-кардинала, жены да советника, того самого Довици да Бибиены. И вид у всех них был весьма озабоченный.
     Ритуальные 'пляски с бубном' на сей раз продлились совсем недолго, на грани допустимого. Медичи с места в карьер задал наиболее интересующий его вопрос:
     - Бумаги за подписью Папы, вы привезли их?
     - Само собой, великий герцог Флорентийский Пьеро I Медичи,- улыбнулся я, доставая из свитка бумаги, скреплённые подписью Александра VI и его же печатью. Если слово понтифика ещё что-то значит во Флоренции, то оно будет услышано и принято многими. Вам остаётся лишь позаботиться об этом. А пришедшие со мной солдаты наглядно подтвердят, что Рим и сам Александр VI желают сохранения власти Медичи и перехода республики в монархию.
     Слова прозвучали, а документ перешёл в руки Пьеро, тем самым подтвердив ранее достигнутые договорённости. Всё ж одно дело слышать, а совсем другое - убедиться в том, что слово сдержано. В славящейся предательствами и постоянными переходами с одной стороны на другую Италии это немаловажно. Облегчение на лице самого Пьеро, с каждой секундой уходящая нездоровая бледность Альфонсины, его жены... Разве что советник, Бибиена, удержался от проявления эмоций, да и то по причине многолетнего опыта и почтенного возраста. нервничать ему явно не стоило.
     - Господь и Дева Мария милостивы к нам, - упав на колени, схватился за крест кардинал Джованни Медичи, со временем всё больше углубляющийся в религию. - Не оставил ты наш род, дал нам поддержку...
     - Не сейчас, брат, - положил руку на плечо Джованни Пьеро де Медичи. - Успеем помолиться, возблагодарить Господа нашего. Успеем. Сейчас нужно успокоить флорентийцев.
     - Успокоить? - саркастически хмыкнул я, вновь убедившись в неслабой нерешительности Пьеро в тех случаях, когда требовалось действовать быстро и жёстко. - Нас старательно закидывали грязью и гнильём, я не раз повторял своим людям, что надо до поры сдерживаться. Отдайте приказ, герцог Флорентийский. Пора! Созовите представителей флорентийской знати, вы же должны были предварительно выяснить, кто будет поддерживать дом Медичи.
     Невесёлая такая улыбка в ответ. И полные горечи слова:
     - Корсини и Портинари поддержат, но только словами. Гонди останутся нейтральными. Остальные с радостью разорвут в клочья всё наше достояние. Им всё равно, под чьим знаменем свергнуть Медичи. Думают, что потом или договорятся или сбросят вслед за нами.
     - Кто?
     - Содерини, Питти, Строцци, Ручеллаи, Филикайя, Сахетти, Уццано, иные, не такие влиятельные. Даже изгнанные из Флоренции Альбицци из-за пределов и то поддерживают тех, кто против нас, их давних врагов.
     - Почти все семьи Флоренции, - подсказал Мигель то, что я и без него знал. - И у них тоже есть наёмники.
     - Которых нужно не просто собрать, но и дать указания. Да и не все будут сражаться с врагом, который неизмеримо сильнее. Главное для нас - как можно скорее и эффектнее это показать. Ударить по тем. кто сильнее всех выступает против вас, герцог. А отсюда вопрос... Кто подбивает простых флорентийцев против вас, кто стоит за их спинами?
     - Я перечислил своих врагов...
     Так. да не совсем. Мои спутники с ходу поняли. что подразумевалось, а вот оба Медичи... пока что подтормаживали. Зато Альфонсина, подтверждая коварство не просто женское и итальянское, но истинной дочери рода Орсини, вымолвила:
     - На улицах кричат разные люди, но слова исходят от Савонаролы. Даже из Франции он подбивает добрых флорентийцев на зло.
     Браво и ещё раз брависсимо. Я склонил голову. показывая, что восхищён проницательностью Альфонсины. Так оно и было, собственно говоря. И если сказано 'а', то пора говорить и 'б'.
     - Я понимаю вашу вынужденную сдержанность в отношении тех, кто укрылся не просто за стенами монастырей и церквей страны, но ещё и под рясой. Вы, герцог, скованы тем, что подобных смутьянов должна судить власть не светская, но духовная. А потому... Бумагу!
     - Ваше Высокопреосвященство, - улыбаясь на зависть рыбе акуле, Бяьнка подала мне хранящийся до сего момента у неё документ.
     - Благодарю, - приняв у неё из рук ценный документ, я произнёс. - Не короной единой. Есть и другой документ, в нынешней неспокойной обстановке не менее важный. Согласно ему все, кто продолжает поддерживать Савонаролу, объявлены еретиками и отлученными от церкви, подлежащими церковному суду в Риме либо на месте, но с участием полномочного представителя Папы Александра VI. Именно таковым я и являюсь, что подтверждается здесь. Прочитайте и убедитесь.
     И прочитали, и убедились. Бумага, надобно сказать, была страшненькая. От неё несло даже не кровью и пыточными подвалами, а гарью костров 'во имя Господа и веры истинной'. Признаюсь честно, мне было противно держать в руках... такое. Пользоваться подобным следовало лишь как той отравой, которая лишь в минимальных дозах и единичных случаях употребления становится лекарством. Иначе же - смерть, причём в страшных мучениях. Увы, но с волками жить - сам шкурой обрастёшь и на луну завоешь.
     Оставалось задать лишь один вопрос, ответ на который был известен заранее.
     - Скажите мне, Пьеро, где больше всего сторонников Савонаролы, продолжающих разбрасывать семена гнева и войны по всей Флоренции?
     - В монастыре Сан-Марко, конечно, - вздохнул Медичи. - Савонарола бежал, кое-кто арестован вами же, но другие остались. Сами они больше не кричат...
     - Совсем?
     - Кричат меньше, - поправился Пьеро. - Только их слушают. И слуху помогает звон золота из кошельков Содерини, Уццано и иных.
     - Тогда сегодня же монастырь Сан-Марко будет окружён, а находящиеся в нём либо склонятся перед посланником самого Папы Римского, покаявшись в своей склонности к еретическому учению Савонаролы либо... Тот документ, что у вас в руках, даёт мне большие полномочия.
     - И вы пойдёте на такое?.. Ах да, зря я спросил. Кардинал Чезаре Борджиа. несмотря на свою молодость, уже успел приобрести некоторую известность.
     Именно так. Сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация начинает работать на тебя. Родриго Борджиа тоже, хм, создал себе репутацию, но несколько иного рода. Такую, что мне с самого начала понадобилось выстраивать свою собственную, отличную от понтифика. И каждая из наших репутаций полезнее в своих случаях. Жизнь, как ни крути, сложная штука.
     Вот, Джованни Медичи, тоже кардинал, тяжко вздыхает и явно шепчет молитвы. Память, доставшаяся по наследству, подсказывает, что раньше был куда менее богомольным, теперь же... Ряса явно не слишком хорошо влияет на мозг некоторых её носителей. Если же к собственно кардинальской или иной сутане добавить частое чтение разных 'библий' и выслушивание проповедей фанатиков вроде Савонаролы, тогда совсем плохо может оказаться. Надо что-то менять в окружающем мире. Медленно, осторожно, двигаясь аккуратными шагами, но не абы куда. а в нужном направлении. И хвала всем высшим силам - а они несомненно есть, мне ли это не знать - что ресурсы для этих самых изменений есть уже сейчас. Потом, ежели правильно всё делать, их станет куда больше. А пока...
     - Считайте, что находящиеся в стенах Сан-Марко сподвижники Савонаролы - а значит ваши враги - больше не доставят хлопот. Заодно и скажут, кто именно из семей Флоренции больше других связан с Савонаролой. И как именно связан. Что особенно ценно, показания будут получены не под пыткой. Вы же знаете. Пьеро, я умею убеждать людей. Но вы...
     - Говорите, Чезаре! Есть другая часть... работы?
     - И сделать её можете только вы. Приказать закрыть ворота города сразу после того, как мои люди окружат монастырь Сан-Марко. Незадолго же до сего события было бы хорошо пригласить в ваш дворец представителей тех самых семей: дружественных, нейтральных, даже враждебных. Обещав, если нужно, полную безопасность.
     - Репутация Медичи...
     Кардинал Медичи, брат Пьеро, пискнул было что-то, но тут же был прерван. Уже потому, что не понял сути высказанного мной предложения. Ну почему Борджиа всегда подозревают в излишнем коварстве? Вопрос риторический, я и так понимаю, что 'отец' постарался со своими порой слишком яркими действиями, не внушающими другим и тени доверия к своим словам.
     - А кто сказал, что они подвергнутся хоть малейшей опасности, мой дорогой Джованни? Зайдут в дворец, выйдут из него без малейших проблем. Только к тому моменту и Сан-Марко перестанет быть оплотом сторонников Савонаролы, и город окажется закрыт, да и вы будете знать, кто именно и до какой степени поддерживал фанатика-доминиканца. А уж со знанием, кто есть кто среди ваших врагов и на какие действия каждый из них способен, правильно разыграть сию шахматную партию вы сможете без особенного труда.
     - Безопасность для членов флорентийских семей не значит её же для наёмников и слуг, - злорадство в голосе Мигеля било через край. - Без поддержки наёмных и вассальных клинков они смогут немногое, даже если захотят. И на банки ваших соперников, которые поддерживали еретика Савонаролу, обещания безопасности могут не распространяться. Векселя, золото, серебро... Для герцога Флорентийского это не будет лишним. Ни для кого не будет.
     Намёк прозвучал и наверняка был услышан. Дескать, Господь повелел делиться... Даже амёбы это услышали и с незапамятных времён делятся ровно пополам. Право слово, зачем Медичи конкуренты из числа врагов? Лучше дать им выбор - полностью поддержать новую-старую власть, но увенчанную герцогской короной, либо лишиться большей части своего имущества. Но на всякий случай я уточнил, дабы слова моего друга и помощника поняли действительно правильно.
     - Сначала ведь можно поговорить по хорошему, а уж потом. если не внемлют увещеваниям, принять иные меры.
     - Прийти могут не все, - процедил Пьеро.
     - А вот с не пришедшими разговор будет идти как с явными врагами. Ибо это есть неуважение не только к вам, Медичи, но и к самой Флоренции, на землях которой они живут и процветают.
     Ещё немного разговоров, уточнений и... Пьеро де Медичи окончательно удалось убедить последовать разработанному плану. А вместе с тем я понял ещё один немаловажный аспект, касающихся будущих отношений с Флоренцией. Здесь нужен хороший посол, который будет не столько дипломатом, сколько наблюдателем, а порой и устами рода Борджиа. Иначе нерешительность будущего герцога может дорогого стоить. Прежде всего ему самому.
     - Мигель. Для окружения Сан-Марко и взятия его под контроль будет достаточно двух сотен солдат из числа наших и одну, я надеюсь, предоставит нам герцог Флорентийский, - взгляд в сторону старшего Медичи и уточнение. - Они будут вне монастыря, внутрь пойдут исключительно мои люди.
     -Под вашим, кардинал, командованием?
     - О нет, Пьеро. Номинально будет руководить капитан Рикотто.
     - Понимаю... Очередной удобный для вас человек.
     - Так и есть, - ничуть не смутился я, да и Мигель, которого явно попытались уколоть, лишь ехидно хмыкнул, показывая своё к этом отношение. - Ещё по полусотне отправится к каждым воротам города. Оставшиеся же во главе с Мигелем... помогут в охране дворца. Дабы не было различных эксцессов со стороны приглашённых ваших гостей.
     Дворцовый переворот, вот то, что предлагалось. Быстро, в меру нагло, с поддержкой оного со стороны официальной церкви и соседнего государства по совместительству. И шансы на успешный исход были более чем приличными. Осталось лишь получить конечное одобрение Пьеро де Медичи и готовиться к занятию монастыря Сан-Марко, внутри которого так много важного, полезного... способного говорить, выдавая важные тайны.


     ***

     И вот первая часть плана закончилась. Монастырь Сан-Марко захвачен, пусть это и оказалось куда более сложной задачей, чем представлялось изначально. Имелись пленники - к сожалению, в их число не попал настоятель монастыря, выбравший пузырёк с ядом, лишь бы не начать говорить - кое-какие интересные бумаги. Более того, несколько защищавших монастырь солдат тоже оказались в плену. Кто-то был ранен, кое-кто сам бросил оружие, не желая гибнуть за идеалы Савонаролы и его последователей. И трое - солдат и два монаха, один из которых был кем-то вроде секретаря у отца Франциска - сейчас стояли передо мной, заметно побитые и связанные. Где? В месте, где совсем недавно жил и работал тот самый самоотравившийся настоятель. Только теперь в его кресле сидел я, а позади стояла Бьянка, готовая помочь как словом. так и делом. Любым, благо какое-либо почтение к монахам у неё и так то было не на великом уровне, а уж учитывая проведённое в моём обществе немалое время... В общем, она сейчас могла и по мордасам им двинуть, и выпотрошить одним из своих кинжалов. Благо 'отпущение грехов' сразу получит, аж от целого кардинала.
     - Ну что, грешники и еретики, будем душу то облегчать, дабы избежать сурового наказания? - довольно мирно поинтересовался я у выбранной для разговора троицы. - Или придётся переходить от нормального разговора к тому, который так любят ваши собратья-инквизиторы? Сам то я вас на ленты резать не буду, другим поручу. Правда удовольствия никому из нас это не доставит. И да, чтобы избежать недопониманий. Вы, согласно эдикту Александра VI, уже еретики, как последователи отлучённого от церкви Савонаролы, беглого монаха. Однако! Можете не просто облегчить свою участь, но и получить полное прощение. При достаточной разговорчивости, - уточнил я важный аспект своего предложения. - Скажете, что мне нужно, после чего свободны. Не сразу, а, допустим, дней через пять-семь.
     Сами по себе мои слова мало что значили, только вот под ними находилась серьёзнейшая база - собственно взятый штурмом монастырь, почти поголовно перебитая охрана, пленённые монахи и отравившийся настоятель. Это давало пленникам понимание того, что и с ними церемониться никто не станет, нужные сведения получат тем или иным способом.
     Что до этой конкретной троицы - солдата по имени Джованни, прикреплённого к переводу книг и разных документов Марка и того самого 'секретаря' покойного настоятеля Гвидо - они были выбраны не столько по причине значимости, сколько из-за замеченного мной нежелания подвергаться пыткам и отсутствию явных следов фанатизма. Хотя с Гвидо могло быть и не совсем так, но уж больно интересную должность он занимал.
     - Я прошу о милости, Ваше Высокопреосвященство, - бухнулся на колени Марк. - Помилуйте согрешившего по незнанию, позвольте покаяться и делами искупить содеянное...
     Пошло-поехало. Как раз то, что и требовалось. Если заговорил один, побуждаемый теми или иными мотивами, то за ним и другим легче выкладывать то, что раньше говорить не хотели. Начать же стоило... с того, кто именно прислал сюда солдат и какие планы на ближнее- и среднесрочные перспективы строили приверженцы Савонаролы вкупе с флорентийской знатью, готовой союзничать с бесноватым доминиканцем. Мне оставалось лишь сказать Бьянке, чтобы она перестала стоять за моей спиной, а присаживалась, брала бумагу, перо с чернилами и начинала записывать откровения поплывших пленников. Они... старались. Старались сильно, старались хорошо. И плоды их откровений не слишком ровными строками с периодически образующимися кляксами, но таки да ложились на бумагу.
     Какие лица, какие имена! Семья Содерини, особо ярко засветившаяся и именно их наёмники по большей части были задействованы в охране монастыря. Ручеллаи тоже. пусть и в чуть меньшей степени. Договорённости с Савонаролой по поводу полного содействия в сокрушении 'тирании Медичи', финансовые обязательства. Наивные! С Савонаролой договориться нереально, как и с любым другим фанатиком. Он будет обещать, а потом отопрётся от всего сказанного, ибо ему 'Господь повелел' действовать так, а не иначе.
     Другие семьи, включая давних ненавистников рода Медичи, а именно изгнанных за пределы Флоренции Альбицци, также подсуетились, заранее готовясь к... французскому вторжению, которое воспринимали пусть и не как манну небесную, но как удачный инструмент для окончательного избавления от власти Медичи. То, что за такую помощь потребуется заплатить.... считалось 'приемлемой ценой'.
     А вот с чем Медичи ошибся уже теперь, так это с семейством Гонди, которые вроде бы объявили о своём нейтралитете. Ага, щ-щаз! Не более чем простое прикрытие, чтобы наблюдать, делать определённые выводы, после чего либо действовать самим, либо через союзные семьи. Много чего предстояло сегодня узнать Пьеро де Медичи! И мало что из узнанного ему понравится. Твою ж мать, это надо было настолько не контролировать ситуацию, чтобы позволить развиться у себя под боком целому змеиному гнезду... в рясах.
     Эх, были бы таблетки для повышения решительности! Тогда Пьеро получил бы двойную... может даже тройную дозировку. Вроде бы и не глуп, а в то же время нерешителен просто до одури. Зато теперь я окончательно убедился в том, что без нескольких наблюдателей и грамотных советников под боком этому новоиспечённому герцогу не выстоять. Сольёт Флоренцию, как пить дать сольёт, выжидая и жуя резину вместо того, чтобы действовать.
     - Есть что принести герцогу Флорентийскому, - улыбнулась Бьянка сразу после того, как первый, сжатый этап допроса был завершён. - И допросные листы, и найденные бумаги - они доказывают участие и монахов, и нескольких семей Флоренции в заговоре Савонаролы. И не только его, но и коронованной особы.
     - А вот это мы до поры вперёд выдвигать не станем. Не стоит излишне пугать Медичи.
     - Тогда что будем делать?
     -Всё просто. Полсотни флорентийцев и столько же наших солдат остаются тут. Охрана пленников, разбор и сортировка монастырских архивов, которые я по возможности хочу вывезти в Рим. Как и часть пленников.
     - Часть?
     - Ну не всех же. Только тех, с которыми говорить надо долго и вдумчиво. Пригодятся, чтобы вскрыть связи с Францией и всех тех, кто будет поддерживать вторжение в италийские земли французских варваров.
     - Вот оно как...
     - Именно так. Да, я надеюсь, что гонцов во дворец Медичи уже успели послать.
     Успели. Оказалось, распорядились сразу же после того, как были подавлены основные очаги сопротивления. Кстати, о нём...
     Потерь среди наших солдат было немного, а ранеными уже занимались, благо о том, чтобы к каждому мало-мальски крупному отряду были приписаны доктора, пусть и не из местных, кхм, светил, я заранее озаботился. К тому же 'светила' мне нафиг не требовались, они слишком уж раздулись от собственной мнимой важности и в штыки встречали те самые нововведения, которые внедрялись с моей подачи для своих солдат в приказном порядке. Зато я мог быть уверен, что никто не умрёт во время хирургического вмешательства от болевого шока. Да и риск заражения ран от занесённой грязи заметно снизится.
     Замечательно проявили себя аркебузы, снабжённые кремневыми замками. Проблема с ними заключалась лишь в одном - слишком малое количество. Нужна была сталь наподобие 'толедской', требовалось и достаточное количество мастеров, умеющих её получать и грамотно работать с механикой. Проблема... решалась, но не так быстро, как хотелось бы. А мастера из Арагона, о доставке которых хлопотали люди 'отца' в тех местах, должны будут прибыть примерно через месяц.
     В любом случае, захват Сан-Марко дал нам именно то, чего от него и требовалось - доказательства причастности как местных церковников, так и немалого процента флорентийской знати к заговору Савонаролы по свержению Медичи. Большего и не требовалось. Свидетели, причём ни разу не пытанные. Документы, в которых встречались оч-чень интересные намёки. Связать одно с другим и получается вполне достаточная база для того, чтобы ответные действия являлись полностью оправданными. Юридическая точка зрения. о ней даже в это время без нужды забывать не стоило.
     - Ну что, Бьянка. Тут закончили, пора в другое место. Заодно полюбуешься на самый цвет флорентийской знати.
     - И на то, как поменяются выражения их лиц?
     - Не без этого, - хмыкнул я, представив себе ту картину. Которую скоро предстоит узреть воочию. - Главное, чтобы в самом городе не начались слишком масштабные беспорядки.
     Бьянка как-то не особо обратила внимания на эти мои слова. Зря. Лично мне хотелось бы обойтись без лишнего кровопролития, да и прессовать сверх необходимого флорентийскую знать тоже не есть хорошо. Даже из такого вот сплющенного состояния они смогут доставить немало неприятностей потом, когда начнётся глобальная заварушка по всей Италии. Эх... дела-делишки. Посмотрим, как всё пройдёт во дворце Медичи, куда мы сейчас и направимся. Искренне надеюсь на удачный для нас расклад не только на ближнюю, но и на отдалённую перспективу.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Розарио Агро

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 251
  • Сообщений: 321
  • Activity:
    3%
  • Благодарностей: +242
  • Пол: Мужской
Re: Поляков Влад -- Серия "Борджиа"
« Ответ #18 : 09-03-2018, 05:47 »
0
честно пытался читать. не смог. язык убогий. сюжет и персонажи картонные


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн Sarfenic

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 110
  • Сообщений: 349
  • Activity:
    12%
  • Благодарностей: +369
  • Пол: Мужской
  • Подарки я люблю
Re: Поляков Влад -- Серия "Борджиа"
« Ответ #19 : 08-07-2018, 07:45 »
0
Уже 3 книги есть..  А здесь даже второй полной нет... Жаль.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы

  Тема / Автор Ответов Последний ответ
4 Ответов
647 Просмотров
Последний ответ 04-01-2013, 17:41
от Янковский_Сергей
0 Ответов
810 Просмотров
Последний ответ 15-12-2012, 11:59
от Prostak
5 Ответов
922 Просмотров
Последний ответ 07-02-2014, 20:20
от redking
0 Ответов
818 Просмотров
Последний ответ 08-02-2014, 17:44
от Prostak
1 Ответов
1133 Просмотров
Последний ответ 25-07-2016, 16:33
от YaKnignik

Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.