Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.

Автор Тема: Ильин Владимир -- серия "Напряжение"  (Прочитано 13475 раз)

Онлайн redking

  • VIP
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 984
  • Сообщений: 7858
  • Activity:
    15%
  • Благодарностей: +1539
  • Пол: Мужской
На удивление атмосферная глава.. Давненько не получал такого удовольствия.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Ырунр

  • Рядовой
  • *

+Info

  • Репутация: 0
  • Сообщений: 5
  • Activity:
    1.5%
  • Благодарностей: 0
  • Пол: Мужской
Поиграли в саперов, в принципе пока при своих.



Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
Глава 18
You are not allowed to view links. Register or Login
Часть 18.
Работа сапера не дает права на ошибку. Лишнее движение – и по ушам бьет отзвук близкого взрыва, сила ударной волны взметает в воздух обломки, комья земли и металлический хлам, оставшийся от дрона-сапера, и проносит их мимо бетонного укрытия. Остается только стянуть с головы массивный шлем, утереть пот и покачать головой. Никто не совершенен, и мастерство вместе с опытом не гарантируют превосходства над злым умыслом.
В отличие от условно безопасного разминирования, правила русского языка оставляют человека с текстом один на один, в шерстяном костюме и шелковой сорочке, не способных ни от чего защитить. Рядом не будет напарника, не у кого спросить совета и попросить помощи – за этим проследят внимательно, с садистским удовольствием пресекая все порывы человечности и попытки помочь другу. Зато вам позволят ошибаться - раз за разом, в каждом слове, в каждом знаке препинания, в каждой небрежной черточке, выведенной черным на листе цвета человеческой кожи.
А затем – стоп, ручки отложить, листы на край парты… «Самойлов, начнем с тебя» – и «ай-яй-яй, это же простейшее сложноподчиненное предложение с однородными соподчинениями!». Но детонация накопленных ошибок не будет милосердной, не обернётся мгновенной вспышкой и грохотом, за которыми последует чуть испуганная тишина и ощущение, что так или иначе все позади.
Нет, нет, нет - под мягкий, сочувствующий голос, взрывная волна станет медленно ломать пальцы пунктуацией, переходя от них к плечевым суставам и коленным чашечкам, обращая в месиво и обрубки руки и ноги грамматическими ошибками, вскрывая живот и грудную клетку устойчивыми речевыми оборотами, показывая всю бедность и жалкость внутреннего мира. И бесформенным обрубком, уже жаждущим конца пытки, можно только простонать: «Людмила Семеновна, можно я перепишу?».
Я выдохнул и открыл глаза, глядя на экзаменационное задание перед собой. «Выделите предложения, где синонимическая замена придаточной части сложноподчиненного предложения причастным оборотом невозможна».
Пожалуй, близкий взрыв мины я переживу даже в костюме. Но это – вряд ли.
Ладно, отложим и перейдем к следующему. «Выделите прилагательные, которые выступают в роли части сказуемого».
Перевел взгляд чуть выше, а затем медленно обвел им класс, заполненный сосредоточенно пишущими свои варианты ребятами и девчонками. Как они могут быть так спокойны, когда тут происходит такое?!
- У вас какие-то вопросы? – Поправила массивную оправу очков куратор сегодняшнего экзамена и по совместительству – цербер этой аудитории.
«Человек ли вы?»
- Нет-нет, все под контролем. – Перехватил я ручку поудобнее и попытался отразить на лице ту же уверенность, что у соседа справа.
«Из предложений выпишите подчинительные словосочетания со связью «примыкание»».
Ну вот, уже легче!
По лбу покатилась капелька пота. Ладно, сначала сочинение: «Проблема выбора жизненного пути». Да какая тут проблема – захотел стать императором, так создал свою империю и заставил с ней считаться. Это вам не сложноподчинённые предложения – тут все проще, если видеть цель и идти, пока дают идти. А если не дают – лететь, ехать на поезде, ползти, пока не переползешь тела мешающих, и можно вновь встать в полный рост.
Но текст все же выполнил по всем канонам, с отсылками на классическую литературу, пользуясь главным правилом: писать то, что хотят услышать.
Справился, считаю, хорошо. Заодно хватило времени вернуться к спорным заданиям и высказать свою точку зрения на их счет.
А самое приятное – никто мне не мешал. Ни криков в окно, ни попыток подорвать здание. Благостно.
Артема с его, похоже, постоянным сопровождением в виде Веры обнаружил уже вне здания, сидящими на мраморном бортике возле фонтана. Вид он имел траурный, под стать своему черному костюму, а во взгляде чувствовалась вся боль и обида, которую только может причинить бездушная машина образования выбравшемуся из леса медведю. Он к ним с добром – а они его палкой, дефисом и тире по голове…
- Он сидит и молчит, - вместо «здравствуйте» тревожно сообщила девушка, продолжая придерживать кавалера за руку. – Уже долго, почти пять минут!
На меня Вера посмотрела только мельком, да и я в ее внимании не нуждался.
- Хм. – Пощелкал я перед лицом Артема, не добившись никакого результата. – Понятно.
- Что понятно?!
- Недостаток энергии, - присел я с другой от Артема стороны, достал из внутреннего кармана шоколадку. – Организм большой, энергопотери при стрессовой работе мозга заоблачные.
Девушка с недоверием проследила, как я снимаю этикетку и осторожно подвожу лакомство к лицу друга. Даже с возмущением – будто я над ним издеваться вздумал.
Стоило шоколадке достичь критической дистанции до носа, немедленно открылся пищеприемник и попытался уцепиться за лакомство. Но я опытным жестом отвел руку в сторону и вложил шоколад Артему в ладонь.
Тот сработал так, как обычно – по кратчайшей траектории вернул шоколад туда, где секундой раньше зазря клацнули зубы, и активно заработал челюстями.
- Ну вот, критический момент миновал, организм выходит на режим, - подытожил я, передавая ему новую шоколадку.
Хотя в таком состоянии, как показывает практика, Артем с одинаковым успехом пережевывает шоколад, карамель в обертке и кедровые шишки.
- А можно я? – Робко попросила Вера, протянув раскрытую ладошку.
Покосился на нее с сомнением, но все же постарался быть объективным. В конце концов, данные из лаборатории пока не пришли, и все с ней может быть действительно хорошо и прекрасно.
- Убери обертку и отдай ему, - вздохнув, согласился.
Та выполнила все ровно наполовину – с трогательной романтичностью вознамерившись покормить Артема с рук. А винить будут меня!
- Вера! – Одернул я.
Та горделиво приподняла подбородок и продолжила путь к отделению травматологии, глупости и хирургии.
Ладно, если девочка хочет покормить медведя, девочка покормит медведя – уже внутренне махнул я рукой.
Артем среагировал, как положено хищнику – сразу ухватив шоколадку под две фаланги пальцев, ее державших. Но, к удивлению, зубы не сомкнул, задумчиво подержав и отпустив назад. Шоколад, естественно, не вернул (а когда такое вообще было?).
«Это что же, у него все серьезно?» - Удивился я, сбрасывая с телефона набранный номер скорой помощи.
Вера, порозовев, смущенно отвернулась, платочком с милой розовой вышивкой украдкой оттирая пальчики. Артем же сделал хватательное движение рукой, ожидая новой шоколадки.
- Хватит тебе, - постановил я, не собираясь переводить НЗ.
- Максим, ну еще немножко? – заступилась за него Вера.
- Я его норму знаю, - отмахнулся от посягательств на мой шоколад и громко щелкнул у Артема рядом с ухом.
Друг встрепенулся, с шумом вобрал воздух, еще содержащий в себе приятные ароматы, выдохнул и посмотрел уже осмысленно.
- Максим, у тебя гаубицы с Сортировочной еще не уехали? – Спросил он чуть нервно, облизав пересохшие губы.
- Сразу видно разумного человека! – Обрадовался я, вновь доставая телефон. – Сейчас свяжусь с боевым расчетом.
- Стойте! – Спохватилась Вера, вставая перед нами и требовательно заглядывая нам в глаза. – Я не знаю, что вы задумали, но вы этого делать не будете!
- Не угадала, - отреагировал я, прислушиваясь к длинным гудкам.
- Артем, да подождите вы!
- Максим, подожди, - чуть поморщившись, попросил друг.
Со вздохом, положил трубку и скептически глянул на девушку.
- Средний проходной бал на «Мировую политику» в прошлом году был восемьдесят баллов! У вас за два экзамена почти по сто! То есть, если даже будет шестьдесят, то ничего страшного не произойдет!
- У меня девяносто девять по математике, - поморщился Артем.
- Но и русский ведь не на тройку? – Логично заметила Вера.
- Нет, не все так плохо, конечно, - провел друг ладонями по лицу. – Но там какая-то дикость. Вот что такое «синестезийная метафора», а? А «полипредикативные сложные предложения»?
- Понимание русского языка на таком уровне, приходит примерно с восьмой-девятой кошкой. – Важно отметил я и был проигнорирован.
- Н-не знаю, - чуть испуганно произнесла девушка, и вот ее он услышал.
- Вот! И я не знаю! А это же русский язык, я же на нем разговариваю! – Возмутился товарищ. – Думаю на нем! Как такое вообще можно придумать, а? Зачем? За что?!
- Ты видел их зарплаты? – Привел я довод. - Может, они хотят, чтобы другие тоже страдали.
- А может, вас валят? – Пискнула Вера и замерла под нашими задумчивыми взглядами. – С-слишком высокие баллы? А мест – мало…
- Конверт был не вскрыт, - заметил Артем.
- Но это ничего не значит, - добавил я от себя.
Впрочем, к этой версии мы оба отнеслись скептически – не из-за того, что такого быть не может. Просто объяснять собственные сложности внешним заговором было настолько недостойно, что попросту не хотелось это обсуждать. Даже если злоумышляют – на то и голова на плечах, чтобы пройти испытание достойно. А если все пойдет не так – вовремя взорвать результаты.
- Значит, историю и английский надо сдавать идеально, - подытожил друг само собой разумеющееся.
С английским, в общем-то, точно проблем не ожидается – на нем Артем думать тоже способен. А вот история…
- Хотел предупредить – вчера читал местные учебники. Так вот, наше княжество в Стоянии на Угре не выигрывало.
- Чего? – Выразительно поднял Артем бровь. – А тогда что мы там делали?
- Были за монголо-татар.
- Да ну, - протянул он.
- Вот-вот, - поддакнул я.
– А скальп у нас тогда чей д… в музее? – Возмутился друг.
- А рядом чей скальп? – Напомнил я.
- Эти сами грабить полезли, когда мы казну хана Ахмата взяли!– Распалился Артем. - Да мне дед сам рассказывал!
Я взглядом показал на Веру, ошарашенно переводящую взгляд то на него, то на меня.
- Мы просто очень любим историю, - улыбнулся я ей вежливо и первым встал с бортика. – В общем, я предупредил.
- Возмутительно, - уже гораздо тише ворчал Артем, тоже подымаясь с места. – Я буду писать особое мнение! У меня источники!
- И скальпы. В музее.
- Да!
- Скальпы предков нынешних владык, - напомнил я. – Очень злопамятных.
- А нечего шкурами полы застилать, - чтобы не услышала Вера, совсем тихо шепнул Артем, не поднимая взгляда от дороги.
Потому что в том взгляде была такая ненависть, что даже мне стало немного не по себе.
- Очень вряд ли ¬вам попадется такой вопрос, - тронула его Вера за руку, осторожно поглаживая сверху вниз.
И тот, вроде, оттаял, успокоившись и вернувшись к прежнему, веселому и обаятельному для своей сотни килограмм мускулов состоянию.
Не знаю, как ему, но мне в итоге достался разбор периода европейской политики начала двенадцатого века - разумеется, уже после всех тестов на точное знание дат (иногда настолько странных, что невольно вспоминались слова Веры). Память, впрочем, не подвела ни на простых заданиях, ни на заключительном, требовавшем от абитуриента написать эссе. Да и полезно это – знать прошлое человечества, особенно в практическом плане. Потому что меняются времена, совершенствуются технологии и средства производства, а вот люди остаются прежними. Свита вертит корольками, фавориты опустошают казну, кланы ведут себя, как бандиты, которым дали на разграбление территорию, а решением всех проблем будет грабеж соседа. За экономическим чудом будет дешевый рабский труд, а жизнь человека стоит дешевле шпор на ботфортах феодала.
В руке жалобно скрипнула ручка, сминаясь под нажатием пальцев. Я осторожно убрал ее в сторону, взял новую и вывел на первой строке аккуратным почерком: «Облеченный мудростью, император Византии Иоанн Второй Комнин, движимый заботой о поданных и величии государства, ратуя за равенство в торговле, постановил отменить золотую буллу о привилегиях Венецианских купцов». Так началась история четырехлетней резни за деньги и сверхприбыли, в результате которой логично победили те, у кого было больше золота на высокоранговых наемников – то есть, купцы. А вот эссе завершится примирением, устранившим внутренние непонимания. И никаких вырезанных под корень двух Византийских городов и уничтоженных венецианцами конкурентов из Греции. Императоры не ошибаются (хотя бы в школьной программе). Но с тех пор определенно помнят, что титулы – титулами, но с теми, у кого реальная сила, необходимо считаться. Забывчивым напоминала история.
После экзамена вновь пересеклись у фонтанов, на сей раз будучи в бодром и боевом настроении.
- Ерунда, - отмахнулся Артем. – Англия, Шотландия, кому до них у нас какое дело? Все по учебнику.
- На выставку пойдем? – Спросила, глядя снизу вверх, Вера.
Был пятый час вечера, плюс время на дорогу – о чем выразил сомнение Артем. К этому времени у нас в городе приличные музеи уже закрывались. Но в столице дело обстояло иначе, куда обильнее и разнообразнее, как по количеству мест, так и по времени работы, о чем ему было немедленно сообщено.
- Да ладно, как будто у нас дома некуда вечером сходить, - с небольшой обидой за родной город произнес он, демонстративно разыскивая на сотовом места для культурного отдыха в вечернее время.
Заглянул ему за плечо - на семнадцать тридцать нашелся прием к терапевту. Но лично я считаю, что там уже все лавочки заняты. Субкультура шестидесятых – этим всегда есть, о чем поговорить.
- Зато у нас тихо и спокойно. – Выключил Артем экран и невозмутимо двинулся вперед по дороге.
Так как двигался он не к парковке, а поправлять его не было особого желания, до места добирались пешком – вдоль Университетского проспекта, потом свернув на северо-восток до Воробьевского пруда, а оттуда через широкий проспект, чуть поплутав по улочкам, до приземистого скобообразного здания, исполненного из зеркального стекла.
- Достижения нашего факультета, - в голосе Веры добавилось уверенности и жесткости, стоило нам шагнуть внутрь.
Надо сказать, товар был представлен лицом с самого порога. И был он не совсем таким, как мы с Артемом его представляли.
- Это точно робототехника? – Усомнился он раньше, чем это сделал я. – Не выставка оружия, нет?
Пожалуй, выставка оружия была бы победнее. Здесь же присутствовало вообще все, что может стрелять, плеваться огнем, резать плазмой и иными способами уничтожать противника – но к этому разнообразию в обязательном порядке была приделана механизированная рука, нога или на крайний случай колеса на радиоуправлении.
- Роботехника-робототехника, - закивала она радостно, как тот заяц.
- И мы все это будем делать? – Волнительно ворохнулось в груди. – И оно будет стрелять?
- Если поступите к нам, - завлекательным голосом прошептала она, главным образом обращаясь к Артему. – У меня еще для вас есть… Конспекты… - шепнула она ему на ушко, и парень поплыл.
- Конспекты – это хорошо, - автоматически ответил он.
Я выдернул товарища за руку, спасая, и повел внутрь экспозиции. У него, между прочим, обет поступления, а тут смущают всякие – надо спасать. Позади возмущенно проворчала Вера, тут же догнав нас и завладев рукой Артема.
- Ты смотри, пушка, как у Федора на роботе прошлой версии, - остановился я возле невзрачного экспоната лучевого оружия, пусть и стоящего на отдельном постаменте, огороженного ленточкой в половину комнаты.
Да и выглядит не сильно жутко – просто вытянутый конус полтора метра длиной в защитном окрасе с прикрытым колпаком выходом излучателя. Из полезной информации – только выходная мощность, скорострельность, дальность и точностные характеристики. И, разумеется, к нему была приделана механическая рука.
- Семь километров, шестьдесят киловатт, - хмыкнул Артем. – То-то она у вас постоянно перегревалась.
- Не постоянно, а первые дни, - поправил я. – Но да, на мобильной платформе вещь не самая практичная.
- Это, как вы называете, пушка, - нарисовался тут вдруг сбоку господин в белом халате, с благородной сединой и золотой оправой очков, закрепленных столь же драгоценной цепочкой за ворот. – Новейший боевой оптико-волоконный лазер, не имеющий аналогов в мире! И очень вряд ли, что он был установлен на каком-то роботе вашего уважаемого брата. – Завершил он уже с ощутимым ворчанием и явно уязвленным самолюбием.
Так-то кроме нас особо людей не было, а разговаривали мы обычным тоном – мог и издали услышать.
Посмотрел на табличку – «Валентин Андреевич, ведущий инженер-технолог, заместитель проректора». В общем, спорить вредно и не имеет практической ценности.
- А их сколько всего было создано? – Задумчиво поинтересовался Артем.
- Не более пяти штук!
- Не более? - Удивился тот.
- Четыре, - как-то скомкано ответил он.
- Это, бесспорно, другой лазер, - поспешил я увести товарища в другой зал.
Тут еще Вера подозрительно смотрит.
- Ну откуда у нас боевой лазер? – Располагающе улыбнулся я.
Та стала смотреть еще подозрительней.
- А вот это что? – Переключил я внимание на новый экспонат, как и предыдущий, с солидным ограждением по контуру не смотря на не самый большой вид.
За стеклом, шедшим от пола до потолка, был серебристый то ли скафандр, то ли пилотный костюм, закрывающий хозяина с головы до пят – от удобных с виду ботинок на очень толстой металлизированной подошве до глухого и зеркального шлема, в который отражалась полусфера зала с нами в центре.
И вот тут виделись вполне логичные для выставки сервоприводы и средства мышечного усиления, добавлявшие хищной и стильной конструкции антуража и воинственности. Красиво, к слову.
- Наша перспективная разработка, - хмыкнул позади Валентин Андреевич. – Костюм полной защиты. Идеальная конструкция – можно хоть в лаву, хоть на дно Марианской впадины. Био-оружие, боевая химия– хоть полной грудью дыши. Даже высокоранговые проявления Силы вплоть до уровня «ветеран»! - слышалась в голосе как законная гордость, так и отчего-то легкая тоска.
- Если бы не один недостаток, - эхом с грустью отозвалась Вера.
- Энергопотребление, - вздохнул он ей в тон.
Я встрепенулся и внимательно посмотрел на шилдик с описанием.
- Мегаватт? – Озвучил и мои наблюдения Артем, удивленно цокнув. – Это ж какой кабель должен быть?
- Но мы верим, что разработка перспективных систем аккумулирования энергии позволит преодолеть этот недостаток, - бодро, словно для рекламного ролика, отозвался Валентин Андреевич.
Ну, это понятно – это ж сколько денег они наверняка взяли на разработку данного чуда, и на выхлопе получили совершенно непрактичную конструкцию, которую только на выставке и показывать...
Хотя, мегаватт…
- Он продается? – Обойдя костюм, которому хотелось дать название «доспех», поинтересовался я.
- Нет, разумеется, - поправил проректор оправу на носу.
- Но их хотя бы не более двух? – Уточнил я с надеждой.
- Нет. Один. Очень дорого в изготовлении, - с уже явном оттенком меланхолии. – Так бы можно было сделать версии попроще, но финансирование…
- А хотите, я оплачу? – Что-то мысль получить доспех в собственное владение становилась все завлекательнее и завлекательнее.
- Разработка – собственность императорской фамилии.
- А если..
- Нет.
- Ладно, - легко принял я отказ.
За что получил очень подозрительный взгляд - на этот раз от Артема.
На фоне доспеха, остальные экспонаты немного терялись, но обход двух этажей выставочного зала все равно оказался весьма интересным и познавательным – о чем мы и сообщили в книге отзывов и предложений. Кое-что было знакомым – то мне, то Артему. Что-то действительно поражало полетом мысли и размахом желания уничтожения (с непременно приделанной механической рукой). В общем, два часа пролетели одним мигом.
- Всегда рады вас видеть. В том числе, на нашем факультете, - добавил напоследок Валентин Андреевич, для которого уже не было загадкой, что мы нацелились на два факультета, один из которых был ему родным.
Мы же заверили, что весьма рады знакомству и были бы рады оказаться студентами его университета – не уточняя, впрочем, направление обучения.
- Юноша! Максим, верно? – Попросил он меня задержаться уже у самого порога.
- Да, Валентин Андреевич? – Проявил я вежливость, наблюдая, как ребята выходят за порог, и нас отделяет входная дверь.
- Перегрев на пушке вашего брата, - замялся он, словно стесняясь продолжить. – Как вы сумели его преодолеть?
- Скорее всего, у нас иная пушка, - напомнил я.
- Да, но проблема может оказаться общей, - вымученно улыбнулся Валентин Андреевич.
- Артефактом на базе лазурита.
Проректор тут же изрядно погрустнел – явно не его бюджеты.
- Хотите, дам на время?
Все равно та версия не используется – мы дырки в домах неделю людям латали…
- Это было бы очень… Очень благородно с вашей стороны, - обозначил он легкий поклон.
- Пустяки. Если хотите, то я могу и вовсе поменять его на тот ваш не особо удачный доспех…
- Нет.
- Ведь прорыв в производстве лазеров позволит открыть новые линии финансирования, и, скажем, десять дополнительных камней, а значит десять лазеров…
Сестер запрягу – пусть делают.
- Нет.
- На чертежи?
- Нет.
- Принципиальные схемы? На записи разработки? Да дайте мне его просто на день! – Возмутился я. – Нет? Ладно, через неделю пришлю камень.
- Поступайте к нам и сделайте лучше. – Поманил он напоследок.
- Это само собой, - будучи задумчивым, вышел я из здания и догнал ребят.
- Что он хотел? – Лениво поинтересовался Артем.
- Мелочи. Вера, а это здание – собственность университета?
- Нет, - недоуменно качнула она плечами. – Выставка всего месяц идет, все в аренде.
- И за экспозицию отвечает владелец помещения. Славно, славно… - Задумался я.
- Здание принадлежит семье императора.
- Скверно, скверно, - сменил я мнение и нахмурился. – Вера, а вот конструкторская документация, она наверное у вас под замком, да?
- Конечно.
- Но ты, как сотрудник деканата, там работаешь?
- Да, а что?
- Знаете, а вы такая красивая пара! - Сделал я комплимент.
После чего был вежливо отведен Артемом в сторону.
- Даже не думай!
- О чем? – Деловито уточнил я.
- Ты сам все понял! И вообще, мы с Верой сейчас на свидание.
- Отлично, я с вами!
- Максим, свидание – это когда двое! И в ресторане столик только на двоих!
- То есть, тебе девушка, тебе ресторан, а если лучшему другу нужны небольшая папочка чертежей – то сразу пошел прочь? – Возмутился я. – Не знал, что ты такой эгоист!
- Максим, не выноси мне мозг!
- Договоримся, что я просто попрошу у Веры немного содействия, - обозначил я пальцами совершенно крошечное расстояние. – Ну не на улице же об этом говорить! А наедине и завтра – ты же простив будешь?
- Буду, - категорично кивнул Артем. - Седина в волосах ей не пойдет.
- Так что договорились? – Улыбнулся я. – В качестве благодарности я вам ресторан оплачу.
- Он итак для меня бесплатный, - буркнул друг, уже явно уступая.
- И ты собирался от меня это скрыть? – Задохнулся я деланным возмущением. – То есть, я его сегодня своим шоколадом откачивал, а он!
- Все-все-все, я согласен. – Поднял ладони Артем. – А я сегодня опять завис, да?
- После русского языка, - подтвердил я кивком.
- Следовало ожидать, - задумчиво пробормотал товарищ. – А ты точно только шоколадом кормил? – Вдруг тронуло его беспокойство, а язык явно принялся отыскивать кедровые чешуйки между зубов.
- Вера подтвердит, - посмотрел я на него укоризненно.
- Вот! Несомненная польза от человека! – Поднял он палец ввысь и чуть сутулясь поспешил к девушке объяснять, почему свидание начнется с легкой застольной просьбы.
До заведения мы добирались на машине (к которой, предварительно, пришлось вернуться на такси – все же, почти четыре километра).
Ресторан находился на первом, довольно высоком этаже двухэтажного строения песочного цвета, претендуя масштабной вывеской как бы не на все здание целиком. Хотя, конечно, по облику строения и его соседей, приезжему было бы крайне сложно определить, что это, в общем-то, внутри Садового кольца, Цветной бульвар и практически центр города, а не районный центр небольшого городка – уж слишком неброско выглядели постройки, которых подновляли ровно на столько, чтобы видимый налет старины не обратился свалившимся на пешеходов карнизом.
Это уже потом, когда карта местности совместится с совершенно нелогичной малоэтажной застройкой, последует многозначительное «ого!», содержащее в себе понимание, как дорого может тут стоить квадратный метр площади, и насколько на это наплевать местным хозяевам, раз они не дают воткнуть рядом с собой высотку в разрешенные двенадцать этажей – просто потому, что она заслонит им небо и бросит тень на их окна.
В общем, заведение предполагалось быть неплохим – явно не рядовым, по крайней мере. А еще тут была бесплатная еда, и это хотели от меня скрыть. Возмутительно!
- У нас заказан столик, - обратился Артем к распорядителю зала на входе.
А тот обаятельно улыбнулся, будто встречая любимое начальство, и жестом обратил наше внимание на довольно интересный факт, который не сразу попался на глаза.
- Сегодня наше заведение работает исключительно для вас! Просим выбрать любой столик, расположение которого придется вам по душе. – И слова «вам и вас» звучали так, словно были написаны с заглавной буквы.
Зал же был абсолютно пуст – хотя играла живая музыка, укрывшаяся от общего зала за шторкой, зал жил всеми огнями, отражавшимися от разложенных на столах столовых приборах и меди настенных подсвечников.
Довольно просторное помещение всего на двадцать столиков – расстояние меж ними такое, что паре легко танцевать, а до соседей не долетит тихая беседа. Уютно, светло, без напускной роскоши. Под ногами наборный паркет серых тонов, резная мебель выполнена из темного дерева – в тон им стены, набранные из панелей темной вишни и украшенные нейтральными акварелями. Столы покрыты зелеными скатертями, на которых довольно симпатично смотрится белый фарфор посуды. В белых тонах исполнен и потолок – тут, правда, мастер не смог удержаться от легкой позолоты, замахнувшись толи на то, чтобы повторить потолки Эрмитажа, то ли на скромную роскошь большого Гатчинского Дворца. А за окнами, приподнятыми над дорогой, был виден парк – пока еще зеленый. Симпатично.
Что-то невнятно-восторженное пробормотала Вера, перемежая восторги тоскливыми взглядами на свое платье, которое то ли не соответствовало моменту, то ли было вполне приемлемым, так как никого все равно не было, а значит никто не обратит внимание, но это ужасно, что никого нет, потому что она тут, на свидании, одна на весь зал. В общем, это точно не переодетый мужчина, подосланный к Артему склонять к недоброму с последующим разоблачением, семейным скандалом и пятном на репутации.
- Ты опять думаешь про Веру что-то плохое, - шепнул неодобрительно Артем, обескураживая неестественной догадливостью.
Неужели я стал настолько предсказуем?
- Наоборот, вычеркнул одно из подозрений. – Поспешил я шепотом реабилитироваться.
- Там еще много, в твоем списке?
- Если начать зачитывать, до утра не завершу, - и первым прошел к центральному столу, расположенному напротив сдвоенных окон, а значит идеально освещенному.
- Меню, будьте любезны, - тут же по правую руку лег весомый томик с бархатной обложкой и цветными иллюстрациями на матовой и плотной бумаге.
- Вы присаживайтесь, - обратился я к Вере и Артему.
- Максим только на первую перемену блюд, - отчего-то уговаривал Артем замершую у выхода Веру, взяв ее правую руку в свою.
- Мне неловко, неудобно, - прошептала она. – Может, лучше в кафе?
- Слушайте, ну какое кафе? – Возмутился уже я, обращаясь к официанту. – Значит, нам первую страницу целиком… Так… Еще вторую и третью. И компот. У вас есть компот? – Усомнился я уровнем заведения.
- Есть из морошки, малины, плодов розовых цветов, земляники и брусники. Какой изволите?..
Вопрос повис в отзвуке закрывшейся двери и последующей тишине.
Вера и Артем ушли.
В душе поселилось маятное ощущение допущенной ошибки. Но с другой стороны, что за ерунда, в самом деле! Как будто заказывал только для себя, а не остальным, которым наверняка было бы интересно распробовать все по малому кусочку. Я ведь сказал им, что уйду после первого блюда, и никогда не давал повода сомневаться в своих словах.
Какая-то полоса разлада появляется всякий раз, когда этот представитель женского пола начинает действовать по-своему. Я положил лицо на ладони, чувствуя, что рассуждения бесполезны, свидание сорвано, а виноватым в этом оставят меня.
- Что-нибудь еще? – напомнил о себе официант.
- Достаточно, - отложил я меню в сторону, постаравшись насладиться одиночеством и видом осеннего парка перед собой.
Не бежать же за ними, уговаривая. От последствий ошибки тоже можно получать удовольствие.
- Желаете аперитив?
- Принесите лучше мороженое. Просто мороженое, - отослал я его жестом.
Расторопный персонал уложился в пару минут, поставив запрашиваемое рядом в аккуратной полукруглой чаше, сопроводив серебряной ложечкой.
- Это вам не кусочки с круглой наклейки, - пробормотал я отчего-то.
Попробовал – и понял, что кусочки с наклейки были вкуснее. Вернее, я не помню доподлинно, каковыми именно они были, но детство запоминает ощущение счастья, а не вкусовые оттенки.
Позади раздались звонкие шаги – словно что-то тяжелое несут, или специально акцентируют внимание… Шаги, впрочем, замерли ровно за спиной. Первое, быть может, принесли – и требуется посторониться, чтобы поставить аппетитную, пропеченную молочную свинку?... Тогда почему бы не обойти стол…
Я повернулся из любопытства. Стоит. Ника стоит. В черном вечернем платье с глухим воротом, с высокой прической, на высоких каблуках, которые аккурат цокают так звучно, с наборными браслетами на левой руке, упертой в бок, и перстнями на правой, в которой зажата вилка.
Не свинка. Какая досада.
- О, тебя уже выпустили, - я обернулся назад и принялся меланхолично доедать мороженое. Совершенно безвкусное, к слову.
Отличное завершение отвратительного вечера.
Справа проскрипел стульчик, подтащенный сильной рукой по паркету и установленный рядом. Ника уселась рядом, поставив локоток на стол и приложив пальчики руки к щеке.
- Собирайся, - глубоко вздохнув, выдохнула она слово. – Убивать тебя буду.
- Да ты рецидивист, - покосился я на нее. – Только вышла – и снова в тюрьму.
- А я, благодаря тебе, комиссию мозгоправов не прошла. У меня теперь и справка есть. – Улыбнулась она так красиво, что по спине невольно пробежались мурашки. – Я теперь аттестованный псих. Мне теперь даже в больнице работать будет нельзя. Из-за тебя!!!
- А ну цыц, вилку погнешь! – Урезонил я ее, отметив движение руки, шедшей на замах. – Ты что тут делаешь вообще?
- Так это мой ресторан, - вновь улыбнулась Ника.
- Хм. – Сопоставил я этот факт с обещанным бесплатным обслуживанием и сделал однозначный вывод. – Ты перед Шуйским так вину решила искупить? Серьезно?
- Да. И судя по тому, что его здесь нет, ты опять мне все испортил. – Произнесла она с короткими паузами между слов, будто сдерживая рык. - Так что собирайся, хана тебе, мелочь.
- Я тебя всего на три года младше. И вообще, не совершеннолетний, - подцепил я ложечкой кусочек мороженого. – Тебе вообще не стыдно?
- Нет! О-о не-ет!
- Так, хватит улыбаться в мою сторону. Вон, прохожих пугай.
- Вставай и прими свою смерть!
- Не могу. Я ем.
- Так немного же… - Заглянула она нетерпеливо в мою чашку.
- У меня там еще первое не принесли.
- Ладно, - подозрительно утихомирилась она. – Последний ужин – это святое.
- Я долго буду есть, - честно предупредил ее, памятуя о заказанном.
- Я подожду, - мягко вздохнула Ника. – Я столько ждала.. И эти две ночи в холодном бетонном мешке, на рваном матраце, пахнущем сеном и болью…
- Ты мне аппетит портишь, - укоризненно глянул в ее сторону.
- Официант! – Крикнула она. – Мне то же самое, что и ему.
- Но, госпожа…
- Ты слышал, Филипп!
- Сию секунду, госпожа.
- Ты столько не съешь, мать. – Неодобрительно отозвался я.
- Съем.
– С куриного бульончика бы тебе начать. – Проявил я участие, отмечая худобу на лице и в руках.
- Не беси меня!
- Да я на что угодно спорю, что не съешь, - примирительно развел я руками. – Не переводи зря продукт.
- На что угодно?! – Рыкнула Ника. – А выйти на задний двор и достойно принять свою смерть – входит в твое слово?!
- Конечно. – Недоуменно качнул я плечом.
- Тогда я принимаю этот спор, - протянула она сероватую ладошку, сильным рукопожатием вцепившись в мою ладонь. – Честью и Силой клянусь!
- Но, госпожа! – Встревоженным голосом ворвался в разговор официант.
– Филипп, разбей! – Рявкнула Ника. – Или ты с ним за одно?!
- Слушаюсь, госпожа, - потерянной тенью самого себя, на полусогнутых, подошел он к столу и слабым движением обозначил начало спора.
- Подождем, - вновь улыбнулась Ника, оглядывая меня довольным взглядом. – На самом деле, все складывается очень удачно. Не пришлось тебя искать по городу, и все скоро очень удачно закончится.
- Как скажешь, - отложил я пустую чашку в сторону и сцепил ладони на животе. – Тебе, кстати, психиатрическую комиссию когда еще раз можно пройти?
Девушка заскрипела зубами.
- Ну, чтобы снять учет там. Справку твою эту. – Затем присмотрелся к бешеному взгляду и задумчиво добавил. – Хотя могут и не снять.
- Шути, шути. Недолго осталось.
На самом деле, осталось действительно недолго – ровно до того момента, как в зал начали вносить щуку на блюде, котелок жаркого и тарелку борща, буженину и утиную грудку, бесконечную вереницу салатов, расстегай, кулебяки и моего долгожданного порося с яблоком во рту – в двойных экземплярах. Филиппа среди официантов не было.
По мере того, как угощения занимали стол, менялось выражение лица Ники – от недоуменного, до ошарашенно, а затем до тихого ужаса осознания.
- Т-ты специально все подстроил, - прошептала она.
- Да неужели? – Посмотрел я на нее с осуждением.
- Но т-ты же тоже все не съешь.
- Так я же и не обещал все съесть, - заметил я логично. – А вас, госпожа официантов, никто не заставлял. Извольте к столу. – Затем обернулся к персоналу. – Ребята, салфеточки такие широкие, чтобы под ворот подвязывать, будьте добры. Госпожа ваша жрать изволит, как не в себя.
- А ну прекрати! – Взорвалась криком Ника.
- Ты тут покричи мне еще, - буркнул я. – Солидное заведение, утонченное. Ведете себя, как не леди.
- Максим, подожди, - оперлась девушка рукой о стол, будто боясь упасть от потрясения. – Это все была глупая идея. Я просто немного не в себе.
- Всего лишь хотела меня убить, мелочи, - отмахнулся я. – Вы, голубушка, со салатов начать изволите? Или с чего потяжелее? Рекомендую, кстати, щуку, - принюхался я. – Аромат от нее идет, хочу я вам доложить, расчудеснейший.
- Максим, я не смогу это все съесть, - сжав губы до белого цвета, произнесла Ника.
- Получается, я выиграл? – Расстелил я салфетку на колени и приступил к дегустации столь завлекательного рыбного блюда.
- Ты то зло, которое нельзя победить, - устало произнесла она. – Забирай ресторан, если он тебе так нравится.
- Зачем мне ресторан? – Прожевав аппетитный кусочек, уточнил я.
- Тебе же он нравится. И ты выиграл.
- Я выиграл, - подтвердил ей. – Но это не будет тем самым «чем угодно», которое я хочу.
- Тогда что? – Тускло сказали мне.
Я отложил столовые приборы, убрал салфетку с коленей и повернулся к Нике.
- Я хочу, чтобы ты меня простила. – Сказал я со всей серьезностью, чтобы не было и намека на усмешку.
Девушка подняла удивленный взгляд, посмотрела мне в глаза, явно отыскивая тот самый подвох, но была вынуждена признать, что я не шучу.
- Нет. – Отведя взгляд, мотнула она головой.
- Что – нет? – Ворохнулось во мне недовольство.
- Я не смогу тебя простить. Обещание надо выполнить. Я не могу обещать то, что не по силам. Я не прощу тебя, как невозможно достать Луну с неба. Проси что-нибудь еще. Но проси сейчас, потому что если я останусь жива, я постараюсь тебя убить. – И была в том ответе простая и спокойная решимость.
- Бывает, - вернулся я к ужину.
- Так чего ты хочешь?
- Я еще не решил.
- Когда решишь?
- Не знаю, - честно ответил я.
- Но ведь сегодня?
- Хватит мешать мне есть! – Хлопнул я ладонью по столу. – Вон, борщ бери.
- Это твое желание?
- Нет, но это поумерит твой голодный взгляд.
- Он не голодный, он злой.
- Смотри своим злым взглядом на свою щуку! А моя от твоего киснет.
В общем, таки попробовал от всего по чуть-чуть. Хорошо кормят, но дорого – под конец визита оказалось, что я не Шуйский Артем, потому привилегий и льгот мне не положено.
- Если нет денег, можешь уступить мне желание. – Похлопала Ника ресничками. – Или остаться мыть посуду на месяц-другой. Иначе я вызову полицию.
- Совсем одичала, - печально покачал я головой и расплатился хрустящими пятисотками.
На улице, впрочем, этот призрак продолжил сопровождать меня и ныть.
- Ты придумал? – Семенила она на своих каблуках в ответ на мой широкий шаг.
- Нет.
- А сейчас?
- Нет.
- Девушка, красавица, что ты за ним бегаешь? – Со смехом, окрикнула нас веселая компания, шедшая по бульвару навстречу.
- Она предлагает мне что угодно, - буркнул я им. – А мне не надо.
- Да, и почем? – Заинтересовались они.
А потом вопрос сменился волной обжигающего воздуха, алым отсветом огня и криком боли компании, разбегающейся в разные стороны.
Резко прозвучал свисток городового, спешащего на происшествие. Но ему достался только емкий ответ «оскорбление аристократки» и небольшой шар огня, продемонстрированный в ее ладони. Что, в общем-то, завершило все расследование - это вам не преступление с разрушением императорской собственности и не огульные речи в его адрес. Слишком велика пропасть между сословиями, чтобы считать наказание за слова огнем – избыточным. Не убила, и ладно. А убила бы… Штраф и высочайшее постановление не появляться в Москве на пару лет. Странные порядки, иногда дикие – ладно хоть аристократов настолько мало, что шанс нарваться на чужую обиду столь же мал, как провалиться в открытый колодезный люк. Результат столь же печален.
- А говоришь, Силу потеряла. – Попенял ей.
- Это не та Сила. – Все же ответила она. – Быть Целителем не смогу. Но тебя, уж поверь, прожарю медленно и с удовольствием.
- Вряд ли, - честно оценил я ее возможности. – Может, года так три назад…
- Я – «ветеран»! – Пригрозила она. – Почти «учитель»!
Солидный ранг на уровне опытного армейского бойца, достигаемый им годам к тридцати. Но Артем с этим рангом был в четырнадцать, к примеру. Правда, он по-хорошему уникум, как бы не один из сильнейших в своем поколении.
- Как-нибудь познакомлю тебя с одной барышней. У нее отвага хомячка и совершенно близорукая интуиция. Так вот, даже она не была столь категорична.
- Кто она такая? Что еще за барышня?
- Есть тут одна… К Артему привязалась.
- Хочешь, я ее убью? – С готовностью и преданным взглядом посмотрела на меня Ника. – Тебе ведь важна его дружба? А она наверняка мешает, да? Время его отнимает? Плохая девочка!
- Как же тут основательно кровля протекает, - оглядел я ее сочувственным взглядом, обошел сбоку и направился к остановке.
Такси вызывать опасно – буйная. А свою машину – жалко. Может, хоть общественный транспорт пожалеет.
Присел на лавочку, Ника села рядом, с осанкой королевны ожидая автобус вместе со мной. Помолчали, пощелкали по экрану телефона, прогулялись до расписания и убедились, что автобусы нужного направления ходят раз в двадцать минут, и скорее всего прошлый уехал совсем недавно.
- Послушай. – Произнесла Ника. – Давай, ты захочешь, чтобы я уехала далеко-далеко? А я не стану тебя потом искать.
- Нет, - сухо ответил я.
- Тогда почему просто не загадаешь, чтобы я тебя не убила?
- Потому что ты итак не сможешь этого сделать.
- Значит, я не смогу отомстить, - грустно шмыгнула она носом. – А завтра ты пропадешь, и данное, но не исполненное слово станет высасывать из меня Силы. Итак талант потеряла… Теперь Силы лишусь… А еще я сумасшедшая по документам… Кому я такая нужна?!
- Ну, слушай, не плачь, - толкнулась забота в сердце. – Ника, ты чего? Все у тебя будет хорошо.
- Не бу-удет! - полилась соленая вода по щекам.
- Как не будет, если будет! Ну, улыбнись! Молодец! Покажи зубки. Вот видишь – целые, все на месте! Не старая еще! Найдешь кого-нибудь!
Никогда еще не был так близко от человека, готового пойти на клятвопреступление. Но Ника, вроде, удержалась.
- Хана тебе, Максим. – Тыльной стороной ладони убрала она слезы, вновь возвращаясь к облику холодной и чуть деспотичной леди. – Дотянусь я до тебя.
- После того, как я придумаю желание. – отметил я очевидное.
Потому что иначе выйдет то самое клятвопреступление. То есть, стыд и позор с потерей чести и силы – даже если я сопротивляться не буду, завершить атаку она просто не сможет. Рассыплется техника прямо на руках. Оттого, в общем-то, подтрунивать над ней можно без опаски – стержень (он же стоп-кран) в ней все же есть, а легкая злость полезна для бодрости молодого организма.
- Я с тобой до твоего дома дойду, - уже спокойным тоном пригрозила Ника. – Спать не дам! Определяйся с выигрышем.
- На что вы вообще рассчитываете, когда принимаете такие пари? – Произнес я в воздух риторический вопрос, а затем заметил нужный автобус в конце улицы.
- На вселенскую справедливость!
Я поднялся с места и подошел к дороге, чтобы автобус ненароком не проехал мимо – кроме нас ведь никого. Район такой, что люди на своих машинах, либо на метро – оно тут близко.
- Могу признать, что она работает. Послезавтра утром придешь. Будет тебе задание.
- Договорились, - успокоено выдохнула девушка.
Двери сомкнулись за спиной, оставляя на остановке одинокую и хрупкую фигурку грустной девушки, которая даже не понимает, как ей повезло проиграть.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн opel

  • Рядовой
  • *

+Info

  • Репутация: 0
  • Сообщений: 9
  • Activity:
    0%
  • Благодарностей: 0
  • Пол: Мужской
- Ты смотри, пушка, как у Федора на роботе прошлой версии, - остановился я возле невзрачного экспоната лучевого оружия, пусть и стоящего на отдельном постаменте, огороженного ленточкой в половину комнаты.
Да и выглядит не сильно жутко – просто вытянутый конус полтора метра длиной в защитном окрасе с прикрытым колпаком выходом излучателя. Из полезной информации – только выходная мощность, скорострельность, дальность и точностные характеристики. И, разумеется, к нему была приделана механическая рука.
- Семь километров, шестьдесят киловатт, - хмыкнул Артем. – То-то она у вас постоянно перегревалась.
- Не постоянно, а первые дни, - поправил я. – Но да, на мобильной платформе вещь не самая практичная.
- Это, как вы называете, пушка, - нарисовался тут вдруг сбоку господин в белом халате, с благородной сединой и золотой оправой очков, закрепленных столь же драгоценной цепочкой за ворот. – Новейший боевой оптико-волоконный лазер, не имеющий аналогов в мире! И очень вряд ли, что он был установлен на каком-то роботе вашего уважаемого брата. – Завершил он уже с ощутимым ворчанием и явно уязвленным самолюбием.



Блин, КОСЯК!!! У Автора.... Господин в белом халате не мог знать, что Фёдор - брат... Или мог, но тогда он из специфических и очень вежливых людей!  :ne_ponal:



Оффлайн Винник_Алексей

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 0
  • Сообщений: 10
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: 0
Кстати да.  Какой то странно осведомленный дядька



Оффлайн Гончаров_Евгений

  • Рядовой
  • *

+Info

  • Репутация: 0
  • Сообщений: 3
  • Activity:
    0%
  • Благодарностей: 0



Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
Глава 19
You are not allowed to view links. Register or Login
Движение приближает к цели. Очень быстрое движение, вдобавок, ускоряет остальной мир и цель, запрятанную где-то в будущем. Но все это не работает, если движение представляет собой нервное вышагивание из стороны в сторону с периодическими взглядами на крыльцо главного здания университета.
- Ты не мог бы ходить во-он по тому бортику, - лениво попросил я Артема, мельтешащего перед взглядом.
Сегодня он был один – Вера занята на телестудии. Причем, пришел гораздо позже меня – а нервничает, будто с рассветом явился.
- Зачем? – С заминкой замер товарищ на половине шага.
- Хотя бы изобразишь солнечное затмение, - прищурился я на бортик и стоящее над ним солнце. – Положение головы будет примерно на нужном уровне.
Почти половина двенадцатого, позднее лето - если взять точкой наблюдения шезлонг, на котором я сижу, и сопоставить с суммой высот бортика и роста Артема, получится аккурат проход круглого объекта перед солнечным диском. Такой глобальной тени, разумеется, не получится, но хотя бы не так скучно.
Во всяком случае, все имеющиеся у нас темы мы уже обсудили. Например, причину, по которой я заранее не занял место на площади, как двумя днями ранее – мол, сейчас туда просто не подойти, а если пробираться силой, не ровен час, можно кого-то задавить. Тот самый случай, когда единожды оказанную услугу хотят превратить в обязанность: у некоторых это получается неосознанно – просто так устроены и привыкли мыслить.
Проще проигнорировать, указав на самую главную причину, почему я тут, в тени яблонь, на принесенном с собой плетенном кресле, а не там, на пятачке перед металлическими штырями, до которых двумя днями ранее никому не было никакого интереса.
Все дело в том, что пространство перед главным входом напоминало стратегическую высоту времен очередной феодальной смуты – то ее займут одни, то продавят, оттесняя в сторону, вторые, то накатят дружной и галдящей волной третьи, раздвигая конкурентов клином взволнованной родни. Чувство неопределенности требовало ответов, причем – чем быстрее, тем лучше, и если не получается немедленно – то хотя бы узнать их в первых рядах.
Естественно, никаких высокородных в толпе – эти внезапно вспомнили, что для решения проблем существуют слуги, и вообще их появление – милость для окружающего мира, а не часть банальной повседневности. Хотя группа репортеров, скучавшая на краю площади, явно сожалела об их отсутствии. Разве что изредка щелкали затворы фотоаппаратов, поймав в объектив симпатичную девушку, коих тут было немало. Но это не для работы, для души…
Вывод: никакого смысла ожидать, теснясь в обильно потеющей толпе, оттаптывающей ноги друг другу, не было. Один только урон здоровью и внешнему виду.
– Что ж они результаты-то не несут… - Остановился все же Артем на месте, заложив ладони за спину и легонько раскачиваясь с пятки на носок.
- Да присаживайся уже, - указал я на точно такой же шезлонг рядом с собой.
Всего их было два. Кроме того, присутствовал пластиковый столик с пакетированными напитками, несколько сумок на траве рядом со всяким разным – габаритами от бытовой холщовой сумки до серьезного на вид баула, поставленного по левую руку от меня. Сам я предпочел так же левый край, поближе к площади, чтобы силуэт товарища по соседству не загораживал вид. И да, я подготовился.
Разумеется, можно было бы разместится куда скромнее – например, заранее забронировать одну из скамеек. А потом почти сразу же ее освободить, под укоряющие взгляды старшего поколения. Потому что как иначе…
В общем, скамеек мало, желающих много, а вот шезлонги – уже частная собственность, что признали даже городовые, спрятав скромную взятку в широких ладонях. Хотя взгляды из толпы все равно были самые алчные – но пока что их обладатели ходили кругами, как тот откормленный кот возле воробьев: вроде бы и необходимости особой нет, но хоть из принципа...
- Я лучше постою, - скептически оглядел Артем конструкцию шезлонга.
- На, читай, - протянул я ему бумажку, до того лежавшую в кармане белоснежной безрукавки.
Теплая погода заставила расстаться с душными пиджаками и меня, и Артема. В остальном же дресскод соответствовал торжеству и мрачности момента – такой же черно-белый, как и вчера.
- Это чего? – принял он сложенный пополам листочек, разворачивая и тут же вчитываясь.
- Сертификат качества на лежак. Триста килограмм допустимой нагрузки, гарантия производителя! – Озвучил я то, что было написано перед его взглядом.
- Ну, может быть, - признал он неохотно, завершив читать, и с легким скепсисом оглядел конструкцию.
- Что значит «может быть»? – Возмутился я. – Видел синюю печать ОТК? А производителя?
- Да я как-то брал один похожий в аренду... - Буркнул Артем, все же осторожно приседая на конструкцию. – Потом частями возвращал…
Та жалобно скрипнула, но все же не бросила тень на фамилию мастера-приемщика. И даже после того, как нагрузка равномерно распределилась по площади, выдержала с достоинством. Разве что было еле слышно, как ножки шезлонга медленно утопают в мягкой земле…
- Так, это была плохая идея, - почувствовал движение грунтов под собой Артем.
- Спокойствие! – Осадил я его. – Сваи глубоко не уйдут. То есть, ножки.
- Оно еще погружается… Хотя нет, вроде все. – Поерзал немного друг, с легкой опаской прислушиваясь к ощущениям.
- Теперь под тобой объект капитального строительства. Не подавай виду – у нас разрешения нет, а штрафы дикие.
- Да ну тебя, - чуть нервно фыркнул Артем, осторожно дотягиваясь до литровой упаковки сока с зацепленной сбоку пластиковой трубочкой и так же медленно возвращаясь обратно. – Хотя, спасибо. – Все же признал он удобство, делая первый глоток. – Комфортно. Только все равно странно, что приходится ждать.
- Двадцать минут до половины двенадцатого. – Сверился я с экраном небольшого сотового телефона – на этот раз обычной серой «звонилки».
Основной телефон был выключен и дожидался в машине. Потому что не стоит давать подсказки соответствующим службам, храня личный и рабочий телефоны в одной точке.
- Но в прошлый раз вынесли даже раньше! – Возмутился Артем.
- Тихо, - шикнул я на него, реагируя на тихую вибрацию входящего звонка кнопочной трубки.
Ну наконец-то!
– Але? Слушаем!.. Ах каков подлец!.. Какая квартира?.. Немедленно! Ожидайте!
Отключился, умиротворенно положил телефон на столик и забрал оттуда свою упаковку сока.
- Это кто? – Не удержался от любопытства товарищ.
- Да так, - отмахнулся я.
И тут же был вынужден отложить сок и отвечать на новый вызов.
- Але! Да, полиция. Так-так-так. Квартира? Разберемся, гражданочка! – На этот раз чуть более грубым, уверенным голосом произнес я и нажал на отбой.
- Максим?
- Да что такое-то! – Возмущенно отреагировал на новый звонок, последовавший практически сразу. – Пожарная служба слушает! Так! А мы тут причем?.. Десятый этаж? Лестницу вам подать? Никак невозможно!.. Я прекрасно слышу, кто вы! Но все экипажи заняты! Именно! Снимают любимого кота графа Шереметьева с дерева!.. Вот и жалуйтесь графу!..
- Ну и хамство, - поделился я с другом, возмущенно откидывая трубку на шезлонг рядом с собой.
- Максим!
- Что? А, да это Ника, - отмахнулся я. – Я ей дверь заварил.
- Нет, не то, чтобы я хотел ее защитить, но… - Скорее, с любопытством, чем с осуждением протянул друг.
- Это самооборона! – Категорично постановил я. – Двадцать минут назад она заказала такси до университета. Считаю это прямым и недвусмысленным доказательством акта агрессии.
Потому что проигранный спор вообще не влияет на ее желание испортить мне жизнь. Наоборот, значительно усугубляет. А тратить выигрыш на банальное «не мешай мне поступить» - пф…
- Я так понимаю, она уже поняла, что такси не приедет. – Хмыкнул Артем. – И насчет двери – тоже. Только чего она тебе звонит?
- А я все ее звонки на свой номер завел.
- А я смотрю, она у тебя не очень умная.
- Да нет, умная. Наивная просто, доверчивая. – Даже с некоторой теплотой отозвался я.
И телефонная трубка ожила в очередной раз.
- Так… - С любопытством хмыкнул я. – Ну не в службу газа же звонит... Алло?..
- Привет, пап, - раздался тихий и подавленный девичий голос в трубке. – Я не хотела тебя беспокоить… Я действительно думала, что справлюсь… Просто сейчас это зашло слишком далеко…
- Что случилось, солнышко? – Постарался изобразить я мягкий баритон ее отца и заботу в голосе.
Но вместо ответа отчего-то получил настороженное молчание. Где я мог провалиться?! Прозвище?!.. – вспыхнула догадка.
- Ласточка, почему молчишь? Радость моя? Котенок? Ягодка? Зайчик? Малыш? Принцесса?... Бусинка? – Осторожно предположил я.
- …Максим, скотина, это ты?
- Тигренок?
Звонок оборвался под звук удара пластика о бетонную стену.
- Сами звонят, сами трубку бросают, - буркнул я, убрав телефон.
А затем, не удержав порыва любопытства, вернул обратно, тут же набирая по памяти одиннадцатизначный номер.
- Алеу? Еремеев Сергей Олегович? Это вас с отдела статистики и социальной защиты беспокоят, у вас будет минутка?.. Большое спасибо! Мы проводим опрос, как вы называли свою старшую дочь в детстве. Так-так, записываю. «Не твое собачье дело»? А вы знаете, что с таким прозвищем ребенок может вырасти злым и агрессивным? Але? Але?... Ну и семейка, - осуждающе покачал я головой.
Тут же отсоединил аккумулятор телефона, достал сим-карту и сломал ее пальцами, а затем сложил все в холщовую сумку слева от себя.
- Можно один вопрос? – Подал голос Артем, до того внимательно прислушивающийся и что-то обдумывающий.
- Ага.
- Как у тебя вообще могла быть девушка?
- Не знаю, - честно пожал я плечами. – Кормишь вкусно, потом сама из дома не уходит.
- М-да… Я, кстати, с Ники стребовал, чтобы она к тебе не лезла. Она согласилась, но с условием, что ты не начнешь первый.
- Это в довесок к ужину в ресторане требование? – Все же дорвался я до сока.
- Значит, вчера вы там и встретились. – Сделал вывод Артем.
- Угу. Чего, кстати, ушли? – Лениво поинтересовался я, сделав глоток.
- Вера не захотела остаться. Считай, сбежала. А я – за ней. Чуть подальше нашли кафешку, кофе попили. Так что нормально все.
Отпущение вины на княжеский манер. То есть, не в претензии.
- Я тоже вкусно поел, - подытожил я воспоминания о дне ушедшем и вновь уточнил время на экране телефона. – Ладно, двенадцать почти. Еще минут сорок, наверное, до результатов. Ты ведь дождешься?
- Дождусь. Почему сорок?
- Да там черновой вариант протокола потерялся. – отложив сок, присел я на шезлонге. - Считай, пришлось каждую работу брать заново и выписывать отметку. А их там… Много, в общем. И ведь обнаружили только утром, представляешь?
- А чего это он потерялся? – Посмотрел на меня Артем с подозрением.
- Ой, да было бы о чем переживать! Там у тебя все равно пятьдесят два балла, а у меня пятьдесят четыре.
- Чего?! – Пронесся рев над площадью, спугивая птиц с веток, молодежь – с бортика фонтана, а вороватую бабулю заставляя отпрыгнуть от клумбы с цветами.
- Тихо ты, - шикнул я на товарища. – Пропал тот протокол. А в работах у нас семьдесят шесть и восемьдесят два. Их и перепишут набело.
- У кого семьдесят шесть? – Взволнованно приподнялся Артем, опершись на правую руку.
- Вот ты это и выяснишь, если дождешься.
- Максим, это нечестно! – Возмутился он.
- Но мне действительно нужно уйти. А чтобы тебе было нескучно ждать, вот тебе спутник. – Нагнулся я к самому крупному баулу, вжикнул замком и принялся осторожно извлекать содержимое.
- Манекен?! – Приподнявшись и заглянув мне за плечо, удивился друг.
- Побольше уважения! Это заслуженный манекен, у него, между прочим, два пулевых отверстия в затылке. – Проворчал я, аккуратно размещая его на своем месте.
Одет он был точь-в-точь, как и я – туфли, брюки со стрелочкой и безрукавка. Внешностью, тоже следует отметить, походил очень близко – особенно, если смотреть издали и без спецтехники. Во всяком случае, цвет кожи и даже спокойная мимика лица смотрелись весьма убедительно, а не как у его коллег из магазинов одежды. Только вот глаза выдавали – но мы их сейчас черными очками прикроем, из того же баула выуживая. И на всякий случай – кепочкой волосы примнем, чтобы совсем все хорошо…
- Максим? – Холод и строгость в голосе Артема переводили слово в требование-приказ объясниться.
Простым текстом это прозвучало бы, как «Два пулевых отверстия? Какого демона? Кто?! И ты молчал?!». Но эта их высокородная экономия на словах и буквах…
- Этот город редко кого принимает сразу. – Посетовал я на внешние обстоятельства.
Двух предшествующих манекенов вообще разорвало на куски, вместе с машиной и грузовым вагоном… Ему незачем об этом знать, да и мстить теперь тоже некому. Уже некому.
- А как же… - пожевав нижнюю губу и что-то напряженно обдумав, произнес Артем. – Как же твои дороги, которые ты строил? И эти… Хозяева города? Где был их порядок?
- Оказанная услуга ничего не стоит, - критически оглядев получившуюся из манекена и шезлонга композицию, признал ее вполне удовлетворительной и принялся деловито сворачивать освобожденный баул. – Честно говоря, наплевать им на эти дороги. Вот как первая машина проедет по асфальтовому покрытию, так тебя и забудут, если соберешься строить или ремонтировать.
- Максим, я же видел их отношение, слышал слова их слуг, - послышалось раздражение в его тоне – как и всякий раз, когда происходит что-то непонятное и выбивающееся из его понимания.
- А? Так я же не просто так дороги делал, - завершил я возню с сумками и выпрямился, держа в руках объемистый сверток. – Я под каждой закопал несколько десятков кладов, а координаты - записал. От миллиона до десяти миллионов рублей в каждом, банкнотами в герметичных контейнерах. Плюс контейнеры-обманки, в огромном количестве.
- И зачем это? Какая связь… - Нахмурился друг.
Но в его глазах я уже видел легкое мерцание понимания – пока еще робкое, не готовое поверить.
- Затем, - присел я на дорожку. – Что случись недопонимание между нами, и первые координаты попадут в сеть. Потом вторые. А потом я даже не стану ничего выкладывать. Незачем. Все дороги без этого превратятся в лунный ландшафт, разбитый поисковиками по ночам. И мои дороги. И чужие дороги. Все встанет намертво, вся Москва.
- Они ж тебя в порошок сотрут? – Округлил глаза Артем.
- Попытаются, - равнодушно пожал я плечом. – Но от гнева деда это их не спасет. А кто пустит неудачника на престол?
- Первый же ремонт, прокладка труб, строительство перехода и…
- И моя строительная компания получит новый подряд, - оглядел я толпу и взглянул на часы. – Мера непоправимого ущерба, который ты готов нанести, определяет степень уважения.
- Ты перегибаешь палку, - поморщился Артем, массируя виски и явно пытаясь разобраться, что ему делать с этой информацией.
- Да ну? – Скептически посмотрел я на юношу, в одиночку способного уничтожить городской квартал. – И по какой, позволь спросить, причине враги улыбаются твоему отцу?
- За нами целое княжество, Максим. Это не то же самое, что один раз громко хлопнуть дверью и уйти в небытие. – Все же, склонился он жесткому неодобрению моих действий – и в голосе, и во взгляде.
- О, не беспокойся, - сменил я тон на беззаботный и широко улыбнулся. – У меня богатые планы на жизнь, а дверей в ней ожидается немеряно..
- Не паясничай! Я поражаюсь твоему легкомыслию! – Возмутился Артем.
- Это говорит человек, рядом с которым манекен с двумя дырками в голове. – Посетовал я в ответ. - Тебя не смущает его присутствие рядом? – Полюбопытствовал я.
Осознание этого факта пришло к Артему, наверное, только сейчас. Вон как опасливо глянул на соседний лежак.
- На тебя готовится новое покушение?
- Ага. – Вновь глянул я на часы. – Планируется зверское убийство. В общем, сейчас по любому Ника заявится, я считаю. Никакая дверь не удержит. И лучше на моем месте будет он. Жалко, конечно…- с сожалением глянул я на полноростовую куклу.
- Нику?
- Да не, что с ней будет? – Отмахнулся я, собираясь уходить. - Сорвет злость, успокоится. Адреналин, польза для здоровья.
- Когда-нибудь ты доиграешься, - все же оставил Артем за собой последнее слово, высказавшись с явным неодобрением.
Но с лежака не встал и насчет молчаливого соседа не возразил. Ну и отлично.
Пусть время в архивах исходит только сегодня вечером, но встречу Борис Игнатьевич назначил на час дня, заманивая упоминанием обещанных бумаг по моей кровной родне. Уверен, большую часть материалов по ним он в архив так и не вернул, не смотря на все обещания. Кое-что, разумеется, положил на полки, но основной пакет информации определенно станет предметом торга, манипуляций и давления.
На этот раз встреча была в небольшом кафетерии в трех кварталах от рабочего места полковника – подальше от центра, элитарности и случайных встреч. Даже парковка тут была не отдельной, а являлась частью дороги к деловому центру средней руки, работники которой и составляли основную публику, не особо торопящуюся возвращаться на рабочие места с обеда. Плотно расставленные столики, мерцание телевизоров по углам и ненавязчивая музыка, которая совсем не совпадала с изображением на экранах. Запахи кофе и сигарет, мерное гудение вытяжки и звон стальных ложечек о тарелки. В общем, как и во многих других местах города, самым интересным в заведении оставались люди – в той их отчаянной и энергичной ипостаси, которая сочетает прозрачные пластиковые стаканчики с кипятком и разговоры о выборе «Порше».
- У ваших сотрудников поддельные документы, - встретило меня многообещающее приветствие.
Никаких обещанных бумаг у Бориса Игнатьевича с собой не было. Более того – ни сумки, ни папки с собой, в которой они могли храниться. Да и начало разговора ломало ожидаемый сценарий беседы.
- Я знаю.
Полковник вопросительно поднял брови, ожидая продолжения такой откровенности. Но я был тих и не стремился завладеть инициативой.
- Это нарушает наши договоренности. Я вынужден задержать их на несколько суток, до выяснения личности. – Вновь совершил он подачу, ожидая реакции.
- Не желаете уточнить их личности у меня?
- Не желаю! – Жестко постановил он. – Вас могли ввести в заблуждение! Вы отдаете себе отчет, что это могут быть агенты иностранного, враждебного государства?!
- Так это что же получается, - изобразил я растерянность. – Если все всплывет, вас повесят за государственную измену?
Борис Игнатьевич нервно поерзал.
- Мы должны удостовериться, что с ними все чисто, - произнес он в итоге. – Это займет не более двух недель.
- Это ваш долг, - согласился я.
- Ваши люди побудут у нас в гостях, - подытожил Борис Игнатьевич, расслабляясь.
- Вряд ли, - усомнился я.
- Максим Михайлович, вы же только что согласились с такой необходимостью, - посмотрел он с укором, словно на недоросля, возражающего умным советам старших.
- Проверяйте заочно.
- Чтобы они сбежали?
- Но, Борис Игнатьевич, - смотрел я на него честным и открытым взглядом. – Они уже не в стенах вашего ведомства.
- Что значит… - Запнулся он на половине фразы и посмотрел совсем недобро.
- Вы же не станете давать команду на розыск? – Продолжил я таким же безмятежным тоном. - Столько неудобных вопросов получится, право слово. Причину придется выдумывать.
- Это бред и фарс, - фыркнул полковник. – Я их не выводил. Кроме меня, ни у кого таких полномочий нет и быть не может.
- Сами вышли, - похлопал я ресницами, а затем ответил столь же жестким взглядом. – Вы знаете, иногда я удивляюсь тотальному пренебрежению низовым персоналом, который моет ваши полы, подметает ваши улицы и убирает за вами грязь. Никто не отличает узбеков от киргизов и таджиков. Китайцы, казахи, калмыки, буряты – вы же живете с ними бок о бок, но даже не пытаетесь разобраться в акцентах и традициях. Взять хотя бы ваших дворников, прошедших все степени проверки вашей же службы безопасности. Как их зовут? Как звучит их голос? Какого цвета глаза, которые они угодливо прячут, улыбаясь и встречая вас поклонами? Не злитесь, Борис Игнатьевич, этого не знает даже охрана на проходной. Мои люди вышли по своим пропускам вчера вечером. Я прощаю вам недостаток времени в архивах и сегодня же сообщу наверх, что не имею к вам никаких претензий.
В силуэте Бориса Игнатьевича, замершего недвижной глыбой над столом, за это время не произошло ни единого изменения – будто даже не дышал, воспринимая даже не информацию, суть которой улавливалась даже краем уха. Он словно пытался запечатлеть мой образ целиком, отпечатывая его в своей душе диким порывом ненависти.
- Я желал, как лучше, - проговорил он, словно с трудом ворочая языком. – Со мной можно было договориться.
- Я открыт для предложений. – Чуть отклонился я назад, увеличивая расстояние и стравливая напряжение конфликта.
- Пожалуй, нет, - тяжеловесно уронил Борис Игнатьевич. – Дальше мы будем сотрудничать на моих условиях.
- На предмет чего? – Полюбопытствовал я.
- Общество узнает о вашем происхождении. У меня есть рычаги и возможности. Ваше желание меня не интересует.
- Признаться, я равнодушен к кровной родне, - пожал я плечами. – Свара за власть, знаете ли, не привлекает абсолютно.
- Тогда у вас для этого есть легкое решение, - тоже отклонился на спинку стула Борис Игнатьевич, сложив с сытым видом ладони на животе. – Отрекитесь от родства официально, это несложно. Буквально несколько фраз при более-менее представительном стечении народа, и никакого более отношения к княжескому роду Юсуповых вы иметь не будете.
- Вот как? – Разбавил я паузу после явно недосказанной фразы ничего не значащим вопросом, приглашая завершить свою речь. В содержании которой, впрочем, не было ни малейшего сомнения.
- А потом вас сожрут, - улыбнулся полковник настолько демоническим оскалом, что был понятен первый едок. – Ваша родня наплодила столько врагов, что оттоптаться по родной крови захотят все. Это будет очень долгий, очень мучительный процесс, в котором захотят поучаствовать столь многие, что на некоторое время ваше тело, еще способное испытывать муки, будет весьма ценным товаром, перекупаемым из пыточной в пыточную за очень серьезные деньги. Но беспокоится нечего, ваша отверженная родня не позволит расправе длиться слишком долго и милосердно перережет вам глотку. Вам понятны перспективы, молодой человек?
- Получилось очень выразительно, - согласно качнул я головой.
- Разумеется, я смогу защитить вас… Но не стану, - вновь улыбнулся он, но хоть не столь жутко на этот раз. – Мне вы, безродным, не интересны.
- Намекаете, что клан позволит кому-то манипулировать наследником первой линии? – Приподнял я бровь.
- Что вы, - развел Борис Игнатьевич руками. – Какая манипуляция? Исключительно – трепетная дружба. Вы же примчитесь ко мне сами, когда осознаете, что быть наследником без поддержки – это страшнее всех пыточных мира. – Изобразил он доброго дядюшку.
- Так-так-так, - присел я поудобнее, с любопытством ожидая новых перспектив недолгой и мучительной жизни.
- Напрасно храбритесь, Максим Михайлович. Вас не будут пытать, это верно. Вас станут подставлять, - иронично произнес полковник. – С таким мастерством, что вы сами станете влипать в одну гадость за другой. Бросите тень на честь рода. Влезете в долги. Станете мальчиком на побегушках, не имеющем даже малейшего представления о том, что происходит. А вы ведь не привыкли быть на вторых ролях, верно? В итоге вас втащат в такую погань, что умирать вы все равно станете очень долго и мучительно. Что страшнее всего – умирать вы будете даже не за себя, а за кого-то еще, - покачал он головой. - Никто вам не поможет. Родня с радостью спишет неудачника из детдома со счетов. Из плюсов – за вас обязательно отомстят. Но от этого, я думаю, не легче, а?
- А вы не боитесь того, что за мной?
- Бросьте, никто за вами не стоит, - хмыкнул полковник. – Признаться, я был изрядно раздосадован этим известием, но озарение пришло слишком поздно. Мысль не удавить такую падлу, а внимательно изучить – стоила мне мокрого костюма под ливнем. Но, определенно, я рад, что так получилось. Пешие прогулки подтвердили свою полезность, - потянулся он спиной, расправляя плечи. – Знай я раньше... Тем не менее, я определенно собираюсь снять с вас компенсацию и остаться в прибыли. Без меня, в Москве, вам не выжить. Запомните это, Максим Михайлович.
- Остальные наследники, как я вижу, существуют без вашего деятельного участия. – Отметил я.
- За остальными – влиятельные партии клана и родня матерей. – Покачал головой Борис Игнатьевич. – Ваша же матушка, даже будучи официальной супругой, не обладала ни властью, ни влиянием. Что взять от рабыни, купленной за деньги?
Оговорка хлестнула по нервам, но виду я не подал.
- Родня же матери столь ничтожна, что это вам даже в минус, Максим Михайлович.
- Я полагал Честь рода достаточным гарантом безопасности каждого в семье. Клан должен заботится о своих, нет?
- Так вы, Максим Михайлович, угроза клана. – Посетовал полковник. – Для большинства так и будет. Сами подумайте – ни образования, ни ранга Силы. Детдомовский, да еще близкие связи с Шуйскими, которых род ненавидит. Приемная семья из Самойловых, супруга отца – вообще им кровный враг, благо что уже мертва. И самое страшное – вы успешны! Вы способны всерьез конкурировать с остальными, и в этом главная ваша трагедия! Вы – угроза, поймите. А угрозы – устраняют. Поэтому – никуда вы от меня не денетесь, Максим Михайлович. Я даже уговаривать не стану, незачем. Как припрет вас в первый раз – изобьют на дуэли, опозорят в невежестве, вытрут о ваш костюм ноги и плюнут на воротник те, кого вы даже пальцем тронуть не посмеете. Сами, сами прибежите, мой дорогой!
- Борис Игнатьевич, - положил я сцепленные ладони на стол. – Есть в ваших рассуждениях один просчет.
- Да, Максим Михайлович? – Был он вновь сама любезность, чувствуя себя хозяином положения.
- То, что за мной. Там ведь действительно ничего, казалось бы, - улыбнулся я спокойно. – Так отчего же существует все то, что есть рядом со мной? Может, вам все же присмотреться?
- Максим Михайлович, это блеф, - фыркнул он. – Вас никто не поддерживает.
- Абсолютно верно, - согласился я, неотрывно глядя ему в глаза. – За моей спиной – только моя тень. Но вам, Борис Игнатьевич, хватит и ее.
- Глупости, - вроде как отмахнулся Борис Игнатьевич, но мелькнувшая растерянность во взгляде говорила иначе.
- Займитесь лучше подбором дворников. – Посоветовал я ему, поднимаясь с места.
Впрочем, дружбы тут изначально не предполагалось. Единственное - осталось легкое сожаление по поводу тех бумаг, с которыми так и не удалось ознакомится. Да и тайны… Надо будет в Биен съездить, деда травяной настойкой поотпаивать и поканючить байки из молодости – глядишь, и мелькнет что меж рассказов о разрушенных городах, в пламени которых деду чудился ее цвет волос, а в треске сгорающих полей – ее голос…
Как то я спросил смотрителя крепости – если бы у нее с ним все же был сын, а у сына – внук… Мог бы я им быть? Он, помню, задумался, виновато кусая губы – приехал-то я к нему на его день рождения, мною же назначенный, и старику явно не хотелось портить мне настроение отказом. Понимая это, я спросил, каким должен был бы быть его внук? И получил веселый ответ, выданный с явным облегчением – «самым сильным в мире». Ведь облегчение было от того, что любой ребенок считает себя самым-самым, а значит не вернется первый, непростой и неловкий вопрос, на который так не хотелось отвечать…
Тогда я призвал грозу и устроил деду праздничный салют над крепостью – на нескончаемое количество залпов невероятно красивыми, уникальными в своем величии молниями – и продолжал до тех пор, пока из дворца Юсуповых все же смогли дозвониться и в панике уточнить, правда ли у нас тут началась война… «Это шампанское!» - С хохотом отозвался старик, прижимая меня к плечу. «У меня день рождения! Мы празднуем с внуком!»…
А уже утром было «есть много нехороших людей, которым не надо бы жить, внук. Рассказать, почему?». И после тех рассказов, под хруст спелых яблок, сойдясь на том, что даже звери бывают добрее друг с другом, были тихие беседы о том, как выжить в этом неспокойном мире человеку, которого не хотят этому учить дома… Многое было – и тайны тоже, только не в ответ на прямые расспросы, а просто, как часть жизни, которая случается…
Воспоминания завершились возле автомашины, а звук закрывшейся двери отсек как шум улицы, так и лишние эмоции. Подумаешь – всплывет в университете нежеланное и обременительное родство. Проблемы любят, когда на них оттягивают жизненные силы, стараясь воплотиться если не в реальности, то достать через богатую фантазию, готовую предложить десятки негативных вариантов развития событий. Так что проще принять к сведению и озадачить аналитиков – те с профессиональной отстраненностью расковыряют доступные их пониманию ветки вероятностей, а на все неплановое у нас есть танк и взрывчатка.
Включенный личный телефон отозвался сообщениями о пропущенных вызовах, два последних из которых принадлежали Артему, а остальные могли подождать.
- Алеу? – С осторожностью поинтересовался я у товарища.
Все же, я был не совсем уверен, оставляя его наедине с манекеном и Никой. Нет, Артем, конечно же, «мастер» и щиты Силы снимает только во сне…
- Приходила твоя барышня. – Выдохнул он вместо «здрасьте», да еще с толикой злорадства.
- Что сразу моя? – Возмутился я. – Это общегородское горе!
- Короче, твой манекен не пострадал. Она его в свое логово потащила. Сказала, пришлет тебе фото.
- Лишь бы иголкой не тыкала. Я щекотки боюсь.
- Ах да, - словно спохватился он. – Перед тем, как его забрать, она отчего-то решила его пальпировать.
- Пальпировать или избить ногами?
- Не перебивай! Короче, внутри манекена обнаружились пакетики с белым порошком…
- Вот, блин, - в сердцах высказался я.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Да это стиральный порошок и мука, - с досадой отмахнулся я. – Ну прихватили бы ее с этим в метро. Да она аристократа, тем более у нее справка есть. И не тронули бы – и не удивились. Максимум пара суток в отделении! Зато завтра мне на экзамене никто бы не мешал!
- Максим, ну знаешь, - возмутился Артем.
- Посочувствовал бы мне лучше. Теперь мне ей занятие новое придумывать…
- Я ловлю себя на сочувствии к Нике. С учетом того, что дня четыре назад я хотел ее убить, это, знаешь ли, о многом говорит.
- Артем. А теперь – только честно. Ты ей подсказал?
- Нет. – Четко и чеканно выдал он.
«- Значит, сама догадалась, - разлилось тепло в груди. – Это хорошо.»
- Тут, кстати, бедлам, - продолжил Артем, легко перейдя на другую тему. – Результаты вытащили на белый свет, у наследника Шереметьевых трояк по русскому. У Романовых сорок баллов, представляешь? Юсуповы, Голицыны, Гагарины – с трояка на четверку и обратно.
- Да они совсем оборзели! Даже работы не правили, сразу в протокол. – Возмутился я искренне.
- Максим, - зашептал Артем в трубку. – Я серьезно, не до шуток! Ты никакого протокола не трогал, понял? Тут уже два раза вертолет над головой пролетал, и мне не по себе от герба на его дверях. Того самого герба, ты понял?
- Я вообще ничего не трогал со времен восьмого класса, - подтвердил я показания. – На том и стою.
- Будем верить, обойдется. – Выдохнул друг. – И спасибо за восемьдесят два балла. Отбой!
- Отбой, так отбой, - хмыкнул я, завершая сеанс связи.
- Куда сейчас, господин?
- Почтовое отделение сто двадцать девять – сто десять. Проспект Мира, пятьдесят один.
Посмотрим, что там лаборатория по Вере отыскала.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Azro

  • Рядовой
  • *

+Info

  • Репутация: 5
  • Сообщений: 4
  • Activity:
    0%
  • Благодарностей: 0
  • Пол: Мужской
может кто то одним файлом зальет? для удобства)



Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
Глава 20
You are not allowed to view links. Register or Login
Бетонную коробку, закрытую зеркальным стеклом, сложно полюбить. Творчество архитектора, главным преимуществом которого были знакомства в архнадзоре города и возможность продавить разрешение, не стоило тех денег, которые были заплачены за проект. Модель строения, ее распечатки, развороты и вид перспективы в окружении существующих строений – все это вызывало чувство скрытого неудовольствия, зашептываемого словами консультантов: «офисная постройка», «сложности с согласованием, вы же понимаете», «ваше первое здание, будут еще, лучше!».
Потом как-то сами по себе появились подрядчики – то ли архитекторы их привели, то ли риелтор, сосватавший участок земли. Они представились модным словом «девелоперы», обещали качество, сроки и многозначительно поигрывали массивными браслетами золотых часов на руках. На парковке их ожидали седаны премиум-класса, улыбки сияли прожектором металлокерамики, а в речах то и дело сквозило сочувствие к людям, взявшимся строить в таком сложном и коррумпированном городе. Ведь кроме разрешения на строительство, зданию требовались коммуникации: водоотведение, водоснабжение, электричество и газ, за техусловиями на которые тоже нужно было идти на поклон к очень серьезным людям, пусть и со смешными должностями. И заместитель директора районного газораспределения мог позволить себе дворец, а его начальник успешно сосватал дочь за аристократа – пусть и слабенького, но… Такие люди, опасаясь за свое благосостояние, не вели дела с посторонними. Но оперируя ограниченным лимитом ресурсов (государевых, но мнимых своими), не торопились уступать их задаром. В общем, получить технические условия законным путем можно было и не надеяться. Во всяком случае, так говорили, делая отсылки к уже реализованным проектам, называя имена, но уклоняясь высказывания от точных сумм. Будет дорого – не стоило сомневаться. В этом городе все дорого.
Договор был заключен, аванс выдан, и примерно через неделю к участку земли подъехал полуубитый экскаватор, принявшийся вяло вычерпывать землю под фундамент. Объявились работники – обморочного типа мужики в непонятной одежде, притащившие с собой перелатанную бытовку. На свободном пятачке земли сгрузили первую партию металла – тоньше, чем по проекту, со следами длительного хранения и без каких-либо сертификатов. Прибывший сварщик потребовал точку подключения и электроды, прижимая к боку крохотную коробочку личного инвертора. Я потребовал у него удостоверение. Он выразился, что нет причин ему не доверять. Я пальцами приварил два швеллера друг к другу. Больше я его не видел.
Логичная просьба к подрядчикам прокомментировать происходящее, завершилась уверениями, что вот-вот их бригада завершит другой объект, и целиком перейдет на наш. Для интереса, выяснил, о каком объекте идет речь, съездил, узнал, что работавшая там бригада не в курсе, но тех жуликов знает, и в целом, готова работать без посредников. Сопоставил цены с договорными, сделал выводы.
Говорят, есть добрая традиция замуровывать в фундаменте нового здания что-нибудь живое. Традиция тянется в древность, и не совсем понятна с точки зрения мотивов и причин. Но есть огромная доля вероятности, что так поступали с прежними нерадивыми подрядчиками. А кто я такой, чтобы идти против мудрости предков?
В общем, настоящий подрядчик, как оказалось, кряжист, основателен и усат. Он не носит золотых часов, потому что те точно поцарапаются по время работы, его сотовый телефон – из тех, что не жалко уронить с двенадцатого этажа, а машина достаточно вместительна, чтобы быстро подтащить на стройку необходимый инструмент и материалы. У него нет влиятельных знакомых, имена которых можно произносить с придыханием, но есть телефоны десятка бригадиров, узкоспециализированных на чем-то одном, и он умеет организовать их так, чтобы за неделю поднималось по два этажа.
Металл лучше брать на комбинате, съездив туда самолично. Бетон и сваи – на бетонном заводе с наилучшей репутацией, заранее познакомившись с технологом и начальником лаборатории. А технические условия – вообще не проблема, когда целый месяц твоей жизни – это стройка, с рассвета до заката, и перед твоим взглядом зарождается нечто новое, пусть пока нескладное, но твое. А если обидеть мое, лишив воды и тепла – так и без дворца можно остаться, для начала.
Я полюбил это строение. Мне было стыдно перед ним, когда поломался бетононасос, и этаж оставался залитым только наполовину до самого утра. Рядом успокаивали кураторы, что ничего страшного не произошло, и несущая плита получится нормальной, но на все последующие дни всегда дежурили две машины, а так же были достигнуты договоренности, что нас поддержат с бетоном, если наш поставщик поломается тоже. Качество работ курировалось независимой лабораторией, а приглашенная бригада сварщиков раньше занималась корпусами подводных лодок.
Мое офисное здание все равно вышло, таким как должно быть по проекту – серо-стальным и типовым. Зато в нем определенно была душа, скрытая за фасадом, и общая память, которая грела сердце при взгляде на него.
В общем, я не хотел, чтобы Ника его снесла, поэтому назначил встречу с ней в гостиничном номере.
Честно сказать, гостиница была первая попавшаяся, фасад которой выходил на главную магистраль, оттого можно было прочитать название, а затем уточнить адрес по табличке на углу здания. Отправил сообщение, выкинул очередной телефон и попросил водителя сделать дополнительный круг по району. Выскользнул из машины на первом же светофоре и вернулся до примеченного заведения пешком, сжимая в левой руке вскрытый конверт с лабораторными изысканиями по Вере.
Выводы исследования я уже знал – ознакомился сразу при получении. Доводы и методологию просмотрел уже в машине. Оставалось решить, что со всем этим делать, и для этого острого ощущалась потребность в тишине, одиночестве и спокойной обстановке. Так что гостиница пришлась весьма кстати.
Спектр возможных решений осложнялся тем, что напрямую затрагивал Артема. Привязанности всегда тяжело ломать: за исчезновением дорогого человека будут поиски, а несчастный случай изучат со всей пристальностью, доступной княжескому сыну. Ничего не найдут, разумеется, и был бы кто другой в сфере интересов, не существовало бы и проблемы. Но поступить так с Артемом я не мог.
С другой стороны, какое-то иное решение проблемы, кроме исчезновения Веры с горизонта, меня не устраивало. Таким образом, следовало подать ситуацию в единственно верном ключе, предполагавшем единственно верное решение. Его, Артема, решение, которое обязано совпадать с моим.
Беда в том, что этого сделать не получалось, как бы я не моделировал ситуацию в голове. Фразы, обстановка, время, внешние факторы, стресс и радость, еда и напитки, отсылки к общему прошлому, жесты и эмоции в моем разуме комбинировались в десятки бесед, которые могли бы состояться и привести к успеху. Но не приводили. Слишком косвенными были доказательства, слишком сильна уже стала привязанность, чтобы от нее отказаться, вместе со мной достроив карточный домик из совпадений, смутных ощущений и интуиции до устойчивой и непротиворечивой конструкции. Проще отмахнуться и укорить в излишней мнительности. Ведь сколько людей живет на свете, и многие кое-как, но тем же многим – родня.
Я пришел в себя от телефонного звонка, автоматически охлопав карманы, и только через мгновение осознав, что звонит телефон с тумбы рядом с кроватью. Сам я так и просидел на самом краю огромного ложа, а вокруг с удивлением обнаружился самый натуральный королевский люкс – во всяком случае, это непомерное нечто размером под сотню квадратных метров, с роскошными коврами, узорчатым потолком и стенами, облагороженными декоративными колоннами и камином, так и напрашивались на данное именование.
Собственно, окружающая обстановка как ничто другое подтверждала, в каком раздрае чувств я находился. В спокойном состоянии, номер был бы заказан небольшим и скромным. Дело не в деньгах, а в удобстве и привычном комфорте – дома у меня тоже была маленькая комната. И в другом доме, и в крепости Биен – такая же…
Поднял трубку настойчиво звонившего телефона, прислушался к сонной тишине и поинтересовался:
- Ало?
- Развлечься не желаете? – С придыханием поинтересовался тонный женский голос.
Посмотрел на часы над камином – почти двенадцать. Задумался, прислушиваясь к телу – сна ни в одном глазу. Зная себя, до утра не усну точно. Уходить куда-то – так ведь Ника утром придет…
- А давайте, - согласился я, решив, что так коротать ночь будет интереснее. – Только пусть шахматную доску захватит.
- Это будет дороже, - чуть обескураженно ответили мне.
- Не имеет значения. Но пусть настаивается на игру до утра, - положил я трубку.
В итоге через пять минут в дверь номера постучалась симпатичная русоволосая девушка в легкомысленном платьице, представившаяся Анжеликой. С шахматной доской, в которой не было ни одной фигуры.
- Ты о чем думала? – Возмутился я, раскрыв футляр.
Та уже с ногами на постель взгромоздилась, ладно хоть обувь сняла.
- Разве вы не хотите похлопать меня этим по попке? – Заиграла она ресницами, изображая газель на водопое.
- Так, а ну марш с постели! – Рявкнул я. – Ты в шахматы играть умеешь вообще?
- А это как? Я очень быстро учусь, - нервно замялась девушка рядом.
- Понятно, - сделал я вывод, поднял трубку и был тут же соединен с ее начальницей. – А можно всех посмотреть?
Для клиента из номера-люкс был тут же собран общий смотр тружениц гостиничного досуга. Провел экспресс-опрос. Ни одного даже юношеского разряда! И это заведение претендует на лидирующие позиции в сфере отдыха!
- Короче, будем проводить турнир, - скептически постановил я.
Потому что самому играть – вообще никакого удовольствия. А там, глядишь, обнаружится самородок в финале.
- Какой еще турнир? – Возмутилась та, что их привела.
Но уточнение, что время каждой будет оплачено до утра, заставило мгновенно сменить непонимание на неподдельный энтузиазм и добавило обещание тут же отыскать полтора десятка шахматных наборов (по итоговому количеству участниц), а так же принести дополнительные столы со стульями.
- Играть будем по швейцарской системе - все со всеми, - постановил я, оглядывая длинноногий и пестрый коллектив.
- Швейцария – это клево, - согласились мне в ответ.
Но как-то без энтузиазма, без огонька.
- Победитель получит сто тысяч, - добавил я.
Тут же всякая рассеянность улетучилась, а взгляды обрели остроту, ум и сосредоточенность.
- А…
- Никаких наград за второе место. – Жестко добавил, уловив неуверенность в несостоявшемся вопросе.
- А кто не умеет? – Жалобно спросила Анжела.
- Тот смотрит и учится, - пожал я плечами. – Не одновременно же начнете.
В общем, через краткое время заруба началась. Не без конфуза, правда – фигуры неверно расставили, но уже знали, как ходить и пытались планировать на шаг вперед.
Шутка ли - стоимость неплохой машины на кону.
В середине ночи в номер пытались вломиться трое мужиков, яростно негодовавших на тотальную занятость женского коллектива гостиницы. Чувство справедливости и изрядная доля алкоголя требовали от них найти виновника, воззвать к совести и уговорить поделиться. На крайний случай, мужики были готовы откупаться тяжелыми и трудовыми северными деньгами, кои и прибыли прокутить в эту ночь со всем размахом.
В общем, шли они за одним, а как я посторонился и дал взглянуть внутрь комнаты – так, кажется, немножко даже протрезвели. А узнав размер призового, попросились поучаствовать.
Я был не против, а вот дамы зашипели на них, как выводок кобр на теленка. Пришлось выводить их в штат консультантов, позволив подсказывать. Тут еще шампанское отчего-то принесли, хотя я и не заказывал. В общем – дамы, кавалеры, шампанское и шахматы. Баталия развернулась еще жарче.
В уголке же комнаты тихо грустила Анжелика, выбывшая к этому времени из турнира. Глядя на азарт, напряжение и вспоминая размер главного приза, девушка с горечью пыталась понять, когда в ее жизни все пошло настолько не так, что она оказалась на обочине этого праздника жизни.
Дальше все пошло по накатанной – строгие судейские одергивания на попытки использовать сотовый телефон; трепетное внимание дам мужским советам; мужские же разочарования, когда ставка на размер груди оборачивалась поражением перед острым умом при среднем, но симпатичном облике. Подсказки я, все же, ограничил до одной на пять ходов, иначе получался фарс. А так – ходят, переживают за то, что умудряются сотворить с партией за каких-то несколько ходов… Ближе к финалу тройка друзей разделилась на две группы – двое против одного, бывалого. Как-то сам собой прошел поздний ужин, а вместо невостребованного шампанского теперь в бокалах журчала минералка. Огромная сумма наличными должна была найти своего нового владельца.
За окнами уже давно рассвело, когда партия все же завершилась победой симпатичной брюнетки, которая представилась в начале вечера Сильваной, но поздравляли ее, с визгами обнимая, уже Ленкой. Расстроенной была только проигравшая сторона – блондинка Моника и ее группа поддержки из двух северных консультантов, которые с завистью смотрели на зацеловываемого женским коллективом конкурента. Решив все же не портить вечер даже малой части присутствующих, своей волей назначил им утешительный приз в десять тысяч – и теперь уже все целовали всех, порываясь начать с меня. Но у меня была подушка и взгляд опытного, закаленного в боях с Федором воина, и соваться ко мне поостереглись.
- Максим Михайлович? – Деликатно поскребся в дверь человек из обслуги, привлекая внимание. – Можно вас на секундочку?
Пришлось выходить, для порядка и спокойствия конкурсантов предварительно выкинув две пачки пятисотенных на постель, а на тумбу отсчитав еще двадцать купюр.
- Да? – Вышагнул я в коридор, прикрывая крики и вопли счастья тяжелой створкой.
- К вам пришли, Максим Михайлович, - с полупоклоном ответил слуга, указывая на стоявшую рядом Нику.
А та с подозрением смотрела на дверь за моей спиной.
- Привет, - оглядел я ладную фигуру девушки в спортивном костюме, с забранными в хвост волосами. – С пробежки?
- Это на всякий случай, - все же перевела она на меня взгляд. - Готовность ко всему! Итак, сейчас утро. Я тут!
А и действительно – как-то быстро наступил новый день, почти незаметно.
- Одну минуту, - попросил я, заглянул внутрь номера и громко попросил всех закруглятся.
За спиной почувствовалось сопение – сначала любопытное, потом до крайности возмущенное. Но стоило повернуться – Ника обнаружилась на прежнем месте, индифферентно смотрящей в сторону. И только легкий порыв ветра доказывал, что отпрыгнула в последнее мгновение.
- У нас тут турнир был, - пояснил я, посторонившись и вставь рядом с Никой, чтобы дать пройти девушкам, на ходу поправляющих платье после недавнего веселья и обнимания.
Дамы проходили мимо, одаривая усталыми, но признательными взглядами меня, и ревнивыми и высокомерными – Нику. Было много воздушных поцелуев, махания ладошками, а после второго десятка отчего-то почувствовалась давящая волна гнева от соседки сбоку.
- А вот и наша победительница, - улыбкой я встретил Сильвану, пожав аккуратную ладошку и терпеливо выслушав десяток «Спасибо, спасибо, спасибо!» От повисшей на шее девушки.
- И что в ней… Такого особенного? – Арктическим тоном спросила Ника.
- О! Эта ее французская связка, это просто нечто, - ответил я, вспоминая финальную партию и покосился на соседку.
Та озадаченно одними губами повторила эту фразу, словно запоминая. Но уловив мое внимание, тут же вернулась к холодному и отстраненному виду.
- Ну, Максим Михайлович, я эту ночь на всю жизнь запомню, - вышел крайне довольный сибиряк-победитель и с чувством пожал мне руку. – Такого удовольствия еще никогда не получал!
Рядом явственно пошатнулась Ника.
А когда за первым вышагнули еще двое и тоже стали благодарить, пусть полусонные, но счастливые – то очи девушки обрели почти идеальную круглую форму.
- Надо будет повторить! – Подытожили они.
Последней вышла Анжелика, пошатываясь и придерживая стену одной рукой – она единственная не пренебрегала шампанским весь вечер. И единственная смотрела на меня с искренней обидой.
- Такой униженной я себя еще никогда не чувствовала. Лучше бы ты меня той дсокой отш… Отшлепал. – Пробормотала и неуверенной походкой двинулась по коридору.
- Ну ты и сволочь, Максим, - уверенная в своей правоте, с чувством выдала Ника.
- А что я? Сама же ничего не умеет. Научится, вся жизнь впереди. – Пожал я плечами.
- Первостатейная сволочь. – Констатировала Ника. – Учти, если твое желание будет таким же извращенным, то я лучше себя прибью. И тебя заодно постараюсь.
- Что плохого в шахматах? – Изумился я.
- Каких еще шахматах? – Посмотрела Ника, нахмурив брови.
- Обычных шахматах, - распахнул я дверь, зашел внутрь и жестом указал на пространство комнаты, не видное из коридора.
- Я в твой вертеп не зайду! Даже не заманивай. – Отчего-то отшагнула она подальше, глядя с опаской.
- Из коридора тогда посмотри, - пожал я плечами. – Вон, туда встань.
Девушка задумалась, словно подозревая коварный замысел, но пару шагов все же в том направлении сделала и вытянула шею, выглядывая обстановку внутри номера.
Затем замерла, пытаясь осознать увиденное. Все эти столы, заставленные шахматными досками и расставленными на них фигурами. Все эти бутылки минералки и бокалы подле... Заправленную постель… И залилась краской до самых кончиков ушей.
- А вы что подумали, смею спросить? – Строго спросил я у прячущей взгляд Ники.
- Я, просто… Ведь это же ты...
– Дочь уважаемых родителей! – Провозгласил я на весь коридор.
- Тихо ты! Пожалуйста! – Шикнула Ника, нервно озираясь.
- Аристократка в… Каком поколении, кстати?
- Все, я была неправа. Но это ты опять подстроил, чтобы я была неправа! – Гордо подняла она подбородок.
- Угу, угу, - покосился я на часы.
У меня, между прочим, экзамены еще сегодня – иностранный язык и физика. Первый относился к факультету «Мировой политики», как вчера история, оттого не сильно волновал. А вот второй был особенно важен, и помехи мне на нем были не нужны. Кстати, о помехах…
- Значит, вернемся к моему желанию. По твоей просьбе, самое страшное – шахматы – мы исключаем.
Ника вновь залилась краской, но продолжила изображать холодный и отстранённый взгляд.
- Значит, будет что попроще, - подытожил я. – Пойдем, - и первым отправился на выход из гостиницы.
Водитель со всем необходимым должен был уже ожидать на парковке. Задержавшись на пару минут, чтобы сдать ключи и выписаться из номера, мы вышли в тень внутреннего двора здания-колодца, огороженного от остального мира высоким забором и шлагбаумом, подошли к рабочей «ауди» и остановились возле задней двери.
- Желание будет таким, - потерев переносицу и отгоняя неожиданно взявшуюся сонливость, начал я. – На заднем кресле лежит чемодан. Носишь его за мной целый день. В аудитории заходить не надо, достаточно ждать в коридоре. Открывать его нельзя. Перекладывать содержимое нельзя. Пользоваться чужой помощью нельзя.
- Там героин, да? – Перебила Ника нервно.
- Нет, - терпеливо ответил я, открывая дверь и указывая на желтый кожаный чемодан, лежащий на боку, ручкой вперед.
- Взрывчатка? Краденные деньги? Донорские органы? Боевая химия? Нейротоксин?!... – Лихорадочно оценила девушка увиденное, не торопясь взять его в руки.
- Ника! – Осадил я ее. - Там абсолютно законное содержимое. Даю слово, ничего криминального. Полностью безопасно.
- Тогда в чем подвох?!
- Ну, оно тяжелое, - пожал я плечами.
- Не может быть, чтобы не было подвоха. – Опытным тоном произнесла она.
- Обещаю, что задание выполнимо, - поднял я очи ввысь и выдохнул. – Но если этим вечером ты будешь не рядом со мной – желание считается невыполненным. Нет, я не буду от тебя сбегать! Но и сообщать, где я – не обязан.
Ника нахмурилась, но все же взялась за ручку, осторожно потянув на себя.
- Тяжелый, - констатировала она соответствие заявленного собственным ощущениям.
- Чтобы ты там Силы не лишилась и совсем с ума не рехнулась, ставлю дополнительное условие. Если ты и тут провалишь все…
- Эй!
- Допустим, - покладисто поднял я руки. – Будем считать, что этого желания просто не было. Я имею право перезагадать. А ты ничего не лишаешься. Идет?
- Подозрительно это все, - пробормотала она, с натугой вынимая увесистый и габаритный чемодан и ставя его на землю. – Уф. Килограмм двадцать?
- Тридцать, - поправил я. – Не надорвешься?
- Справлюсь, - упрямо качнула она головой. – Надо это все завершать.
Я же двинулся в сторону выхода с парковки, пешком. Рядом и чуть позади запыхтела Ника, которая приняла как должное, что никакой машины не будет.
- Тут до метро недалеко, - прикинул я направление и двинулся вдоль проспекта к станции на кольцевой ветке. – До экзамена меньше часа, еще застрянем в пробке…
Рядом молчаливо сопела девушка, не тратя дыхание на ответы. Хотя я и не особо торопился идти.
- Вот кстати, когда желание отдашь, что будешь делать? – Лениво поинтересовался я, дожидаясь зеленого света светофора, чтобы перейти дорогу.
Заодно и Нике передышка. Ну и мне – полезная информация.
- Да ничего, - убрала она капельки пота тыльной стороной ладони со лба.
- Что, совсем? – Не поверил ей.
- Я тут подумала, ты что-то вроде стихийного бедствия. Ну, как голод, нищета, эпидемии и Максим.
- Вот как? – Почувствовал я легкую грусть.
- Угу. Можно ненавидеть, но самой исправить не получится. Зато можно верить, что кто-нибудь, когда-нибудь их уничтожит! – Бодро завершила Ника, подняла свою ношу и первой шагнула на зеленый свет пешеходного перехода.
Дальше она тоже гордо шла вперед – потому как тут не ошибиться, пока метро не унесет под землю.
Подумать только, почти две минуты эскалатор уносит людей под землю. А там – сводчатые потолки с резьбой, как во дворцах, огромные колонны в античном стиле и тихий отзвук живой скрипки где-то вдали. И волнительное ожидание на платформе, которое растет с каждой секундой, пока нарастает дрожь и гул в темноте тоннеля. Поразительное место.
- Уф, сейчас рука отвалится, - бодро выдохнула Ника, размещая чемодан на рельефный металл вагона и потягиваясь руками вверх.
Ей отчего-то показалось, что непременно что-то должно произойти – с ней или со мной, или с ее заданием. Оттого свой груз она из рук не выпускала, удерживая на весу. Похвальная интуиция, между прочим.
- А почему по кольцевой? Так же долго? – Заскучав, поинтересовалась она.
- Я успеваю.
- Лучше назад вернуться.
- Все просчитано, все учтено, - глянул я на нее искоса.
Так и не разобрался, стоит ли верить ей, что ничего она не замышляет. Но решил все же не рисковать.
Подъезжая к парку культуры, встал на выход. Ника закономерно не торопилась – нет смысла держать тяжелый груз в руке. Поэтому на самой станции я вышел спокойно, развернулся и наблюдал, как девушка тщится поднять чемодан. Пытается, но не может. Искренне, с надрывом – но тот отказывается подниматься ни на сантиметр вверх. И, словно уловив мой взгляд, Ника подняла свой и посмотрела на меня – с пугающей спокойностью, словно давно ожидала. И обидой – не ненавистью.
- Там неодимовые магниты, тридцать кило. Пол железный. – Пояснил я до того, как двери снова сомкнулись. – Линия кольцевая, после экзаменов я тебя заберу.
Вагон двинулся дальше, а я так и не дождался ни слова от нее.
На фоне этого – а может, еще и за усталости от бессонной ночи, новая подлянка от устроителей вступительных экзаменов ощутилась как-то слабо, без должного возмущения и где-то даже с пониманием. Хотя Артем явно собирался бесноваться и требовать правды.
- Они проиграли, понимаешь?
От нас только-только отошел представитель университета, который сообщил о неприятной и крайне досадной оплошности, допущенной где-то в недрах приемной комиссии. Дело в том, что «иностранный язык» - он, разумеется, разный. Мы вот подавали на английский и сдавать должны были его. А нам поставили французский, по ошибке.
- Это наглое издевательство, - шипел Артем. – Они совершенно потеряли чувство меры!
- Всего лишь красивый проигрыш, - не согласился я. – Нам ведь что сказали? Экзамены обязательно примут, но позже. И зачислят по ним на дополнительные места, созданные в качестве компенсации.
- А нельзя было просто увеличить количество вступительных мест?
- Кто ж им тогда гарантирует, что поступят те, кто должен по их мнению поступить? – Пожал я плечами. – Вот как нужные детки окажутся на факультете, поступив красиво и своим умом, нас зачислят сверху.
- Я так это просто не оставлю, - сжал он кулаки.
- Так пошли сдавать французский? – Пожал я плечами.
Взгляд Артема приобрел невероятную задумчивость, а затем словно осветился изнутри довольством и предвкушением.
- А и действительно… На пять я его, конечно, не знаю…
- Но ведь и не на трояк? – Хмыкнул я, приподняв бровь.
Не могли же пройти бесследно его занятия с наставником – и наши факультативы французского.
- Нам ведь всего выше шестидесяти надо? – Хрустнул он костяшками пальцев, разминая ладони, словно перед дракой.
- Oui, mon ami. Тебе – даже с запасом хватит.
В общем, на экзамене по французскому нас тоже не ждали. Даже бланки – и те пришлось незаметно изымать из общей стопки, отвлекая внимание яростными воплями Артема, демонстрирующего трепетную любовь к знаниям на трех с половиной языках. В итоге бланков не хватило двум графьям, но у тех папы, мамы, группа поддержки, и уж для них бланки как-то нашлись.
Физика так вообще прошла без малейших вопросов – последний экзамен, и университет, словно охотник, пославший до того выстрел дроби в уже убежавшую дичь, дал нам сдать спокойно.
Уже на выходе из здания, после того, как сдал работу, обратил внимание на странное оживление со стороны парковки.
Подошел ближе, и увидел Нику, медленно бредущую в окружении городовых, удивительно мягко уговаривающих ее остановиться. В руке девушки по-прежнему был злополучный чемодан. А на чемодане снизу – серьезный кусок металлического листа, весьма напоминающего напольное покрытие вагона, выдранное с корнем. Лист при каждом шаге скрежетал об асфальт, но Ника продолжала мерно двигаться к университету. Пока не заметила мой взгляд. Постояла так с десяток секунд, с совершенно нечитаемой эмоцией, покачала головой и, отпустив ручку чемодана, дала усадить себя в полицейское авто.
На душе отчего-то стало горячо и тоскливо. Так и простоял, пока машина не исчезла из виду.
Встряхнулся, повел шеей и растер ладонями лицо – оставалось еще одно дело. Результаты исследования лежали в кармане, и Артем обязан был меня понять…
Повернулся, разыскивая его взглядом. Обнаружил, со смехом кружащим веселую и счастливую Веру в руках. Он поставил ее на землю, заметил мое внимание, виновато развел руками и отправился с девушкой в противоположном направлении. Я сделал было шаг в его сторону, собираясь догнать. Но потом замер на месте.
Еще один день счастья. Пусть будет.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн юннат

  • Поручик
  • *

+Info

  • Репутация: 559
  • Сообщений: 320
  • Activity:
    8%
  • Благодарностей: +347
  • Пол: Мужской
  • социопат
Пролог + [Глава 1~20].fb2


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы

  Тема / Автор Ответов Последний ответ
9 Ответов
1200 Просмотров
Последний ответ 13-05-2013, 06:49
от Dozer
3 Ответов
1076 Просмотров
Последний ответ 04-03-2018, 12:08
от Bakemooon
32 Ответов
6111 Просмотров
Последний ответ 19-04-2018, 14:00
от YaKnignik
21 Ответов
5065 Просмотров
Последний ответ 24-09-2017, 20:37
от Kard
4 Ответов
386 Просмотров
Последний ответ 30-09-2017, 20:05
от Kard

Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.