Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.

Автор Тема: Ильин Владимир -- серия "Напряжение"  (Прочитано 13252 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2639
  • Сообщений: 5826
  • Activity:
    57%
  • Благодарностей: +4093
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

      Глава 9

      Сквозь массивные очки с плюсовыми диоптриями на нас смотрели тысячелетние мудрость и понимание, сокрытые в глубине карих глаз, но приближенные мощной оптикой. А грудной голос, исполненный уважения, осторожно уточнил по второму кругу: - Так значит, бумаги ваши порвали? - Поправила оправу легким движением руки Эльза Леонидовна, председатель приемной комиссии, и обозначала искреннее внимание к ответу.
      - Именно так, - с горячностью кивнул Артем.
      Мы стояли перед массивным столом, брустверами по обе стороны которого высились личные дела абитуриентов, а в центре, освобожденному по такому случаю от бумаг, лежали наши документы, тщательно изученные и на данный момент мягко, но надежно зафиксированные к столешнице левой рукой Эльзы Леонидовны.
      Ну а кабинет, в котором мы были, разумеется, был самым-самым - где, как нам пообещали все прошлые наши собеседники, очарованные моими увещеваниями и запуганные хмурым выражением лица Артема, обязательно решат нашу небольшую, хоть и крайне щекотливую проблему.
      Проблема в том, что порванный княжеский патент не хотел 'оживать' в руках Артема.
      - И вы, юноша, княжеских кровей, - женщина мельком взглянула в бумаги перед собой, искусно скрепленные скотчем. - Шуйский Артем Евгеньевич?
      - Абсолютно верно.
      - И мы должны зачислить вас без конкурса? - Мягко улыбнулась она.
      - И его тоже, - указал Артем на меня. - Он в моей свите.
      - Очень интересно, - чуть повернула она голову, чтобы посмотреть на меня, и вновь вернулась к Артему. - Так-так-так. А патент ваш не работает, потому что был порван.
      - Да!
      - Тогда спешу поздравить вас, молодые люди, - положила она руку на бумаги и добавила обаяния в голос. - Вы в этом году - первые!
      - Уф-ф... - на секунду отлегло у Артема от сердца.
      - Первые в этом году жулики с убедительными документами, - пожурила она нас пальчиком. - Порвали бумаги, надо же, - фыркнула она со смешинкой. - У нас такие мастера в прошлом году были - даже патент звездой Туркменского ханства сиял! Столько труда и времени вложено! А вы, ребята, совсем без фантазии. Ай-яй-яй.
      - Н-но, - сбился Артем.
      Нет, он бы гаркнул - точно вам говорю. Просто атмосфера кабинета весьма напоминала директорский, а память об одиннадцатом классе была еще настолько свежа в сердце, что невольно накатывала некая робость. Даже у меня - нам в школу после девятого класса такого директора поставили, что ух... Никакого педагогического образования, но ранг 'виртуоз'. Официально вел в школе французский. И скажу я вам, в школе французский с той поры знали все, даже трудовик...
      - И документы, документы вы посмотрите! Какой милый мальчик на фотографии! Хрупкий, изящный! - Взяла Эльза Леонидовна в руку заклеенный паспорт Артема и дальнозорко отставила его в руке. - Совсем на вас не похож, молодой человек. - Переведя взгляд на Артема, с укором добавила она.
      - Я просто хорошо кушал, - напряженно произнес Артем, играя желваками.
      - Скажу я вам, видела выступление княжича. - Отмахнувшись документом, проигнорировала она его. - Как он играл на скрипке! - приложив ладонь к щекам, покачала председатель восторженно головой. - А для ваших габаритов я бы рекомендовала тромбон.
      - Или гусли, - поддакнул я. - То есть, вы верить отказываетесь?
      На Артема было страшно смотреть (это для понимающих - а для посторонних он белозубо улыбался), так что следовало выводить его отсюда.
      - Легенда, ребята, у вас не настолько и плоха, - вновь поправила она очки и посмотрела на нас тем же добрым и чуть задумчивым взглядом, словно у сытой кошки возле аквариума. - Шуйские крайне редко появляются в столице, а уж об учебе в столичных университетах и не слышала ни разу. Домоседы, известные затворники. Так что личных знакомств и разоблачения вы действительно могли не опасаться... Но! - Веско обозначила она паузу.
      Да так, что даже Артем преисполнился внимания.
      - Не любят в столице Шуйских, ребята. А вы куда собрались? На 'мировую политику', - грустным тоном листнула она документы, заглянув в наше заявление. - Там одних кровников и злопыхателей... - На этот раз печально закачала она головой. - Вас бы, милые мои, в первые же дни на тот свет отправили. Так что, считайте, жизнь вам спасаю.
      - Мы вас поняли, спасибо, - холодно ответил Артем. - Разрешите забрать мои документы. - Сделал он шаг вперед.
      - Куда? - Цепко убрала к себе бумаги Эльза Леонидовна. - Это - я забираю! В наш музей подделок!
      - И все же, я настаиваю на их подлинности и прошу вернуть.
      - Ребята, - Обрел строгость ее взгляд. - Вы же понимаете, что подними я шум, вас вульгарно повесят? Да, будет суд, рыдания ваших матерей, прошения на высочайшее имя и может, если повезет, просто каторга... А если это дойдет до Шуйских? Да вы просто исчезнете, и никто вас никогда не найдет! Скажите спасибо, что я не хочу ломать вам жизнь и даю шанс исправиться. Пойдете в другой университет с этой подделкой - там ведь может оказаться человек не такой и понимающий. - Добавилось угрозы и предупреждения в ее голос.
      - Мы поняли, спасибо. Мы уходим, - взял я руку Артема и потянул назад.
      Тот вроде замер (и я уже смирился с тем, что придется его буксировать), но вроде отмер и дал себя повести к двери.
      - Не вешайте нос, абитуриенты. Еще есть время сдать экзамены честно! - Веско произнесла Эльза Леонидовна нам вслед.
      В общем, то ли воздуха не хватало, то ли хотелось простора, но добрели мы в молчании до самого выхода, остановившись на ступенях университета, да там же и присев - с левого края, в пространстве весьма вежливо и чутко расступившейся толпы. А иначе бы их Артем растоптал, не заметив...
      - Положение интересное, - улыбнулся я радуге, образовавшейся в высоком пении центральных фонтанов.
      - Можно же что-то сделать. Может, я Силу Крови им покажу... - От безысходности предложил Артем.
      - А учиться мы где будем? - Скептически поднял я бровь. - На развалинах?
      - Максим! Ну ты же планировщик, ты же можешь что-то придумать!
      - Могу.
      - Ну?!
      - Вариантов море. Но если надо быстро, все равно развалины университета получаются.
      Мы вместе горестно вздохнули. Было бы время - я бы председателю комиссии зрение наладил, о проблемах семьи побеспокоился. Досье на нее в телефоне было, но из очень сложного и трудозатратного случая, когда объект живет честно и спокойно. Никаких возможностей для давления и манипуляции. Ну а просить моих знакомых убедить председателя в том, кто такой Артем... Тут ведь не звонить нужно, а приезжать лично, при полном параде. И ради кого - ради Шуйского Артема, которого большинство из них знать не знает, а другая часть счастлива самолично уничтожить... Они же мои друзья, не его. Не вариант.
      - А может, оно и к лучшему для тебя? - Пробормотал я. - Сам же слышал, какая обстановка на факультете.
      - Я никого не боюсь, - категорично отозвался Артем. - Ну, может быть, тебя немного. - Добавил он чуть неуверенно. - Побаиваюсь. Изредка. Но ты же за меня?
      - За тебя, - похлопал я его по плечу.
      - Тогда вообще ничего не боюсь. Слушай, а тот кортик, который мне офицер подарил? - Припомнив, воспрянул Артем, загоревшись азартом. - Можно же попросить, чтобы он как-то вмешался, посодействовал?
      Звонить домой он категорически не хотел, а я не желал настаивать.
      - Можно, - поддакнул я, прикинув. - У меня на Сортировочной две самоходных гаубицы стоят. Попросим нашего общего знакомого чуть приспустить 'зонтик' ПВО над столицей и прямой наводкой по кабинету с документами всех абитуриентов. Нам с с нашими двумя целыми половинками еще завидовать будут!
      - Максим...
      - Нет, разумеется, для начала мы дождемся сигнала ГО ЧС и общей эвакуации из здания. - Поспешил я уточнить на его тон.
      - То есть, ты сейчас серьезно? - Внимательно посмотрел на меня Артем.
      Я только руками развел - нормальный же вариант.
      - Вот потому я тебя и побаиваюсь... Охо-хо... - Положил он руки на виски. - Первый день в Москве. Без документов, машина в угоне. Ладно хоть деньги есть.
      - Еще не вечер. В смысле, все еще наладится!
      - Слушай, ну что на тебя эта Еремеева взъелась, а? - Глянул он из под ладони.
      - Тоже интересно, - поддакнул я и потянулся за сотовым, вызывая забитый в памяти номер. - Сейчас узнаем. Але? Дима, слушаешь? Ставлю задачу...
      - А просто найти ее и спросить? - Скептически произнес Артем по завершению вводной и нажатия на кнопку завершения вызова.
      - У меня целый отдел аналитиков на неплохой зарплате. - Буркнул я. - Пусть копают. А как накопают - вот тогда и спрошу.
      - Так смысл?
      - В том, что если ответы не совпадут, то это уже будет очень важный результат, - качнул я трубкой в руках и положил ее обратно в карман. - Просьба будет, до этих вот ответов ты ее извини, наверное? - Пробормотал я чуть неуверенно.
      Размер проблем, которые создала пусть и родовитая, но аристократка из простых целому наследному княжичу, тянул на то, что не зажиться ей на свете. А при особом невезении, то и всей ее родне. Не потому, что Артем такой плохой и злопамятный, ужасный и кровожадный. Он, в общем-то, скорее добрый, просто статус такой - немного людоедский. Так что не пойдет в счет то, что девочка, что глупая, что не хотела и не знала, что ошиблась, и вообще... Не повезло - вот и весь разговор, печальный, как бывает от бедствий стихийных и нелепых случайностей.
      Только вот Ника спасла жизнь мне. А я, в свой черед, спас жизнь Артему. Так что есть у меня возможность и даже обязанность за нее просить. Но вот Артем уже ей совсем не обязан, и жизнь ее, без усмешек, в его когтях. Да и передо мной за его долг жизни Шуйские откупились давнехонько...
      - Ладно, - проворчал он.
      Показалось - даже с облегчением.
      - Спасибо, - искренне поблагодарил его.
      Я ведь - за свой долг Нике так и не оплатил.
      Никто не предъявит его, не поставит на картотеку требованием в банк, ни один суд не возьмётся его взыскивать. Но он есть, и я о нем знаю, даже если она решит позабыть.
      - Но с тебя решение нашей проблемы, - строго добавил Артем.
      Ну а как же - за каждое послабление он просто обязан требовать платы. Пускай из разряда тех, что я все равно бы стал делать.
      - Вообще без проблемы. Я же все документы твои переложил. Так что твой второй комплект, где ты не Шуйский, а Архипов там тоже есть. - Легко отмахнулся я. - У меня вон, тоже второй комплект от Юсуповых с собой, правда я там постарше на пару лет... В общем, сдадим, поступим, проблема что ли?
      - И ты молчал?!
      - А вдруг ты бы на залп по университету согласился. - Качнул я плечами невозмутимо.
      - Ну, знаешь! - Задохнулся возмущением Артем.
      - Зато никто в истории так громко и отчётливо не стучался в эти двери! - Добавил я солидно и ловко увернулся от подзатыльника товарища.
      Но потом он начал читерить, и пришлось с важным видом поспешать интересоваться расписанием экзаменов. То есть - скрываться в толпе.
      Пока изучал схему проведения вступительных испытаний для людей из народа и занимал новую очередь, прошло минут двадцать - а Артем все еще не появился. Появилось даже подозрение, что захомутали-таки его вместе с ворованной машиной (в нынешней его бытности Архиповым), но разгадка исчезновения оказалась более благополучной и очевидной - Артем переодевался. Неведомо где он нашел в окрестностях магазин готового платья или же ателье, и неведомо сколько заплатил денег на подгонку по фигуре, но сейчас он даже лучился счастьем, пребывая в обычном бежевом костюме и белой рубашке. В общем, громадный такой объект с повышенной светоотражающей способностью - даже девушки в комиссии его не признали (в прошлый раз он был хмурым и злым), и даже немного влюбились в эдакое яркое солнышко с чуть наивной и простоватой улыбкой. Во всяком случае, искреннее:
      - Ой, ребята, на 'Мировую экономику' шестьдесят человек на место! - Абы кому не говорили.
      Остальных просто и без эмоций вписывали в число смертников.
      - Может, вам на химфак? Там два человека на место. - Смотрели они по-прежнему на чуть погрустневшее светило.
      - Мы сдадим, - уверенно произнес он.
      - Он сдаст, - поддакнул я. - Но дайте нам минуту.
      Чуть развернул товарища к себе и предложил дельное:
      - Предлагаю поступить на роботехнику, там четыре человека на место. Потом восстановишь документы и переведешься на 'Мировую'. Как план?
      - К чему эти маневры? - Нахмурился Артем.
      - К тому, что тут любая запятая в экзаменационных работах будет трактована против тебя. А если ты не поступишь?
      - Поступлю, - уперся друг. - Понимаешь.... Я поступлю, - стал его взгляд очень-очень скверно отрешенным.
      Нет, понятно, что он оценивал риски и отдавал себе отчет, что высокий конкурс - это не просто огромное количество желающих на одно место, но и не меньшее желание их родителей, для которых цель удачно 'поместить' чадо в свиту какого-нибудь княжеского ребенка может быть превыше любых денег. Так что в некоторых 'мешающих' конкурсных работах вполне могут появится дополнительные ошибки, а в ряде 'своих' - исчезнуть. Очень сложный факультет - оттого и процедура попадания на него не менее 'особенная'. Чтобы, значит, сразу привыкали...
      Только вот для урожденного аристократа пообещать себе и отступиться - то же самое, что пообещать и не сделать, не соблюсти зарок, обойти прямо данное обещание... В общем, сильный удар по тому, что именуется честью и составляет фундамент Силы, определяет ее ранг.
      Еще пару часов назад обещание Артема 'поступить' на конкретный факультет не было из числа тех зароков, что хоть как-то отразятся на Силе - в самом-то деле, прием по княжескому патенту без экзаменов трудным и близко не назвать. Но как только обещание скакнуло в новую степень сложности, то и ставки стали столь же высоки. 'Пустячное' внезапно стало 'невероятным' по своему достижению - а ведь обещание все еще в силе, и пойти против него - сломать себя. И как бы даже очень основательно сломать в плане способности пользоваться Силой...
      Сложно все у аристократов, порою голова раскалывается, когда пытаешься просчитать моменты, когда это 'сложно' может взбрыкнуть вновь, даже казалось бы, на ровном месте. Вот как сейчас.
      - Да, но риск... - Взывал я к его разуму.
      В конце концов, он же все равно переведется на нужный факультет, а значит утерянные способности вернутся, пусть с небольшим штрафом... А так, чую, лишится и силы, и времени... Ведь кто в Москве Артем Архипов... Один из пятидесяти девяти.
      Иногда надо просто максимально снижать возможный ущерб, если шансы на победу крайне невелики.
      - Вы можете подать заявление на оба факультета, - тихонько пискнула девочка за столиком регистрации.
      Внимательно посмотрели на нее. Скромная брюнетка с собранными в хвост волосами, уложенных на плечо в белой блузке; в крупных, ныне модных очках, за которыми прятался чуть усталый взгляд карих глаз.
      - Только часть экзаменов идет одновременно, не со всеми факультетами получится, - добавила она. - И сдавать придется не два экзамена в день, а иногда даже четыре... Но зато будет еще один шанс... Вот... - Потупилась она под нашими внимательными взглядами. - Этим редко кто пользуется, сложно...
      Она, наверное, не понимала, сколь важной эта информация для нас была.
      - Что будем дарить? - Подхватил мою мысль Артем.
      - Девушка, а как вас зовут?
      - Вера, - смутилась она.
      - Вера, у вас есть мечта? - Со всей серьезностью уточнил я.
      - Але, очередь будет двигаться?! - Испортили весь момент позади.
      - А ну цыц! - Рявнул Артем, и позади поняли, что не спешат.
      - Мечта есть! - Рикошетом зацепил рявк и девушку, заставив выпрямиться и отрапортовать. - Квартиру хочу. Хотя бы однокомнатную, - отвела она взгляд.
      - Так, деньги тоже до вечера не дожили, - пригорюнился Артем, залезая в карман пиджака.
      Ну а сколько может стоить потенциально сохраненный ранг силы? Вот то-то же... А за чудо, поговаривают, надо платить полную цену.
      - Да ладно, пополам же, - выложил я свою часть наличности из кармана.
      Потому что, судя по увиденному, Артем не совсем понимает сколько стоят квартиры в этом городе.
      - А хотите, я вам все документы сама заполню? - Задрожал голос девушки после того, как два столбика 'красненьких' заняли позицию перед ней на столе. - А может вам ручки нужны, тетрадки?
      - Очень хотим.
      - Очень нужны.
      В общем, разобрались. И расписание оказалось не самым страшным - сегодня вон всего три экзамена. Нормально.
      Первый проходил в корпусе химического факультета - совсем рядом с главным корпусом, в пятиэтажном здании, исполненным в том же стиле, что и главенствующая над местностью высотка. Руководствуясь знаками и светами волонтеров, добрались на второй этаж. Только вот аудитории нам достались разные - но оно и понятно, Архипов и Самойлов в разных частях алфавита, вот и распределились даже не в соседние кабинеты.
      - Вечером увидимся, - не стал напутствовать меня Артем.
      - Вечером - праздничный салют, - предупредил я его о подготовленном сюрпризе и приободрил улыбкой.
      Тот ответил чуть вяловато, а затем добавил еще одну фразу перед тем, как зайти в свою дверь.
      - Ты там насчет Еремеевой постарайся побыстрее уточнить, - ответил он без особенных эмоций.
      Все же, подвела она его очень сильно - покачал я головой. И ведь даже не поняли, поначалу, насколько...
      Рассадили по аудитории - по одному за парту, в шахматном порядке. Кабинет, впрочем, не сильно большой, но уместил аж четыре ряда по пять парт в длину. Тесно, хоть и не душно - сквозь открытые окна ветер раскачивал жалюзи. Под массивным и редким сетчатым узором белого потолка висели плафоны освещения, в центре комнаты пауком свисал проектор, а безжизненный тускло-желтый цвет стен добавлял неуверенности моим конкурентам.
      Сам же я занял место возле окна, потому как вошел одним из первых, да и в общем-то, без разницы.
      Минута, когда экзамену положено было начаться, не принесла новых событий, кроме как недоуменного гула почти двух десятков поступающих. Но вот минут через пять в помещение вихрем ворвались три дамы в возрасте и парадно-экзаменационных нарядах, раскидали запечатанные конверты заданий по партам, проконтролировали их вскрытие, объяснили, что и где заполнять, пожелали ни пуха, ни пера и удалились в неполном составе - одна из них так и осталась в кабинете, в углу возле двери. Надо понимать - грозно надзирать за всеми нами.
      Проглядел задания - ерунда, но галочки вместе с ответами проставить все же надо. Чем и занялся, не особо и спеша. До поры до времени.
      - Самойлов! - Раздалось за окном знакомым девичьим голосом.
      Ручка в руке дрогнула.
      - Телефон не работает! В шестом задании ответ 'б'!
      - Так, это кому подсказывают?! - Встрепенулась женщина-контролер.
      - Восемь - 'цэ'!
      - Я закрою окна, - сыграл я на опережение и быстро закрыл створку, а затем и соседскую.
      Мельком глянул за шторку жалюзи. Ника!!! Под окнами! Но за парту вернулся абсолютно невозмутимым.
      - Кто из вас Самойлов? - Грозно произнесла наш куратор.
      Но, не дождавшись ответа, как операционная система вновь ушла в спящий режим.
      А я лихорадочно и крайне быстро писал ответы. Потому что беда не приходит одна.
      - 'Двадцать второе - В-ээ' - Загудело по системе вентиляции усиленным и огрубленным голосом.
      - Так, Самойлов, немедленно сдать работу и выйти из аудитории!
      Недоуменно повернулся на класс, якобы пытаясь вместе со всеми найти виновника. В конце концов, мы тут все на 'С'! Должны быть совпадения. Но на меня внимательно и с подозрением смотрели девятнадцать пар юных и одна пара умудренных глаз. Категорически мне не верящих. И изначально не собирающихся обсуждать, какой мне толк от совершенно случайных ответов.
      - Сдавайте, или я вообще ее не приму! - Пригрозила куратор.
      Пришлось с видом лорда, которого обвинили в краже серебряной вилки, покинуть сие помещение.
      Ну а в душе надрывно кипела только одна фраза, чуть-чуть не вырываясь в полный голос, чтобы воплем искреннего непонимания заполнить пустующие коридоры.
      'За что?!'


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн redking

  • VIP
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 982
  • Сообщений: 7856
  • Activity:
    14%
  • Благодарностей: +1538
  • Пол: Мужской
Началось.. В книге будет глав 17-18.. Потому что именно со середины последних  книг тупость ГГ позиционирующего типа параноикначинает превалировать


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2639
  • Сообщений: 5826
  • Activity:
    57%
  • Благодарностей: +4093
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

      Глава 10

      Лестницы, как известно, нужны, чтобы по ним подниматься. Ступени мелькали под ногами, касаясь подошв разве что на третий счет. Широкие перила из лакированного дерева выдерживали рывки рук, благодаря которым удалось буквально пролететь со второго на четвертый этажи. Затем по гремящей железном лестнице на чердак. Ударом плеча выбить хлипкую дверцу, клацнувшую мощным навесным замком, но бессильно всхлипнувшую за спиной слабыми петлями. Оставив позади оседать чердачную пыль, медленно вихрившуюся в солнечном свете, выбраться на покатую крышу, набранную крашенным под серую черепицу металлом. Цепко оглядеть конусы воздуховодов, в два ряда проходящих вдоль всей крыши по самому ее центру. Много их тут - для каждого кабинета выведен отдельно. Но никого возле них не было.
      Планы, как я искренне полагал, строятся так, чтобы по ним пройти спокойно и размеренно, обнаружив в конце пути очевидный и нужный результат. За спокойствием и размеренностью, правда, будет огромный ресурс потраченных сил и средств, обеспечивающих 'легкость' и 'волшебство' совпадений, удачных 'стечений обстоятельств' и то самое, про что со стороны скажут 'повезло'. В лабиринте вероятностей, для ключевых персонажей будут заботливо подготовлены правильные решения, а за случайностями внимательно проследят опытные специалисты. Не так оно и сложно, если знать про человека чуть больше, чем он знает о себе - стены лабиринта уже окружают его, выстроенные обществом и им самим, надо только повернуть всё верным образом и идти по получившимся коридорам. Цель окупит все расходы.
      Если, разумеется, не случится нечто дикое и невозможное - такое, знаете ли, что совсем не хочет жить, не думает о завтра, о родне, о подругах. Словом, если не случится Ника.
      - Да за что?! - Искренне повторил я вопрос, от которого уже ощущался стойкий скрип песка на зубах.
      Должна же быть в основе ее действий хоть какая-то логика! Ну или диагноз...
      Задумавшись, прошелся по крыше, поглядывая вниз в поисках знакомого зеленого лоскута платья в толпе. Но ближнюю перспективу закрывали кроны яблонь, росшие вдоль корпуса, а вдали все сливалось в единую пеструю картину людского моря - чуть поредевшую с началом первых экзаменов.
      Я подошел к сломанной мною двери, присел рядом, оценивая масштаб работ по ремонту (потому что по правилам Светы нельзя ломать и не чинить... Да и не только по этому). Приподнял створку, ставя ее вертикально и занялся погнутыми от удара петлями.
      - Ладно, разберем все с самого начала. - Вместе с монотонной и несложной работой пришло спокойствие. - Ника порвала документы. От гнева Артема спас ее я. Но если бы документы были моими, кто бы спас ее от меня?
      Возможно, в голове ее виделась определенная картина моих действий... Хотя я не особо представляю иных путей, как выключить ее точным ударом в подбородок; громко и честно сообщить народу, что девушке плохо; расчистить место, дождаться экипажа скорой, которых тут около десятка дежурит; представиться ее знакомым и взяться сопроводить до клиники, только вот не до городской, а своей, где девушка пару дней проспит на особенном внутривенном (безусловно оздоровляющем) питании до приезда отца, с которым и можно будет обсудить мотивы ее поступка и сколько его последствия будут стоить. Она же мне жизнь спасла - так что просто деньги. Разумеется, до прибытия ее родни я бы спокойно сдавал экзамены (а если он затянется - то и учился) по второму комплекту документов...
      Допустим, Ника предполагала, что бить ее сразу не будут и для начала хотя бы спросят сакральное 'за что?'. Кстати, за что, а?! Спокойствие... Только спокойствие...
      Вот она говорит свое 'Самойлов! Ты не будешь тут учиться!', рвет мои документы, и я действительно понимаю, что не смогу (забываем про второй комплект бумаг и иные варианты). Пожалуй, единственное, что позволит ей удалиться с гордо поднятой и целой головой в такой ситуации - это и есть мой долг жизни... Только его списать придется подчистую.
      Нахмурившись, шагнул вглубь чердака, установил петли к железной раме дверного проема и яркой вспышкой электричества от рук намертво приварил конструкцию.
      Выходит, Ника готова списать долг жизни, лишь бы меня тут не было. Более того, зная, как влетела с Артемом, все равно пытается мне воспрепятствовать. И это вместо логичной в таком случае паники, попытки вымолить у Шуйского прощение и эмиграции в другую страну вместе со всей родней... Все бросает на чашу, лишь бы мне навредить. Да как так то?
      Тут уже мое собственное любопытство не даст спать спокойно, пока не выясню причин.
      Проверил обновление телефона - пришли контактные данные Ники, домашний адрес, координаты съемной квартиры, наименование ее банка, номер и марка машины вместе с реквизитами удостоверения личности.
      Тут же набрал Никин номер, выслушал сначала длинные, а затем короткие гудки. Перенабрал и убедился, что добавлен в черный список. Шикарно, просто шикарно...
      - Действительно, зачем экономить мое время. - С легким раздражением проворчал я. - Вот мои партнеры всегда тактично сообщали, почему я не должен жить. А тут детство какое-то...
      Отряхнувшись от налипшей на чердаке паутины, зашагал вниз по лестнице, через тишину волнительно притихшего здания.
      Посмотрел на часы и вбил по памяти одиннадцать цифр, за которыми в это время можно было услышать Диму.
      - Есть ответ на мой вопрос?
      Тот самый, самый острый и многажды в последние часы повторяемый...
      - Пока нет, - замялся старый товарищ.
      - Что, и подруг у нее нет, которых можно осторожно расспросить? С кем-то же она общается? Социальные сети, фотографии с раутов. Где-то же она принята? При каком дворе, в чьей свите, кто покровительствует? - Подсказал я очевидные пути поиска информации.
      - Там ситуация выходит странная... Ощущение, что нигде не принята. - Произнес он осторожно, как бывает у специалистов на вымученное трудом и потом 'ничего не найдено'. - И ни с кем не дружит...
      - Димка, ей двадцать один год. Красивая девушка из хорошей семьи, - усомнился я.
      А в ответ тишина - будто недоуменно плечами пожали.
      - Дим, она Целитель. - Почувствовал я легкое раздражение. - Не может она прозябать в безвестности. Да после турнира, о ней вся страна знает!
      - Стоп... Как Целитель? - Удивились на том конце провода, и послышался звук спешно перелистываемой бумаги. - Она же на обычном медфаке учится. Вот, сейчас снова анкету поднял. Никакой ошибки - кафедра хирургии, четвертый курс.
      - Чего? - Протянул я после некоторой паузы.
      Нет, есть любители забивать гвозди микроскопом, этого у нашей страны не отнять. Но Целитель ранга Ники, даже если взять ее уровень трехлетней давности, это примерно как светило хирургии с двадцатилетним стажем... Да ей хватило бы краткой методички с парой цветных изображений 'сюда лечи, туда не лечи', чтобы человека с того света достать (разумеется, при наличии грамотных ассистентов и оборудованной операционной). Хотя меня она вообще вытащила без каких-либо медикаментов - а, я говорят, был уже пару минут, как не совсем живой...
      - Вот что, Дим, - произнес я во внимательную тишину. - Начинай собирать слухи, любые.
      - Принято, - чуть растерянно ответили мне и отключились.
      Убрал телефон и привалился к стене. Родителей бы ее расспросить... Но это уже не уровень Димкиной структуры - даже такие аристократы в пыль его сотрут за расспросы о родне. Тут самому нужно.
      С Никиным факультетом действительно бред какой-то. Учиться при ее таланте на простого хирурга... Ну разве что ей просто нравится резать людей - пришла отчего-то тревожная и обеспокоенная мысль.
      Вновь взгляд на часы - вроде как, еще половина часа до конца экзамена.
      День подходил к четырнадцати часам, промелькнувшим суетливо и напряженно. И быть ему с таким же характером до самой вечерней поры - еще два экзамена: математика и информатика. Для тех, кто претендует на элитный факультет, все на сегодня завершится уже в шестнадцать тридцать. Остальным же придется подождать с отдыхом и прогулками по вечерней столице.
      Зато завтра у всех выходной перед очередным штурмом. Отдыхать вряд ли кто станет - предварительные оценки должны вывесить, так что толкотни и очередей возле списков будет достаточно.
      Настроение слегка испортилось - экономику, благодаря одной персоне, я успешно завалил. Положение смягчает то, что на 'Мировую политику' и не стремился, да и не даст обучения там практической пользы - какой смысл пять лет общаться с сыновьями влиятельных фамилий, если полезнее вести дела с их родителями... Но если мне и математику так провалят - сцепил я ладони в кулаки и зорко огляделся.
      Ники, разумеется, рядом не было. Но это не беда - для любого деятельного зла у нас найдется интересное занятие.
      Быстрым шагом обошел парковки, выглядывая красный трехдверный 'ауди' с обозначенным в досье Ники номером. Обнаружил у левого крыла здания, прижатой между массивным черным 'бмв' и серебристой 'ладой' в очередном кольце 'восьмерки' парковочных мест.
      - Отлично, просто отлично, - потер я руки, откашлялся и с невозмутимым видом подошел ближе.
      Правая рука легла я на ручку двери, из под ладони вырвалась череда крохотных электрических звездочек, почти невидимых в солнечном свете, и автоматика двери с приятным звуком деблокировала замки.
      Теперь - одним движением распахнуть створку, снять ручник и закрыть все обратно, вернув блокировку дверей. И напоследок - небольшое дружеское подталкивание, чтобы машина тихонечко сдвинулась с места вперед, в направлении припаркованной напротив машины - а если повезет, то и двух...
      При здешнем уклоне дороги, получилось диво как хорошо - вот всего пару секунд, и глухой звук металла о металл сменился громким и возмущенным воплем трех сигнализаций. Да тут еще и желающие встать на Никино место (отсутствие водителя в машине их не смутило) умудрились въехать ей в крыло и разнообразили окружающее пространство разъяренным звуком клаксона.
      - Какая дивная, должно быть, должна получиться схема ДТП. - Вдохнув полной грудью, мечтательно произнес я. - Часа на три-четыре.
      - Это что-тут? - Поинтересовался обеспокоенно подошедший слева мужчина.
      - Машину на ручник не поставили, - осуждающим тоном пояснил я ему.
      - Ай-яй-яй. Сразу видно - женщина за рулем.
      - Совершенно безответственные и легкомысленные создания, - поддакнул я ему и с довольным видом отправился обратно.
      Неплохо бы еще Артема перехватить перед математикой. Дружеское участие и, опять же, алиби - никогда не бывает лишними.
      - Как твои успехи? - Умудрился я перехватить друга прямо возле выхода из здания.
      Математику принимали в противоположном корпусе физического факультета, позволяя размять ноги и подышать воздухом в движении от кабинета в кабинет.
      - Все написал. - Уверенно кивнул он. - Последнее задание - в трех вариантах, с учетом сезонного колебания температур и отрицательной конъюнктуры рынка. Пусть видят, как я подготовлен. Как я сосредоточен. Как остр мой ум.
      - Как мощны твои лапищи, - поддакнул я.
      - А это они узнают, если моя оценка будет меньше ста баллов, - поднял он палец ввысь. - У тебя-то, наверное, все по плану? - Поскучнел он.
      - Да как сказать... - Не удержал я кислого выражения на лице.
      - Да неужели, - остановился Артем на шаг впереди и с интересом заглянул мне в глаза. - Великий планировщик пролетает мимо экзамена?
      - Там форс-мажор, - вяло отозвался я, обошел его и двинулся дальше.
      Жаловаться на девчонку? Вот еще...
      - Подожди. Или ты специально решил меня оставить одного на 'Мировой политике'? - Помрачнел он. - Бросить друга! Подумать только!
      - Да дорешаю я эти задачи. Приду ночью и дорешаю, - тяжко вздохнув, уверил его.
      - То есть, тебе времени не хватило? И что значит, ночью приду?! Там же охрана, вооруженный пост!
      - Если охраннику позвонят из дома и скажут, что они заливают соседей, какое ему будет дело до каких-то там работ? - Покосился я на Артема, продолжая идти дальше. - Все будет нормально. Никто не пострадает.
      А ремонт я им как-нибудь косвенно компенсирую. Люди верят в страховые службы...
      - Так что случилось-то?
      - Выгнали с экзамена.
      - Ха!
      - То есть, твою работу мне на всякий случай проверять не надо? Вдруг тебе там помарочку какую поставили, штрихом замазали правильный ответ...
      - Это было очень сочувственное 'ха', - тут же поправился Артем. - Преисполненное негодования и соболезнования.
      - Ну-ну...
      - Ты, кстати, не увиливай от ответа. За что выгнали?
      - Неучтенный фактор. - Безо всякой охоты произнес я. - В общем, Ника...
      - Она что, бессмертной себя считает? - Нахмурился Шуйский. - Знаешь что, я тут подумал и решил ко всем чертям порвать их герб.
      Было ли в том уже продуманное решение, или злость за содеянное в мой адрес наложилась - не поймешь. Скорее, второе: есть в Артеме такое собственническое, хоть и не афишируемое открыто - мол, его я человек, и никому меня обижать не дозволено... Я, в общем-то, тоже грешен и искренне считаю, что это мой медведь...
      Но наказание страшное - свести род из аристократов в обычные мещане. Если никто не вступится - а кто же вступится за свободный род - быть беде...
      - Тебе же дома лучше не появляться? - Хотел было взять я паузу на обдумывание.
      Только вот ответа не дождался. Глянул в его сторону и уловил спокойный и уверенный взгляд княжича - такой, с каким идут вперед своими силами, не оглядываясь на родню.
      - Серьезно? - Не удержался я от восклицания.
      Тот, подтверждая, прикрыл глаза.
      Оставалось только головой покачать, не разменивая на слова (тем более, в толпе) прошедший беззвучный диалог.
      То есть, на всех Еремеевых, со слугами, союзниками и наемниками, ныне одного Артема хватит... Это как так то?
      Три года прошло с тех пор, когда он был в ранге 'ветеран'. Вернее, этот ранг Артем получил еще до турнира, на котором прошел через смерть, но пережил своих врагов. По результатам таких событий, в его новом ранге 'учитель' не было никаких сомнений. Невероятный, к слову, для его тогдашнего возраста, близкий к гениальности. Но - и все. От 'учителя' до 'мастера' была пропасть в десятки лет - либо ряд новых подвигов, в которые надо было умудриться влезть с риском для жизни и как-то выжить без посторонней помощи. В обычной же ситуации такой путь не проходят за три года. А ранг 'учитель' - это, конечно, здорово, но глава Еремеевых именно в этом ранге и обретается, имея вдобавок немалый жизненный опыт и свиту, которая не станет просто смотреть, как убивают господина. В общем, самоубийственная затея.
      Но если предположить, что там, на турнире, Артем пережил не один подвиг, а несколько...
      Тогда становится понятно, почему директором нашей школы поставили 'виртуоза'. Я, к гордыни своей, искренне полагал, что это из-за меня и моего проекта строительства новой ГЭС на реке. Тем более, что директор появился сразу после пробных взрывов для изменения русла (тогда и познакомились, вместе сочтя электрогенерацию региона достаточной).
      А оно вот как - из-за Артема... Есть такие техники Силы, которыми может обучать только 'виртуоз' - единственный, кто может проконтролировать, чтобы обучаемый не убил себя в процессе и не уничтожил все вокруг... Техники ранга 'мастер' и выше.... В общем, никто ему на этом модном факультете ничего не сделает, скажу я вам. Подавятся.
      - Просьбу помнишь мою? Не торопись пока. - Попросил я Артема искренне.
      - До каких пор? Пока она тебя не убьет?
      - Нет. Просто, ней что-то непонятное... - Выдал я чуть сумбурно.
      - Это я заметил, - вздохнул он. - Особенно с ее головой... Ладно. Вот сейчас сорвет тебе еще один экзамен, еще раз поговорим, - зашел он в здание, к которому мы успели подойти, первым.
      - Да не должна, - оглянулся я в сторону парковки.
      Пострадавшие авто в сторону быстро оттащат, а вот оформление бумаг - дело не быстрое. Никто просто так не отпустит виновницу, пока протокол не будет подписан. Разве что она бросит все, нарвавшись на огромный штраф, лишение прав и эвакуацию машины. Но кто нормальный на такое согласится?
      - Вот блин, - тут же почувствовал я неладное. - Артем, я догоню! - Крикнул я другу вдогонку, а сам принялся лихорадочно набирать Димкин номер.
      - Максим, хорошо, что ты позвонил! Тут такое дело... - начал он было чуть взбудоражено.
      - Это потом. Ставлю задачу: мне нужно срочно знать, где находится эта Еремеева. Вплоть до метра. Технически решаемо?
      - Можно подтянуть передвижной комплекс. Сейчас уточню, где он... - Зашелестели в трубке нажатия клавиатурных клавиш. - Минут двадцать. И уже отправил, - опередил он меня.
      - Сойдет, - кинул я взгляд на часы. - Отбой.
      Выйдет почти один в один с началом экзаменов. Вряд ли эта сумасшедшая начнет раньше.
      Ожидать решил отойдя в тень парковых деревьев, цепко выглядывая подозрительную особу в зеленом платье. Ясное дело, не с пустыми руками ожидал - успел купить букет роз возле главного корпуса и замаскировать в его центре железный прут (потом приварю обратно в ограду). Это в целях самообороны - мало ли отмахиваться придется от бешеной... Кулаками даму - оно как-то не особо по джентельменски, а вот букетом где-то даже красиво, плюс дополнительная дистанция.
      Не дождался - техника подъехала раньше. Обычный белый микроавтобус фирмы 'фольксваген' - старый, но чистенький, без каких-либо надписей. Если не заметить, как сбился на секунду значок интернета в сотовом телефоне, сообщая о потере связи, а потом снова вернулся в том же объеме - и не догадаешься, что в сети сотовых операторов неожиданно появилась новая базовая станция - с очень сильным и стабильным сигналом, подсоединиться к которому ринулись все устройства в ближайшей округе. Правда, им тут же отказали в обслуживании, и они подключились обратно.
      Вернее, отказали в обслуживании всем, кроме одного-единственного сотового телефона, сигналы которого бережно перекинули к настоящей базовой станции, выступая даже не шпионом-ретранслятором, а в роли вполне легальной усиливающей антенны. Никакого криминала - только вот микроавтобус, продолжая медленно передвигаться по перегруженной парковке, довольно быстро триангулировал сигнал и скинул координаты абонента.
      Софт в моем телефоне привязал полученные координаты к местности и отобразил искомый сотовый мерцающей точкой в объемной диораме комплекса МГУ.
      И не на парковке, как я искренне рассчитывал. И даже не чуть в стороне, в машине инспектора. Какого-то демона Ника находилась в подвале здания, в котором должен проходить мой следующий экзамен. Никакой ошибки - возле мерцающей точки горела красным минусовая отметка местности, заданная относительно моего местоположения. А я, между тем, продолжал находиться в саду перед зданием.
      - На пять минут опоздаю, ничего страшного, - еще один взгляд на часы и на здание передо мной.
      Не сказать, чтобы я прямо рванул внутрь - для этого надо бы ориентироваться в здании, в которое попал впервые в жизни. В телефона была только схема, по которой вход в подвал располагался с тупиковой лестницы первого этажа в правом крыле здания. А вот огонек пеленга был слева, царапая интуицию. Понятно, что бешеной лисе сто верст не крюк, и добраться ей туда ничего не стоит. Но лазить по подвалам девушке - непременно испачкать платье и прическу. А ужасный внешний вид ну никак не сочетается с женской местью. Вон, когда Ленка меня в последний раз бросала, на одних визажистов с парикмахерами, по оперативной информации, угрохала среднегодовой доход обычной семьи. В общем, если совесть Ники и подсказывает грядущее покаяние за ее выкрутасы, то поверьте - в ее воображении, даже лежа шеей на колодке палача, у нее приталенное платье и идеальная укладка волос. Короче, у меня две сестры, я примерно разбираюсь...
      Поэтому свернул влево, и почти добежал до конца коридора, когда краем глаза отметил некое несоответствие возле крашенной в серое двери с надписью 'огнеопасно!' под желтым треугольником с восклицательным знаком внутри. На вход в подвал не похоже, но косяк двери явно вдавлен внутрь, а сама дверь слегка приоткрыта...
      А вот за осторожно приоткрытой створкой оказался уже вполне себе привычный спуск вниз, набранный из рифленых металлических ступеней вдоль коридора с бело-зелеными стенами.
      Над головой по низкому потолку уходили вниз трубы, замотанные в серую от пыли изоляцию. Где-то там, ниже, монотонно гудело механизмами. А я тихонько крался вниз, подняв букет в замахе.
      Спуск венчала еще одна дверь, немного приоткрытая. И характерный запах природного газа, сочившегося в проем, оцарапал обоняние, перебивая уже привычные запахи сырости и пыли.
      - Совсем рехнулась?! - Бросился я вперед, резко влетел вовнутрь и вопросом пригвоздил отшатнувшуюся и попятившуюся назад Нику.
      Девушка стояла в длинном подвальном помещении, большую часть которого занимали протянувшиеся вдоль правой стены желтые трубы, украшенные белыми манометрами и массивными черными вентилями. С низкого потолка светили три закрытые под толстое стекло круглые лампы, освещая серый бетон пола и замершую фигурку девушки на нем.
      - Поздно, - пропал мелькнувший в глазах Ники страх, сменившись злым торжеством, а из пальцев картинно проявился лепесток огня.
      Но еще раньше я оторвал верхнюю пуговицу от пиджака, наполнил ее Силой и метнул вперед. Артефакт, замаскированный под обыденную вещицу (потому что перстни мне нельзя), звонко упал на бетон пола, немного прокатился по нему и замер возле дальней стены. А пожара - его не было. Хоть газ все еще чувствовался, а колдовской огонь по-прежнему горел в руке Ники.
      Где-то наверху заревела сигнализация - умные датчики наконец-таки сработали то ли на утечку, то ли на огонь...
      Осознав, что ничего не получилось, Ника, как подломленная, стекла по правой стене на пол, обхватив колени руками и уперевшись в них лбом.
      Быстро оглядевшись, завернул вентиль, манометр возле которого нервно дрожал стрелкой. Сумасшедшая!
      - За что? - Нашел я в себе силы спросить спокойно.
      Букет упал на землю, рассыпавшись розами и гулко прозвучав стальным прутом - плечи девушки вздрогнули.
      - Ты не будешь тут учиться. - Произнес тихий голос.
      - Это я уже слышал. - Шагнул я в ее сторону, но замер после того, как она попыталась отползти от меня назад.
      - Я не хочу видеть тебя тут каждый день.
      - Для этого ты решила меня взорвать?
      - Тебя не убьешь, - послышалось с горьким сожалением. Затем она взметнула голову и с яростью посмотрела мне в глаза. - Ты не представляешь, как бы я этого хотела.
      - Н-но, за что? - Получилось совсем растерянно.
      - Потому что ты чудовище. - Ярость сменилась дрожащими нотками близких слез. - Ты мне всю жизнь испортил. А я, я... Я ведь тебе жизнь спасла! - И в этом вопле было столько отчаянного непонимания и обиды, что на этот раз на шаг отступил я сам. - Это я должна спросить, за что?!
      Сверху послышался звук распахнутой двери и спешные звуки шагов по ступеням.
      - Подожди, но я же ничего тебе не сделал, - искренне развел я руками за миг до того, как на спину навалились чьи-то руки, приказывая стоять на месте не двигаться.
      Желания сопротивляться не было - просто какой-то ступор навалился. Настолько горьким и искренним было обвинение, вины в которое я в себе не находил. А мне не так часто спасали жизнь, чтобы быть к нему равнодушным.
      Краем глаза отметил, как Нику довольно грубо поднял с места полицейский, рявкая на нарушительницу. Не услышал, что она ему ответила - но через секунду вел он ее вполне обходительно, смущенно отшагнув назад. Мои же руки пытались заломать куда как более активно, но что-то у них не выходило.
      - Это он во всем виноват, - произнесла Ника строго, остановившись напротив меня.
      Тогда-то и отпустило ошеломление. Аккуратно вернул себе руки, повернулся и подбородком указал возмущенно пыхтящему лейтенанту на угол комнаты.
      - Там валяется артефакт в виде пуговицы. Отключится - взлетим все на воздух. Принесите его мне. - А когда уловил сомнение в его глазах, спокойно ответил на взгляд и добавил. - Стоит полмиллиарда. Пропадет - знаешь, с кого спрошу?
      И чтобы избежать лишних вопросов, лениво крутанул вокруг себя цепь из звездочек.
      Вроде как, проняло - и к пуговичке метнулся пулей, подняв ее с великой осторожностью. Газом-то еще как тянет, а жить-то хочется.
      Пуговицу принял небрежно, отделавшись благодарственным кивком.
      - Эта тут пожар решила устроить, - указал я взглядом на Нику. - Хотела сорвать экзамены. Я ее диверсию пресек. Девку в околоток и высечь.
      Хотя нет, физические наказания века два, как отменили. А зря-я!
      В свете подвального помещения вспыхнули яростью девичьи глаза.
      - Вы кому верить собрались, городовой? - Прозвенел злостью ее голос. - Я, кажется, ясно сказала свою фамилию?!
      Лейтенант громко прокашлялся и демонстративно хрустнул подошвой по стеблям рассыпанных на полу роз.
      - Вот что, ваши милости, - переглянувшись с подчиненным и понятливо улыбнувшись (да что б он понимал?!), произнес старший по званию, до того опекавший Нику. - Мы в ваши дела лезть не собираемся, но порядок для всех один. Просим проследовать в отделение, а там пусть начальство разбирается. Хорошо? - Потянул он просительно, а затем построжел голосом. - А упираться будете - я мигом Его Сиятельство попрошу вмешаться. Пинком под зад из Москвы оба улетите!
      - Может, раз трагедии не случилось, разойдемся миром? - Мягко улыбнувшись, не согласился я с таким развитием событий. - Утечка устранена, опасности больше нет, а героям - заслуженную награду? - обозначил я ладонью движение к карману брюк.
      - А я не против проследовать в отделение и дать показания, - отчего-то стала смирной Ника и даже глазки потупила.
      - А у меня экзамены, - понял я ее коварство и нервно дернул кистью. - И нет времени на формальности.
      - Преступник всегда торопится бежать с места преступления, - поделилась она мнением с лейтенантом бархатным голоском.
      А тот и млеет, скотина.
      - Впрочем, - добавила она. - Я не против дать показания одна. - И посмотрела на меня с торжеством.
      Знаю я ее показания. Сейчас там и террористический акт будет, и приставания к целомудренному газовому вентилю...
      - Вы бы, перед тем, как ей верить, проверили списки розыска госавтоинспекции, - одернул я лейтенанта голосом.
      - То есть это тоже ты, чудовище?!
      - Так! - Гаркнул старший. - Оба пойдете! Развели мне тут театр! Тут, между прочим, физфак! Тут люди спортом занимаются, а вы дурью маетесь! А ну пошли, оба! Пожалуйста! Ну будьте добры, а? - Добавил он с досадой.
      И мы были добры, что б эту Нику об колено и ремня пожестче...


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2639
  • Сообщений: 5826
  • Activity:
    57%
  • Благодарностей: +4093
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

      Глава 11

      До отделения дошли неспешным шагом - словно приятели или знакомые, безо всяких пошлостей вроде наручников, заломленных рук и даже положенной на плечо руки. Взяли с нас честное слово, что бежать не будем, и устроили совместную прогулку - городовой в центре, мы от него по бокам, и позади нас, присматривая на всякий случай, лейтенант.
      Неприметная светло-коричневая каменная коробка, расположенная почти тут же - с левой стороны главного корпуса университета, возле самой ограды - по внешнему виду казалась еще одним учебным корпусом, пусть и лишенным множества окон и одноэтажным. И даже три патрульные машины, разместившиеся на парковке рядом, тоже не служили явными маркерами его предназначения - много их тут сегодня, почти на каждом повороте дежурят. Табличка же с обозначением номера отделения смотрелась весьма скромно и на расстоянии совсем не воспринималась. В общем, пока не подойдешь - не разберешься. Или пока не приведут...
      - Подождите минутку, будьте любезны, - остановил нас городовой за десяток метров, словно забыл о чем-то, а потом вспомнил, и поспешил внутрь отделения, чуть-чуть не переходя на бег.
      - Чего это он? - Повернулся я к конвоиру, но тот только плечами качнул.
      Разгадка появилась через пять минут, в виде потока хмурых мужских и женских персоналий разной степени опьянения, потрепанности и побитости, под громкие окрики в спину выгоняемых из отделения.
      - Освобождают номер-люкс, - невозмутимо пояснил я, ни на кого не смотря.
      Слева звучно хмыкнули.
      Но на этом наше ожидание не закончилось - более того, внутрь отделения срочно призвали нашего конвоира, оставив нас вообще в одиночестве. Беги - не хочу. Нике нельзя - Честь и прочие заморочки. А я действительно не хочу, потому как предоставляется удобное место для разговора, откуда ей точно не сбежать. Надо было ее на площади перед зданием университета задержать, наверное, и сразу все выяснить... Хотя нет, ее бы тогда Артем, опомнившись, лапой приложил, и хана котенку. Так что все правильно сделал - ответы я бы так или иначе получил, пусть позже.
      - Заходите, будьте добры, - утирая пот со лба, выглянул из отделения городовой.
      - Ба, да они полы помыли, - с интересом повел я головой, разглядывая помещение изнутри.
      И, наверное, даже протерли пыль на широких подоконниках у забранных в решетку окнах. Хотя общего настроения отделения это не изменило - есть такой шедевр дизайнерской мысли, единый на всю страну, преисполненный отчаяния и равнодушия, собранный из серого бетона, зеленой краски и отваливающейся с потолка побелки; из неровного света люминесцентных ламп и обшарпанных столов с серым картоном папок 'ДЕЛО' на них и хмурыми сотрудниками на стульях за ним. Словом, то самое сочетание, побывав в атмосфере которого человек постарается не повторять такой визит и обходить это место десятой дорогой. Может, на это и расчет.
      В дальнем же конце широкого помещения размещались две клетки обезьянника, отделенные друг от друга бетонной стеной. Створка той, что была подальше, была любезно открыта, а городовой, стоящий рядом, указывал широким жестом на длинную лавку вдоль стены, укрытую свежей газетой.
      - Не серчайте, ваши милости, но порядок один на всех.
      - А можно нам разные... комнаты? - Подняла подбородок Ника.
      - Так, ваша милость, а бандитов нам куда сажать? Нет, ежели вы не согласны, то отделим, только к вам кумушек придется подсаживать. А они зело неприятными на запах могут оказаться, - равнодушно пожал он плечами. - Жара, многих тошнит с устатку.
      Ника молча прошла в дальнюю клетку.
      - И документики, документики ваши, будьте добры! Телефоны, опять же. Колюще-режущее, оружие? Нет - и отлично.
      Передав вслед за Никой паспорт и сотовый, я проследовал внутрь, задержавшись только на самом пороге.
      - Будьте так любезны, не найдется нитка с иголкой? - Указал я на свой пиджак и пуговицу в руках.
      - Не положено, - промямлил он, но просимое мне все-таки принесли.
      Нитка, конечно, не в цвет ткани, однако чем богаты.
      Расположились на лавке - я в центре, пиджак на коленях разместив и пошивкой занимаясь. Ника - с самого краю. Поначалу отвернулась было демонстративно, в стену уставившись, но там такая пошлость понаписана, что пришлось ей гордо смотреть перед собой. Собственно, перед ней тоже была стена коридора.
      - Рассказывай, - мельком глянув на нее, предложил я.
      - Про что?
      - Как я тебе жизнь испортил.
      - Даже сейчас решил поиздеваться?
      - Я, между прочим, абсолютно серьезно пытаюсь во всем разобраться.
      Девушка окатила уничижительным взглядом, встала с места и подошла к решетке.
      - У меня же есть право на звонок? - Звонко спросила она дежурного.
      Наши старые знакомые - городовой с подчиненным - сообщив, что начальству доложили, почти сразу отделение покинули. Оно для чувства самосохранения верно и понять их можно - вдруг аристократы на них жаловаться начнут. Так что остались мы в компании хмурого типа, который от нашего присутствия тоже не испытывал ни малейшего удовольствия.
      - Сейчас, - прошагали к нашей клетке с массивным телефоном, провод которого волочился за дежурным по полу. - Набирайте. - Предложили Нике трубку и четыре ряда кнопок для набора.
      Сервис, однако.
      - У вас связи нет, - попыталась девушка набрать первые цифры, пару раз нажала на сброс, но явно ничего не получилось. - Шорохи какие-то и шелест.
      - Только что работал, - недоверчиво посмотрел дежурный на нее, забрал трубку, проверил сам и вынужденно согласился. - Не работает.
      После чего ушел обратно на свое место.
      - Подождите, а можно мой сотовый!
      - Не положено, - канцелярски ответили ей.
      - Итак, будем говорить? - отряхнул я пиджак и набросил себе на плечи, застегнув.
      Оглядел - нормально пуговица встала: на одной линии с такими же, способными защитить от наводнения с камнепадом и от падения с высоты. Кого-то дома одевают, чтобы не простудился. Меня - чтобы выжил.
      - Не о чем с тобой говорить.
      - Сержант, а можно мне тоже позвонить? - Решил я заодно с возвратом иголки и остатков нити.
      Дежурный специально проверил, работает ли связь, и еще раз дотащил аппарат до решетки.
      Я же набрал номер Димки, сообщил диспозицию и то, что на основной телефон пока лучше не звонить. Неведомо когда придет обещанный нам уполномоченный человек, так что лучше оставить координаты.
      - Можно мне тоже звонок? - стоило завершиться вызову, рядом оказалась Ника.
      Взяла в руки трубку, постучала пальчиком по рычажку отбоя и разочарованно констатировала. - Как так? Опять шум. Опять не работает?
      - Сбой на линии, наверное, - не проявил сочувствия дежурный и забрал телефон обратно.
      - Значит, это ты, чудовище, - присев на свое место, констатировала Ника причину проблем со связью.
      - Пока не поговорим, никто отсюда никуда не уйдет.
      - Что ты хочешь услышать? Что посмаковать? - Едко отозвалась она.
      - Все с самого начала, - проигнорировал я подначку.
      - Пять лет назад я спасла одного неблагодарного человека. - После длинной паузы начала она.
      - Так, уже очень хорошо. - Обрадовался я конструктиву. - Дальше?
      - А дальше с нами оборвали связи все Старшие семьи страны. Приглашения отозваны. Все переговоры прерваны.
      - Причина?
      - Издеваешься?
      - Нет, - ответил я очевидное. - Представь, что я действительно не в курсе. Не веришь, так хоть попытайся представить.
      Ника посмотрела недоверчиво, но препираться не стала. Вздохнула и продолжила обреченным голосом.
      - Кто мы такие для Старших семей, чтобы нам говорить причины? Мы спрашивали, мы дарили подарки и пытались узнать через влиятельных друзей. А пока узнавали, от нас начали отворачиваться все остальные.
      - Но у них-то можно узнать?
      - Причина одна, - горько улыбнулась она. - Если Старшие семьи не хотят нас видеть, то Старшим семьям виднее. Остальные повторяют за ними.
      - Бред какой-то.
      - Страшно идти против течения. Все хотят жить, - не согласилась она.
      - Так где в этой истории я? - Недоуменно поднял я бровь. - Случится могло всякое.
      - Но случился именно ты. - Жестко ответила Ника. - Через год всеобщей изоляции, мы решились пойти под руку Щепиных. Сил уже никаких не было, бюджет рода трещал по швам - никто не хотел у нас покупать, никто не хотел нам продавать. Но мы все еще были достаточно богаты, чтобы быть интересными великим князьям. Нам отказали с таким видом, будто мы сумасшедшие и требуем невероятного. Еле-еле удалось убедить, что в нашем желании нет оскорбления, а только непонимание и отчаяние.
      - Щепины - это под Ростовом княжество?
      - Они, - кивнула Ника. - Тогда нам сказали, что у нас уже есть хозяин. А то, что даже не знаем о таковом и бедствуем - то недоволен он нами, раз забыл и не заботится. Кое-как вытянули, что хозяева объявились у свободного рода... Отец еле удержался, чтобы не вспылить.
      - Так кто же? - Отчего-то разозлился я.
      Хозяева какие-то, ишь чего.
      - Говорят, все видели, кого ваша дочь защищала. Из-за кого на восьмого наследника Голицыных с ножом пошла. На княжеский род! С ножом! - Всхлипнула Ника. - А мне что было делать?! Они бы всех вас убили, я же слышала!
      - Там ведь не один я был. - Нахмурился я. - Артема ты, получается, тоже защищала.
      - Но Шуйские не признали нас своими. А Голицыны сказали, что там был кто-то еще, кто-то страшнее наследника Шуйских, про которого он им сказал, но не представил.
      - 'Кто-то еще'? - Переспросил я недоверчиво. - То есть, все они, эти семьи, посчитали вас под 'кем-то еще' и решили прервать взаимоотношения? - Усомнился я в их мудрости.
      - Какие взаимоотношения могут быть с чьей-то вещью? - Глухо произнесла она. - Даже если не известно, чья она.
      - Слушай, но это же бред какой-то... Ну какая вы вещь?
      - Твоя вещь, - произнесла она безжизненно. - Которой ты поиграл и выкинул.
      - Да я знать не знал! Я тебе мороженое присылал! - Воззвал я к ней.
      - И торт.
      - Да, и торт!
      - Который принес запуганный и трясущийся от страха Игорь Долгорукий. Курьером. Княжеский внук.
      - Как это влияет на качество торта?!
      - О да.... - Протянула она. - Я никогда не забуду этот торт. Плесневелый, с отпечатком огромной лапы, выдравшей из его центра самое сочное, - уронила она лицо в ладони. - Только потом я поняла этот глубокий символизм...
      - Блин. ИГОРЬ! - Прорычал я.
      - Попрошу без шума! - Отозвался дежурный.
      - П-поставил волка охранять овец, - хлопнул я рукой по колену, сопоставив внешний вид товарища и состояние торта.
      - Ты еще скажи, что ничего не знал.
      - Не знал, - выдохнул я, играя желваками.
      - И поручение не проконтролировал? - Скептически произнесла Ника.
      - Да он трубку уже пять лет, как не берет. - Отмахнулся я. - И я, кажется, знаю, почему...
      - Так как тогда вы общаетесь?
      - Я ему смски шлю.
      - А он?
      - А он никогда не спорит! Это, знаешь ли, удобно. - Проворчал я.
      Надо будет к нему в Останкино съездить. Там как раз окна не открываются на его этаже - так что никуда не денется, все расскажет.
      - Вот так и оказалось, что уже пять лет моя жизнь превратилась в ад, без друзей, без подруг и без перспектив, - тускло завершила Ника.
      - Это просто недоразумение.
      - И за пять лет у тебя не нашлось и минутки, чтобы узнать, как дела у спасшей тебе жизнь? - Безо всякой веры в мои слова произнесла она.
      - Пять лет назад я дважды пытался тебе сказать спасибо. Ты дважды проигнорировала, а я, знаешь ли, человек понятливый. К тому же мне было тринадцать лет, а у тебя ни лошадей, ни дельфинов. Зачем мне вообще было тобой интересоваться? Вообще, если такая трагедия вокруг, почему ты сама ко мне не приехала?
      - Я приехала, - эхом ответила она. - Увидела тебя счастливым с этой... Графиней... И уехала обратно к себе, в свою кладовку. Ждать, пока о нас вспомнят. И молиться, чтобы не вспомнили никогда. Но ты все равно появился. Я, как тебя увидела, сразу поняла, что жизни мне не будет.
      - Чем бы тебе мои порванные документы помогли? - Отклонил я голову назад, уперевшись затылком в холодную стену.
      Одновременно - размышляя, как это ситуацию решить. Выходит, сам того не зная, но за пять лет ее изгнания ответственен именно я. Хорошую же плату я плачу за собственную жизнь...
      - Захотелось хоть немного, но разрушить твою идеальную жизнь. Чтобы понял, каково это - когда все твои мечты летят в пропасть. - Призналась девушка. - Хотя бы чтобы ты тут не учился. Чтобы я не встречала тебя случайно в коридорах. Вон, в МГИМО иди. Там, говорят, в этом году любимый сын каннибала и диктатора Юго-Западной Африки поступает. Подружились бы.
      Посмотрел на часы - второй экзамен за этими разговорами уже кончился и начался очередной, последний на сегодня... А обещанного офицера все не было.
      - Все, что ты себе надумала - не верно. Про твои проблемы не знал, постараюсь исправить. Последствия твоей ошибки с документами Артема Шуйского тебе ясны?
      - Да. Из-за тебя в моей жизни все станет еще хуже, - уверенно произнесла она, прикрыв глаза.
      - Да нет же, - чертыхнулся я, но вместо объяснений просто махнул рукой.
      Если она верит в то, что верит, то для них даже разорванный герб - просто очередная неприятность в длиной черной полосе. Скверно.
      - Он ведь тебе шею мог свернуть.
      - Твоей вещи? Шею?
      - Ненормальная, - вздохнул я и надолго замолчал.
      Психолога ей нанять, что ли...
      - Почему на обычный факультет пошла? - Подал я все же голос примерно через час.
      В небольшом окошке над нами уже темнело, рабочий день подходил к концу, а перспектива остаться тут на ночь вырисовывалась в полный рост. Может, это и есть самое страшное наказание для аристократов? Или припугнут, но все же выпустят...
      - Потому что больше не могу лечить талантом, - просто ответила Ника.
      А это уже большая беда, раз внутри нее что-то сломалось от пережитого. Что же я пять лет назад не поинтересовался-то...
      - Но лечить буду. Буду спасать жизни нормальных людей не смотря ни на что. И ты, чудовище, этому не помешаешь.
      Если ее Артем раньше не прихлопнет. Хотя кого я обманываю... Пальцем не тронет, пока я не разгребу то, что было наворочено, пусть и косвенно, но из-за меня. Да и устал я слушать это 'чудовище' раз за разом...
      Неожиданно от всей этой ситуации заболела голова. Какая-то трагедия возрастом в пять, сломанные судьбы, изоляция, придуманная месть, сорванные экзамены, отделение полиции - и это в то время, когда мои враги спят и видят на чем же меня подловить...
      - Боже, я же просто хотел спокойно завершить университет и захватить мир, - склонив голову, принялся растирать я ладонями виски и не заметил, как произнес фразу в слух.
      - Да ты сумасшедший, - с каким-то даже удивлением констатировали девичьим голосом.
      Я хмуро глянул в ее сторону.
      - В твоих интересах не сопротивляться, когда я буду возвращать счастье в ваш дом.
      - Может, ты просто уедешь, а? - С надеждой произнесла она.
      - Все наладится. Все мечты сбудутся. - Не согласился я с таким малодушием. - Вот увидишь.
      - Все, о чем я мечтаю, чтобы ты оказался далеко-далеко... - Раздалось в ответ тихо, словно шептали действительно искреннее пожелание.
      Когда-то так говорила и Света - больно и обидно кольнуло в сердце.
      - Дежурный, можно телефон?
      Пора выбираться отсюда. И уйти нужно чисто, забрав с собой все бумаги, в которое попало мое имя. Так что адвокаты не пойдут - желательно что-то калибром выше. Тут опять сложности: уж больно мелкая проблема, чтобы с ней обращаться к высокопоставленным друзьям и знакомым. Это как не уметь завязать себе шнурки и прилюдно в этом признаться. Значит, надо, чтобы попросили в моих интересах, разговаривая о ситуации в целом, но без упоминания имени. Короче, нужен Артем.
      Позвонил Диме, повелел встретить Шуйского после третьего экзамена и обрисовать ситуацию. Через какое-то время старый аппарат прозвенел сам и вежливо попросил со мной соединить.
      Но сообщение было не из тех, которым радуешься - Артем, как выяснилось, работу уже сдал и ныне находился неизвестно где. Сотового телефона у него нет. Как найти человека в таких условиях?
      - Алеу, агентство? Нужны рекламные площади по всей Москве, на один день, деньги не проблема. Очередь на месяц? Нет, боюсь, столько ждать я не могу... - Вернул телефон и принялся расхаживать по предоставленной площади.
      В общем, не знаю, как найти. Артем радио не слушает, а пролет дирижаблей над Москвой запрещен.
      В соседнюю клетку, между тем, никого так и не поместили. Вообще никого, кроме нас и дежурного не было - словно наступила эпоха мира и благоденствия, и никто не нарушает закон. Хотя вероятнее всего всех задержанных переводили куда-то в другое место. Мало ли отделений в округе...
      Ладно, не найдется Артем - выкручусь как-нибудь иначе. Пока же присел на лавку и постарался прикинуть варианты, как вернуть слабый и всеми забытый род Еремеевых обратно в мир уважаемой аристократии. Может, войну с их участием устроить? Демонстрация силы, трофеи, опять же - самое то, чтобы общество приняло их обратно в свой круг. Покосился на Нику и, со вздохом, вычеркнул этот вариант. Не поймет. Можно по более медленному варианту - дать возможность зарабатывать, включив их предприятия в собственные и дружественные цепочки производства. А там, где деньги, со временем прибавится все недостающее, вместе с друзьями и светскими раутами.
      Только все же было ощущение неполноты в этих рассуждениях. Мысли, в целом, правильные, только что делать с тем, что меня все равно продолжат считать чудовищем? Все сломал, все починил - завтра снова сломает...
      За окном прогремели первые залпы салюта - заказанного мною в честь успешного, как я тогда искренне полагал, завершения первого дня экзаменов. Отсюда его не увидеть никак - окошко высоко. Разве что на потолке отражались отсветы красочных переливов праздничных огней.
      Пока прислушивался к раскатам феерверка, для порядка подсчитывая реальное и оплаченное их число (сошлись), понял, что мнение Ники будет для меня поважнее благополучия всего ее рода. То есть, пусть перестанет считать меня монстром - это важно, а ее семья идет прицепом. И никак иначе. Найти бы, к кому обратиться по этому поводу с советом...
      - Дежурный, про нас забыли, да? - Подала голос Ника, когда салют завершился, и наступила глухая тишина.
      - Начальство в курсе, ожидайте, - пробурчал он, перебирая листки очередного дела.
      Телефон зазвенел минут через сорок, заставив встрепенуться нас обоих.
      - Это вас, - принес ко мне трубку сержант.
      Не соврал - по ту сторону отыскался бодрый и неунывающий голос Артема.
      - Да я сразу заподозрил неладное, когда салют смотреть пришел. Как так - тут все взрывается, а тебя рядом нет. Никогда такого не было! - Охотно поделился он источниками своей интуиции. - Сразу к этому твоему Диме поехал.
      - Это очень и очень хорошо, - согласился я. - А ты не мог бы поднять свои связи и попросить, чтобы человека из вот этого вот отделения выпустили, не забыв отдать ему все оформленные на него бумаги? Тут еще пугают каким-то должностным лицом не из простых, которое должно подойти. С ним бы тоже очень хорошо все уладить. А если тот проведет беседу с тем городовым и лейтенантом, которые меня задерживали, и убедит, что они ничего не видели - то вообще замечательно!
      - Издеваешься? - Произнес Артем после паузы.
      - Что значит издеваюсь? - Возмутился я. - Это квест!
      - Что вообще у тебя случилось? Твой Димка ничего не знает.
      - Утечка газа, угроза взрыва, но все отлично, и никто не пострадал.
      - Экзамен - сдал?
      - М-м, нет. - Признался я.
      - Знаешь, в этот раз ты сам во всем виноват! - Неверно сопоставил он события.
      - Да ты все неверно понял!
      Щелкнула трубка, и раздались короткие гудки.
      - Шикарно, просто шикарно, - горя возмущением, присел я обратно на лавку.
      - Что говорит? - Полюбопытствовала Ника.
      - Что я сам во всем виноват!
      - Верные вещи говорит, - одобрила она.
      Я только рукой махнул. Нашел у кого искать сочувствия...
      В общем, минут через пятнадцать Артем приехал, о чем-то поболтал с дежурным, предложив ему переговорить с кем-то по уже набранному номеру сотового телефона, и еще через пару минут я стоял на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух, наполненный свободой. В руках была укладка серой бумаги, которой суждено в самом скором времени сгореть.
      Следом вышел Артем, уверенным шагом направляясь к серебристому мерседесу.
      - У подчиненного твоего попросил на время, - кивнул он на машину. - На своей машине без документов страшно ездить...
      Сел с ним в машину, рядом с водителем, щелкнул ремнем безопасности, выдохнул и решил не пересказывать свои чувства за прошедшее после его звонка время. Подумать только, и этого человека я кормил с рук!
      - Как провел вечер? - Спросил я вежливо, пока он выруливал с парковки.
      - Сдал экзамены. Выхожу с информатики - а там Вера, та девчонка из комиссии, сверток с деньгами мне вернуть пытается, представляешь? Главное, обернула в пакет из супермаркета, тянет их ко мне и дрожит. Кое-как убедил, что это действительно ее и действительно никто не попросит назад, - покачал он головой.
      Для Артема понятие 'карманные деньги' - это примерно сколько умещается в кармане крупными купюрами. Но цену деньгам знает, в общем-то - что не отменяет обязанность делать дорогие подарки в ответ на помощь. Чтобы княжич, да остался в долгу...
      - В общем, провожать пришлось до дома, - подытожил он с довольным видом. - Иначе страшно ей с такой суммой одной. А там, представляешь, двадцатичетырехэтажные дома, один за одним, сплошной стеной на целый километр вдоль улицы! Одинаковые - только по табличкам и разобраться можно. Как они там живут, а?
      - Нормально живут. Лучше многих.
      - Ну, может быть. - Не стал он спорить. - Вера, кстати, с твоей роботехники аспирант. Приглашала завтра на выставку достижений их технического центра.
      - А что, вариант хороший, девушка симпатичная. - Одобрительно кивнул я. - Опять же - с квартирой в Москве.
      - Чего? - Протянул Артем.
      - Говорю, вот тут притормози, - убедившись, что мы отъехали достаточно далеко, указал я на обочину под густыми деревьями. - Спасибо. Я быстро.
      Стоило машине остановится, отстегнул ремень, выбрался на улицу и, не обнаружив случайных свидетелей, рванул обратно в сторону отделения, прикрывая свой бег от дороги деревьями и кустарником.
      Затормозил, когда коробка отделения стала видна отчетливо. Потянулся к Силе и плотно зажмурил глаза, когда яркая вспышка молнии в оглушающем грохоте снесла ко всем демонам правый край стены, обнажив внутреннюю обстановку помещения - вместе с прутьями решетки и силуэтом девушки в зеленом, ошеломленно выглядывающей на улицу сквозь образовавшуюся трещину.
      - За твою и нашу свободу! - Проорал я в сложенные ладони, стараясь сделать голос непохожим. - Смерть тирану!
      Тут же девичью фигурку снес в броске силуэт дежурного, азартно призывая не двигаться не оказывать сопротивления.
      - Эка он неаккуратно, - возмутился я, собираясь поворачиваться.
      - Ты охренел?! - Тут же дернул меня за плечо Артем, видимо, бежавший следом.
      - Что? Зато я точно буду знать, где она находится в ближайшие несколько дней! У меня еще шесть экзаменов, между прочим!
      - Да вы оба больные! Валим отсюда!
      Добежали почти мигом.
      - Ты не поверишь, что я узнал. - Вновь пристегнулся я в кресле, когда машина резко дернулась с места. - Оказывается, у нее действительно есть мотивы меня не любить.
      Артем резко нажал на тормоз, аж вперед качнуло.
      - Да неужели? - Процедил он.
      - Ага. Я ей, вроде как, действительно всю жизнь испортил, хоть и сам не знал. Но я торжественно обещаю, что все исправлю. - Сообщил я соответствующим тоном.
      - Максим, - смотрел на меня непонятным взглядом Артем. - Ты только что натравил на нее Имперскую Службу Безопасности.
      - Да, но потом-то то я все исправлю. Я же обещал.
      - Максим, очень тебя прошу, никогда мне не помогай. - Покачал головой княжич и вновь повел машину вперед.
      - Что за чушь? Ты мой лучший друг! - Возмутился я.
      - Очень тебя прошу. - Настаивал он. - Или, ради всего святого, хотя бы скажи мне, как собираешься помочь. Обещаешь?
      - Обещаю, - буркнул я на такую несправедливость. - И, Артем... Тоже просьба есть. Ты прости ее, Нику эту. Совсем прости.
      - Да щ-щас.
      - А я буду должен, - такие легкие слова всегда давались с трудом.
      Поэтому, наверное, произносил их всего пару раз. Словно что-то важное отдаешь в этот миг...
      - Ладно, - почему-то согласился он почти не раздумывая и даже отчего-то подобрел лицом.
      Как сто рублей на улице нашел...
      - Что у тебя с жильем? - Не стал я разбираться в его подозрительных эмоциях.
      - Все отлично. С минуты на минуту уже должны позвонить, - мельком глянул он на циферблат на приборной панели.
      - То есть, позвонить? Кто позвонит? - Не понял я.
      - Так насчет квартиры.
      - Так а ключи где, адрес, договор?
      - Знаешь, не надо меня так опекать. Я взрослый человек, и с таким пустяковым вопросом уж поверь, легко справлюсь сам. Вот договор, - движением, преисполненным величия, открыл он бардачок. - Сверху. С квитанцией!
      - Очень интересно, - заглянул я в текст и пробежался по абзацам. - Сколько заплатил?
      - Рыночную стоимость. Не больше! Ну и вперед на один месяц. И еще один месяц обеспечительного платежа.
      - Ага. А они позвонят?
      - Ну да. - Запнулся он. - Подходящую мне только-только сняли, но есть даже лучше и к метро ближе. Вот как ключи старые съемщики сдадут, сразу мне позвонят.
      - У меня есть две новости, - завершил я чтение. - Плохая и очень плохая.
      - То есть? - Нахмурился Артем.
      - Это договор на информационные услуги.
      - Ну и?
      - По нему ты им деньги за три месяца, а они тебе точное московское время. - Пояснил я, протягивая ему договор. - Не читал, когда подписывал?
      - Бред какой-то, у них офис почти в центре, люди солидные, - но по тексту он пробежался глазами цепко. - Та-ак...
      Машина взяла вправо, притормозив у парковочного кармана. Артем прикрыл глаза и расслабил сжавшиеся на руле руки.
      - А какая очень плохая новость? - Спросил он голосом, в котором слышалось характерное рычание.
      - А она не для тебя, она для них очень плохая, - улыбнулся я располагающе, в ответ получив такой же белоснежный оскал.
      Взгляд невольно зацепился за надпись на баннере с социальной рекламой чуть дальше по направлению дороги.
      - Вон, видел, что написано? - Обратил я внимание соседа на него. - 'Вместе сделаем наш город светлее и чище'. А ты чего ждешь? Поехали.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2639
  • Сообщений: 5826
  • Activity:
    57%
  • Благодарностей: +4093
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

      Глава 12

      В среде разного рода мошенников есть свои профессиональные риски. У нечестного автоинспектора - попытаться стребовать взятку с генерала в штатском. У нечистого на руку таможенника - арестовать груз, принадлежащий через фирмы-прокладки своему же начальству. Так и у жулья, с радостью забравшего деньги у розовощекого крепыша из провинции, есть шанс нарваться на княжеского сына.
      Закон больших цифр говорит, что рано или поздно сбудется любое событие, имеющее ненулевую вероятность. Но, как полагают многие, не с ними. Да и много ли принципиальных генералов за рулем в бесконечном потоке машин? А 'особенных' вагонов, к которым никто высокопоставленный не пожелает явно указать свою причастность?
      Если же посчитать процент встречи с аристократом, приехавшим в числе двух миллионов человек, ежедневно прибывающих в столицу из страны и области, то цифра выйдет и вовсе мизерной. Пусть даже состоится та встреча - одного взгляда на паспорт хватит, чтобы жулик вежливо ответил 'свободных квартир нет, приносим извинения'.
      Документы Артема были насквозь гражданские, без герба на обложке - такие же, к слову, как и у меня самого. Выбирал он агентство по рекламе, по внешнему виду офиса и цене, полагая кассовый аппарат гарантией честности. Быть может, привык к тому, как ведут дела у него дома. Но там, на родине, не было постоянного притока новых людей, в котором кое-кто научился отлично кормиться.
      Говоря о профессиональных рисках, надо не забыть упомянуть про последствия. Придет черный день, и инспектор вылетит в отставку без пенсии. Таможенник - получит срок. А вот участь тех, кто обидел Артема, никак не регламентируется. Более того, нет такого потаенного страха, который наверняка посещал каждого жулика, способного описать то, что будет, если... Потому что во всех этих страхах все в любом случае завершается. И мир не превращается в кромешный ад.
      Реальность, построенная на личной Силе, не терпит малодушия. И оскорбление такого порядка в нем - есть малая война, которая уже началась. Война, на которую Артем опаздывал, судя по изменившейся манере вождения - агрессивной, наглой, не признающей разметку, а сигналы светофора признающей исключительно в рекомендательном плане. Конец рабочего дня, пробки - иначе тут можно встать на несколько часов...
      - Когда они закрываются? - Вновь взял я в руки договор.
      - В восемь, - сухо ответил друг, выкручивая руль и уклоняясь от машины на встречном направлении.
      Справа, подвинутые неожиданным маневром из полосы, гневно прогудели клаксоном.
      - Адрес в договоре совпадает с реальным? - Глянул я на часы.
      Еще тридцать пять. Вроде как, успеваем.
      - Совпадает. Я проверял, - буркнул он.
      Пожалуй что, гнев его был изрядно усилен уязвленной гордостью - так хотел казаться самостоятельным человеком...
      - Хорошо. - Мельком глянув на товарища, набрал я новый номер в телефоне. - Родион Геннадьевич? Вечер-вечер, но не добрый. Шумно будет между четвертым и пятым Смоленским переулком, вы уж войдите в положение. Увы, но буквально в течение этого получаса. Очень крепко уважаемого человека обидели. Да, как обычно. Спасибо, Родион Геннадьевич, и вам крепкого здоровья.
      - Это вот что сейчас было? - Рыкнул Артем.
      - Как говорил папа, общество должно знать причины драки до того, как она начнется. - Убрал я телефон. - Да не сверкай ты глазами. У этого города тоже есть свои хозяева. Мы проявляем должную вежливость и учтивость, ставя их в курс дела.
      - А если там всех эвакуируют?
      - Зачем? Ничего же еще не произошло.
      - Но он же знает, что произойдет.
      - Артем, вот представь, ты в доме услышал очень громкий и характерный звук на улице. - Терпеливо принялся я пояснять. - Это запросто может быть выстрел, дальний разрыв снаряда или детская шалость с сильной петардой.
      - Да причем тут это...
      - При том, что в третьем случае ты не станешь поднимать гвардию, вводить чрезвычайное положение, перекрывать улицы и поднимать в воздух вертолет.
      - То же мне, шалость, - фыркнул он гневно.
      - Ну, от петарды тоже может оторвать пальцы, выбить глаз и вспыхнуть дом. - Развел я руками, признавая неочевидность сравнения. - Как рачительный хозяин, разумеется, ты проследишь, чтобы этого не случилось.
      Что бы не подумал так и не ответивший мне Шуйский, но в узком проулке справа от здания торгового центра нас уже дожидалась пожарная машина и скорая, помигивая синими огнями спецсигналов. А стоило выйти из машины и подойти к ним, обозначив себя, из черной 'камри', прятавшейся до того за пожарным 'КамАЗом', вышагнул усталый на вид господин средних лет в клетчатом костюме, удерживая в руках подшитую папку бумаг с плотным основанием, развернутую так, чтобы на ней можно было писать стоя и на ходу.
      - А это кто? - Шепнул Артем, пока господин неспешно к нам приближался.
      - Чиновник. - Пожал я плечами. - Будет фиксировать и оценивать сопутствующий урон. В том числе погнутые фонарные столбы, испорченное благоустройство улиц, и не дай тебе бог - разбитую тротуарную плитку. Ее только в этом году уложили.
      - Ага. А платить, значит, за все это - мне? - Цепко следил за движением чиновника Артем.
      - За скорую, пожарных и чиновника - тоже. По тройному тарифу, - согласно кивнул я. - Москва - очень дорогой город. Воевать тут тоже очень дорого. Да не переживай, из трофеев оплатишь.
      - Я, как бы, за местью пришел. - Хмуро прокомментировал Артем.
      - Теперь и про деньги не забывай. - И первым шагнул к представителю города. - Добрый день, меня зовут Самойлов Максим.
      - Андрей Алексеевич, - пожал он мою руку, а затем улыбнулся Артему.
      - Шуйский Артем Евгеньевич, - коротко кивнул он.
      - Весьма рад знакомству и чести с вами поработать. - Не усомнился тот ни на секунду в его личности. - Суть конфликта? - Направил он острие обычной ручки на первую линию чистого листа.
      - Посягательство на личную собственность. - Ответил Артем. - А именно...
      - Этого достаточно, - вежливо и с поклоном обозначил полноту ответа Андрей Алексеевич и с какой-то тоской оглядел довольно симпатичное строение делового центра.
      Пять этажей, красивый ажурный стиль постройки, формирующий фасад здания из крашеного в белый бетона и высоких окон, закрытых в зеленые рамы. Даже вывески особо его не портили - аккуратные, выполненные из букв, закрепленных так искусно, будто висели в воздухе. Солидно - с этим я с Артемом был согласен.
      - Так полагаю, к собственникам здания тоже будут претензии? - Приподнял он бровь.
      - В рамках, ограниченных ущербом строению, - ответил я за друга и посмотрел на него.
      А Шуйский, подумав, согласно кивнул.
      Если хватит ума не жаловаться на нанесенный ущерб, то обойдутся без скользких вопросов на тему, знали ли, что тут ограбили целого княжича. И ответ 'не знали', на их беду, будет в корне неверным - за аренду деньги брали, кто тут обитает, знали. Но, опять же, Артему пока нужны не они.
      - Тогда внутренний осмотр не требуется, - констатировал чиновник и посмотрел на часы. - Мы отъедем, и через пять минут начинайте.
      - Со мной не ходи, - после того, как мужчина удалился к своей машине, произнес Артем, хмуро глядя на здание.
      - И не собирался, - отгородился я категоричным жестом. - Тоже отъеду, мало ли...
      - Да я аккуратно, - хрустнул тот костяшками пальцев и пошел за угол, направляясь к главному входу.
      Машину я оставил рядом с нашим сегодняшним сопровождением (те злостно нарушали, встав на проезжую часть, но вряд ли эвакуатор посмотрит в их сторону), и на всякий случай вернулся обратно, полюбопытствовать.
      Ровно через пять отведенных нам минут по зданию прокатился глухой звук ударной волны, от которой тревожно зазвенели стекла, а ряд припаркованных в проулке машин нервно заистерили сигнализацией, призывая хозяев убрать их куда-нибудь подальше.
      - Нормально, - кивнул я своим мыслям.
      Начать - оно самое сложное. Дальше втянется.
      Ну а у меня были свои проблемы, которые тоже следовало решать. Потому вернулся в машину и взялся за телефон, звонок за звонком формируя представление о положении дел Еремеевых, их финансовом состоянии и производственном потенциале. Раз обещался помогать, то откладывать такое дело не стоит.
      Выходило, что события пятилетней давности довольно болезненно ударили по небольшой промышленной империи, специализировавшейся на проектировании и производстве крупных электродвигателей. Весьма нишевой продукт, который почти не интересует частного потребителя, внезапно оказался никому не нужен. Отсутствие новых заказов ожидаемо привело к простою мощностей и сокращению персонала. Некоторое время предприятия держались на поставке ремонтных комплектов, но вскоре их стали теснить и там. Заказчики отчего-то стали предпочитать оригинальным запасным частям - аналоги, пусть и более дорогие. А там, где срок работы механизма подходил к концу, конкурсные комиссии выбирали поставку двигателей другого производителя.
      Казалось бы, все скатывалось к тому, что станочное оборудование в самом скоро времени будет продано, квалифицированные инженера - уволены, а имеющиеся площади сданы в аренду. Но род умудрился сохранить производственную базу, пусть и ужавшись раза в три от первоначального размера, и сейчас гнал свой продукт за границу, подкупая качеством и ценой. Поговаривают, поначалу такой ценой, что еле окупала производство - и зарубежные покупатели просто не смогли удержаться. Какие-то слухи про запреты и возможные кары меркли в сиянии трехсот процентной прибыли. У новых заказчиков, знаете ли, тоже были свои аристократы и своя гордость - тем более, что никто с претензией за пять лет к ним так и не пришел. В общем, кадры, технологию и производство Еремеевы сохранили, за что честь им и хвала. Вытаскивать в свет ларечников-арендодателей было бы гораздо сложнее...
      - Дима, ты вот этому Еремееву Сергею Олеговичу назначь-ка встречу от имени одного из наших фондов. Найди поблагозвучней и не связанного с.... Ни с чем не связанного.
      - Хорошо, - приняли по ту сторону провода. - Какая будет повестка дня?
      Я потер переносицу, пытаясь представить, как мы можем с ними сотрудничать на данный момент. Расширение производства на отечественный рынок? С их-то печальным опытом - вряд ли. Очень сложно будет убедить, а уж тем более уверить, что это не очередная подстава. Что-то им заказать? Так они полностью закольцованы на зарубежье - даже сырье, металл берут из-за границы. Им проще отказать, чем ломать свою специализацию. Организовать им продажу дешевого отечественного сырья? Несерьезно, так как не увеличит сбыт.
      - Вот что, предложи им денег под совместный проект. Много денег, под любой проект. Их доля - пятьдесят один процент, все расходы наши. С них - управление, персонал, технологии... Скажи, что инвестиционный фонд, и заинтересовались их успехами. Дима, еще важно - мы зарубежный фонд! - Добавил я, спохватившись. - У нас есть такой?
      - Есть.
      - Отлично, - успокоился я. - Старайся выглядеть очень респектабельным и очень жадным. И да, финансовую отчетность фонда нарисуйте такую, чтобы опытный специалист, покопавшись, увидел легкий налет нелегальности источника средств, иначе ни в жизни не поверят в таких красивых. Повторяю: легкий, житейский! Как-будто кто-то за рубежом хапнул откат, а теперь хочет деньги легализовать. Иначе вечно эти аристократы морды воротят.
      - Максим, - укорил меня друг голосом.
      Мол, не в первый же раз...
      - Ладно, - подобрел я голосом. - Тогда по Нике. Что она сегодня в университете вообще делала? - Полюбопытствовал я вопросом, который не успел уточнить ранее.
      Раз не специально меня там поджидала.
      - Так медицинский, четвертый курс, - пожали плечами по ту сторону провода. - Они же каждое лето на практике.
      - Так-так-так, - заинтересовался я. - А где у нас практика?
      - Сейчас уточню, - озадачился он.
      - Перезвоню, - завидел я приближающегося к машине Артема и положил трубку.
      Друг шел с невозмутимым выражением лица, удерживая в левой руке завязанный у горловины мешок из занавески, набитый чем-то объемным, но явно легким.
      Первым делом он распахнул заднюю дверь машины, закинул туда мешок. Затем столь же неспешно - как из магазина вышел - сел за руль, пристегнулся.
      - Жилинский Эдуард Ростиславович, не слышал о таком? - Спросил Артем. - У него еще казино и с десяток таких же вот контор, - кивнул он в сторону невидимого отсюда бизнес центра.
      Кстати говоря, вместе с открывшейся водительской дверью, с того направления отчетливо потянуло гарью. Вон, даже мотор пожарной машины позади ожил, а сама она в сопровождении скорой отправился любоваться результатами частного посещения княжеской персоны отдельно стоящего здания (до того целого и невредимого).
      - Сейчас узнаем, - хмыкнул я в ответ и спросил ответ у интернета. - Похож? - Повернул я к нему дисплей телефона.
      Тут даже фото было - обычного лысоватого мужика с автозагаром на открытии того самого казино. И адрес заведения, разумеется, тоже присутствовал.
      - Я откуда знаю, - буркнул он, заводя машину.
      - Господа, - вежливо постучался в окошко знакомый чиновник, тоже подошедший со стороны делового центра. - У вас все на сегодня?
      - Если бы, Андрей Алексеевич, - виновато развел я руками. - Но на этот раз уже не в вашем районе.
      - Сочувствую вашим хлопотам. Соизволите рассчитаться? - Предложил он листок, заполненный убористым почерком с крупно обведенной суммой в самом низу.
      - Так, - взял бумагу Артем в руки и сосредоточенно вгляделся. - Уборка территории, вывоз мусора, нарушение санитарной зоны по сжиганию изделий из дерева и пластика.. Шум в общественном месте, обесточивание газопровода, разрыв газопровода, восстановление линии газопровода... Суммарный сопутствующий ущерб сторонним организациям... Компьютеры, принтеры, куртки замшевые - три ... Дежурство спецтехники и экипажа... Деревья липовые, старше десяти лет, пять штук. Сколько?! - Наконец, возмутился Артем. - То есть, я хотел сказать, там не было ни единого дерева!
      - Родион Геннадьевич очень бы хотел, чтобы они там появились.
      - Плати, - кашлянул я в руку.
      - Ладно, - неохотно произнес Шуйский, поняв, что за этой строчкой скрывается неизбежная плата за беспокойство. - Но плитка! Да я не то, чтобы на нее кого-то кидать с высоты, дышать боялся на эту плитку! Честью клянусь! - Задохнулся он от возмущения.
      - Все бы так о ней заботились, - с уважением кивнул Андрей Алексеевич. - Значит, так было до вас. Вычеркивайте. Итого, за вычетом... - Как по волшебству появился в его руках калькулятор, быстро произведя операцию по вычитанию. - Соизволите ознакомиться. - Повернул он к нам циферблат.
      Артем с сомнением посмотрел на мешок на заднем сидении. Что-то мне тоже показалось, что как бы не пришлось доложить своих.
      Но обошлось - деньги выложили на багажнике, быстро пересчитали (у чиновника оказалась с собой специальная машинка), выдали положенное, а скудный остаток положили сверху в качестве чаевых.
      - У меня такое ощущение, что их грабил не я, а город, - передернул Шуйский плечами, выезжая из проулка.
      Я изобразил поддакивание. Так-то оно приятней думать, чем если бы город грабил лично вас.
      - Зато у тебя осталось моральное удовлетворение.
      - Еще нет. Надо к этому... Ростиславовичу.
      - Значит, я звоню дальше, - констатировал я.
      И вновь - мои сочувственные ноты в адрес человека, настроение которого явно не в восторге от излишнего шума в его районе. В ответ же - грустное понимание неизбежного, но вместе с ним вежливый призыв не горячиться и действовать на холодную голову.
      - Знаешь что, - скептически смотрел Артем на переливающееся огнями заведение, к которому мы подъехали уже в пол десятого вечера.
      Некоторые пробки не победить - особенно на выезде из города, а тут край Москвы, его восточное направление, да еще усугубленное очередным ремонтом.
      - Ау?
      - Я вообще не хочу туда идти. Опять что-нибудь сломаю, плати потом...
      Заведение казино было прижато двумя довольно старыми постройками, пусть и выглядящими довольно бодро. Некогда между ними наверняка был скверик или широкий двор, но кто-то посчитал, что лучше там быть 'магазину товаров хозяйственного назначения'. Через какое-то время магазин съехал, а на освободившиеся площади заехало казино. На возмущения жильцов наверняка последовал косметический ремонт их домов - и все успокоилось.
       - Плитки тут нет, - успокоил я его.
      - А эти вот два здания по бокам от казино? Вдруг они повышенной культурной и исторической ценности, а? И эти газовые трубы по фасаду. Тут их три! Ты видел во сколько они ремонтные работы оценивают? Ты видел?! - Искренне возмущался товарищ. - А если тут позади липы рассажены!? Вдруг там целый парк?!
      Возле здания, между тем, уже дожидалась знакомая троица машин: из пожарной, скорой и серого форда рядом, понятно кому принадлежавшего. Охрана казино, кстати говоря, первой подошла к пожарной, явно искренне удивляясь, зачем они тут. Ничего же не горит. Пока.
      - На твое счастье, все предусмотрено могучим ураганом, - кивнул я в сторону черного 'Ленд-ровера', ничем не отличавшегося с виду от иных машин на длинной парковке вдоль улицы.
      - И кто там? Силовая поддержка? - Со скепсисом отреагировал Артем.
      - Лучше, - веско заявил я и поднял палец правой руки ввысь. - Грамотный юрист и нотариус.
      - И чем же...? - Осекся он на полуслове.
      - Благородное искусство собирания трофеев давно вышло из пещерной эпохи, - тоном лектора произнес я. - И уже не ограничивается мешком из занавески, куда сваливается то скудное, что оказалось в поле зрения добытчика. Честное слово, я так с тобой и твоей местью в долги влезу. В прошлый раз еле-еле хватило, сам же видел.
      - Все-все, не выноси мне мозг.
      - Так что громи, ваше сиятельство. Только владельца оставь целым и невредимым, в здравом уме и твердой памяти.
      - Не гарантирую. - открыл дверь со своей стороны Шуйский, выбираясь из машины.
      - Сойдет целая правая рука. - Последовал я за ним.
      В первую очередь, конечно, побеседовать с представителем хозяина этой части столицы - проговорить рамки, условия и мотивы нашего поведения. Впрочем, после сообщения личности княжича, все пожелания свелись к единственному:
      - Просим не повреждать несущие конструкции. На здание есть виды. - Обозначил чиновник интерес своего господина к постройке.
      Интерес, который не подразумевал, что бывший владелец останется в живых. Как и намек, что здание себе забрать не получится.
      А далее Артем пошел ко входу, я - к машине, а люди с развитой интуицией - подальше отсюда.
      Собственно, в помощь иным людям почти сразу, как Шуйский зашел в здание, заревела пожарная сигнализация, призывая эвакуироваться побыстрее. Скорая и пожарная включили сирены, добавляя аргументов даже последним скептикам бросить игру и спасать свою жизнь.
      Но даже после того, как выбежал крайний посетитель - по извечной народной привычке остановившись рядом со зданием и с интересом наблюдая за тем, что будет дальше - никакого яркого и сильного шума так и не донеслось. Впрочем, местные порядки и цены быстро учат решать свои проблемы тихо и без лишних разрушений.
      - Дмитрий? - Вздохнул я в которой раз в трубку. - Что удалось найти?
      Обсуждать Нику при Артеме не было желания, так что разговор удалось продолжить только сейчас.
      - Еремеева проходит практику в частной больнице в Ельниках. - Обрадовал товарищ конкретикой. - Хирургия, как и ожидалось.
      - Хорошо, мы можем эту больницу купить? - Прикрыл я веки.
      А там - и идеальные условия можно устроить, владея административным ресурсом.
      - Боюсь, нам ее не продадут. Больница в собственности князей Панкратовых. Заведение считается элитным, с собственной охраняемой территорией и парком.
      - Закрытое заведение? - Напрягся я.
      Если только для членов клана - то дело приобретает неприятный оборот. Абы кого лечить 'своих' тоже не поставят.
      - Общедоступное, - позволил выдохнуть ответ. - Для всех, у кого достаточно денег.
      - Так... - Задумался я.
      Попросить у Панкратовых я ничего не могу. Точек соприкосновения нет, интересы пересекаются весьма косвенно. Разве что я участвовал в том же турнире, где погиб его сын - но это даже не повод начать разговор. Так что без вариантов подхода к больнице с этой стороны. Во всяком случае, на данный момент.
      - Может, как-то зайти туда через подрядчиков или поставщиков? Я имею ввиду, зайти мне и оказаться на том уровне, где разговаривают начальники.
      - Можно перекупить кого-то из нынешних, - чуть неуверенно заключил Дима. - Только тебя придется шефом делать. - Намекнул он на нарушение негласного правила, на этот раз установленного мной самим.
      Из всего, что у меня было, я не владел прямо ничем. Раньше это обусловливалось возрастом, позже - несомненными преимуществами анонимности и распределения бизнеса по стране. Да и к сотне малых предприятий отношение куда более спокойное, чем к одному крупному. Во всяком случае, меньше желающих взять и отобрать все разом.
      - Делай, - подумав, согласился я. Ничего страшного в этом все равно нет -если ударят по мелкой фирме, желая навредить мне, то ущерб ничего не будет значить. - На новые документы оформляй. Где мне девятнадцать.
      - Сделаем, - заверил друг перед тем, как отключиться.
      Оставалось скучать, поглядывая на выход из казино. Особенного шума так и не услышал - так, прозвучало что-то гулко, но всего один раз. Посетители, не дождавшись сообщения об отмене тревоги - а пожарная сигнализация призывала покинуть здание до сих пор - принялись расходиться.
      Минут через двадцать на пороге объявился Артем - один, без сопровождения. Устало махнул мне рукой, призывая подойти. Я же по пути сделал знак представителям юридической службы выдвигаться к нам.
      - Как успехи? - Полюбопытствовал я, заглядывая в темноту за входной дверью.
      Вроде как, целым все выглядит - и даже запаха гари нет.
      - Так себе. Услышал еще одно имя, - ответил он без энтузиазма, кивком здороваясь с подошедшими и вежливо вставшими чуть поодаль юристом и нотариусом - солидными людьми в возрасте, в костюмах, с увесистыми кожаными папками в руке и тусклыми перстнями на пальцах.
      - Этот Жилинский что-то вроде администратора высшего звена. Все деньги уходят выше.
      - Не врет? - Для порядка уточнил.
      - Я был очень убедителен, - свернул Артем глазами, но тут же успокоился. - Сколько там их еще сверху может быть?
      - Как говорится, главное в таком деле не выйти на самих себя! - Важно изрек я прописную истину, но не заметив энтузиазма в ответ, добавил честно. - Как повезет. Казино уж точно само по себе просто так существовать не может. Думаю, еще одну-две ступеньки пройти осталось. И делать это надо сегодня, пока все сидят на местах.
      - Я так до утра не усну, - пожаловался Артем.
      Впрочем, без особых эмоций. Война - это тоже работа.
      - Со временем действительно проблема, - посмотрел я на часы. - Так. Одиннадцатый час, плюс тебе еще тут оформляться, плюс дорога. Артем, мне в университет бы заглянуть, свои дела решить, - перевел я на него взгляд.
      - Езжай. Я тут справлюсь. - правильно понял он не заданный вопрос.
      - Следующий адрес где? Предупрежу хоть. - Почувствовал неловкость.
      - Самый центр, высотки на Пресненской набережной.
      - Часа через два там тебя встретят. Позже и я подъеду, - похлопал я его по плечу. - Машина вон, у юристов.
      Затем, на всякий случай, отметился вместе с ним у чиновника, с интересом изучавшего трещины в асфальте.
      - Но ведь даже легкого толчка не было, - пожурил Артем представителя города, обескураженно наблюдая, как напротив строчки с описанием повреждения оказывается кругла сумма.
      Наверное, он старался.
      - Так или иначе, город должен становиться красивее, - наставительно ответил он. - Люди приезжают и приносят городу проблемы. Вы, молодой человек, отличаетесь от них в лучшую сторону, поэтому мой господин с пониманием относится к происходящему. Но если продолжите только чинить вами сломанное, так и останетесь приезжим.
      - То есть, если я закатаю всю эту улицу от края до края в идеальный асфальт?.. - Уточнил Шуйский.
      - Значит, поступите так же, как ваш уважаемый друг с двенадцатью другими улицами столицы, - пожал он плечами. - А если облагораживанием парков займетесь... За остальных не ручаюсь, но моему господину вы точно сможете звонить самостоятельно, - доверительно продолжил он.
      - Понятно, - покосился на меня Артем и отчего-то решил проводить меня до машины.
      - Что-то не так? - Уточнил я у него.
      - Слушай, а что за хозяева города? - Спросил он, покосившись назад.
      - Так кто тут у всего хозяин, - сел я в машину, а Артем облокотился на крышу и дверь. - Местный император.
      - Он же один, а хозяева - множественное число.
      - Один, но родни у него много. Вот одному внуку - один округ, второму - другой. А иногда, представляешь, - произнес я шепотом и сделал знак, чтобы Артем чуть нагнулся ко мне. - И внучке!
      - Да ну тебя, - фыркнул он.
      - Раздаст и смотрит, как Рюриковичи со своими районами справляются. Как с князьями и их вольницей управляются. Говорят, очень внимательно смотрит. У кого-то округ отберет, кому-то отдаст. А там же, без шуток, больше миллиона человек в каждом живет и работает.
      - М-да? - Задумался Артем.
      - Ага. Только если ты дорогу тут в асфальт закатаешь, то на тебя уже дома косо посмотрят. Вон, музеям помогай, если денег много.
      - Да мне расположение Рюриковичей как-то без надобности, - пожал он плечами.
      - Тем более. А если что, у тебя есть я. - Ободрил товарища, завел мотор и жестом показал, что дверь надо закрыть.
      - А если б не ты, что бы мне было? Ну, если бы я один пошел решать тут со всеми этими...
      - Я же сказал, - терпеливо повторил другу, на пару секунд придержав дверь перед тем, как ее закрыть. - Наверху очень внимательно смотрят, как наследники управляются с княжеской вольницей.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн nlcker

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 4
  • Сообщений: 13
  • Activity:
    1%
  • Благодарностей: +25
  • Пол: Мужской
На АТ автор сегодня 13 выложил, может кто поделиться?( а то ЯД пополнять счет что-то не хочет :(


Золотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
Выложите, пожалуйста, 13 главу


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн destiny_rnd

  • Рядовой
  • *

+Info

  • Репутация: 0
  • Сообщений: 3
  • Activity:
    0%
  • Благодарностей: 0
  • Пол: Женский
И 14 если у кого есть пожалуйста.



Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 13

Как говорит народная мудрость, если вы платите вашему охраннику мало, то найдётся тот, кто будет платить ему достаточно.
- Доброй ночи, Роман Вениаминович, - постучался я в резную дверь центрального входа университета, заглядывая сквозь толстое стекло узорных окошек внутрь холла.
В приятном полумраке, подсвеченном желтой лампой, справа от входа шевельнулась тень, прозвучали семенящие шаги, а еще через пару секунд дверь отворилась, выпуская приятное тепло в прохладу августовской ночи.
- Максим Михайлович, - искренне обрадовался пожилой смотритель университета, распахивая дверь. – Заходите быстрее! - Осторожно выглянул он наружу и посторонился, пропуская меня внутрь.
В темно-красной жилетке поверх желтоватой рубашки, седой и с массивными очками на носу, от которых тянулась серебристая цепочка к шее, Роман Вениаминович напоминал скорее профессора, чем ночного сторожа. Схожесть объяснялась очевидно – когда-то он действительно вел тут философию, но с достижением пенсионного возраста оказалось, что ставки преподавателя для него больше нет. Зато отыскалось место ночного сторожа, кое-что добавившего к неплохой, в общем-то, пенсии.
Но на мечту, увы, денег все равно не хватало. Хотя кто бы мог подумать, что у стариков остались мечты.
Вот и те, кто ставили смотрителя на эту должность, посчитали его проверенным и досконально понятным – вдовец, трое детей, восемь внуков, идеальный послужной список и никаких амбиций. Поэтому ему доверили ключи, порядок взаимодействия с сигнализацией в главном здании и оставили доживать на этом месте последние дни.
Между тем, страница Романа Вениаминовича в социальных сетях пестрила огромным количеством фотографий самого лиричного свойства – берег моря, небольшое бунгало, одинокий мужской силуэт на пляже с удочкой в руках. Иногда вместо моря была река, а бунгало сменял добротный дом-трехстенка. Но моря там было больше – теплого, светло-синего, подернутого рябью легким ветерком.
Дорогая мечта, на которую с его восьмым десятком лет никак не накопить.
Я мельком повернулся к пустующей парковке, въезды на которую к ночи перегородили цветочными клумбами – чтобы не баловали на машинах под окнами. Никого – разве что утопали в темноте дальние части площади на контрасте с яркостью мощных прожекторов, высвечивающих статный силуэт здания.
Зашел внутрь здания на пару шагов, давая сторожу закрыть двери на засов, и огляделся, привыкая к мрачноватой темноте, собранной из угловатых силуэтов рамок металлоискателей, прямоугольников объявлений и схем на стенах и нескольких дверей в конце помещения, которые скорее угадывались, чем были видны.
Неожиданно темнота в дальнем углу шевельнулась и выступила вперед в виде моложавого охранника, небрежно придерживающего правой рукой укороченный автомат, зацепленный ремнем на плечо.
- Вы кто такой? – Грозно прозвучал слишком молодой, оттого звонкий и нестрашный голос.
Который даже самому владельцу, по всей видимости, не понравился – иначе бы руки и тело его не заискрились бы пленкой «Щита Духа», показывая довольно серьезный для возраста боевой ранг. «Воин», надо же.
- Коля, это ко мне, - выступил вперед меня Роман Вениаминович, отмахиваясь от него небрежным жестом руки.
- Но ведь не положено же, - возмутился парень, но без прежнего напора..
- Чай мой пил? Печенья мои ел? – Недовольно проворчал сторож. – Не положено ему.
- Да я для порядка, Роман Вениаминович, - пошел тот на попятный, добавив в голос виноватые нотки. – Если к вам, то ладно.
- Все в порядке, офицер, - продемонстрировал я в воздух удостоверение, в котором не было ни слова правды (и которое было точно не разглядеть). – Я с ночной проверкой.
- Ежели так, то совсем хорошо, - подобрел молодой охранник с облегчением отступил обратно в темноту.
Да и обращение мое ему явно понравилось.
Понятное дело, что охрана такого огромного здания не могла быть возложена на одного старика. На подряде у университета находилось несколько охранных контор полным составом, обеспечивающих как физическую защиту руководства и территории, так и поддержку видеонаблюдения с сигнализацией. И понятное дело, никому из этих охранников университет не мог и не хотел доверить шкафчик с ключами от аудиторий. А вот бывшему преподавателю – мог. Естественно, изрядно напугав перед этим ответственностью и карой самого князя Воронцова, наследовавшего в свое время титул графов Шуваловых и вместе с титулом - почетное право тратить уйму денег на покровительство университету, как некогда и предок, его основавший.
Заодно, разумеется, кара настигла бы с самого верха - университет все же был государственный и принадлежал императорской фамилии, со всеми из этого вытекающими последствиями. Но двух смертей не бывать, а Воронцовыми пугать было проще и безопаснее.
Однако есть такой возраст, когда тягостное ощущение невозможности что-то изменить бросает человека то на покупку лотерейных билетов в надежде на призрачный шанс, то на изменение некоторых жизненных принципов.
Вот и наш смиренный сторож, получив два дня назад в полную его собственность участок на побережье в Феодосии со скромным домиком в два этажа, решил, что без принципов будет теплее зимой и определенно полезнее для здоровья во все остальные сезоны (морской воздух, опять же – при его хроническом бронхите). Тем более, что сделка была прикрыта весьма искусно, а дом с землей принадлежали даже не ему, а фирме, от которой он неожиданно получил сто процентов акций на предъявителя. Короче говоря, есть за что поскучать тут еще два года, изредка выполняя некие поручения.
- Все в порядке? – Спросил я шепотом, когда Роман Вениаминович дошел до своего столика, скрытого за большим трюмо, и зашебуршал в верхнем ящике стола, что-то в нем выискивая.
- Как сказать. Сегодня у нас шумно и многолюдно, - так же тихо отозвался он, глазами указав вверх. – Проректоры, заведующие кафедр, всем не спится. И, представляете, камеры совсем не работают. – С лукавой улыбкой указал смотритель на черные прямоугольники мониторов на его столе, которые укрывались деревянной стойкой от постороннего взгляда.
А вот это уже не я. Кто-то иной позаботился.
- Где они? – Собрался я, прикидывая варианты.
- Так ключ ищут, - простовато посмотрел на меня Роман Вениаминович, похлопав ресницами. – От аудитории, где все работы лежат. Всем туда отчего-то нужно. Кто телефон забыл, кто паспорт: им на секундочку. А я говорю – не было ключа! Вон, журнал посмотрите. – Тронул он толстенный и наполовину исписанный гроссбух, лежавший на столе справа и открыл его там, где закладкой была поставлена ручкой. - Не сдавал никто. Ищите, кто из преподавателей был последним. А может, он домой его с собой забрал? Или на кафедру унес и там оставил?
- Как думаете, найдут? – Улыбнулся я.
- Вот этот вот ключ? - Появилась в его глазах хитринка, а на стол из его ладони легла длинная железка с рядами зацепов-секреток. – Навряд ли.
- Одолжу на пару часов?
- Максим Михайлович, обижаете, - пододвинул он ключ ближе и добавил выражению лица просительный оттенок. – Вы уж не сочтите за труд, по завершению дел выкиньте его куда-нибудь в темный уголок, чтобы с утра его техничка нашла.
- Может, его в ординаторской какой оставить? – Усомнился я.
- Максим Михайлович, чем проще, тем лучше, я вас уверяю. Вы бы знали, сколько ключей и от каких кабинетов теряются тут каждый месяц. – Покачал он головой уже с искренним осуждением. – А ведь уважаемые люди, доктора наук. Словом, удачи вам.
- С ним точно не будет проблем? – На всякий, легонько кивнул я подбородком назад, где в темноте кемарил на стульчике молодой охранник (отсюда его было видно отчетливо).
Меня, разумеется, еще днем уверили, что никаких сложностей не ожидается. Оттого (да и по недостатку времени – никак не планировал, что придется сюда вламываться ночью) конкретно на этого человека заготовок не было. Пришлось верить – цейтнот, форсмажор, Ника.
- Думать забудьте, - отмахнулся сторож. – Я вас, на всякий случай, как нашего молодого завкафедры химии в журнал запишу и время проставлю, вы с ним одинаковой комплекции, в темноте тут все равно не видно. Тем более, он тут тоже где-то бродит. Да и не будет Слава ничего говорить, Максим Михайлович! А станет, так кипятка лишу, паршивца!
Для вежливости кивнул и улыбнулся незамысловатой шутке.
- Как там охранник у дверей? – Для порядка поинтересовался я.
Разумеется, сакральную в этот день аудиторию охранял персональный страж. Вернее, должен был.
- Гена ушел, проблема у него дома. Я обещал посмотреть, чтобы никто лишний в кабинет не входил, - веско ответил Роман Вениаминович.
Я, понятное дело, лишним даже близко не считался. В общем, чистая и прямая дорога уже ожидала того, кто приложил немало усилий по ее созданию. Как оно обычно и бывает.
В памяти была схема движения, номер аудитории легко читался на гравировке ключа, а темнота, без шуток, огромного здания не звучала чужими шагами. Дорогу освещали две звездочки, парившие кругами чуть впереди, да отсветы с улицы, ложившиеся на низкий потолок тусклыми размытыми прямоугольниками.
Не смотря на полумрак, воображение достраивало величественную красоту коридоров, подсказывая невидимые глазу детали по памяти утреннего посещения. Дерево и бархат стен с ростовыми портретами, тяжелый алый ковер на мраморе пола и стремительные легкие линии лепнины над головой, придававшие низким и давящим потолкам легкости. Несколько лет назад университет всерьез стали перестраивать и ремонтировать, найдя управу на невероятную тягу студентов к разрушению – банально установив камеры практически по всюду. Злые языки полагают, что сделано это было не только из желания превратить внутренний интерьер здания в чуть ли не в храм с самыми натуральными фресками – пусть и с ликами ученых вместо святых. Но главным образом из желания знать, о чем могут говорить иные студенты.
По мне так, было в этом нечто среднее – и Воронцовым хотелось покровительствовать чему-то действительно уникальному и прекрасному не только снаружи, но и изнутри. И отдельная служба университета нуждалась в возможности разбирать склоки родовитых и не очень студентов.
Заодно, в ходе реконструкции, снесли все общежития, так же бывшие некогда внутри здания, заменив новыми кабинетами с потолками высотой в два прежних этажа. Жить же приезжим студентам ныне предлагалось где-нибудь еще и за свой счет. Желательно дома, желательно учась в своем княжестве и сюда не приезжая – в общем, характерное столичное гостеприимство.
Коридор с заветным кабинетом оказался на удивление безлюден – видимо, ключ-таки искали, но не здесь. На двери висела грозная табличка в виде тетрадного листа бумаги с надписью «Не входить!» синей ручкой. И никаких характерных блоков сигнализации, настроенных на размыкание; никаких датчиков движения и отдельной линзы автономной камеры. Быть может, потому что за дверью находилась обычная потоковая аудитория для проведения лекций, и специально охранять ее было незачем.
Я открыл дверь, нащупал в темноте справа от входа выключатель и слитно щелкнул обеими доступными клавишами. Сверху замерцали прямоугольные лампы, освещая довольно большой и уходящий ступенями вверх лекториум. Слева, ближе к окнам, забранными тяжелыми фиолетовыми шторами, располагалась кафедра и стол преподавателя. Там же, слева, всю стену закрывали шесть прямоугольников учебных досок с хитрыми механизмами поднятия и опускания. Ну а всю остальную часть помещения занимали ряды парт, амфитеатром поднимаясь вправо и ввысь, с широкими проходами в центре и по краям.
А на столах этих весьма плотно громоздились сотни картонных коробок, доверху – а где и с горкой – забитые работами поступающих… Все результаты за первый день, в одном месте – чтобы удобнее было охранять (не удержался от ухмылки) и обрабатывать. Вот последнее – из-за того, что итоговые протоколы будут подписывать только завтра утром. Они, в общем-то, готовы, эти протоколы - закрыв дверь за собой и оставив в замке ключ, прошел я к преподавательскому столу и с интересом посмотрел на стопку заполненных бумаг формата «а три», где напротив отпечатанных фамилий в таблицах уже стояли баллы, написанные от руки.
Дело в том, что преподаватели, проверявшие труд сотен абитуриентов, завершили в десятом-одиннадцатом часу вечера. Протоколы же надо, во-первых, перепечатать в чистовом виде на компьютере. Во-вторых, на финишных протоколах должна быть подпись руководителя университета и представителя попечительского совета. Собственно, в это время секретари университета спят. И руководители с попечителями – тоже спят. Иногда даже в одном месте, но к делу это не относится. В общем, все замерло до утра. А ночью, вдобавок, просыпается «в-третьих» и начинает бродить по университету в поисках ключа…
Все же, поразительно, как паника, нервы, всеобщие хороводы толп людей вокруг результатов днем превращаются в тишину и одинокого охранника ночью.
Но да ладно – взялся я для начала результаты, разыскивая и отделяя в сторону листы с оценками Артема и своим одним-единственным баллом, да к тому же основательно Еремеевой подпорченным…
- Так, Архипов Артем. Экономика - сто, ну кто бы сомневался. Математика – девяносто девять. Информатика – восемьдесят два.
Набрал сотовый номер юриста, уточнил, что они пока в дороге и попросил передать трубку Артему.
- Позор своих родителей, ай-яй-яй! – С осуждением заявил я на его «алло».
- Что не так? – Спросили нервно и взволнованно.
- Восемьдесят два балла. – Добавил я скорбно.
- К-как восемьдесят два? – Спросил он внезапно охрипшим голосом. – По математике? Я так и знал, что надо было через производную…
- По информатике, - добавил я, выдержав трагическую паузу. – Экономика – сто. Математика – девяносто девять.
- Уф… Погоди, почему девяносто девять? – возмутился Артем через секунду.
- Да ты зажрался, - с негодованием завершил я вызов.
Еще и потому, что на руках был собственный результат за первый экзамен. Самойлов Максим – шестьдесят пять. Блин. Убил бы. Но не могу.
Тихая трель звонка – юрист перезванивает.
- Алоу?
- Узнай, почему девяносто девять. – Раздался настойчивый голос друга.
- Страдай и мучайся теперь, неуч. – Положил я трубку.
Так, теперь надо было дорешивать свои задачи. Встал, прогулялся по рядам, нашел укладку с фамилией на букву «С», а там и незавершенную работу. Нашел эталон с тем же вариантом и проверил уже выполненное – без единой ошибки.
- Нормально, - подобрело настроение.
Выставил в телефоне время, которое оставалось мне до завершения экзамена днем, и собрался уже приступить к ответам - все честно, никуда не подглядывая – как от дверей донеслось подозрительное шебуршание.
Для начала – поскребывание в замке, словно отмычкой механизм царапали, и почти сразу - звучное удивление в голос. Это они полоску света наконец-таки разглядели, не иначе.
- А ну отошли от двери! – Рявкнул я строгим голосом.
Шум – как тараканы разбежались.
Но в темноте иные существа весьма храбры, так что не прошло и пары минут, как в дверь требовательно застучали.
- Вы кто и что вы там делаете?!
Я хмуро посмотрел на запущенный таймер, неумолимо отсчитывающий секунды до конца экзамена. Да что за день-то такой.
- Работу охраняю, - ответил я чистую правду, припомнив обещание Артему.
- Вы охранник? – Обсудив мой ответ между собой, сделали коллективный вывод доценты и доктора наук.
- Допустим.
- Откройте! Это из деканата! – Вернулась уверенность в голосе говорившего.
И даже немножко – нотки превосходства.
- Пароль? – Хмуро уточнил я.
- К-какой пароль? – Растерялись там.
- Без пароля стреляю на месте, - грозно предупредил.
И пока они обсуждали новую вводную, взял в руки телефон и нашел в интернете звук оружейного затвора.
- Послушайте, ну что за бред…
Я оскорбился и включил найденный звук на максимум громкости.
С учетом эха, созданным аудиторией, вышло весьма убедительно – пару человек за дверью поспешили быстренько попрощаться с коллегами и покинуть их общество. Остальные упорствовали.
- Послушайте, Геннадий, Верно? А давайте мы вам денег дадим? – Прорезался новый голос, более ворчливый и недовольный.
- А давайте я вам денег дам? – Простонал я еле слышно и с тоской запустил пальцы в шевелюру.
Как же их прогнать-то? Так, а чего они могут бояться?
- Геннадий, пять тысяч рублей вас устроят? – Покровительственно продолжил тот же господин.
Угу, штрафы хотя бы заплачу, которые сегодня Артем наездил по Москве… Хотя нет, не хватит.
- Десять тысяч, Геннадий! – Добавили с тихим торжеством, восприняв мое молчание за тягостное раздумие.
Вместо ответа, включил звук с телефона на повтор.
- Вы же видите, он сумасшедший! – прошипели тихо и отчетливо, и поспешили покинуть остальных.
- Геннадий, сорок тысяч! – В этот раз голос звучал куда нервознее и суше.
Да сколько же вас там?!
- Хорошо, я открою дверь! – принял я решение и произнес громко и отчётливо.
- Замечательно, просто замечательно! Ваши деньги уже вас ждут… - И чуть тише, явно не мне. – Скидываемся господа, скидываемся…
- Только вы не будете против, если я сделаю это на камеру? – Добавил я чуть скучающим тоном. – Назову видео «Ночь результатов в МГУ», как вам?
- Н-но зачем, ведь сорок тысяч…
- Так я ее телеканалу потом продам, - доверительным тоном пояснил им.
- Вам столько никто не заплатит, бросьте!
- Точно… Тогда – «Кровавая ночь результатов», - зло рассмеялся я под очередной звук затвора и громко затопал к двери.
Дрогнули даже самые стойкие.
- Вот и отлично, - хмыкнул я, прислушиваясь к тишине.
Вернул таймер, вернулся к работе.
В дверь деликатно застучали.
Да что с ними не так…
- Пароль?!
- Геннадий, тысяча извинений, - донесся мягкий и чуть растерянный голос. – Вы меня очень обяжете, если возьмете трубку телефона. Я ее сейчас положу под дверь и легонько толкну к вам. Будьте так добры, уважьте старика, мне не так и просто даются эти наклоны...
- Спасибо, но у меня есть свой.
- Нет-нет! Я не в этом значении. С вами очень хочет поговорить князь Галицкий, он уже на проводе.
Со вздохом поднялся и подошел к двери. Действительно – виднеется часть довольно простой белой кнопочной трубки сотового, и синеватый экранчик отсчитывает время вызова.
- Ладно, - буркнул я, поднял телефон и вернулся за стол. – Алло, Яков Савельевич? Узнали? Приятно, честное слово, - потеплел я улыбкой. – Богатым буду? Вот уж пять лет, как не жалуюсь, Яков Савельевич, вы же знаете. В деньгах ли счастье. Вот решил результаты друга проконтролировать, тот переживает сильно. Вам ли не знать главное правило – не доверять самое важное подчиненным. А бывает ли что-то важнее, чем дружба? Яков Савельевич, как можно – нашей с вами дружбой искренне горжусь. Как-нибудь обязательно заеду – я в столице надолго, дела-дела. Решил вот совместное предприятие с Еремеевыми основать. Совет? От вас - приму конечно… Яков Савельевич, уверяю – сейчас с ними работать уже можно. Это абсолютно проверенная информация. А у вас сын поступает, Дима, верно? Конечно, не затруднит. Сейчас посмотрим его работу…
И еще минут двадцать на громкой связи с князем, его сыном и супругой (очаровательная женщина по уму и красоте), чтобы разобрать его задания за два экзамена. Кстати говоря, больше восьмидесяти баллов за каждое – да и то из-за каких-то досадных ляпов и ошибок, которые Дима с изумлением (а иногда неверием в собственную оплошность) исправлял тотчас, схватывая задания на слух и тут же выдавая ответ, а я переносил на бумагу истинный уровень его знаний. Ведь для этого и нужны экзамены.
- Волнение, незнакомая обстановка, со всеми бывает, - успокоил я дружное и очень влиятельное семейство. – Сейчас девяносто пять и девяносто три балла.
- Максим Михайлович, вы не представляете, как нас обязали! – С искренним облегчением выдал князь.
В занятную и беспроигрышную игру «поступить своим умом, будучи княжичем» играли многие. Потому как победа в таком деле легонько – чуть-чуть – могла приподнять ранг. Риска же никакого – это только Артем у нас так вляпался.
- Пустое, Яков Савельевич. Я с большой радостью присутствовал при торжестве правды. И, Яков Савельевич, поймите меня правильно – не мог бы наш разговор и мое тут присутствие оставаться в тайне?.. Приятно говорить с понимающим человеком.
Завершил вызов, прошел к двери и вернул телефон таким же образом, как получил.
- А вы не могли бы принять еще один вызов? – С паузой и каким-то сомнением произнесли из-за двери.
- Если абонент ниже графа – нет. – Категорично ответил я.
С этими разговорами и суетой итак уже почти половину часа потерял. А мне еще решать и решать – два экзамена впереди, кошмар…
- Вы же не охранник, верно? – Чуть замявшись, все же произнес старческий голос. – Не Геннадий?
- Не Геннадий. – Признал я.
- Кто вы, юноша? Меня зовут Юрий Александрович, я проректор по административным вопросам, - спохватился он и представился первым. – Признаюсь, мне очень понравился ваш вариант решения довольно щекотливой просьбы, к которой ко мне обратились, - завершил он чуть виновато, то ли всерьез демонстрируя, что возня вокруг результатов ему неприятна, то ли делая вид. – Иногда отказать нет никакой возможности…
Я обернулся, словно разыскивая ответ на весьма опасный вопрос. Говорить свое имя тому, кто может быть потенциально страшно зол на срыв собственных планов, не хотелось. На глаза невольно попала коробка, маркированная по первой букве моей фамилии.
- Зовите меня господин С.
- Господин С.? – Повторил он с сомнением, будто прислушиваясь к имени, но затем повторил куда спокойнее. – Господин С, быть может, мы сможем поговорить с вами по одну сторону от двери?
- Вы действительно хотите познакомиться со мной так рано? – Вкрадчиво произнес я.
- Я думаю, мы могли бы договориться. – Произнес куда более нервный голос.
- Договориться – со мной? – Погасил я свет, тронув выключатель, и аудитория погрузилась во тьму.
Теперь был виден свет от фонарика в его руках, пробивавшийся отсветом под дверью.
С рук стекли звездочки, пролетели под створкой. Тишина вздрогнула звоном лопнувшей фонарной лампы, и это крыло здание полностью погрузилось во мрак.
- Пожалуй, что нет. – Легонько дрогнул его голос. – Вы правы, наше знакомство преждевременно.
И за дверью раздались удаляющиеся шаги – такие, которые хотели бы слышаться степенно и неспешно, но что-то выбивалось из ровного ритма – словно тщательно гасимое желание перейти на бег... А еще – звук ладони, которой на ходу держалась за стену в темноте, касаясь деревянных панелей интерьера и бархата обивки, чтобы не упасть.
Подождав пять минут, включил свет и обреченно вздохнув, посмотрел на таймер – двадцать минут мне оставили на завершения экзамена. Ужас.
Но уложился за пятнадцать, без малого.
- Девяносто два балла, - вздохнул я на результаты, сверившись.
Да, можно было схитрить, но себе врать – последнее дело. С неверными ответами я был не согласен, но для того, чтобы их оспорить, в этом государстве следовало получить высшее образование, защитить кандидатскую диссертацию, стать доктором наук и написать учебник за собственным авторством, а затем сделать так, чтобы по нему стали учить. Слишком большой путь для восьми баллов. Я раньше мир захвачу.
Оставалось внести оценку в промежуточный протокол – а именно взять лист и провести над старой оценкой небольшой медной пластинкой с запечатанными в слое металла камнями. Секунда, и то, что было написано ручкой, исчезло без следа и потертостей, оставив разве что легкий отпечаток контура двух цифр. Но если записать поверх них новые, то уже никак не отличить. Хотя на нижней половине листа оценку правили обычной замазкой – все мы люди, рука могла дрогнуть, и результат был исправлен сотрудником. При наличии вопросов, все равно ведь можно поднять работу и удостовериться в правильности отметки, а протокол перепечатают…
- Так, а с математикой и информатикой что делать? – Хмуро констатировал я, не найдя ни одного чистого бланка.
Ника даже начать работу не дала…
Но, подумав и прикинув варианты, все же справился и с этой нелегкой задачей. К четвертому часу ночи был абсолютно свободен.
На всякий случай, заварил внутренности замка, чтобы исключить неожиданности, а ключ выкинул в темноту под цветочной клумбой.
- Как наши успехи? – Отзвонился я юристу.
- Есть сложности, - обтекаемо пояснил он. – Ваше присутствие будет не лишним.
Пришлось ехать.
Высотки в центре города, названные помпезно и с большим значением, не смотря на видимое величие и внешний вид космических кораблей, словно приземлившихся посреди малоэтажной застройки центра, по сути своей являлись настоящим парадоксом. Как и все здания выше определенной отметки, строились они под аристократическим гербом, и в этом не было особой загвоздки – разве что земля под зданиями так и осталась в собственности императорской короны. Так, в общем-то, делать не принято – строить на чужой земле аристократу, это неплохой такой шанс в один момент получить предложение взять свое здание и идти с ним на все четыре стороны.
Но это меркло перед тем, что род Глинских, выстроивших все пять высоток, принялись банально сдавать построенные площади в аренду.
То есть, сдавать исконное право на высоту всем, у кого окажется достаточно денег. Для большинства старых семейств это было настолько же дико, как отдать в аренду иные священные права, как ту же кровную месть или свободу от налогов. То, что достигалось потом и кровью поколений предков, теперь можно было купить – и это шокировало, не на шутку.
Те же, кто родился без герба над детской кроваткой, приходили от такой высоты в священный восторг, полагая возможность занять хоромы на самом верху – способом сравняться с аристократами. Да что там сравняться, стать выше иных из них – далеко не каждый род мог позволить себе строить здания в столице. Фактически, овеществленное представление высшего успеха.
Третья сторона этого противоречия между обществом и аристократами – император – не давал прямых комментариев. То есть, не соглашался с аристократами, что такой позор нужно снести, а Глинских наказать. Опять же, император не выступал и в их пользу, как-либо защищая. Защита, правда, Глинским и не была нужна – с такими деньгами, которые они гребли, род мог позволить себе нанять сильнейшие отряды одаренных наемников и выйти на уровень средних князей по силе.
Говорят, императору было просто интересно, кто из его подданных забирается наверх башни. А там и налоговую декларацию можно поднять – ведь лезут же бездумно, как мотыльки на свет… Так же говорят, что иных вознесшихся на вершины, но не запятнавших репутацию слишком грязными деньгами, император, присмотревшись, вполне мог одарить гербом… Но это по тем слухам, которым не было ни единого реального подтверждения. То ли Глинские их оплатили, то ли ИСБ…
И где-то там, в центральной башне под названием «Созвездие» должен был быть Артем.
- Мне на шестьдесят четвертый этаж, - обратился я к консьержу у входа.
Машину оставил на парковке перед зданием, а сам прогулялся до парадной.
- Секундочку, - степенно ответил мужчина в форме английского лакея и взялся за трубку домофона.
Я же оглянулся вокруг, констатировав, что представление о роскоши, приличествующей аристократической высотке, у дизайнеров, которых наняли Глинские, не имеет ничего общего с реальной, спокойной и антикварной реальностью. Хотя, быть может, так и было сформулировано техническое задание – стекло, позолота на пластике, колоннады из гипса поверх железобетонных свай. Ампир и дорого-богато.
- Вас ждут, прошу проследовать к лифту, - указал он с полупоклоном направление ладонью.
- У нас может быть шумно, - нашел я секунду, чтобы предупредить.
- Мне говорили прошлые гости, - после чуть нервной паузы сообщил он. – Они были достаточно убедительны, чтобы я об этом не забыл.
- Вот и славно, - проследовал я в железный короб лифта, мягко подхвативший за подошвы и понесший вверх.
Нужный номер апартаментов был сообщен заранее, оттого не было заминки с поиском двери. Да и та оказалась не запертой.
Потянув на себя ручку, зашел в ярко освещенную прихожую, откуда отлично просматривалась скромная кухня, с которой приветственно качнули руками мои сотрудники, не прерывая поздний ночной перекус наспех сделанными бутербродами за белым столом под аляповатого вида хрустальной люстрой. На вид, конечно же, они были усталыми, но пока успешно отгоняли сонливость кофейными ароматами, шедшими из больших кружек. Что поделать – ненормированный рабочий день. Вот когда дело дойдет до премиальных, вспомнят о нем с теплотой…
Я же проследовал в гостиную, прячущуюся до времени за бежевой межкомнатной дверью. Больше комнат в апартаментах все равно не было – «высоту аристократов» было выгодно нарезать однушками, продавая скорее статус и вид из окна, чем удобную площадь для проживания. Хотя, разумеется, были даже пятикомнатные хоромы, причем гораздо выше этажом – но масштаб нашего мошенника вряд ли потянул бы тамошние космические цены.
Распахнул дверь, вежливо поздоровался с Артемом, сидящим на диване вместе с каким-то мужиком под сорок – сорок пять лет.
Был тот мужчина в одной белой майке и серых семейных трусах, на босу ногу – визит явно застал его спящим. Вон и широкая постель возле окна расправленная – хотя белье скорее скинуто на пол, а матрас перекошен, как от рывка. Да и прочий интерьер выглядел весьма неопрятно, будучи свален большей своей частью на ковер. Разве что огромная плазменная панель, будучи закрепленной на стене перед кроватью, этого избежала.
Но Артема, который своей огромной рукой придерживал мужика за плечо и сейчас укоряюще указывал на бумаги, разложенные перед ними на журнальном столике, окружающий бардак нисколько не смущал.
- Пан Янковски, ну как же так, - мягко пенял ему Артем, кивнув мне. – Опять ваша подпись сама на себя не похожа. Мы уже пятый раз перепечатываем договор, ну что вы как ребенок.
- Я из Свиты князя Ружинского, - бормотал тот потерянно, глядя перед собой, а рука его с сжатой в пальцах ручкой дрожали. – Я не собираюсь ничего подписывать. Я требую, чтобы вы уведомили князя Ружинского.
- Что-то не так? – Спросил я.
- Врет про князя, - категорично произнес Артем. – Врет и сам верит.
- Понятно, - я присел на диван с другого края от пана из соседней дружественной державы.
Тот сильно вздрогнул, среагировав на голос и ощущение от промявшегося дивана – глазами он меня до этого явно не увидел, да и приветствие не услышал. Эка его Артем перегрузил.
- Я свитский Ружинского, - повернулся он ко мне и произнес чуть истерично. – Как вы смеете меня трогать!
- Знаете, пан, - поймав его взгляд и подождав, пока он сфокусируется на мне, произнес я мягко. – У меня есть танк.
От такого взгляд его немного прояснился – быть может, удивление прорвало закольцованные в голове мысли про свитского.
- Так вот, пан. Там стоит пушка калибра сто двадцать пять миллиметров. И если закрепить напротив нее коровью тушу, а потом выстрелить, то эту горемычную тушу распыляет на атомы. Ни единого следа не остается. Ни единого. Представляете?
Тот механически кивнул.
- Давайте подпишем документы и пойдем спать, - заверил я столь же спокойным и доброжелательным голосом.
- Я подпишу, - дернулся он и с испугом отодвинулся к Артему, бросив на него жалобный взгляд, словно в поисках защиты. – Где подписать?
- Работайте. Но если что – я рядом, - одобрил я его энтузиазм и направился на кухню.
Есть хотелось страшно – с утра маковой росинки во рту не было.
- Получилось, Максим Михайлович? – Осторожно спросил юрист, наливая воды в протянутый мною стакан.
- Дипломатия – это мое, - довольно кивнул я.
В общем, в гостиной справились, пока я завершал поздний ужин.
Нам достался пакет подписанных и заверенных документов, ключи, кредитные карты и деньги; пану – одежда.
Все вместе, уже договорившись, что нет между нами больше конфликта, спустились вниз на лифте. Вышли из здания, попрощались и направились по своим делам.
Только вот пана Янковски больше не пустили обратно внутрь парадной.
- Подождите, но я здесь живу! – Негодовал он в голос, что было слышно и нам.
- Ваш ключ и карту жильца, будьте любезны. – Настойчиво спросил охранник.
- Эти забрали, - оглянулся он на нас. – То есть, я хотел сказать, я потерял! Номер пять тысяч двести тридцать! Изволите проверить!
- Одну минуту… Но номер только что сдан обратно.
- Я передумал!
- В таком случае, будьте любезны оплатить за проживание.
- Я уже заплатил! За месяц!
- Но вы сдали апартаменты в неподобающем виде, который был компенсирован за счет остатка средств по аренде. Пункт договора шесть – двенадцать.
- Это какое-то мошенничество!
- У вас есть еще вопросы, господин?
- И где мне теперь жить?!
- Не могу решать за вас, господин.
Мы с Артемом понимающе переглянулись и, попрощавшись с юристами, направились к мерседесу.
Длинный день и ночь подходили к концу, хотя просто так его нам завершить не дали.
- У вас будут проблемы с Глинскими, - сочувственно произнес представитель хозяина этой части города, принимая свою долю в виде документов на одну из фирм с солидной суммой на счету.
Условно, пришлось отдать половину всего, что удалось выбить из скользкого и откровенно мерзкого упыря, который до сих пор бесновался перед порогом высотки.
- Мы могли бы помочь с их решением, - добавил чиновник со скрытой досадой, заметив откровенное равнодушие в ответ на его предложение на моем лице и столь же яркое проявление чувств у Артема.
Явно на вторую половину от награбленного у грабителя нацелился.
- Глинские – очень сильный род, им очень не понравится, что с одним из их клиентов можно сотворить… Справедливость без их участия, - тщательно подобрал он слово. – Для репутации рода и бизнеса будет вредно, если они оставят все так, как есть. Мой господин не хотел бы, чтобы такие достойные люди, как вы, пострадали.
- Благодарим, но в вашем содействии нет необходимости. – Нашел в себе Артем силы на вежливость.
- Я полагаю, вам следует уточнить, что хотел бы ваш господин, - вежливо попенял я чиновнику. – Заодно спросите господина, как она относится к земле под этими высотками. Быть может, она хотела бы построить на них что-другое? Конечно, до завершения нового строительства будет шумно, но результат может оправдать временные неудобства. В ином случае, давайте вместе наслаждаться красотой построек и окружающей тишиной.
- Я передам это моему господину. – Коротко поклонился он и ушел к своей машине (кстати, чистокровный роллс-ройс), прижимая папку с бумагами.
- Я не понял, - после паузы, хмурясь и явно обдумывая, произнес Артем. – Почему она, если «господин»?
- Как фирма называлась, на которую мы часть денег перекинули и отдали?
- ООО «Роза»
- Дарите девушкам цветы, - важно поднял я перст ввысь.
Артем фыркнул и повел машину. Понятное дело, никаких Глинских он не боялся просто по происхождению.
Мне же было настолько наплевать на род, который ведет себя настолько нагло и вызывающе, прикрываясь силой охранного сообщества Древичей… Что становилось даже неловко, как представишь, что с ними будет, если Древичи внезапно расторгнут контракт. Впрочем, до этого не дойдет – местная хозяйка сама урезонит Глинских хотя бы из-за участия в этом деле князей Шуйских. Это ж какая радость будет древнему роду подхватить прямой намек на войну и с чистой совестью снести символ попрания их прав и вольницы… А ведь высотки хозяйке нравятся, не захочет она их терять – хотя бы потому, что нет в стране иного места, где так болезненно и демонстративно щелкают по носу представителей древнейших родов...
- У тебя можно будет заночевать? – Спросил Артем.
- Конечно.
- Максим… - Произнес он уже после того, как мы доехали до моей высотки, но еще не вышли из машины. – Не сочти за наглость и не обижайся. Хочу стребовать твой долг, - помрачнел он, явно без особого удовольствия произнося эти слова.
- Говори.
- Так сложилось, что у меня нет под рукой моих людей. – Сосредоточенно говорил он, глядя перед собой. – Мне тут не на кого опереться, и я благодарен тебе за помощь.
У Артема дома есть все, что у меня, в общем-то. Только больше, лучше, дороже, сильнее и многочисленнее, с огромным количеством верных людей. Один аэропорт если вспомнить - там же все лично его были...
Так что эти его слова не признание слабости, а просто обстоятельства. Сегодня информацию и специалистов ему поставляю я. Но если дома у него все успокоится, то уже у меня появится повод по-доброму завидовать мощи и возможностям княжеского рода. Слишком много всего у них скопилось за поколения, пусть и работает не без осечек.
- Есть еще одно дело, которое нужно сделать. – Он опустил руку во внутренний карман пиджака и достал сложенные два раза листочки обычной тетрадной бумаги, исписанные знакомым почерком – его, Артема, почерком. - Тут списки людей, которые непосредственно виновны и замешаны в преступлении, сотворенном против меня. Все эти квартирные жулики и те, кто за ними.
Я взял протянутые мне листки, повертел, увидев фамилии в том числе на обороте, и вопросительно посмотрел на друга.
- Я хочу, чтобы они страдали. Чтобы за этим проследили.
- До конца жизни? – Приподнял я бровь.
Артем сцепил ладони в кулаки, но потом выдохнул и ответил расслабленно.
- Пусть будет год. Если кто-то сможет исправиться…
- Пребывая на самом дне?
- Если кто-то додумается самостоятельно пойти в полицию и покаяться. Если кто-то уйдет волонтером в туберкулезные диспансеры, хосписы для обреченных. Если кто-то завербуется в охрану границы. Я прощу.
- Хорошо, - забрал я листки себе в карман. – Будет сделано.
- Твой долг закрыт, - буднично подытожил Артем.
- Пойдем спать, - ободряюще пригласил я его, указав на вход в здание. – Тебя пустят и проводят в номер. Я машину запаркую позади здания и тоже спать.
- Спокойной ночи.
Оставил машину, вышел в посветлевшую уже у горизонта ночь, потянулся руками вверх. Хрустнули листочки, переданные Артемом, во внутреннем кармане. Равнодушно поправил их и шагнул в сторону здания. Где и замер на полушаге.
Быть может, была тому причиной усталость, выкристаллизовавшая разум до чистоты. А может – холодный ветер, налетевший и пробравший до озноба. Или же хруст той бумажки со списком обречённых людей стал последним звеном в цепочке мыслей, до поры таящихся в подсознании. Слишком часто и искренне мне это повторяли в последние дни…
- Я действительно чудовище, - произнес еле слышно, констатируя факт.
И эта мысль потянула тоской другую – напомнив свое же обещание доказать одной бедовой девушке, что это совсем не так… Доказать неправду.
Требовался совет, но на пустой парковке не было никого. Хотя, наверное, не было никого даже в целом городе, к кому бы я прислушался. А вот дома…
Сопоставил время – у них уже восемь часов, проснулись.
- Алло? Тонь, Катю позови и громкую связь… Мне помощь нужна. Пришла? Привет, Кать. В общем… Что там за звуки?
- Тут Брунгильда прибежала на твой голос и хочет зализать телефон, - со смехом ответили мне.
- А еще Машк пришел и ходит кругами, - прыснула Катя. – Так что хотел?
- Ну-у… - Смутился я от того, что в такой момент улыбаюсь, представив собаку и кота. – В общем. Ваш брат чудовище…
- Конечно, чудовище! Только сейчас позвонил! А мы, между прочим, волнуемся!
- Да нет… Я действительно чудовище. Я аморальный человек, готовый на все.
- Ради семьи и друзей, - поддакнули мне одобрительно.
- Разве это нормально? – Усомнился я. – Меня тут со слезами обвиняли, что нет…
- Кто тебе там такую чушь рассказывал, а? – Разгневанно произнесли в трубку на оба сестринских голоса.
- Да вот… Я тут жизнь целому роду испортил, вроде как…
- Так. Ага. А в прошлый раз тебя Паша Зубов в этом обвинил.
- Да это не то! – Попытался возмутиться я.
- Помним-помним. – Проигнорировали меня. - Они тогда всем родом как раз хотели на виселицу, а ты им все испортил. А ну говори, кто там плакал и что вообще случилось? И знай, что если ты действительно чудовище, то мы тебя вылечим! А если не вылечим, то твой чешуйчатый хвост – мой!
- Нет, мой!
- А ну тихо там! Ладно, слушайте… - Вздохнул, посмотрел на алеющий рассвет и понял, что в ближайший час сон мне не светит точно.




очень большой пост - убрал под кат
« Последнее редактирование: 19-01-2018, 21:49 от Kard »


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Максим2025

  • Ефрейтор
  • *

+Info

  • Репутация: 9
  • Сообщений: 17
  • Activity:
    0.5%
  • Благодарностей: +194
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 14

Из тысяч путей, находящих свое начало в городах и весях огромной державы, только малая часть не позволит достигнуть столицы. Так устроены империи, что все дороги стремятся к центру, словно малые ручьи вливаясь для начала в реки, и в составе их вод достигая моря-океана. Но в отличие от природы, главные дороги государства могут быть не столь полноводны и величественны, потому как всерьез зависят от жадности и достатка хозяев земли, через которые они проходят.
Так, широченные и залитые светом магистрали Казанского ханства, призывающие к лихачеству и скорости на радость мытарям, притаившимся с радарами в кустах, вдруг ужмутся ближе к Нижнему Новгороду до двухполосного недоразумения, не освещенного даже в ночную пору. Все потому, что князья Городецкие, владеющие той землей, не сильно рады высочайшему повелению, разрезающему их вотчину пополам скоростной трассой, оттого без особого энтузиазма относятся к поддержанию чужой воли. К Владимиру дорога нехотя станет трехполосной, демонстрируя с обочин виды полузаброшенных деревянных изб и покосившихся заборов с облезшей краской. Тут просто бедны - той честной бедностью, от которой сам главный город будет чист и спокоен по ночам, но в праздники не расцветет тысячами салютов. Старое в этом княжестве старится без внимательного присмотра бульдозеров и экскаваторов, как в столице, а новым считается хорошо окрашенное старое. Не повезло князьям Владимирским с ресурсами на родной земле – один песок, торф, да гравий с щебнем. А еще Честь, которая не позволяет отнять недостающее у соседей, не дает стать наемниками или «союзником» за хорошую плату. При такой-то дикой силе, унаследованной от предков. Но на жизнь им хватает, и на три полосы дороги – тоже.
Ближе к подмосковным владениям трасса, конечно же, расцветет многоуровневыми развязками, величественными эстакадами и иными признаками императорского домена, собравшего нити всех финансовых потоков страны.
Но стоит пути перетечь по кольцевой автостраде на другой край города и удалиться от столицы, вновь начнутся бесчисленные истории, почему этот отрезок широк и прекрасен, а иной – тянется направлением без знаков и указателей через заброшенное поле.
В иной раз и не поймешь, что за дорога под ногами, и в каком направлении будет столица. Но есть надежный признак, по которому легко и без посторонней помощи можно определить, к столице ли ведет путь, и насколько вы к ней близки. Достаточно сравнить стоимость кофе на двух заправках – ближе к Москве будет дороже.
На больших расстояниях наценка почувствуется не слишком сильно – процентов на десять, пятнадцать. Близость к Подмосковью умножит цену вдвое, а на въезде в Балашиху за эти деньги вам уже перестанут улыбаться. Потому что улыбка это сервис, и он оплачивается отдельно. Внутри третьего транспортного кольца стоимость возрастет повторно, и не перестанет этого делать до самого центра города, заодно уменьшая порцию напитка.
Из окна ресторана, в котором мне довелось встретить десятый час этого утра, были видны белые стены Кремля. А мое кофе в крошечном стаканчике из белой керамики стоило таких денег, что невольно представлялось, как много полезного и хорошего можно взять на эту сумму в другом месте. По старой памяти пересчитал в порции мороженого – выходило четыре коробки, и от этого накатывала светлая грусть.
Но в ином месте такие встречи провести не получалось. Потому что по другую сторону овального стола расположился Милютин Борис Игнатьевич, бывший генерал-майор имперской стражи собственной персоной.
У Бориса Игнатьевича была серьезная проблема. Месяц назад ему поручили несложное задание, а он его провалил. Этим предложением легко подытожить историю, как-то рассказанную Артему в упрощенном виде.
Но даже если развернуть ее целиком, то она вряд ли прибавит в деталях: я пожелал купить одну пустяковую услугу в руководстве ИСБ, а Борис Игнатьевич посчитал, что его руководство слишком занято для моей просьбы, так что плату за нее он лучше прикарманит и преподнесёт в виде подарка от себя лично. Мол, не было никакого Максима Самойлова, а есть щедрый и внимательный к интересам начальства подчиненный, который засиделся без повышения на своей высокой должности. Там, глядишь, и звездочкой на погонах станет больше, на худой случай – орден какой перепадет. А если все пройдет гладко, то в конце пути ожидает личное дворянство и немного землицы за верную службу. Так он и сделал, отделавшись в мой адрес фразой «в просьбе отказано». Действительно, как я проверю, что мне не отказали, забрав положенную плату?
На беду Бориса Игнатьевича, положительное решение уже было давно получено без его участия, плата обговорена, а он играл роль высокопоставленного курьера. Курьера, который украл груз.
Разнос, который прогремел в высоких кабинетах, был настолько суров и яростен, что потряхивало – уже полковника – пару дней кряду. Поручение повесили на него, пригрозив вышвырнуть из кресла, если не справится. Тут уже старые заслуги взяли свое – не выбрасывают с таких должностей просто так, да и память о старых «подарках» Милютина еще не выветрилась из памяти сиятельного начальства. Уж не знаю, какого свойства были эти подарки, но на свою должность Борис Игнатьевич восходил не за один год, пробившись в столицу аж из северо-восточной части Сибири, где курировал интересы государства на золотых приисках.
Ему бы, в самом деле, выполнить порученное, да забыть о собственном промахе – глядишь, к очередному юбилею государя вернулось бы звание с очередной медалькой за выслугу лет.
Но характер бывшего генерал-майора, уже привыкшего за годы к власти и благолепному страху окружающих, взыграл. Борис Игнатьевич за свою жизнь ломал судьбы, держал за глотку мелких аристократов, разрушал концерны и приказывал губернаторам. Мысль, что он должен, как нашкодивший ребенок, заниматься унизительным заданием какого-то мальчишки без роду и племени, заставляла его яриться и строить планы. Планы, как ломать судьбы, держать за глотку, разрушать и приказывать – он умел и иные вещи, но от приятного и привычного сложно отказаться. По итогу замысла, должно было выйти так, что я сам откажусь от просьбы, возместив все его финансовые и моральные неудобства. Еще было бы хорошо представить наглеца преступником и моральным уродом, о котором высокому начальству даже вспомнить было бы неловко, не то, что о личном с ним знакомстве. Все это было бы идеальным решением ситуации с его, Милютина, точки зрения. Выполнять же порученное – означало проиграть и остаться вульгарным вором.
Беда в том, что раньше Борис Игнатьевич всегда действовал с оглядкой на высшее руководство. А вот в этот раз об этом позабыл.
Теперь же, после того, как его «желание меня сломать» разбилось об охранную калиту Древичей, брать за глотку отца – наткнулось на личное неудовольствие князя Шуйского, разрушать предприятия – завершилось гневными звонками начальству от совладельцев, в чьем титуле были слова «природный князь», а единственная, уже истеричная попытка приказать директору школы свидетельствовать о моем аморальном поведении с младшеклассницами (не дождутся) – на торжествующе-довольную фразу «ну наконец-то!», произнесенную под спешно закатываемые рукава и разминаемые пальцы всамделишного «виртуоза»…
И никакой, никакой возможности прикрыться интересами государства… Как надавить на Древичей, если их шефы сидят в его же ведомстве, но бесконечно для него высоко? Как договориться с Шуйскими, которые являются первыми и главными поставщиками беспилотных аппаратов министерства обороны и утверждают, что благодаря ювелиру Самойлову последняя, закрытая серия изделий не видна ни на одном вражеском радаре? Каким шизофреником надо быть, чтобы убеждать сиятельных князей, что проверяют не их часть предприятия, а исключительно юного совладельца? Да и как привлечь к ответственности за нападение приглашенного из другой страны «виртуоза», по неведомо какой причине занимающего ставку директора? Он что, сумасшедший?!
В общем-то, с присущим ему упорством, Борис Игнатьевич пытался осуществить каждый из этих пунктов. И всякий раз получал такой отлуп, что под конец отпущенного ему месячного срока выглядел КМСом по боксу, с удивительной стойкостью пережившего аж четыре раунда против профессионала-тяжеловеса. Он все еще был на ногах, но в голове кружилось, а в руках чувствовалась расползающаяся слабость.
Теперь же Борис Игнатьевич боялся. Боялся настолько, что вполне мог решиться на штурм и захват ресторана, если бы он находился где-то подальше от центра, от радостных толп туристов из других держав и от чуткого уха Императора, который прямо сейчас находился внутри кремлевских стен. Словом, если кофе был бы дешевле.
Потому что срок, отведенный ему, вышел, а он ничего не сделал, и сегодня об этом узнает его руководство, порядком раздраженное шумом и проблемами, им созданными. Никакое золото мира не стоит дороже спокойствия этих людей. Золото им и так принесут.
В отличие от меня, Борис Игнатьевич определенно спал в эту ночь, но вряд ли в своей постели. Темно-синий костюм выглядел характерно помятым, на крае рукава белой рубашки проглядывало мелкое пятно от еды, а в мощный запах дорогого одеколона нет-нет да вплетался характерный запах перегара.
- Я рад приветствовать, - прогудел он низким басом, глядя куда-то в середину стола, застеленного белой скатертью.
Мирный голос, даже с оттенками радушия. В прошлую нашу встречу он бесновался и орал, грозя всеми возможными карами. Еще один, жестоко разочарованный тем, что чужое брать нельзя.
Вместо ответа, я обозначил улыбку и приподнял нагретую содержимым чашку, пригубив. Кофе оказался горьким и сытным. Но за эти деньги, лучше бы его было просто много.
Прошлый день обошелся без сна, а надежда вздремнуть этим утром разбилась о суровое предупреждение сестер «мы перезвоним, оставайся на связи». Так и не перезвонили, к слову…
- Вот, документы, - Борис Игнатьевич повернулся к стулу, приставленному рядом с ним и скрытому столом, взял оттуда укладку пожелтевших документов, распирающих прозрачную пластиковую папку, и положил рядом с собой на стол, а затем неловким движением двинул их в мою сторону.
Взгляд он так и не поднял.
Очень характерное поведение – как у студента, переписавшего в свой ответ все, что есть у него в голове, в надежде, что преподаватель сам выберет оттуда верные данные.
- Так вы принесли то, что вам поручили? – Не притронулся я к предложенным бумагам.
Тот гневно повел плечами, изображая ярость от недоверия, поднял лицо, но под моим взглядом поник и спросил:
- Что вы хотите?
- Не более объема, вам порученного.
- Там этого нет. В архивах ничего нет. Я провел там всю ночь. – Постарался он быть убедительным.
Всего одну ночь из тридцати отведенных дней.
- Вы не нашли, - поправил я его.
- Недостаточно времени.
- Достаточно, если заниматься только поисками, - дернул я краем губ, вспомнив тот вал неприятностей, что принесла мне его структура.
Вернее, та его часть, что находилась под его рукой.
- Что вы хотите? – В этот раз тон был примирительным в надежде на иной ответ.
Потому что, как и в прошлый раз, наказывать его буду не я.
- Не более того, что вам было поручено. – Не отклонялся я от обозначенных рамок.
Ведь так легко записать разговор и попытаться представить суть беседы банальным шантажом. К слову, я тоже его записывал, но всегда важно, кто обратится первым – тот и формирует основную версию.
- Послушайте… - Взялся Борис Игнатьевич за свою кружку и осушил одним глотком, а затем поморщился тоже явно недовольный крошечной порцией.
- Внимательно, - обозначил я максимальное внимание.
- Меня подвели исполнители. Они получат заслуженное наказание. Ваша просьба не может быть удовлетворена. Но я предлагаю найти компромисс. Возможно, вам требуется нечто иное?
- Не требуется, - я отвечал спокойно, несколько отстраненно, не показывая ни намека на издевательство и подтрунивание.
Иначе сорвется на нервах, и все пойдет прахом.
- Мы с вами взрослые люди, - произнес он слитной фразой, говоренной не единожды, но еле удержался, чтобы не чертыхнуться. – Давайте вы сформулируете свое решение нашей проблемы?
- У меня нет общих с вами проблем.
Вот своя проблема имеется – покосился я на телефон, ради беседы поставленный на беззвучный режим. Но сестры все равно не звонили.
- Помогите мне решить мою проблему, - дрогнул голос Милютина. – Мне нужно, чтобы вы позвонили руководству и сказали, что порученное выполнено. Что я должен для этого сделать? – Сбился он уже на прямой текст, без многозначительных намеков и политесов.
Припекло. Как бы не судьба его решается в этот день – причем, обратно на прииски его вряд ли отправят. Да и начальственной должности тоже не видать.
- Я думаю, что мы ограничимся моей просьбой. – Произнес я, но успел добавить до его нервного восклицания. - Если вы не нашли время на поиски, то пусть ими займутся мои люди. В ваших архивах.
- Исключено, - ответил Борис Игнатьевич без малейшего промедления.
- Тогда у меня нет иных вариантов. – Развел я руками.
- Это невозможно, - добавил он, нервно облизав губы.
Однако же потеря категоричности не могла не радовать.
- Поиски без применения записывающей аппаратуры, в пределах общего архива без доступа в закрытые секции. Десять человек на неделю. На таких условиях, я сообщу вашему руководству, что продлеваю исполнение вашего обязательства.
- Просто дайте мне эту неделю! – Вцепился он в скатерть пятерней.
- У вас был месяц и сотни людей под началом, - парировал я.
- Это были плохие сотрудники, я же вам сказал. – Привстал он со стула, чтобы тут же рухнуть на жалобно скрипнувшую мебель.
- Гарантирую высокий профессионализм моих сотрудников. – Приподнял я бровь.
- Послушайте, я не могу провести в архив десять посторонних. Это от меня не зависит! Приказ о допуске на такое число лиц не пропустит внутренний отдел!
- Тогда мы возвращаемся к началу нашей беседы, - не показал я разочарования.
Борис Игнатьевич глубоко вдохнул и выдохнул, сцепив руки перед собой и сосредоточенно на них посмотрев.
- Максим Михайлович, давайте вместе подумаем и решим, как нам быть. Десять человек – это много, - упрямо повторил он, а затем поднял взгляд. – Десять – много. – Повторил он иной интонацией, обладающей слегка другим смыслом.
- Так может быть, шесть? – Улыбнулся я.
- Вот если бы один специалист по вентиляционным системам. У нас там, кажется, повышенная влажность.
- Один – никак не справится, - категорично отозвался я. – На такой объект нужна бригада с оборудованием.
- Оборудование излишне, достаточно визуального осмотра. – Нахмурился Милютин.
- Вы правы. Главное, чтобы специалистам никто не мешал и не вмешивался в работу. Бригада из шести…
- Трех.
- А в особой секции тоже есть проблемы с влажностью? – Наклонил я голову.
Тот насупился и уперся взглядом. Я не отводил свой в сторону, убрав улыбку. В его воображении он наверняка сладко душил меня, вырывая хрипы из пережатой глотки. В моем воображении на его месте была пыль, которую унесет дуновением сильного ветра. Ветер приближался – в окружающей тишине, напряжении и безветрии это всегда ощущается особенно остро.
- Ничего такого, с чем не справятся два квалифицированных техника за день, - отвел он взгляд первым.
И не говорите мне про пропуска и допуски. Внутри структуры, созданной, чтобы создавать и ломать правила, не было такого закона, который руководитель не мог обойти своей волей и именем.
- За сутки для одной секции и вторые сутки - для следующей, - подытожил я разговор. – Без оборудования, без записей, только осмотр. Без постороннего присутствия и препятствования работе.
- Мне нужны их имена, паспортные данные. – Подумав, хлопнул по столу Милютин, так же подтверждая результат переговоров.
- Извольте ознакомиться, - не дал я ему права на паузу и со спокойным видом выудил из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы.
Выбрал из десяти цветных ксерокопий две верхние и положил на стол перед Борисом Игнатьевичем.
- Калмыки? – Уже приподнявшись было из-за стола, тот вернулся обратно на место и без особого желания посмотрел на довольно четкие отпечатки.
- Там так написано, - подтвердил я, глянув на фото с характерной восточной внешностью. – Фото на удостоверение можно вырезать из листов. Техники могут приступить к работе прямо сейчас. Я действительно опаздываю, - слегка развел я руками и примирительно улыбнулся. – Вы ведь не верите, что надо мной никого нет?
И зря не верит.
- Я понимаю, - кивнул он. – Будет правильным начать завтра с утра.
- В сутках все равно двадцать четыре часа. Не будет проблемы начать сегодня же вечером, - поднялся я с места, с невозмутимым видом забрав со стола укладку принесенных бумаг под левый локоть, и протянул ему правую руку.
- В шестнадцать. Жду. – Посмурнев, крепко пожал он ладонь.
Иначе за ночь он все просто уберет. Сейчас же просто не успеет – шел одиннадцатый час, то есть, пять часов, на то, чтобы подготовить пакость - скрыть самые ценные материалы, вынести часть стоек, подмешать фальшивок, поставить стену-перегородку и отделить часть архива. Все реально, оттого Борис Игнатьевич спокоен – надо просто доехать каких-то семь километров до ведомства. Он еще не представляет масштаба пробки, которая готовится возникнуть на таком незначительном участке дороги.
- Всего наилучшего, - остался я допивать остывший кофе и оплачивать счета.
Далекий звук взвизга шин и глухого удара металла о металл раздался почти сразу. Короткий взгляд в окно – какая досада, камаз поливальной машины врезался в невзрачный форд лохматого года, неведомо как пропущенный внутрь садового кольца. Повреждений особых нет, но перекрыты все полосы – как на зло, с односторонним движением, даже не развернуться. Вон, Борис Игнатьевич встрял аккурат после белого опеля, выезжавшего с парковки перед ним, и подперся машинами, спешащими позади.
Попивая напиток, смотрел, как его ведомственный «мерседес» пытается распугать машины мигалкой и звуковыми сигналами – а те отчего-то не расступаются, да и некуда. Надолго это – а ведь ехать ему до Нагорного тупика. Казалось бы, пустяк… Только вот после этой аварии его ждут еще две, усугубленные деятельным ремонтом дороги (то есть, брошенным среди ограждающих конусов экскаватором).
Я сделал знак официанту, что собираюсь рассчитаться, и поднялся с места.
Что же, сегодня Борису Игнатьевичу предстоит узнать, что иногда семь километров можно ехать аж целых три часа. Не самые приятные ощущения – посочувствовал я безо всякой искренности, вкладывая крупную купюру в книжку со счетом и засобирался на выход.
Вот людей, которые застрянут вместе с ним, безусловно жалко.
Я вышел на парковку и сел в машину – светло-серый ауди – на пассажирское сидение. Впереди чуть повернул голову водитель, ожидая отмашки на начало движения.
- Давай через Каменный мост. Сам видишь, какая тут засада случилась, - пристегнувшись, с неким довольством посмотрел я на стремительно формирующийся затор.
Конечно же, Борис Игнатьевич может пойти пешком или на метро. Но есть ставка один к ста, что он не покинет салон кондиционированной машины. Типаж такой – легко предсказуемый. Разве придет такому в голову, что просьба, за которую оплачены огромные деньги, с самого начала не имела никакого решения? Даже если бы он взялся за него со всем пылом и старанием – все равно бы не успел за месяц… Даже за год.
Дело не в сроках. Я был изначально уверен, что Милютин поведет себя именно так, как он в итоге поступил. Мне было важно, чтобы он не нашел ответ сходу, случайно, из-за гениального сотрудника или невероятной удачи – а это могло быть гарантированно только, если ответа не существует вообще, если в основе задачи – фикция, не существующая в реальности, но тщательно мною сфабрикованная и раскиданная частями и фрагментами по региональным отделениям ИСБ. Так, чтобы у головного подразделения не появилось и сомнения, что странное событие, детали которого требовалось уточнить, на самом деле не происходило.
Я позволил себе легонько улыбнуться и откинулся на сидение, мысленно вспоминая усилия прошлых двух лет. Именно столько потребовалось, чтобы вызвать у серьезного ведомства чувство «дежавю» - чувство уверенности, что ответ существует вообще, и они имеют к нему доступ.
Тронул папку, которую подготовили для меня, достал часть листков и развернул веером.
- «Ну да, знакомые все материалы», - фыркнул я, узнавая то самое, что сам некогда подкладывал в региональные архивы службы безопасности.
В княжествах порядки чуть проще, и проникнуть туда – задача выполнимая, хоть и сложная. Тем более, что необходимо было именно подкинуть, а не вынести что-то важное или снять на микропленку. Зря, что ли, нас учили столько лет...
Отложив бумаги в сторону, нажал на клавишу в подголовнике перед собой. Откинул часть дивана рядом, открывая доступ к портативному утилизатору, и закинул бумажки туда. Вспомнив про копии невостребованных документов, оставшихся в кармане пиджака, достал и их, закинув следом.
- Калмыки, да, - хмыкнул, разглядывая узкие разрезы глаз на фотографиях хмурых мужчин.
Были такие уважаемые чиновники при Императоре Поднебесной, почетной миссией которых являлось хранить слова и мысли, изреченные живым богом на земле, чтобы донести их мудрость до подданных без искажения, во всей полноте смыслов. Были они все то время, пока существовала сама империя, сменяясь поколение за поколением, передавая знания и навыки своим детям, чтобы те тоже продолжали свой долг подле трона. Род рос и богател в сиянии императора, получая за служение милости и награды. Вскоре император посчитал, что честью помнить слова и мудрые речи можно жаловать избранных чиновников и вельмож – а те в счастье своем, что стали немного похожи на бога, одаривали не менее щедро. Богатой и влиятельной получилась фамилия по истечению столетий, уважаемой и респектабельной.
А потом произошла техническая революция, с их диктофонами, камерами, телевидением, и они стали не нужны.
Вернее, род полагал, что традиции Поднебесной сильнее техники и изменений. Но на их беду, они были слишком богаты – в собственности находились не только накопленные за века сокровища, но огромные территории, пожалованные за службу, вместе с аж пятью многолюдными городами на них.
Поэтому, с одобрения мудрого Императора, его секретная служба, небезосновательно полагающая конкурентами род, который слушает разговоры чиновников и императора, раскрыла заговор с их участием. Заговор, которого на самом деле не существовало, предполагал смерть правителя Поднебесной и его семьи, вместе со сменой династии. За такое полагалась смерть. А еще за такое полагалось изъятие всех земель и имущества, лишение герба и казнь всех до единого представителей слабого, не способного себя защитить и ныне никому не нужного рода. В мире Силы очень опасно таковыми быть…
Император наверняка оправдал себя тем, что он пресек войну за земли и города, спас тысячи жизни подданных ныне мертвого рода. Император наверняка похвалил себя, что успел отнять добро и земли первым, серьезно и бескровно расширив свой домен и получив возможность и бюджет вновь интриговать и подкупать собственную имперскую аристократию.
То, что думали чудом выжившие представители тщательно уничтожаемого рода, никого не интересовало. Собственно, они и не собирались сообщать никому свое мнение, вложив все силы и средства, чтобы как можно быстрее покинуть бывшую родину, пока до них не добрались убийцы.
На востоке их ждала Япония и смерть, на юге – тщательно охраняемая граница и смерть, на западе – наркоторговцы, нукенины Тибета и смерть. На севере же были бестолковые соседи-варвары, которые не отличали их на лицо, оттого относились ко всем с одинаковым покровительственным и обидным дружелюбием – как к младшему брату, шумному, задиристому, но такому забавному.
Спаслась в основном молодежь, и это стало основным фундаментом выживания. Потому что старики не помнили, не умели и не желали бы работать, полагая физический труд унизительным для своих прежних титулов и приближенности к правителю Поднебесной. А вот молодые – не чурались.
Мертвый род, единственной силой которого была память, моментально выучил язык и вжился в дальневосточные реалии. Собственно говоря, кроме памяти и двух языков они ничего не умели – но этого было достаточно, чтобы работать вокруг границы, помогая поездам и грузам преодолевать языковой барьер двух наций. Еще они умели рявкнуть на китайского чиновника так, как может только аристократ с взлелеянным предками ощущением правильности и уполномоченности на это действие, не предполагающим ни капли сомнения в своем на это праве. Действовало отменно и решало огромное количество проблем. Ну а того крошечного количества Силы, которое к своей беде род не культивировал от поколения к поколению, позволил остаться «семье» без постороннего влияния и принуждения «работать на кого-то» за гроши. Желающих, к слову, было достаточно.
Там, где грузы и поезда – там, через какое-то время, появился и я.
Нельзя сказать, что наша встреча была случайным совпадением. Просто я задал вопрос, сформулировав проблему, а мне посоветовали к ним обратиться. Мне были нужны логисты, способные направлять грузы по стране- логисты, готовые помнить не только всю номенклатуру с правилами перевозки. Важным было иное – помнить, что НА САМОМ ДЕЛЕ едет в вагоне, и куда ему следует прибыть вне зависимости от того, что указано в транспортной накладной. И не доверять эти данные никакому компьютеру. Желательно – не доверять даже бумаге.
Мне порекомендовали китайцев. Мы встретились, обговорили задачу. Мне продемонстрировали их возможности по запоминанию информации - я впечатлился. В ответ продемонстрировал им масштабы, объемы перевозок и обозначил номенклатуру. Тысячи составов, танки, вертолеты, ракетные дивизионы, средства РЭБ, артиллерия, вагоны с оружием и боеприпасами – все, что покупалось и продавалось, но на те дни, недели, месяцы, пока груз шел от продавца к покупателю, по всем документам был лично моим. Моя личная армия – сроком от дня до месяца, которая постоянно обновлялась, за хранение и перевозку которой мне доплачивали, и которую я мог развернуть в любой момент, в любой точке страны, посадив за штурвалы и прицелы дружественную наемную армию. Они встали в ступор на десяток минут. Затем предложили свои услуги буквально за еду.
Просто потому, что тут их дар – глупый, слабый, бесполезный дар идеальной памяти был необходим. Потому что мое представление – Император – встреченное тщательно скрытыми смешками и затаенными в уголках губ ухмылками, обрело смысл. А значит, они продолжали линию своей династии – запоминая то, что нужно трону.
Сейчас же их служение получит новую награду, а дар – новую, бесценную грань. Двое лучших из рода попадут в одно из самых охраняемых хранилищ Российской Империи и будут листать документы, окидывая каждую страницу взглядом на какое-то мгновение – до того, как перелистнут новую страницу, а затем еще одну, пока листы не кончатся. И станут делать так двое суток, переходя от стеллажа к стеллажу, ничего не разыскивая и не делая приоритетов. Мимолетного взгляда будет достаточно, чтобы запомнить все, а потом восстановить в памяти и перенести обратно на бумагу.
В мире, где люди наделены удивительными талантами, странно бояться записывающей техники и артефактов. Нет ничего совершенней человека, и недооценивать его, даже самого слабого, станет огромной ошибкой.
Император Поднебесной наверняка даже не понял, что он потерял. А потерял он в первую очередь верность некогда преданных ему людей – людей, в сути которых помнить и никогда не забывать добро и заботу.
«Мы многое можем рассказать про родину…» - эхом прозвучало в памяти голосом старшего моих китайских друзей, с которых слетели клятвы верности в миг лишения герба.
Родители начали учить их с самой юности и немало успели передать. Не зря же император так методично их выкашивал, желая, чтобы знания ушли с ними в могилу. И ведь почти получилось – от семейства, в котором насчитывалось под тысячу человек, осталось всего их двенадцать.
Впрочем, тут бы с местными тайнами разобраться. ИСБ – структура запасливая и методичная. Знаний и аналитики про князей, графов и влиятельных людей наверняка накоплено немало.
Только упаси высшие силы использовать их в шантаже – реакция на такое предсказуема и не предвещает ничего хорошего тому, кто рискнет манипулировать аристократом. Так что мелкие и крупные их грехи меня не интересуют.
Куда важнее иная грань, на которую я всерьез рассчитывал. А именно – дружба.
Есть мнение, которое я всецело поддерживаю, что подружиться с князем или сильным аристократическим родом невозможно. Движимые благом для рода, все ваши чаяния совсем скоро обернутся либо тем, что вы станете им слугой, либо вас используют в ответ на ваш благородный порыв. В лучшем случае – получится честная сделка, где вы отдаете и получаете что-то взамен.
Но есть один нюанс, который редко рассматривается. Ведь аристократ – неразрывен со своим прошлым. Все деяния его предков – в его крови, и вся честь рода – состоит из эха деяний благородных предков.
И вот во всем, что касается прошлого – уже нет месту торгу, коварству и сделке. Это настолько свято, что если прийти к аристократу и сделать одолжение не ему, а его прошлому – эмоции и ответ будут самыми честными.
Но для этого надо знать об аристократе нечто большее, чем знает о себе и былом он сам. То, что наверняка накопило за годы и знает ИСБ, но никогда не будет использовать – потому что этим вполне хватает и шантажа, с таким прикрытием от гнева и мести, как император самолично.
- Приехали, Максим Михайлович, университет, - вывел меня из рассуждений водитель.
- Спасибо, - поблагодарил я его и выбрался из салона.
Место встречи с Артемом мы обговорили заранее – возле входа, справа, где должны были в обед вывесить списки с оценками.
Собственно, там он и обнаружился, скучая в одиночестве на свободном от людского моря пятачке – такую массивную фигуру все предпочитали обходить заведомо.
- Привет, как дела? – Спросил он до неприличия бодрым голосом.
Вот кто сегодня спокойно спал.




аналогично
« Последнее редактирование: 19-01-2018, 21:51 от Kard »


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы

  Тема / Автор Ответов Последний ответ
9 Ответов
1198 Просмотров
Последний ответ 13-05-2013, 06:49
от Dozer
3 Ответов
1074 Просмотров
Последний ответ 04-03-2018, 12:08
от Bakemooon
32 Ответов
6091 Просмотров
Последний ответ 19-04-2018, 14:00
от YaKnignik
21 Ответов
5061 Просмотров
Последний ответ 24-09-2017, 20:37
от Kard
4 Ответов
383 Просмотров
Последний ответ 30-09-2017, 20:05
от Kard

Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.