Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.

Автор Тема: Переяславцев Алексей -- Логика невмешательства (Попытка контакта)  (Прочитано 2031 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 45

  У многоуважаемой Ханаты, известного издателя, неожиданно оказалось повышенное количество хлопот. Причиной тому стала посылка от дяди Сара из Заокеании.
  Собственно, назвать это посылкой было бы неверно. Гильдия гонцов проявила наивысшую добросовестность и доставила тяжелый сундук. В дом его внесли двое дюжих мужчин с черно-коричневых шапках с пером - фирменной принадлежностью Гильдии. В грузе оказались только книги; почти все они были на русском языке (правда, грамматика чуть отличалась от той, которая была привычна Ханате), за исключением одной, самой тяжелой. Впрочем, к последней отправитель приложил записку, в коей вкратце объяснял содержание. Перевод этого труда на маэрский можно было самым выгодным образом продавать мастерам Гильдии металлистов, Гильдии механиков и Гильдии строителей. Увы, те, кто мог бы справиться с переводом, пока что пребывали далеко. Так что именно этот толстенный справочник пришлось до поры отставить.
  И все равно Ханата прямо задыхалась от нехватки персонала, владеющего русским. Собственно, весь этот персонал исчерпывался ей самой. Между тем предстояло не просто рассортировать книги, но также сделать квалифицированный перевод. По мнению госпожи книгоиздателя, даже художественную прозу надлежало переводить художественно, а уж стихи - исключительно стихами. Вот почему эта достойная дама послала почтеннейшей Моане письмо, в коем сообщала, что получила чудесные новые сказки, которые (в переводе, понятно) наверняка понравятся детям и внукам. Разумеется, госпожа академик ответила сердечным приглашением в гости.
  Легко понять, что за обеденным столом речь шла сначала о детях, потом о внуках. Затем Ханата восхвалила искусство повара. Именно с последней темы разговор перешел к тому, ради чего пришла гостья.
  - Тетя Мана, я получила посылку с книгами. Одна как раз для вас и вашего повара. Называется 'Русская поварня, или Наставление о приготовлении всякого рода настоящих русских кушаньев и о заготовлении впрок разных припасов'.
  - Скорее для меня, Ната; она же, наверное, по-русски?
  - Тетя Мана, я бы ее перевела, но времени отчаянно не хватает. У меня в деле только один переводчик с русского - я сама. Вот если бы мои помощницы...
  Серые глаза госпожи издателя выразили максимальную умильность. Моана откровенно улыбнулась.
  - Да знаю, чего тебе надобно: обучить кого-то русскому. Правильно Профес тебя хитрушкой называл, - тут лицо почтеннейшей посерьезнело. - Это работа для хорошего лиценциата магии разума. Найду я тебе такого.
  - Спасибо, теть Мана.
  Благодарная гостья, как в детские времена, чмокнула могущественную госпожу академика в щечку. Та отмахнулась:
  - Да уж ладно.
  - Нет, правда, я ведь знаю, что вы подберете самого что ни на есть.
  Проницательность Моаны не изменила ей:
  - Как вижу, у тебя еще дело есть?
  - Скорее на будущее. В том мире, который... ну, вы знаете... там много языков, не только русский. Я вот думаю, надо бы по возвращении наших мне изучить те языки и купить книги на них.
  Глаза почтеннейшей чуть сузились:
  - Об этом пока не будем. Еще неизвестно, как там сложится.
  Ханата была удачливым предпринимателем; без некоторой доли проницательности и умения анализировать ей ни за что бы не видать делового успеха. Вот почему она выдала:
  - Тетя Мана, даже если по возвращении наших все связи с тем миром прервутся, книги можно купить заранее. А языки кто-то из них наверняка знает. Риска никакого.
  Госпожа академик хмыкнула с самым многозначительным видом.
  - Тетя Мана, вы уж не сомневайтесь: как только перевод новых сказок будет готов, так немедленно вам четыре экземпляра. Вот увидите, пройдут с большим успехом. Я когда-нибудь ошибалась?
  Ответом любящей тетушки был поцелуй.
  Но Моана не была бы сама собой, упусти она возможность что-то сказать по служебной части:
  - Ната, только не упускай из виду перевод учебников. Я откуплю твою работу, но не исключаю и большой заказ.
  В этиъ словах заключались неточность и недоговоренность. Глава аналитической службы, хотя и была весьма богатой женщиной, собиралась заплатить Нате из соответствующих фондов, а не из своих денег. И издание учебников, если бы таковое состоялось, пошло бы за счет городов, где уже давно тихо подготавливалось открытие школ.

  По непонятной причине Нахимов затребовал письменный рапорт о ходе боя сразу же по прибытии 'Херсонеса' в порт. Разумеется, командир пароходофрегата немедленно написал и отослал таковой. Сам корабль был поставлен на ремонт. Оба раненых матроса отправились в госпиталь.
  Отдать Семакову должное: он прислал записку с просьбой явиться в рубку 'Морского дракона' (кают-компании на этом корабле просто не было) командиру 'Херсонеса' и его начарту лишь после того, как Руднев справился с текущими делами.
  В рубке присутствовали все офицеры 'Морского дракона', а также капитан Риммер. Последний напросился на это совещание с большой настойчивостью.
  - Владимир Николаевич, я просто обязан быть на разборе полетов!
  - Каких полетов?
  - Выражение Професа, мы все им заразились. Вообще-то оно применяется при обучении... э-э-э... тех, кто водит летательные аппараты.
  - Не стоит объяснений, я понял. Имеется в виду подробный анализ действий ученика, не так ли?
  - Совершенно верно, но Профес использовал эти слова также применительно к капитанам.
  Для отказа не было оснований.
  - В таком случае приступим к делу, господа. Иван Андреевич, что вам кажется неверным в использованной тактике?
  - В такую погоду... имею в виду, при такой скверной видимости 'Херсонес' должен был атаковать под острым углом, почти на контркурсах, чтобы сделать потери от возможного ответного огня минимальными.
  - Понимаю вашу мысль. А вы что скажете, Михаил Григорьевич?
  - С точки зрения артиллериста 'Морской дракон' действовал отменно, а вот 'Херсонесу' я бы порекомендовал атаковать вне прямой видимости, основываясь лишь на указателе направления на неприятельский форштевень. При удаче мы могли бы спалить все пять судов.
  Лейтенант Ячменев аж подпрыгивал на месте в стремлении вставить словцо.
  - Степан Леонидович, прошу вас.
  - Не согласен с Михал Григоричем. В этом варианте мы рисковали повышенным расходом боеприпасов. С учетом же меньшей опытности нашей прислуги это помешало бы достичь цели. Имею в виду: могли бы и не утопить все пять.
  - Понятно. Вы что скажете, Иван Григорьевич?
  - Опыт у нас, понятно, поменее вашего. Также примите во внимание тот дождь с туманом. В этих условиях атака на близкой дистанции виделась самой результативной, но не позволяла моему кораблю избежать ответных ядер. И то молвить: еще мне радоваться надлежит, что отбоярились двумя пробоинами, притом же ни единого убитого. Да, вот еще добавить: как полагаете, мои-то попадут к этой знаменитости, которая Марья Захаровна?
  - Почти уверен в том, Иван Григорьевич.
  У Семакова были основания так говорить: на 'Херсонесе' не было ни единого негатора.
  Руднев продолжал:
  - А что до атаки на контркурсах: не уверен в своих гранатометчиках. Могли бы промазать, право слово. Так что команда выступила славно, и к крестам всех представлю...
  Семаков кивнул, соглашаясь, потом взял слово:
  - Должно мне заметить, что сам я тактику выбрал не наилучшую, ибо знал заранее что ваши, Иван Григорьевич, гранатометчики все еще не имеют хорошего опыта, а полагал их не хуже моих. Не согласен с вами, Михаил Григорьевич, что могли бы утопить всех пятерых. Не по нашему рту кусок. В самом лучшем случае, я так мыслю, угрохали бы троих. Поддерживаю вашу, Иван Григорьевич, точку зрения: уж если решились на атаку, то в этакую погоду риска избегнуть невозможно. И еще недорого за него заплатили. Что до раненых, то уж будьте уверены, господа: если только кости не задеты, сии матросы в пять дней будут как новешеньки. И шрамов не останется, это проверено. Если адмирал захочет выслушать меня лично - будьте благонадежны, ваше представление к наградам поддержу, сколько сумею.
  Риммер за всю дискуссию не произнес ни слова. Он лишь слушал и временами записывал. Разумеется, эти записки получил командор Малах. Он их внимательно прочитал, добавил кое-что от себя и отослал на Маэру.

  У Мариэлы было хорошее настроение: поток раненых сильно поиссяк в последние три дня. В результате появление хорунжего Неболтая было встречено легкой подначкой:
  - Доброго тебе дня, Тихон Андропович. Что, опять здоровьишко поправить явился? Уж не сомневайся, от похмелья разом избавлю.
  Казак смешливое настроение не поддержал:
  - Нет, Марья Захаровна, тут другое.
  Глянув на выражение лица посетителя, Мариэла утратила расположение к шуточкам.
  - Дело серьезное?
  Подразумевалось: 'Дело секретное?'
  - Пожалуй, что так.
  - Пошли ко мне в кабинет.
  То помещение, куда оба направились, скорее предназначалось для отдыха, чем для работы. Хотя там был небольшой стол и удобный стул, но также имелась кушетка.
  - Садись и говори все. Чаю не предложу, извини: у самой нет.
  Неболтай рассеянно кивнул. Видно было, что мысли его бесконечно далеки от каких-либо напитков.
  - Сразу скажу: только я это и видел. Даша-то наша на Камчатском уж два дня как шурует. Храбрая девка, слов нет. И перевязывает умело. Только раз она не устереглась, достала серебряную пластину и в нее с тобой разговаривала, а я услышал и увидел. А после ты приказала одному из моих ребятишек держать оседланного коня наготове у госпиталя. Он тебя послушал, да только и мне доложил, как я есть его начальник. Это значит, ты готова в любой миг мчаться наметом на Камчатский, ежели Дарья позовет. Ездить верхом, как понимаю, ты умеешь. А у меня из головы нейдет: ведь тогда на тебя напали, может быть, и не торговцы рабами. За твоей головой охотились, вот что. Уверен, что англичане с французами про все вас пятерых уже довольно знают. Так что егеря не упустят случая стрельнуть и по тебе тоже. Того и опасаюсь.
  - Вот оно что... За беспокойство благодарствую, но ты всего не знаешь, Тихон Андропович. Для начала, это мой долг помогать раненым.
  - Вот в госпитале и помогай.
  - Иной раз приходится бежать к больному, было у меня уж такое... там. Но есть еще кое-что.
  Взгляд молодой женщины вдруг обрел кинжальную остроту.
  - Обещай, что никому не разболтаешь.
  Казак перекрестился и поцеловал крестик.
  - Иисусе Христе и богородица пресвятая, пред вашим ликом обещаю, что болтать не буду.
  - У всех наших особенный щит есть.
  - Бронь, никак? Так она пулю не удержит.
  - Бронь - это что?
  Хорунжий объяснил.
  - А, вроде доспехов? Нет, у нас другое. Магия. Проверяли: держит пулю пистолетную и даже винтовочную, с любого расстояния. Правда, меня с ног сбить может, это да. Я ведь не особо тяжелая. Вот ты - другое дело. Тебя разве что пошатнет.
  - А если в голову?
  Женщина чуть снисходительно улыбнулась.
  - Уже об этом подумали. Как мне говорили, щит очень непростой, но защиту дает всему телу. Впрочем... о прическе ничего не упоминалось. Видно, как раз ее пуля попортить может. Я представляю себе этот ужас...
  Неболтай сначала посмеялся, но после чуть задумался.
  - Нет, Марья Захаровна, уж постарайся лишний раз туда не соваться. Не только пули там летают: и ядра, и осколки.
  На этот раз в раздумья впала Мариэла.
  - Ядра, говоришь? А ведь ты подал идею, Тихон Андропович. Не моя специальность, но, если не ошибаюсь, можно и против ядер щит сделать. Правда, тот будет куда дороже. И кристаллы другие, и заклинания сложнее... Надо будет Тифору сказать. Тут большая теоретическая работа, уверена.

  Нахимов получил письменный рапорт от Семакова и тем не менее пожелал лично выслушать подчиненного.
  Вопросы так и сыпались:
  - То, что дождь и ветер были, мне известно-с. Однако не заметили ли вы погодных изменений?
  - Каковы были ваши побуждения к атаке головного транспорта?
  - Вы лично видели пробоины в корпусе 'Херсонеса' или положились на сообщение Руднева?
  - Насколько действенны малые гранаты противу больших?
  Лицо начальника было настолько бесстрастным, что капитан второго ранга вряд ли мог бы определить, в какой степени доволен или недоволен адмирал. И это виделось наиболее скверным. Самым же каверзным показался последний вопрос:
  - Каковы, по вашему мнению, должны быть выводы в части тактики?
  Тут уж командир 'Морского дракона' не выдержал:
  - Ваше превосходительство, осмелюсь спросить: имеете вы в виду выводы, прямо относящиеся к сражению, или же выводы, относящиеся к будущей тактике?
  - Выводы, касающиеся тактики прошедшего сражения, вы уже сделали-с.
  Интонация ответа Нахимова никому не показалась бы вопросительной. Не было сказано вслух: 'Иначе вы были бы полным дураком'.
  Семаков глубоко вдохнул и выдохнул.
  - Ваше превосходительство, наибольшее преимущество наших двух кораблей перед противником состоит в дальнобойности гранатометов. Также мы превосходим его в скорости и маневренности. К 'Морскому дракону', разумеется, это относится в большей степени, чем к 'Херсонесу'. Поэтому если мой корабль может позволить себе атаку в условиях ограниченной видимости, то 'Херсонес', на мой взгляд, при этом подвергает себя неоправданному риску...
  При этих словах невозмутимая маска на лице Нахимова на мгновение обрела прищур.
  - ...посему на будущее полагаю непременным атаковать группой лишь в условиях достаточной видимости, когда поражение неприятеля возможно с дальней дистанции. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что через три дня повреждения корпуса 'Херсонеса' будут устранены. Полагаю весьма важным сохранение полной боеспособности пароходофрегата, ибо, насколько мне известно, в Тулоне в постройке пять броненосных тяжеловооруженных кораблей. Возможно, часть из них уже готова к спуску на воду. У меня нет оснований сомневаться в здравом смысле французов. Следовательно, они пойдут эскадрой. Справиться с таковой или хотя бы отогнать от наших берегов возможно лишь вдвоем. И при условии обретения Рудневым и его командой достаточного опыта.
  - Вы настолько уверены, что сладите с такой эскадрой?
  - Никак нет, ваше превосходительство, не уверен. Но это задача такого вида, что выполнить ее надлежит даже ценой риска больших повреждений и потерь в людях.
  На этот раз на лице Нахимова проступило явственное недовольство.
  - Извольте объясниться, капитан второго ранга.
  - Броненосная эскадра ничуть не поможет взять Севастополь. Самое большее, на что французы могут рассчитывать: бомбардировка какой-либо из прибрежных целей, причем такой, где гранатометов заведомо не имеется. Взятие же Севастополя силами экспедиционного корпуса лично я полагаю невозможным. До сего дня все штурмы бывали отбиты с великими потерями для неприятеля. Однако успех броненосцев позволит объявить по всей Европе, что Черное море отныне русскому флоту отнюдь не принадлежит. Мы обязаны доказать обратное.
  - Вижу, вы успели обдумать сию проблему...
  В словах можно было услышать одобрение. Интонация не давала оснований для подобного вывода.
  - ...так что готовьтесь к выходу в море, но, разумеется, по окончании ремонта 'Херсонеса'. Ваш экипаж может отдохнуть. Желаете еще что-то сказать?
  Говорить-то очень не хотелось, но...
  - Ваше превосходительство, если капитан-лейтенант Руднев подал представление на ордена и кресты для команды 'Херсонеса', то считаю долгом поддержать его. Также имею представление для команды 'Морского дракона', вот бумага.
  - Бумага от капитан-лейтенанта Руднева у меня уже имеется.
  После этого говорить было уж совсем не о чем. Семаков козырнул и покинул кабинет. У него еще осталось много дел.

  Маэрские оружейники этого заказа не получали. Скорее то было задание на разработку. И по окончании работ таковую представили.
  Внешне оружие выглядело как скорострельная винтовка-переросток. Калибр составлял два маэрских дюйма (впрочем, рядом лежал ствол меньшего калибра: в полтора дюйма). Но оба были заметно длиннее по сравнению с обычной скорострелкой. Необычно выглядели пули: они несильно, но блестели - следовательно, были сделаны не из свинца.
  Разумеется, собравшиеся желали объяснений. Они их получили.
  - По просьбе военных мы создали оружие, способное поражать цели на расстоянии полутора миль и защищенные деревянной обшивкой...
  Это был толстенный намек на морское предназначение.
  - ...обращаю внимание: винтовка вместе со станиной плохо приспособлены для переноски. Общий вес равен шестидесяти фунтам, не считая боеприпасов. Меньше никак нельзя: отдача весьма велика. Ее можно гасить телемагией, но это заметно удорожает производство. Испытания показали, что вот эта пуля диаметром полтора дюйма пробивает насквозь сосновый щит в ярд. Пуля увеличенного размера пробивает такой же щит, изготовленный из самого лучшего дуба. От чисто свинцовых мы отказались ввиду их худшей бронебойности, если можно так выразиться; вместо того мы сделали пулю со стальной оболочкой толщиной с две десятых дюйма, остальное - свинец. Для подачи пуль разработали специальную металлическую цепь из плоских звеньев, вот она. Что касается кристалла...
  Судя по рассказу, разработка являлась воплощением мечты военных моряков. Но вопросов она вызвала немало, и первым был вопрос о цене.
  Новая винтовка оказалась ожидаемо дорогой; себестоимость ее составляла примерно восемь золотых пятьдесят сребреников при поставке партии в сотню штук. Пули также не отличались дешевизной: сорок сребреников за штуку при поставке партии в три тысячи штук. И это применительно к малому калибру; пули увеличенного размера обошлись бы еще дороже.
  Наиболее каверзный вопрос задал полковник Тарек:
  - Могу представить, что в течение некоторого времени боеприпасы подлежат хранению. Также возможно кратковременное хранение их в трюме корабля, то есть в сыром месте. Чем можно предотвратить появление ржавчины?
  Оружейники переглянулись. Видимо, о таком они не подумали. Отвечал мастер Валад.
  - Хороший слой плотной смазки предохраняет сталь надолго. Однако ее перед боем надлежит удалять, и это может оказаться не вполне удобным. Но есть и другое решение. Железная руда с примесью хрома дает возможность выплавить нержавеющую сталь. Конечно, та обойдется дороже - и по возрастанию стоимости доставки и по затруднению обработки. Зато смазка может вообще не понадобиться.
  Полковник кивнул в знак понимания.
  Дискуссия продолжилась. В результате собрание приняло резолюцию: разработку продолжить, недостатки как самой винтовки, так и боеприпасов надлежит устранить.
  Про себя же Сарат решил, что еще совсем не факт, что это оружие земляне купят.

  В Севастополе происходило совсем другое собрание. Председательствовал на нем не адмирал Нахимов (тот был занят), а капитан первого ранга Ергомышев. Присутствовали также только что получивший это звание капитан первого ранга Бутаков, капитан второго ранга Семаков и капитан-лейтенант Руднев.
  Как водится, первым заговорил председательствующий.
  - Владимир Николаевич, Иван Григорьевич, извещаю вас, что нами получены свежие сведения о французских плавучих батареях. Спасибо за это графу Кржижановскому и его болтливым соплеменникам, проживающим во Франции. Впрочем, наши люди подтвердили сообщение. Итак: постройкой готовы три бронированные плавучих батареи, хотя слово 'броненосцы' представляется более уместным. Известны их названия: 'Lave', 'Dévastation' и 'Tonnante'. Ходовые испытания лишь предстоят, но кораблестроители гарантируют скорость не более пяти узлов. Принято решение, что от берегов Франции к Севастополю их доставят буксировкой. И вот еще: на пожары от ваших гранат можете не рассчитывать. Палуба бронированная, ничего горючего на ней нет, даже мачт, и более того: бимсы на двух броненосцах также сделаны из стальных балок.
  - Почему не на всех? - поднял брови Бутаков.
  - Как полагаю, просто не хватило материала. Но вернемся к нашим броненосцам. Что предполагаете делать, господа?
  Семаков послал Рудневу красноречивый взгляд. Тот прокашлялся и начал:
  - Осмелюсь предположить, что вряд ли на броненосцах большой запас угля. Следовательно, переход будет осуществляться с холодными котлами. Если мачт нет, то никоим образом нельзя дать ход быстро. Три четверти часа на разогрев котлов, это самое меньшее, а час - скорее всего. Плавучие батареи в течение этих трех четвертей часа не смогут поддержать своих ядрами. На месте вражеской эскадры я бы бросил эскортирующие корабли вперед защищать броненосцы. Имею в виду: бросил в сторону атакующих. Нам с Владимир Николаевичем в первую очередь надобно будет вывести из строя сопровождающую эскадру. Линейных кораблей там не будет, они все в Балаклавской бухте...
  При этих словах Бутаков поморщился, но промолчал.
  - ...и, как думаю, мы справимся с фрегатами или даже с пароходофрегатами. Уж они-то от пожара не защищены. А там... когда дело дойдет до плавучих батарей, то целить сначала надо по трубам. Это слабое место, даже при отсутствии прямых попаданий их сомнет или снесет. Скорость и без того мала, а упадет еще больше. И еще тактический момент: надобно гранатами бить по одном месту палубы. Железные листы приделаны заклепками, и те могут не выдержать. Атаковать нам лучше с одной стороны. Маневренность у этих броненосцев, мыслю, скверная, так что у них выключится из боя примерно половина артиллерии.
  - Имеете добавить что-либо, Владимир Николаевич?
  - Так точно. По моему мнению, нашим двум кораблям потребны совместные учебные маневры. У меня и Ивана Григорьевича должно быть полное представление о возможностях друг друга. Учения со стрельбой также полезны были бы. Но еще того более нужна совместная атака на противника в отсутствие означенных плавучих батарей. Практика-с! Что касается тактики, то ее ранее изложенные принципы кажутся мне здравыми.
  - Григорий Иванович, прошу высказаться.
  Капитан Бутаков поднял взгляд:
  - Вы, господа, не подумали о возможности появления дополнительных кораблей линии в Черном море. Лично у меня нет оснований исключить это. Вы сами видели, что делает бортовой залп восьмидесятипушечного линейного?
  Капитан первого ранга имел основания для подобного вопроса. Он участвовал в Синопском сражении.
  По неистребимой гимназической привычке Семаков поднял руку.
  - Прошу, Владимир Николаевич.
  - Если линейные появятся, с ними будет драться только 'Морской дракон'. Без обид, Иван Григорьевич: 'Херсонесу' может не хватить ни скорости, ни маневренности для этого. А вот мы можем устроить пожар на палубе даже корабля линии. И уж точно сбить мачты. Зато на более мелких вы должны отыграться и пособить нам...
  Обсуждение шло долго и временами горячо. Младшим офицерам пришлось объяснить во всех подробностях действие гранат.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 46

  В тот день, когда повреждения 'Херсонеса' были устранены, выход в море его, а также 'Морского дракона' не состоялся. Тому была веская причина: отправленный на поиски противника дракон вернулся ни с чем. Ему не удалось обнаружить ничего плавающего, за исключением шаланд, рыб и дельфинов. Идти же без разведки в атаку на эскадру, базирующуюся в Балаклавской бухте, Семаков не рискнул.
  Второе важное событие этого дня заключалось в ожесточенной бомбардировке Камчатского люнета, начавшейся на рассвете. Гаубицы посылали тяжелые ядра, в том числе бомбические, а ответные гранаты отнюдь не сразу нащупали валы, за которыми прятались вражеские орудия: солнце на востоке слепило не только гранатометчиков, но и тех, кто корректировал пальбу.
  Разумеется, по тревоге на боевые посты рванулись картечники в дополнение к тем, кто уже там дежурил ночью.
  - Ох, и попрут же... - с плохо скрытым опасением вымолвил картечник, устраиваясь поудобнее.
  - Твоя правда, Фролка, попрут. Только и мы их выпрем, коль ротом не будешь ворон ловить, - не преминул подать учебный материал Неболтай.
  Хорунжий был сильно не в духе: мало того, что его подняли ни свет ни заря, так еще душу томило нехорошее предчувствие. Нельзя исключить, что томление происходило в другой части тела. У этих эмоций имелась некоторая основа: продолжалось полное отсутствие огня от вражеских егерей. И казак сильно подозревал, что подобная скромность неспроста. Вполне могло быть, что в процессе пехотной атаки меткие стрелки откроют охоту.
  - Фрол, не вздумывай рожу свою выставлять на погляденье. Эти распросукины отродья того только и ждут.
  Произнося это заботливое предупреждение, Неболтай был не вполне чистосердечен. Он знал, что племяш порядочно поднабрался опыта и зря подставляться под пулю не будет, также видел, что позиция картечницы неплохо замаскирована, но... томление не отпускало. Ради успокоения казак полил водой из фляги землю перед срезом ствола картечницы. Он знал, что при выстреле над сухой землей может подняться пыль.
  - Пошли, кажись. Готовятся, - прошептал Фрол, как будто вражеские пехотинцы могли его услышать.
  Слова соответствовали действительности: некое передвижение по траншейным переходам было чуть заметно. Лишь изредка над уровнем земли показывалась фуражка, да не полностью, а лишь верхом - и тут же исчезла.
 
  Было бы преувеличением сказать, что за Нахимовым послали, как только обстрел начался. Правду сказать, за ним вообще не посылали. Адмирал не мог не услышать гром орудийных залпов и сразу понял, что началось очередное наступление. Нахимов энергичными приказами собрал свиту, велел заложить экипаж и помчался на люнет.
  По пути он, однако, не упустил случая глянуть на редуты. Их тоже обстреливали, но куда менее энергично, чем люнет. Русские орудия неторопливо отвечали. Временами ахали подряд три-четыре гранаты. Их огненные шары и звонкие взрывы трудно было с чем-то спутать.
  Адмирал добрался до Камчатского люнета и быстрым взглядом оценил обстановку. Не то, чтобы она была катастрофической, но и порадовать не могла.
  Несколько орудий валялись, сорванные близкими взрывами с лафетов.
  Тела погибших так и лежали, хотя раненых почти заботливо, пусть и со спешкой отводили в тыл. Один из гранатометов молчал, и вокруг суетились комендор с наводчиком, которым подсобляли подносчики гранат. Мичмана Шёберга перевели обратно на 'Морского дракона', поэтому за наводчика стал Смирнов. Второй гранатомет вел обстрел.
  - Что с орудием? - отрывисто спросил Нахимов.
  - Рядом... бонба... ваш... дительств... со станины сбило... час будем заново... авливать... Сарычева и Линника зацепило... увели... - выплевывал обрывки слов вместе с пылью комендор. - Навались, брательники!
  - Ствол покосило!
  - Да клал я... затворы... ходит? Рукой его! Обое пробуй!
  - Давай каменюку поболее! Да куда ж ты, мать к матери, тащишь этаку мелочь?!! Еще больше! Криво стоит!
  Грохот боя прорезал сильный голос Нахимова:
  - Держись, братцы! Картечницы вас прикроют, вы только не уступайте! Чините, как можете!
  И адмирал побежал к обычным орудиям.
  В этот момент полезла пехота.

  Стрелка звали Жан, но больше он был известен под прозвищем Жан Шасёр . Прозвище было не вполне точным: навыки этого солдата подходили скорее браконьеру, чем охотнику. Умение избегать нежелательного внимания егерей и лесничих было столь присуще этому романтику зеленых чащ, сколь и умение подкрадываться к пугливой дичи.
  На этот раз объект охоты был вполне определенным. Жан получил описание мундира и даже внешности не от лейтенанта и даже не от капитана: от самого подполковника Массена. А так как потери среди товарищей-стрелков были отнюдь не малыми, то Жан озаботился личными траншеями, да не в передовой линии апрошей, а прилично позади. Позиция для стрельбы было целых две: ввиду немалого расстояния (целых двести восемьдесят метров) вполне можно было предположить промах.
  Теперь оставалось только ждать. Цель уже появилась на укреплениях, но этот беспокойный русский офицер не желал стоять на месте, подставляясь тем самым под выстрел. Наоборот, он непрерывно перемещался, на ходу мешаясь с другими военными. Но браконьера без умения ждать не бывает.

  - Ваше превосходительство, стреляют густо... - нерешительно заметил адъютант Острено.
  - Вы уверены-с? - ядовито отвечал Нахимов. -А я-то думал, тут пирогами с капустою угощают-с.
  - Не бережете вы себя, Павел Степанович, жизнь ваша нужна России! - решился на вмешательство барон Остен-Сакен. Формально он был начальником Нахимова, но, обладая достаточным здравым смыслом, в военные дела не лез.
  -Эх, ваше сиятельство, не то говорите вы! Севастополь беречь следует, а убьют меня или вас - беда невелика-с! Вот беда, как убьют князя Васильчикова или Тотлебена. Вот это беда-с! - махнул рукой адмирал.
  - По моему суждению, присылка подкреплений необходима-с.
  Остен-Сакен кивнул:
  - Не возражаю, Павел Степанович. Сотня казаков имеется в резерве.
  - Феофан Христофорович, пишите приказ о присылке подкреплений на Камчатский люнет.
  Острено быстро набросал приказ. Адмирал посмотрел, завизировал, барон подписал и велел немедля скакать. Адъютант умчался.
  - Ваше превосходительство, полковника Тотлебена ранило! - выкрикнул посыльный.
  И, зная отношение адмирала к главному инженеру Севастопольской обороны, поспешил добавить:
  - Осмелюсь доложить, сестрица милосердия Дарья смотрела его на люнете, перевязала, отправила в госпиталь и сказала, что ранение легкое и что Марья Захаровна за день-другой на ноги поставит.
  Адмирал вздохнул с облегчением, но высказаться на эту тему не успел.
  - Кажется, вторую волну пехоты готовят, ваше превосходительство. Там, где рядом три бугорка, чуть подалее...
  - Подзорную трубу!
  Нахимов встал на банкет. Видимо, видно было плохо, поскольку адмирал влез еще выше.
  - Ваше превосходительство, ведь они по вам целятся.
  - Не каждая пуля в лоб! - отрезал Нахимов.

  Жан-охотник дождался своего шанса. Высокая сутулая фигура в сюртуке с золотыми эполетами застыла с подзорной трубой. Лучшего момента не стоило ожидать.
  Стрелок даже не потрудился разглядеть результат. Вместо этого он, подхватив штуцер наперевес, рванул что было духу по траншее в сторону запасной позиции. И успел вовремя.
  По уже отработанной практике наводчик гранатомета, увидев облачко дыма от штуцерного выстрела, немедленно приказал перенести огонь на обнаруженную позицию стрелка. С трех гранат траншея превратилась в воронку. Но сам штуцерник унес ноги с опасного места. Только обосновавшись на хорошо замаскированной точке, Жан осмелился глянуть на результат. Судя по суете, он попал точно. К этому месту подбегали один за другим офицеры, но стрелять не было возможности: слишком уж быстро и беспорядочно они двигались. Да и не на лейтенантов шла охота.
  Сам же охотник без особой спешки перезарядил штуцер и снова принялся терпеливо ждать. У него была не одна цель.

  Тяжелая штуцерная пуля попала адмиралу в голову и вышла через затылок. Нахимов осел на банкет.
  Совместный горестный крик окружения адмирала заставил Дашу поднять голову. Она в этот момент как раз закончила перевязывать матроса с ранением в предплечье. С ее места до банкета, на который упал Нахимов, было не более двадцати шагов. Видно было, что раненый еще дышит.
  Дарья мгновенно подумала, что этот случай самый что ни на есть крайний, достала заветную серебряную вещицу и вызвала Марью Захаровну. Изложение истории болезни было столь же кратким, сколь и ответ госпожи лекаря:
  - Адмирала перевязать, никуда не везти, подложить под него шинель. Я скоро буду.
  Сестра милосердия мелкой рысцой подбежала к банкету. Дальше началось нечто не вполне привычное для господ офицеров. От девчонки последовали команды:
  - Всем отойти! Шинель сюда! Марья Захаровна скоро будет.
  Дарью уже хорошо знали, поэтому ей доверились. Пока порученец бегал за шинелью, руки девушки сноровисто перевязывали раненого. Свита стояла чуть поодаль и шепотом комментировала:
  - Эко Дарья-то командует. Чисто штаб-офицер.
  - Главное, чтоб Марья Захаровна приехала поскорее. Уж она вызволит.

  Получив вызов, Мариэла действовала быстро и уверенно. Скорым шагом она прошла к выходу.
  - Коня! - прозвучала резкая команда.
  - Марьзахарна, - осмелился вякнуть казачок, исполнявший обязанности коновода, - так ведь седло, оно ж...
  Вместо ответа лекарь чуть сдвинула вбок свой знаменитый плащ с желтой лентой. Под ним оказались мужские штаны. Видимо, к поездке верхом все было подготовлено заранее. Всадница уже оказалась в седле, когда казачок взвизгнул:
  - Я с вами, не то Тихон Андропыч мне голову оторвет!
  Мариэла кивнула, и оба всадника рванули в галоп.

  - Вон скачет!
  На этот крик подносчика гранат обернулись все. Сказано было неточно: ехали двое. Мариэлу сопровождал казак.
  В лицо госпожу доктора знали не все. Зато все слышали о ее плаще. Перед Мариэлой расступились, и молодая женщина легко вспрыгнула на банкет.

  Жан-стрелок также узнал плащ. Он подождал, когда цель остановится, и нажал на спуск штуцера. На этот раз он побежал с целью вернуться к своим. Только быстрота ног могла выручить.

  Хорунжий обернулся как раз в тот момент, когда Мариэлу снесло пулей с банкета.
  - Маша!!!
  Казак позднее так и не смог вспомнить, как он оказался рядом с раненой. Он только и успел подумать: 'В грудь. Как же она говорила о щите?'
  Женщина открыла глаза.
  - Машенька, ты только держись, - пробормотал хорунжий, поддерживая легкое тело, в то время как Дарья рванулась к наставнице с бинтом наготове.
  Мариэла зашлась в жестоком приступе кашля. Брызги крови летели во все стороны.
  - Отходит, бедолага, - полушепотом промолвил стоявший невдалеке артиллерист.
  - Долго ждать будете, - прокашляла жертва меткого стрелка, выплевывая пулю вместе с сгустком крови. - Тихон, сбереги.
  Казак подхватил помятую пулю, отрезал ножом кусочек бинта, завернул трофей и сунул в карман.
  - Маша, скажи только: что делать надо?
  -. Вызови Тифора. Я пока поддержу адмирала. Потом меня вместе с ним в госпиталь...
  Неболтай машинально отметил, что кровотечение изо рта вроде как прекратилось.
  - ...и еще красного вина бы мне.
  - Гришка!!! - гаркнул хорунжий во всю глотку.
  Казачок материализовался возле пострадавших.
  - Вот те, - в руку посланца ткнулась трехрублевая ассигнация, - и чтоб тут через полчаса была четверть красного. Хошь деньгой справляйся, хошь добрым словом, хошь пикой. Но доставить всяко! Тифора Ахмедыча, который рыжий, знаешь?
  - Как же!
  - И его сюда.
  Казачок рванул к коню, взлетел в седло, не касаясь стремян, и с гиком помчался в направлении к городу.
  - Марья Захаровна, мне вас забинтовать.
  - Не отвлекай, Даша, я на себя конструкт наложила, оботри лицо только.
  По лицу девушки катились слезы, но она твердо следовала указаниям.
  Мариэла продолжала раздавать инструкции, хотя говорить ей явно было нелегко.
  - Хотя бы с час нам придется остаться здесь. Иначе я его не вытяну.
  - Маша, где тебе лечить, ты сама одной ногой на кладбище!
  - Надо, Тихон. Надо. Мне срочно конструкты ставить, иначе он память потеряет... Негаторов нет?
  Казак глянул на пистолет и мотнул головой:
  - Нет таких.
  - Распорядись пока насчет носилок. Охрану вокруг них. Негаторов не подпускать. Мне-то ничего, адмиралу будет хуже. Нести Нахимова до госпиталя вчетвером. Шагать не в лад, - выражения 'идти в ногу' Мариэла просто не знала. - На телеге нельзя. Растрясет. И еще. Мне надо быть с ним рядом непрерывно. Конструкты будут неустойчивые, подновлять каждый час.
  - Машенька, сердечко мое, ведь ты сама свалишься. Неужто Тифор не может?
  - Конструкты не он делал. Сходу не разберется. Пусть лучше меня поддержит.
  - Ты не волнуйся, тебя понесут рядом.
  - Сама дойду.
  - Сама??? Какое ходить, тебя на носилках дай-то бог дотащить до госпиталя живой. Братцы, выручайте Марью Захаровну! Ее вместе с Нахимовым надобно донести до госпиталя. Кто возьмется?
  - Да любой с охотою, разрешение лишь от господина штабс-капитана надобно, - загомонили артиллеристы.
  - Ну все, господа, не отвлекайте.
  Мариэла в полной сосредоточенности принялась водить руками над головой Нахимова. Только теперь окружающие вдруг заметили, что орудийная канонада со стороны противника поутихла. Зато на орудийных позициях французов гулко рвались гранаты, выводя из строя вражеские пушки вместе с орудийной прислугой. Штурм продолжался, но картечницы уверенно дудукали, выбивая красно-синих пехотинцев. Некое подобие строя те сохраняли, но он рассыпался прямо на глазах.
  Вдруг все наблюдавшие за сценой начали осенять себя знаком креста. На то были причины. На глазах у людей молодое лицо женщины, с полчаса тому назад выглядевшее на двадцати четыре года, не более, стало стареть. Через непродолжительное время рядом с Нахимовым уже сидела, согнувшись, старуха лет сорока.
  - Богородица пресвятая, заступница небесная, спаси и защити...
  - ...да она в Пал Степаныча свою жизнь вливает...
  - ...только б хватило...
  - ...воистину... нет большей любви... аще... за други своя...
  Сквозь грохот взрывов послышался конский топот. Опытный хорунжий сразу определил: скачут двое. Так и оказалось.
  Первым доскакал магистр Тифор. Вторым был гонец, бережно прижимавший к груди бутыль зеленого стекла. Он первым подал голос:
  - Господин хорунжий, вот, как приказано...
  Неболтай, разумеется, лично проверил качество напитка. На его физиономии отразилось некоторое неудовольствие, но вслух придираться казак не стал.
  Тем временем Тифор подбежал к банкету. Глаза его чуть расширились, при виде пятен крови на плаще. Он машинально прокачал потоки жизни и сразу увидел в Мариэле неладное.
  Маэрцы заговорили на родном языке. Неболтай, сам себе удивившись, стал монотонно переводить:
  - В меня тоже стреляли, но я себе конструкты поставила. Тут ему в голову. А что посторонние конструкты. Не посторонние, я сначала установила конструкт на головной мозг и сосуды, а сейчас на потоки разума, чтоб их сохранить. Нам такого не читали. Магистерский спецкурс, тебе, наверное, не положено. А череп как же. Уж он точно подождет. Так что мне - тебя поддерживать. Угадал, тебе, наверное, часов четырех и то не хватит, чтобы полностью разобраться даже в головном мозгу. Магия разума, ее прибавь. Верно, и еще кристаллы будут нужны. У тебя разве нету. Есть, но их не хватит. Все, Тифор, не отвлекай, работаю. Впрочем, дай вина.
  Неболтай протянул бутыль госпоже доктору. Та, не глядя, взяла емкость и единым духом опорожнила ее почти наполовину.
  Средство подействовало: на серых щеках появилось некоторое подобие румянца.
  Хорунжий быстро оглянулся. У него была боевая задача: прикрытие артиллеристов, но с ней неплохо справлялись картечники. А вдали уже поднимала пыль скачущая подмога. Можно было выделить казаков на охрану.
  - Цедеркин, берешь два десятка, они будут кольцом вокруг Нахимова. Вот те мой пистоль, даю на время. Глянь сюда. Если вдруг засветится - значит, рядом не тот человек. Гнать такого в шею подальше, невзирая на чины и звания.
  - Два маловато будет, - возразил многоопытный вахмистр. - Ежели вокруг госпиталя толпа...
  - Черт с тобой, - при этих словах собеседник Неболтая плюнул через левое плечо и перекрестился, - возьмешь три десятка. Не забудь всем объяснить. Госпожу доктора нести рядом с Нахимовым. С тобой же отправлю Тифор Ахмедыча, он в помощь не лишним будет. Как проводишь - мухой обратно.
  Тем временем офицеры обсуждали увиденное и услышанное.
  - Господа, мне показалось или она вправду осьмушку красного... э-э-э... без закуски употребила?
  - Не показалось. Сильна Марья Захаровна.
  - Да как же с пьяных глаз лечить?
  - Что вы, Леонид Алексеевич, вы поглядите пристальнее: трезва она, как утренняя роса. Вино для нее лишь подкрепительное-с...
  - Марья Захаровна, ежели закусить надобно, так вот хлебушек, сегодня утром испекли! - из кожаной сумы молодой поручик извлек полотенце, в которое был завернут каравай (судя по запаху, и вправду свежий), - извольте-с, с голодухи-то и лечение боком пойдет...
  Госпожа лекарь даже не повернула головы:
  - Некогда!
  Тот же поручик вызвался:
  - Мы сами понесем адмирала!
  Инициатива закончилась плачевно: чрезмерно резвого младшего офицера оттеснили старшие. Конечно же, Неболтай втихомолку проверил людей на негацию. К счастью, вредоносных вокруг не оказалось. Впрочем, офицерик отыгрался на другой ноше: пробился к носилкам, на которых лежала с безучастным взглядом Марья Захаровна.
  Через полчаса процессия из двух носилок, окруженная со всех сторон верховыми с шашками наголо, двинулась к госпиталю.

  Атака на Камчатский люнет с очевидностью была отбита. Неболтай получил толику свободного времени и использовал таковое по своему усмотрению. В этот вечер казак пожелал видеть командора Малаха.
  Надобно заметить, тот с утра заперся в своей комнате, создавая очередной отчет, а потому до вечера вообще не слышал ни о каких новостях.
  Хорунжему хватило одного взгляда, чтобы это понять. Поэтому разговор начался так:
  - Малах Надирович, ты, выходит, ни о чем не ведаешь?
  Уже одно то, что собеседник перешел на 'ты', значило многое. И скорее всего, новости были скверными. Взгляд лейтенанта маэрской армии похолодел.
  - Давай по порядку, Тихон Андропович.
  Доклад был начат по всем правилам. По мере рассказа лицо командора все больше мрачнело. Окончание доклада ничуть не улучшило настроение Малаха.
  - ...а теперь я тебя спрашиваю: куда ж ты смотрел, командир? Почему, интересно знать, щит против пуль не устоял? И отчего это на Мариэлу Захаровну вот уже дважды нападали?
  - Тихон Андропович, щит против пуль испытан был. Наше оружие его не пробивает.
  - Точно сказал: ваше оружие. Как насчет этого?
  И с этими словами казак достал из кармана кусочек бинта, в который была завернута штуцерная пуля.
  - Из нее вышла?
  - Из кого ж еще? Она ее выплюнула у меня на глазах.
  - Дай-ка... Какой диаметр?
  К чести Неболтая будь сказано: или он знал это высокоученое слово, или догадался о его значении. Как бы то ни было, казак ответил впопад:
  - Обычный штуцерный - семь линий.
  Малах был достаточно сведущим офицером, чтобы сообразить: местные винтовки, видимо, посылали пули с большей энергией, чем маэрские. Такие вполне могли пробить защиту, и это целиком вина его как командора. Он обязан был предусмотреть такое. Нужна переделка щита, и еще неизвестно, справится ли Тифор.
  Последовало откровенное:
  - Тихон Андропович, правильно ты сказал: я виноват. Теперь о будущем: нельзя ли нам получить местный штуцер? Тифор Ахмедович, надеюсь, сможет переналадить защиту. А нет, так отошлем в наши края, с порохом и пулями, наши уж точно сумеют что-то предложить. Только ты составь бумагу, чтоб понятно было, как заряжать, как стрелять. Ежели какой припас понадобится для нового щита, то пойдет он за наши деньги.
  - Бумагу я тебе хоть немедля составлю, - отвечал малость поостывший казак, - порох тож труда не составит найти, а вот пули... да еще сам штуцер... не ручаюсь, что прям сей же час и отыщу. Но уж к завтрему добудем.
  - А что на Мариэлу дважды напали: похоже, о ней что-то такое знают. Поговори со своим начальством: охрану бы ей. Думаю, не откажут. И еще дельце осталось, Тихон Андропович. Надо бы нам с тобой на пару к Тарроту заглянуть.
  - Малах Надирович, а я зачем нужен?
  - Затем, что если Таррот Гарринович захочет узнать подробности, то ты для этого самый подходящий человек. Ведь все у тебя на глазах происходило, так?
  Кивок собеседника равно можно было бы интерпретировать как 'Я понял' или 'Я так и знал'.
  - Ну, а капитану Риммеру я сам все обскажу.
  Малах был прав. Тифор был весьма занят: он неотлучно находился при Мариэле, поддерживая ее силы. К тому же он не видел всех подробностей. В результате, когда понадобилось известить дракона о событиях, единственными, кто мог это сделать, были Малах и Неболтай: первый по должности, а второй как очевидец.
  Лейтенант не стал развивать тему. Между тем он знал, что предсказать реакцию дракона в состоянии был бы разве что тот из людей, кто долго с ними общался. Себя он к таковым не относил.

  Вахмистр Цедеркин ошибся в своих предсказаниях. Процессия прошла в госпиталь, а ожидаемой толпы не было. Правда, по пути встретились прохожие, которые, разумеется, узнали Нахимова, лежащего на носилках. Результат не замедлил сказаться.
  У ворот госпиталя процессию встречала если не толпа, то уж верно большое собрание народу. Люди не задавали вопросов, не выкрикивали пожеланий - просто стояли, смотрели, крестились. Многие читали молитву во здравие.
  Доктор Пирогов после краткой консультации вышел за ворота. Его выступление сводилось к следующему: адмирал тяжело ранен пулей в голову, но надежда сохраняется. Доктор Марья Захаровна его вылечит, если сама жива останется, поскольку также ранена.
  В заключение последовала просьба:
  - Прошу соблюдать тишину. Им обоим требуется полный покой.
  История вышла из колеи. Но ее дальнейший путь никто не взялся бы предугадать.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 47

  Распространением новости никто не занимался специально, но это нисколько не уменьшило ее эффект. И часа не прошло, как весть о ранении Нахимова, а также Марьи Захаровны облетела весь осажденный город. Около входа в госпиталь толпились люди, чистосердечно интересовавшиеся состоянием пострадавших. Внутрь, понятное дело, никого не пускали. За отсутствием точных сведений разговоры иным разом обретали совершенно неожиданное направление.
  - ...сам не видел, а вот сосед говорил, что адмиралу в голову...
  - ...Марья Захаровна, бедняга, попала ни за что...
  - ...случайно, что ль, в нее?
  - ...сам слышал, что нарочно по ней целились...
  - Да брось врать-та! Кто ж по бабам палит из ружжа?
  - Не ружжа, а штуцера. Были там особенные стрелки...
  - И как она лечит только?
  - Сам Николай Иваныч ее спасает, а она, значит, Пал Степаныча...
  Среди толпы попадались и офицеры. От одного из них и прозвучало:
  - Слышал я, что Марьзахарне для работы нужны зеленые камни.
  - Это какие? Дорогие?
  - Вот уж чего не знаю, однако...
  - И неча тут думать, купить такие, да ей поднесть...
  - Мне до выдачи жалованья еще полные двадцать дней, так что...
  - Так сложиться! Православные, иль не поможем?
  Вот это было услышано. Толпа разом преобразилась: у людей появилась цель, и тут же сыскались средства для ее осуществления.
  - Вашбродь, вот от меня двугривенный, на камушек энтот...
  - А от меня и полтина серебром!
  - Шапку! Шапку сюда!!
  - Да чего ж ты подсовываешь, она с дырой, аль сам не видишь?
  - Мою, мою возьмите, новенькая!
  - Вот от меня... ассигнацией...
  - А от меня - зеленый камень!!!
  В шапку полетел шарик из малахита.
  Возле держателя шапки началась создаваться толчея.
  - В черед, в черед становитесь, ить с ног сшибете!
  - Не побрезгуй, вот еще алтын...
  - Хорош медь сыпать, шапку порвешь.
  - А небось бумажкой можно.
  - Будя! Люди добрые, дайте другую шапку, эту невмочь пополнять.
  - Так моя подойдет как раз. Бери!
  Купец Демьянов положил в шапку 'катеньку'35 со словами:

  35 - сотенная ассигнация, названа по напечатанному на ней портрету Екатерины II

  - А потом к Моисейке-ювелиру надо идти, у него небось зеленые камушки сыщутся.
  - Верно молвишь, Порфирий Никодимыч!
  - А еще бусы зеленые! - поддержала женшина средних лет. Судя по платью и шляпке с цветами, то была купчиха или мещанка не из бедных.
  К шапке, пыхтя, протиснулась девчонка лет десяти.
  - Дедушка мне на память подарил зеленый самоцвет. Вот он, - и в шапку канул прозрачный камешек болотного цвета размером с горошину.
  Сбор средств продолжился с неугасающим энтузиазмом.

  Ранение Мариэлы дало совершенно неожиданные последствия, предвидеть которые никто не мог, даже маэрцы.
  Малах как командр был обязан известить о случившемся пятого члена экспедиции, как только стемнело, направился к пещере дракона, чтобы сделать это. Он захватил с собой хорунжего как свидетеля. Но, уже спускаясь по лесенке, оба услышали в драконьем жилище не один, а два голоса. Второй был мальчишеским.
  - ...и вот так хитроумный Пятнистый дракон смог силой своей ума - и математики, конечно, - победить. Был он тогда, если считать по человеческим меркам, не старше тебя.
  - Господин Таррот, этот метод я запомнил. А вот расскажите о великих битвах!
  В этот момент вошли Малах и Неболтай. Казак, разумеется, мгновенно узнал Костю Киприанова. Иноземец же сразу догадался, кто мог быть драконьим гостем, хотя лицо его, конечно, раньше не видел. И поспешил познакомиться:
  - Здравствуй, ученик дракона. Я знаю, тебя зовут Константин. Или Костя. Меня можешь звать Малах Надирович.
  Последовал почтительный поклон со стороны мальца. Несмотря на возраст, мелкий быстро сообразил, что он здесь лишний, и попытался достойным образом удалиться:
  - Господин Таррот, уж темно. Мама, наверное, заждалась.
  Хозяин пещеры и незнакомый барин (вроде как офицер, но без эполет) переглянулись.
  - Хорошо, - молвил дракон, - о великих битвах ты еще услышишь.
  Костя быстренько поднялся по лестнице и исчез в темноте.
  - Таррот, у нас скверные новости.
  - Уже знаю. Костя кое-чего поведал. Но мне нужны подробности. Кто может о них рассказать?
  Мысль о том, что драконом движет простое любопытство, была удавлена, не успев родиться.
  - Тихон Андропович, ты ведь видел сам...
  Казак по каким-то ему лишь ведомым причинам доложил лишь сухие факты.
  Последовал вопрос:
  - Тихон Андропович, у вас считается достойным стрелять в тех, кто не является воином?
  - У нас, Таррот Гарринович, не принято стрелять в тех, кто не воюет. В частности, не принято стрелять в женщин и детей. Также не принято стрелять в лекарей.
  - Мог ли стрелок принять Мариэлу за воина?
  - Никак нет. При ней не было винтовки, понятное дело. Охотились именно за Марьей Захаровной: только она была открыта для стрелка.
  Последовали движения гребнем, которые никто из людей, разумеется, не понял. Дракон чуть прикрыл глаза, потом их открыл.
  - В традициях моего народа, - в тот момент казаку показалось, что тон дракона предельно холоден, - принято мстить за нападение на тех, кто не является воином.
  Малах среагировал первым:
  - Друг, что ты намерен делать?
  - Я буду топить корабли. Флаги мне известны.
  При всей своей здоровой наглости (а иные в пластуны не попадают) казак проявил осторожность на уровне хорошего дипломата:
  - Таррот Гарринович, не будет с моей стороны невежливым спросить: как вы это собираетесь делать?
  - Я буду с большой высоты ночью запускать большие 'Ледяные копья'.
  Последний термин был знаком Неболтаю. Казак в свое время усвоил, что это средство для метания больших кусков льда какой угодно формы, хотя обычно маги предпочитали придавать ледяшкам вид наконечников холодного оружия. Вот почему последовал вопрос:
  - Какими именно?
  Вопрос не отличался точностью формулировки, но дракон понял правильно:
  - Шар диаметром полтора маэрских ярда.
  Хорунжий напрягся и проявил еще большее дипломатическое искусство:
  - Таррот Гарринович, не смею вам приказывать, могу лишь просить. Подождите с вашими действиями, пока я не доложу Владимир Николаевичу или Михаил Григорьевичу. Не собираюсь вас отговаривать от замыслов, но, возможно, вы получите от господ офицеров полезный совет. Я все же не моряк. Что же касается решения мстить, то нахожусь полностью на вашей стороне.
  Бедняга-казак аж вспотел, выдав такую длинную фразу с использованием самых барских слов, и притом обходясь без простонародных выражений.
  Дракон кивнул.
  - Хорошо, я подожду сутки. Если судари моряки пожелают, они могут навестить меня для беседы.
  Малах высказался вежливо, но твердо:
  - Тихон Андропович, нам с Тарротом Гарриновичем желательно переговорить на темы, касающиеся нашей группы.
  Казак отвесил поклон в офицерском стиле и распрощался. Он спешил застать Семакова на причале, зная, что 'Морской дракон' должен вскоре вернуться.
  В пещере состоялся несколько напряженный разговор.
  - Таррот, ты втягиваешь группу в войну, которая нам совершенно не нужна.
  - Ты ошибаешься, командор. Это меня втянули в эту войну. Не забывай: я не человек. Это в наших правилах: не спускать никому покушение на целителя.
  - Мариэла тоже человек.
  - Она, сама того не зная, стала членом моего рода.
  - Если тебя обнаружат, начнется усиленная охота на всех нас, и тебя в том числе, а уж о Мариэле и не говорю.
  - Не обнаружат. Атаковать буду ночью.
  Малах оказался в деликатном положении. Его должность командора позволяла просто отдать соответствующий приказ, и дракон (уж он и его соплеменники знали, что такое дисциплина, получше людей) подчинился бы. Но именно эта вполне естественная запретительская реакция была Малаху весьма не по душе. И он принял решение:
  - Давай, друг, сперва выслушаем местных. Лишняя информация нам никак не повредит.
  Дракон наклонил голову в знак согласия.

  Почтеннейшая Моана получила длинное письмо (или даже целый пакет) от мужа. Разумеется, она прочитала его весьма внимательно: должность к тому обязывала.
  Те смутные догадки, которые у нее к тому времени появились, обратились подозрениями. Правда, уверенности еще не было.
  Как всегда, глаза Моаны в процессе анализа приняли отсутствующее выражение. Размышления главы аналитической службы Академии длились достаточно долго - целых восемь минут.
  Первым побуждением после этого было вызвать Сарата и расспросить о событиях во всех подробностях. Но потом госпожа академик приняла иное решение.
  На бумагу лег список вопросов, которому предстояло отправиться в Заокеанию. Возможно, сколько-то из них получат ответ не сразу, а лишь по пересылке их через портал и получении ответов с Земли. Пусть так. Но ответы необходимы.
  Подозрения - это не то, что позволительно оставить без внимания начальнику службы, предназначенной для того, чтобы получать информацию и делать выводы.

  Командир 'Морского дракона' был весь день весьма занят.
  Еще до начала выхода этого корабля, а также пароходофрегата 'Херсонес' в море Семакова отдал распоряжения Рудневу:
  - Иван Григорьевич, мы будем отрабатывать маневры. Вы помните, что повороты с помощью новых движков могут получиться куда более резкими, чем если бы вы использовали только руль. Задействуя вот эти движки, обязательно давайте предупреждения экипажу, в первую очередь трюмным. Пусть хватаются за любую опору, а еще лучше: предусмотрите для этого леера. Далее: трюмные унтера должны до начала маневров закрепить все по-штормовому. Креплений не жалеть! Неровен час, что-то тяжелое оторвется... ну, сами знаете. Наша с вами задача: чтобы корабли в настоящем бою - а он нам вскоре предстоит, будьте уверены - получили как можно меньшие повреждения. В идеале обойтись бы и вовсе без них, но такое достичь... по крайней мере, мы будем стараться. Однако подносчики гранат должны работать, как часовой механизм от брегета.
  - Владимир Николаевич, не будет ли разумно передавать распоряжения также флажным семафором?
  - Да, но только не в горячке боя. Ваш корабль стал настолько быстрым, что боевые команды придется исполнять мгновенно, а флажные сигналы или семафор - сами знаете, на них и минуту потерять можно, и даже того больше, а нам такое непозволительно. Ну, с богом! Через пятнадцать минут отход.
  Маневры были не те, на которые рассчитывал и к которым привык капитан-лейтенант Руднев. В море на волнах покачивались щиты для стрельб, но как раз использовать орудия или, тем паче, гранатометы, не предполагалось. Вместо этого в ходовой рубке 'Херсонеса' звучало:
  - Руднев, подходить на полном ходу, имея щит на азимуте двести двадцать! По достижению дистанции десять кабельтовых поворот лево на борт, курс сто тридцать! Первым этот заход отработаю я, вы за мной, дистанция шесть кабельтовых. Начали!
  С трех попыток маневр стал получаться.
  - А теперь иначе: мой поворот будет менее резким, но на большей скорости, я отвлекаю ответный залп на себя, а вам отработать прежний, так что на 'Дракона' не смотрите. Ну, начали!
  Было уже совсем темно, когда оба корабля подошли к причалу севастопольского порта. При свете фонаря отчетливо выделялась фигура казачьего хорунжего.
  - Что-то неладное, Владимир Николаевич, - предположил старший помощник и оказался прав.
  Ответом на выданные казаком новости были военно-морские ругательства со стороны обоих офицеров. К чести моряков будь сказано: беседа секунд через десять перешла в конструктивную плоскость.
  - Что мы можем сделать?
  - Там у госпиталя собрали средства для Марьи Захаровны. Купить чтобы камушки нужные. Но тут другое дело. Тарот Горыныч просил его навестить.
  - Прямо сегодняшней ночью?
  - Да.
  Прозвучало так, что все возражения отпали.
  - Надо идти на баркасе. Вон он, кстати. По дороге об этом деле ни слова, - распорядился Семаков.

  Мариэлы спала урывками. Каждый час конструкты, наложенные на раненого адмирала надо было подновлять - и никто, кроме нее с этим делом не справился бы. Но хитроумный Тифор все же выхватил момент, когда маг жизни бодрствовала.
  - Я думаю, что мог бы тебе помочь.
  - Извини, Тифор, дело не по твоим умениям. Только я способна...
  - А имелось в виду вовсе не подновление тех конструктов, которые ты тут насоздавала - палец весьма почтенного ткнула в сторону адмиральской койки, - а тех, что ты сама на себя наложила. Вот в них я разберусь. И вполне могу подновлять раз в сутки, а большего и не надобно.
  - Будь по-твоему. Действуй.
  Мариэла не могла не одобрить (молча, конечно) правильность действия коллеги. Тот не допустил ни малейшей отсебятины: только подновление. Правда, на первый раз это потребовало минут сорок работы.
  Справедливости ради будь сказано: Тифор добавил Мариэле энергии из собственного запаса. Совсем немного, конечно.
  - Это не все. Там, снаружи, местные собрали кучу денег. Хотят на них купить кристаллы.
  - Вот это было бы подмогой. Только ты проследи, чтоб купили то, что надо. А мы еще потом закажем хорошие кристаллы через портал.
  Тифор постарался изо всех сил. Он вышел к воротам, уверил для начала собравшихся, что адмирал все в том же состоянии и что надежда сохраняется, а потом возгласил:
  - Люди добрые, не всякие зеленые кристаллы... я хочу сказать, камни... нам годятся. Можно посмотреть? Спасибо. Так... вот этот не пойдет, - и рука магистра вынула малахитовый шарик. - Кто его положил? Вы? Спасибо, но можете забрать. Еще что там? Нет, эти бусы тоже не пойдут, нам нужны кристаллы граненые а эти круглые. Хотя... ладно, оставлю их на самый крайний случай. А это что?
  Крохотный зеленый камешек очутился на ладони рыжего.
  - Это я положила, - пискнули из толпы.
  - Спасибо, пустим в дело. Но только имей в виду: он может рассыпаться.
  - Так в подарок дадено, - с достоинством возразила бывшая владелица.
  Тифор поклонился.
  - И еще одна просьба: если будете покупать зеленые камешки, позовите меня. Я сразу могу сказать, какой можно пустить в дело, а какой нет.

  Это был тот случай, когда коммодор Скотт был почти полностью уверен в своих аналитических выводах.
  Война была уже проиграна. Несколько подряд штурмов принесли лишь огромные потери осаждающим. Тридцать два орудия утратили боеспособность, из них шестнадцать - необратимым образом. Сожжено три четверти запаса пороха, истрачено две трети ядер, в том числе бомбических, а новые поступления идут нерегулярно. Потери в людях составляют от половины до двух третей; больше всего они в пехотных частях. И если раньше большей частью то были санитарные потери, то сейчас раненые и контуженные идут потоком. Еще того хуже: потери в кораблях огромны. А русские пока что отделались лишь повреждениями, устраняемыми в течение много, если недели. Это у русских такие сроки, а на судоремонтных предприятиях Королевского флота наверняка справились бы быстрее. Что хуже всего: разведка донесла о перестройке пароходофрегата 'Херсонес' в нечто невообразимое без парусного вооружения, без колес, зато наверняка с новыми русскими орудиями. О скорости этого монстра не докладывали, но наверняка она увеличилась по сравнению с прежней. Иначе говоря на море следует ожидать столь же скверного состояния дел, как и на суше.
  Конечно, Фрэнсис Скотт знал о готовящейся отправке французских бронированных кораблей. Тут, правда, фактов не было, но предчувствие не обещало скорую и уверенную победу. Скорее наоборот: сражение могло оказаться жестоким, а исход его - сомнительным. Само собой, английский капитан знал, что установленная на этих кораблях (если их можно так назвать) броня противостоит ядрам, но был твердо уверен, что мощь взрывов от русских орудий намного превосходит все возможности ядер, хотя бы и бомбических.
  Остался единственный вопрос, на который не было даже приблизительного ответа: когда до начальства дойдет идея о необходимости немедленной эвакуации? Или, сказать попроще: когда они поймут, что надо уносить ноги?
  Аналитики имеют дело с фактами. Необходимым для них инструментом является логика, а не воображение. И все же на этот раз английский моряк попытался представить себя на месте адмиралов. Что бы он сделал на их месте?
  Эта мысль крутилась, вертелась и подставляла бока под критику, но результат оставался все тем же: без боя с участием бронированных кораблей обойтись нельзя. Их пустят в дело уже потому, что они существуют. Но если и плавучие артиллерийские батареи потерпят поражение, тогда отступление из Крыма останется единственным возможным ходом.

  Мариэла с самого начала действовала так, как ей когда-то объясняла наставница. Правды ради следует заметить: Моана сама имела крайне ограниченный опыт в части лечения травматических повреждений головного мозга. Но малый опыт все же неизмеримо больше, чем полное его отсутствие.
  В соответствии с этим опытом Мариэла скачала поля, оставшиеся после физического повреждения мозга. Тут нужны были умения мага разума, а не жизни, но у Мариэлы с этим было все в порядке. Затем госпожа магистр скопировала эти поля - эта работа была, в сущности очень близка к действиям некроманта, хотя сама наставница никогда об этом не говорила - создала конструкт, замещающий поврежденные ткани (вот это уже было магией жизни) и переключила поля разума на этот новосозданный конструкт. Вот что было самым трудным.
  Второй по трудности задачей было поддержание конструктов тканей головного мозга. Из-за чудовищной сложности они, как и ожидалось, оказались слабоустойчивыми. Поначалу распад начинался по прошествии часа. Конечно, поддержание конструкта требует меньшего расхода энергии по сравнению с его созданием, да и сверхконцентрация тут не критична, но сил у Мариэлы было совсем не так много, а имеющиеся кристаллы теряли емкость с тревожащей скоростью. Маг жизни и разума знала о том, что ей собирают деньги на новые кристаллы, и полностью поддержала идею, но пока что поддерживать энергию приходилось только тем, что было.
  Некоторой заботы требовало состояние костных тканей адмирала. Череп был поврежден пулей, а восстанавливать его было некогда. Мариэла уже подумывала, чтобы попросить Тифора об этой услуге. Такая задача была ему по силам.
  Куда большее беспокойство вызывало состояние мозговой деятельности. С одной стороны, Мариэле очень не хотелось, чтобы адмирал вообще приходил в себя преждевременно. Но и держать его в состоянии сна было не так просто и вряд ли рационально.
  Примерно через день Мариэла нашла выход.
  В палату, соседствующую с адмиральской, вдруг вошла госпожа доктор. Нельзя сказать, чтобы она произвела благоприятное впечатление. Вряд ли женщина, которая разом состарилась лет этак на пятнадцать (если не больше), может очаровать взоры нижних чинов. Уж потом, когда Марья Захаровна ушла, вся палата дружно сошлась во мнении, что от нее осталась едва ли не половина прежней.
  - Братцы, приношу извинения, что не могу пока вами заниматься. Все силы уходят на Павла Степановича, - начала Мариэла.
  - Нешто без понятия!
  - Обижаете, госпожа дохтур.
  - Матушка, ты только адмирала на ноги поставь, мы-то перетерпим, коль надо.
  - А он сам-то как?
  Мариэла вскинула руку, прерывая возможные вопросы.
  - Сам пока держится...
  Эти слова не соответствовали истине. Держала раненого как раз Мариэла.
  - ...правда, помощи от вас прошу, братцы, - при этих словах вся палата обратилась в одни уши. - Нужен кто-то, кто бы читал рядом с адмиралом вслух Евангелие. Я сама не смогу, и без того устаю, да и спать мне надо. Опять же, мне трудно подобрать нужную страницу.
  - Богоугодное дело.
  - Я могу читать! Я грамотный!
  - Нишкни, Ероха! Тут другой надобен. Сказано ж: чтоб место из писания мог подобрать.
  - Так дьячка нанять.
  - Я заплачу, если надобно, - предложила Мариэла, но ее поправили:
  - Неужто на дьяка денежку не соберем!
  - По пятаку если скинемся, и то даже много будет.
  - А много ли честь надо, Марьзахарна? По скольку за раз?
  Мариэла отвечала со всей обстоятельностью:
  - За раз по часу. Всего же часа три в день, а лучше - четыре. Не очень громко, но медленно и отчетливо. Павел Степанович должен слышать и понимать. И так пару дней, а там посмотрим.
  Будучи магом разума, госпожа магистр могла отследить мозговую активность от звуковых сигналов и сделать диагностические выводы. Дело было совсем не хитрое.
  Вдруг совершенно неожиданно раздался голос Тифора, который ухитрился как-то незаметно просочиться в палату:
  - Берусь сходить в церковь и нанять чтеца. А еще мог бы подновлять... кхм... ваше лечение, братцы.
  Мариэла на это предложение улыбнулась бескровными губами.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 48

  Баркас ходко шел по темному морю. Боцман Кроев, как всегда, был на руле и правил в сторону мыса Херсонес. На носу находились трое офицеров и тихо переговаривались на боковые темы:
   - Мне Тата письмо прислала. В Киеве продают алмаз. Она не поленилась размер узнать: восемь линий в длину, в ширину поменьше. Граненый.
  - Сколько просят?
  - Пятнадцать тысяч. Это еще не самый дорогой: огранка у камня могла быть и лучше. Но поторговаться можно.
  - Я скажу кому надо. Но почти ручаюсь: он таких денег не имеет. У меня тоже новость.
  - ?
  - Скоро у здешнего берега появятся гости незваные. Трое.
  Лейтенант Мешков не нуждался в подсказках. Он замолчал на минуту, потом высказался:
  - Я прикинул: им идти до нас семь суток, это в идеальных условиях.
  - Остановка почти наверняка будет. Сам знаешь, где.
  - Тогда десять дней.
  Молчание.
  - А ведь мы почти прибыли. Кроев, грузи, как обычно, только дождись нас.
  - Слуш-ваш-бродь!
  Сказано было с уставным рвением, хотя и шепотом.
  Моряки и казак спустились в драконью пещеру. Хозяин их уже ждал и учтиво приветствовал:
  - Доброй вам ночи, господа.
   - И вам, - отвечал асинхронный хор. Семаков же добавил:
  - Так получилось, Таррот Гарринович, что нас с Михаил Григорьичем не поставили в известность о теме разговора. Не будете ли вы так добры...
  Дракон кратко сообщил о своих намерениях.
   Мешков первым полностью оценил ситуацию.
  - Вы не будете против, если мы посовещаемся?
  - Разумеется, господа. Вы можете пойти в ту комнату, что направо. Она самая большая.
  Совещание длилось около получаса. Крылатый терпеливо ждал, прикрыв глаза. Наконец, земляне вернулись.
   - Таррот Гарринович, - официальным тоном начал капитан второго ранга, - мы не можем и не желаем отговаривать вас от осуществления ваших планов. Однако хотелось бы узнать точнее наши пожелания. Если люди неприятеля вдруг заметят вас в небе, последствия могут быть непредсказуемыми. Но и нашим воинам крайне нежелательно вас увидеть. Не сочтите за оскорбление, но ваш вид слишком напоминает известные на земле изображения... скажем так, слуг врага рода человеческого.
  - Я собирался атаковать в условиях, когда человеческие глаза не способны меня увидеть, - бесстрастно ответил дракон.
  - Вы хотите сказать, что ночью?
  - Например.
  - А если будет луна?
  - Тогда атаки не будет. Учтите, что я могу запустить 'Ледяное копье' даже из облака. Мне не обязательно видеть цель, чтобы уверенно в нее попасть. Если будет густая облачность, я могу задействовать 'копье' даже днем. Единственное, чего не хотелось бы - это атаковать в ясную погоду с большой высоты. Там воздух сухой, формирование 'копья' потребует много энергии.
  В этот момент казак кивнул с самым уверенным видом.Оба моряка бросили на товарища косые взгляды, а Семаков продолжил:
  - Также убедительно прошу вас продолжать разведку над Черным морем. Она может быть особенно важна, поскольку мы ожидаем прибытия броненосцев... хочу сказать, кораблей, борта и палуба которых укрыты толстыми железными листами. Нам очень желательно перехватить их в открытом море.
  Интонация драконьего голоса оставалась все такой же нейтральной. Князь мельком подумал, что, возможно, особенности глотки ящера не позволяют ему произвольно варьировать тембр.
  - Я это и так собирался делать.
  - Благодарю заранее. Но есть еще кое-что, Таррот Гарринович. Вы сказали, что собираетесь сделать ледяной шар диаметром в полтора ваших ярда. По нашим подсчетам, это чуть больше полутора французских тонн или ста наших пудов. Нельзя ли придать вашему льду другую форму при том же весе?
  - Да это возможно, - в этот момент казаку показалось, что хозяин пещеры чуть удивлен, - но почему вы считаете изменение формы нужным?
  На этот раз отвечал старший артиллерист 'Морского дракона'.
  - Видите ли, законы баллистики... ну, это наука о метании пуль и ядер... так вот, они говорят, что вот такая форма, - тут Мешков достал записную книжку, открыл и показал рисунок, - дает уменьшение сопротивления воздуха, а также... э-э-э... увеличивает способность вашего изделия пробивать доски палубы.
  На рисунке, который князь сделал в комнате для совещания, было изображено нечто, напомнившее дракону тунца или золотую макрель - с этими рыбами он был знаком.
  - Да, такая форма возможна.
  На этот раз все люди услышали в голосе дракона полную уверенность.
  Семаков подвел итог:
  - Таррот Гарринович, завтра нам результаты разведки еще не нужны: предстоят учения. Иначе говоря, эта ночь в полном вашем распоряжении. Надеюсь, вы не откажете в любезности сообщить нам о результатах... кхм... воздушной атаки. Нет, атаки с воздуха, так точнее.
   - Мой отчет будет полным. Не сомневайтесь в этом, господа.
 
  Из забытья адмирала Нахимова вывел неясный шум. В голове у раненого мутилось, и он не сразу разобрал, что это было, а когда разобрал, то вяло удивился: кто-то вслух читал Евангелие от Иоанна. Открыть глаза почему-то не получалось.
  Находившаяся рядом Мариэла мгновенно уловила изменение потоков в головном мозгу. На одно мгновение она почувствовала вспышку гордости: ее замысел удался. И это при том, что половина работы была сделана без всякого предварительного обучения. Но тут же магистр магии жизни и разума одернула сама себя: процесс лечения не был завершен даже на одну пятую. Правда, конструкты стали заметно устойчивей. Пожалуй, они бы продержались продержались полных два часа. Но в данный момент определенно стоило не восхвалять себя, умную, а проявить свою квалификацию делом.
   - Добрый день, Павел Степанович, - сказала она, одновременно делая знак чтецу, чтобы тот прервался, и подавая небольшой медный чайничек. - Вот, глотните воды.
   Освежив горло, адмирал почувствовал, что может говорить почти уверенно. Женский голос показался знакомым.
  - Доброе утро, Мариэла Захаровна - отвечал Нахимов, одновременно пытаясь проморгаться. Получилось неважно: на знакомый голос наложилось почти незнакомое лицо женщины... деликатно выражаясь, в возрасте.
  - Не удивляйтесь, Павел Степанович, - проявила проницательность госпожа лекарь, - я плохо выгляжу, ибо сильно устаю. Ваше ранение очень тяжелое, да еще и в меня стреляли...
  - Как так?
  - Вот так. И себя надо лечить, и к вам придется прикладывать большие усилия еще... даже не скажу сколько дней. Наставница мне этого не описала. И заживление черепной кости, это само по себе недели три с половиной.
  - Как Севастополь? - по мнению Нахимова, это был важнейший вопрос.
  - Держится, насколько я знаю.
  - Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, нападение, которое началось в тот самый день, когда вас ранили, отбито с потерями для неприятеля, - почтительно вставил реплику оказавшийся в дверях (случайно, разумеется) унтер из выздоравливающих.
  - Травнев, то, что вы хотите порадовать Павла Степановича добрыми вестями - это хорошо. Но разрешено ли вам ходить?
  - Так точно, Марьзахарна, Тифор Ахмедыч дозволили еще вчера.
  Мариэла кивнула.
  - Теперь к вам, Павел Степанович. К сожалению, никаких разрешений подобного рода вы пока что не получите. Особенно же опасны движения головой; также нельзя...
  Тяжкие вздохи в список запрещенных движений не входили.
 
  Обратный рейс груженого боеприпасами баркаса прошел в полном молчании. Офицеры не хотели обсуждать важные дела в присутствии нижних чинов, а те помалкивали, не желая вызвать недовольство явно чем-то озабоченного начальства.
  Но на причале Семаков выразительно (это было заметно даже в тусклом освещении фонаря) глянул на товарищей и произнес:
  - Господа, предлагаю немедля собраться у меня. Надо обсудить задачи на завтра.
  Мешков и Неболтай молча последовали за капитаном второго ранга в сторону его квартиры.
   Совещание началось с того, что на столе возникла бутылка, три стакана и немудрящая закуска. Все названное тут же пошло в ход. Для начала налили по полстакана, употребили и закусили. Удивительное дело: все трое остались трезвыми. Посторонний (которого в комнате не было) мог подумать, что в бутылке содержалась вода, хотя внимательный чужак сразу бы унюхал несколько необычный для воды запах.
  Обсуждение дел началось с первого же стакана.
  - Неплоха.
   - На мой вкус рыбка чуть пересолена.
  - А мне нравится. В моих краях сигов так солят.
  После второго стакана кулинарная тема сделалась менее акцентированной:
  - Так что делать будем?
  - Я, Владим Николаич, этот хвостик бы подъел. И под него потребил...
  - А после хвостика?
  Неболтай отставил шутливый тон.
  - Господин дракон намерен устроить шорох. Дело доброе. Но надо бы и нам с того пользу поиметь.
  - Утопленные корабли - вот и польза.
  - Я не их имел в виду, само собой. Тут другое. Ихние моряки - и сухопутные, ясно дело - должны узнать, за что им такая напасть.
  - Да, пока не забыл. Тихон, ты как-то сразу понял мысль Таррота Гарриновича. Поясни и нам, малознающим.
  - А чего тут пояснять, и так ясно. Крылатый собирает воду из воздуха, охлаждает, получаются снежинки, он их стискивает в форму этой самой... ну, вы знаете. Держит и добавляет льда, пока не получится полноценная ледяная рыбина. Потом прицеливается и отпускает. Ну, вот только... - тут речь хорунжего чуть замедлилась, - я бы на его месте малость подстегнул эту глыбину, чтоб резвее падала. И пробила, стал-быть, насквозь корабль. Ведь возможно такое?
  Моряки солидно кивнули.
  - Да только в темноте увидеть этакую падающую с неба напасть - ну никак нельзя. Никто не догадается, отчего корабль погиб.
  - А нам этого и не надо.
  - Верно. Надо другое: чтоб офицеры и адмиралы знали, по какой такой причине...
  - Стой, хватит. Теперь понял. Михаил Григорьевич, через парламентера?
  - И так можно. Только если пойти под белым флагом с люнета или с редутов - навстречу выйдет армейский офицер. А нам лучше бы флотский.
  - Те и те должны знать. Стрелял-то, небось, кто-то из сухопутных.
  - Лучше бы идти с Камчатского. Егерь как раз в тех местах орудовал. Француз, должно быть.
  - Здраво сказано.
  - А вот еще что можно. Рассказать солдатам. Чтоб через них пошло.
  - Постой, Тихон, это как?
  - А так. Чтоб разговоры были. Скажем, генерал может приказать офицерам, чтоб не распускали языки. Но остановить солдатскую болтовню за трубочкой или там бутылочкой - не, такое немысленно.
  - О, я понял! Ты со своими молодцами обеспечишь нам солдатика, мы ему объясним и отпустим с богом. Офицер не нужен, даже унтер или фельдфебель - тоже слишком много...
  Тут лейтенант сообразил, что выдвигает слишком нахальные требования, и потому изящно закруглил:
  - ...а, впрочем, того и приведешь, кто попадется. И надо бы придумать заранее, что именно ему поведать. Вот, например...
 
  Неболтай сдержал слово. Днем он наведался в дом, где проживали иномирцы, и не без гордости представил Малаху трофей: несколько поцарапанный, но вполне работоспособный штуцер, пороховницу (там был запас на дюжину зарядов), с десяток пуль, шомпол и даже штык. Ко всему этому добавились три листа бумаги с описанием порядка заряжания и стрельбы.
  Малах не ударил лицом в грязь.
  - Тихон Андропович, не сомневайтесь: это ружье будет нынче же ночью переправлено на место. Наши оружейники и расчетчики подготовят защиту против таких пуль. Я, правда, не знаю, когда это будет сделано, но если вопрос лишь в улучшении существующего щита, то это дело на пару дней, да еще один на подбор нужных кристаллов; всего три. А вот если изменения серьезные, то даже не назову срок. Может быть, пять дней, а то и все десять.
 
  Эта ночь выдалась беспокойной для Таррота.
  Дракону с самого начала не нравилась погода. Еще до полуночи она была неблагоприятной для воздушного налета, а ближе к утру стала и того хуже: мало того, что земная луна светила во всю мощь, так и облачность рассеялась. И все же он решил произвести воздушную разведку над вражеской эскадрой.
  Летя на высоте семь тысяч маэрских ярдов, дракон невозмутимым взглядом оглядывал корабли. Видимость была настолько хороша, что даже человек с его несовершенными глазами мог бы не просто сосчитать корабли, но и оценить их класс.
  В чем-чем, а в тактике драконы знают толк. Это и не удивительно: по традиции военные дисциплины так и остались обязательным элементом образования. И сейчас Таррот прикидывал возможность не просто успешной атаки. С самого начала крылатый положил себе граничные условия: удар только одним 'Ледяным копьем' без промаха; полная невозможность обнаружения. Первое условие было трудным, но выполнимым: достаточно было лишь на лету подправлять полет ледяной глыбы. Но второе условие требовало атаковать с большой высоты, а это как раз и не устраивало по причине повышенного расхода энергии. Подумав, дракон решил отложить нападение: на горизонте медленно накапливались тучи. Если случится дождь или туман, то налет возможен даже днем.
  Тот, которого так и не заметили в небе, развернулся и направил свой полет на юг. Он обещал разведку.
 
  На следующий день экзерсисы в части маневрирования двумя кораблями продолжались. Получалось вполне недурно. Семаков чуть было не похвалил Руднева по связи, но потом решил, что прежде надо опробовать новообретенные умения на неприятельской группе. И все же маневры закончили близ полудня: обеим командам требовался отдых перед предстоящим делом. Ночную атаку все чины, вплоть до последнего матроса, полагали неизбежной. Не иначе, на людей снизошел пророческий дар, причем одномоментно.
   Координаты (приблизительные, конечно) этой группы у капитана второго ранга уже имелись.Точно угадать направление никто не мог, но оба командира сошлись во мнениях: для начала надо проверить подходы к Балаклавской бухте.
  Бесполезно скрывать выход в море сразу двух кораблей, к тому же за четыре с лишним часа до заката. Никто и не пытался это делать. Но предупредить своих, находящихся в море, никакие шпионы уже не могли.
   Уже пройдя миль с двадцать, Семаков вызвал по связи Руднева.
  - Иван Григорьевич, я пойду первым. Курс зюйд-зюйд-вест. Вы следуйте за мной на пятнадцати узлах. Связь вряд ли добьет, но это и не надо. Если увижу противника, поверну на шестнадцать румбов и найду вас по счислению.
  'Морской дракон' прибавил скорости. Сейчас он делал полные двадцать пять узлов.
  Прошло три часа.
  - Паруса на горизонте!
  - Наша цель, Владимир Николаевич, - с полной уверенностью заявил начарт.
  - Похоже на то, больше просто некому... Мягонький! Сколько кораблей видишь?
  - Один пока, ваше благородие!
  Однако через десять минут последовал другой доклад от сигнальщика:
  - Троих вижу, ваше благородие! Первый, похоже, турок, флаг у него красный.
  Последовал самодовольный взгляд князя Мешкова в сторону командира. Правда, не было сказано вслух что-то вроде 'Ну я же говорил!' Вместо этого старший помощник осторожно спросил:
  - Поворачивать сейчас будем или...
  - Чуть позже. Минуток десять... а то и пять.
  - Ваше благородие, все трое турки, точно! Флаги на них! Головной пароходофрегат, названия пока не вижу! А остальные парусные!
  - Ну что, доверимся зрению Мягонького?
  - У него глаза всегда отменными были. Как по мне, так пора поворачивать.
  - И я думаю так же. Пора.
  Руки командира завертели легкий штурвал, одновременно сбрасывая скорость рычагами секторов газа.
   - Михаил Григорьевич, просчитай-ка точный курс.
  Через минуту последовало:
  - Ост-зюйд-ост, если скорость та же будет.
  - Кажется, есть водный сигнал от наших. Через пяток минут попробую вызвать по связи.
  Выждав, Семаков начал говорить в механизм:
  - Я 'Морской дракон', вызываю 'Херсонес', я 'Морской дракон', вызываю 'Херсонес'...
  Через четыре минуты молчания связной механизм ответил:
  - Говорит 'Херсонес'. Вижу вашу надстройку, Владимир Николаевич. Как понимаю, вы их заметили. А они вас?
  - Не думаю.
  - План действий прежний?
  - Да, Иван Григорьевич. Я выхожу в атаку первым, вы добиваете. Рекомендую тратить в первую очередь малые гранаты, их у нас много.
  Лейтенант Мешков, будучи артиллеристом, понял не прозвучавшую мысль: большие гранаты лучше поберечь для встречи с броненосцами.
  - Ложусь на курс норд-вест. Скорость шестнадцать узлов. Держать дистанцию в шесть кабельтовых.
  - Слушаюсь. Курс норд-вест, дистанция шесть кабельтовых.
  'Херсонес' чуть прибавил и встал на нужную дистанцию в кильватере.
  Еще через восемь минут Семаков с уверенностью заявил:
   -Есть сигнал по воде.
  А еще через две сигнальщик выкрикнул:
  - Парус на горизонте, ваше благородие!
  - К бою!!!
  Оконные рамы в рубке 'Морского дракона' исчезли, будучи заменены на стальные заслонки. Заряжающие привычно-быстрыми движениями укладывали гранаты в лотки. Унтера провернули колеса подъемников гранат - сначала, конечно, вхолостую.
  - Руднев, выхожу в атаку!
  С этими словами командир дослал рычаги секторов газа. Движки отозвались привычным глухим ревом. И мгновенно последовало включение 'Гладкой воды'.
  - На компасе норд-вест, тридцать восемь узлов, - ни с того, ни с сего сказал Семаков. Оба утверждения в проверке не нуждались: одного лишь взгляда на компас и лаг было бы достаточно. Однако старшему помощнику было некогда удивляться странной фразе. Он уже прикидывал дистанцию и командовал:
  - Носовой и кормовой, товсь! Носовой: целиться перед фок-мачтой! Кормовой: ждать команды!
  Нельзя сказать, что вражеский пароходофрегат игнорировал опасность. Наоборот, пушечные порты, пусть и немногочисленные, открылись.
  - Носовой, пали!
  Уже хорошо знакомый всей команде огненный шар полыхнул на фоне темнеющего неба. Создалось впечатление, что комендор ухитрился положить гранату точнехонько в клотик, но это, разумеется, не соответствовало истине. Фок-мачта сломалась почти посередине, между марсом и салингом. Грот-мачта устояла, хотя лишилась всех парусов. На бизани, где было косое парусное вооружение, разрушения были поменьше.
  - Кормовой, по бизани с недолетом!
  Комендор чуточку сплоховал: получился перелет, но с тем же результатом: бизань-мачта также осталась без парусов. Дымовая труба просто исчезла. На палубе уже горело.
  - Выхожу из атаки! Поворот!!!
  Последняя команда была насквозь знакомой. По ней надлежало хвататься за что ни попадя, чтоб не сбило с ног. Унтер гаркнул в трюм, дублируя команду. Через секунду 'Морской дракон' заложил крутую дугу.
  У турецких артиллеристов хватило силы духа дать залп, хотя Мешков сразу же подумал, что они не успеют нацелиться по горизонту. Оценка начарта оказалась почти точной. Он переоценил дальнобойность турецких орудий; ядра легли далеко за кормой с большим недолетом.
  Следом в атаку пошел 'Херсонес'. Туркам не хватило времени на перезарядку орудий. Пять малых гранат грохнули одна за одной.
  Уже в процессе возвращения домой Семаков смог догадаться, почему вражеский корабль развалило пополам. Видимо, большое количество людей ринулось тушить пожар и расчищать палубу туда, где повреждения были максимальными, то есть на нос и на корму. А рядом с грот-мачтой негатора не оказалось. Как бы то ни было, третья по счету граната хлопнула не воздухе, а непосредственно на палубе, уничтожив ее в радиусе сажен десяти и выломав огромный кусок борта.
  Концевой мателот имел самого сообразительного капитана. Он дал поворот и пошел в галфвинд к берегу, явно рассчитывая выброситься на мель. Кое-какие основания к таким мыслям были: 'Морской дракон' вышел в атаку на тот корабль, который держался прежнего курса. Правда, до береговой черты третьему было не менее пяти часов ходу.
  Но тут бой сложился по-другому.
  Первым открыл огонь турок. Правый борт закрылся дымами. Лишь секунд через пять донесся гром залпа и еще столько же понадобилось ядрам, чтобы долететь до воды и запрыгать по волнам.
  - Недолет, - хмыкнул начарт.
  - Что, если пожадничать? - откликнулся командир, - Михаил Григорьевич, скомандуйте кормовому пройтись гранатами.
  - Кормовой! Шесть гранат вдоль палубы... пали!!!
  Много позже, уже находясь на берегу, Семаков сделал предположение, что вторая граната попала в открытый трюм, в котором перевозился порох. Офицеры с 'Херсонеса' осторожно оспаривали эту гипотезу, указывая, что трюм должен быть закрыт, а граната вполне могла угодить в крюйт-камеру, люк в которую как раз открывали. Как бы то ни было, вмешательство гранатометов пароходофрегата не понадобилось: после того, как все обломки упали в море, спасать было нечего и некого.
  Два российских корабля пустились догонять последний транспорт в караване. Разумеется, шансов у турка не было ни на копейку.
  У капитан-лейтенанта Руднева мелькнула было мысль об абордаже, но он, памятуя о предыдущем бое, эту идею отставил.
  Бой был коротким. С третьего корабля удалось спасти пятьдесят восемь человек, в том числе пять офицеров. С первого спасли лишь тринадцать матросов.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 49

  Сарат не дал себе труда собрать совещание. Вместо этого он вручил команде Шахура полученные из портала штуцер, пороховницу, пули и инструкцию к пользованию (точнее, ее перевод на маэрский) со словами:
  - Доказано, что пуля из этой винтовки пробивает наш щит. Задача: усилить защиту надлежащим образом.
  Доктор телемагии взял бумаги и быстро пробежал их взглядом.
  - Так... интересное решение... ну, не вижу тут ничего принципиально невозможного, но понадобятся испытания. Не меньше недели.
  - Работайте, ребята.
  У высокопочтенного не было оснований сомневаться в словах старого друга. Он доверял его опыту, а еще того больше - знаниям и умениям его команды. Шахур умел подбирать соратников.
  Вскоре после этого разговора Сарату предстояла встреча с магистром Хариром. Весьма почтенный настойчиво просил о ней.
  - Слушаю вас, Харир.
  - Мы достигли некоего результата в выращивании кристалла фианита. Но... я питаю сомнения в части его ценности.
  - Объяснитесь, будьте так любезны, - голос Сарата был все так же нейтрально-вежлив.
  - Вот, - на ладони мага огня появился невзрачный кристалл, форму которого любой маг охарактеризовал бы словом 'безобразная'. - Как видите, мы не гранили его. Если я верно вас понял, то после огранки магоемкость его будет меньше минимально допустимой. Но если предположить, что кристалл разовый...
  - Можете не продолжать, Харир. Ваш расчет показал, что нужная магоемкость может быть достигнута без огранки, но при этом существует значимая вероятность, что кристалл взорвется после первого же применения. Вы сделали совершенно правильно, решив посоветоваться со мной. Назначение этого кристалла сильно зависит от политического решения. Мои люди пересчитают магоемкость, а также эффективный коэффициент рассеяния магополей для этого кристалла в его нынешнем состоянии, а также с различными вариантами огранки. Это не потому, что я вам не доверяю, а лишь ради всесторонней проверки ваших выводов. Да, и еще ребята прикинут зависимость долговечности кристалла от величины портала. Но в любом случае это большой успех. Я поздравляю вас. Если вы добьетесь воспроизводимости - это будет основа для бесспорной докторской...
  Магистр поклонился.
  - ... и для этого вам понадобится наглядное тому доказательство в виде не менее трех таких же или лучших кристаллов. Однако если вы примете во внимание мой совет...
  - К сожалению, я не маг разума, иначе не замедлил бы повысить уровень как внимательности, так и слуха своей особы ради лучшего уяснения этого совета.
  - ...то рекомендую продолжать улучшать технологию. Полностью уверен, что вам удастся получить фианиты еще больших размеров.
  Харир еще раз поклонился.

  По приходе в порт, подачи всех рапортов об итогах боя, а также передачи пленных портовому начальству офицеры с двух кораблей собрались в кают-компании 'Херсонеса'. Исключением был мичман Шёберг - он в деле не участвовал, оставшись на Камчатском люнете. Выбор места, где собраться, был продиктован простейшим обстоятельством: на 'Морском драконе' кают-компании просто не было.
  - Владимир Николаевич, а откуда пошло выражение 'разбор полетов'?
  Этот вопрос прозвучал от Руднева. Семаков дал объяснение, сославшись при этом на инженера-кораблестроителя по прозвищу Профессор.
  - Кхм. Итак, господа, приступим. Задача: уяснить все ошибки, сделанные в ходе боя, дабы не повторять их в дальнейшем.
  Командный состав пароходофрегата был исполнен оптимизма самых розовых оттенков. Возможно, это произошло под воздействием молодого возраста большинства офицеров. По их мнению, состоялась величайшая победа, особенно с учетом численного преимущества неприятеля как в количестве кораблей, так и в вооружении. Весьма грело души полное отсутствие потерь в людях, а также повреждений. Посему никаких недостатков ни в тактике, ни в исполнении начальственных задумок не усматривалось. А идеал, как известно, в улучшении не нуждается.
  Именно в таком духе и высказались гордые победители с 'Херсонеса'. Исключением был Руднев, отметивший, что бой в открытом море дал возможность российским кораблям полностью реализовать их преимущество в скорости и маневренности. Отсюда последовал вывод: в стесненных условиях исход боя мог оказаться и менее благоприятным.
  Командир 'Морского дракона', а также его старший помощник сохраняли при этом самое доброжелательное выражение лиц. А уж голос Семакова был прямо наполнен благими чувствами.
  - Михаил Григорьевич, что желаете добавить к сказанному?
  Начарт был не просто опытным артиллерийским офицером. На его стороне также играл большой стаж общения с нынешним командиром 'Морского дракона'. Вот почему он высказался именно в том духе, который и ожидался.
  - Господа, вы правильно оценили итог операции, кою совершили мы все нынешним днем. Однако вы не учли некие обстоятельства...
  Представители 'Херсонеса' ощутимо напряглись. Весь их офицерский, а также гардемаринский опыт говорил, что слово 'однако' просто так не произносят. Безоблачный до этого горизонт стали заволакивать штормовые тучи.
  - ...а именно: нам противостояли турки, а не французы или британцы. Наши действа были правильными, допускаю. Как насчет турецких?
  Вопрос явно был риторическим. Спрашиваемые окислялись на глазах. Семаков поспешил сгладить колючки:
  - Господа, я не ставил и не ставлю цель преуменьшить ваши заслуги. Но хочу особенным образом отметить, что противник нам попался не из трудных. Так как насчет неприятельских ошибок? Прошу вас высказаться, Петр Никанорович, - обратился он к начарту 'Херсонеса' лейтенанту Враневу.
  Черноглазый, черноусый и черноволосый болгарин на российской службе встал и начал излагать:
  - Турецкий пароходофрегат слишком поздно нас заметил и, вероятно, недооценил скорость, с которой шли вы, Владимир Николаевич. По сей причине турецкий командир приказал заряжать орудия слишком поздно. Что же касается...
  И дискуссия завертелась.

  Обсуждение этого сражения состоялось и в другом месте. Правда, там тема оказалась расширенной. Состав участников: армейские в чине не менее полковника и капитаны кораблей класса не менее фрегата.
  Совещание вел недавно назначенный командующим флотом Черного моря адмирал Брюа.
  - Господа, подводя предварительные итоги кампании, можно констатировать: Севастополь пока что неприступен. Наш план относительно адмирала Нахимова был выполнен лишь частично: этот офицер тяжело ранен, но не убит. Мало того: по последним сведениям он уже пришел в себя и в состоянии говорить. Русские врачи выражают осторожный оптимизм. Все штурмы хотя и причинили русским потери, но наши оказались намного больше.
  Брюа сделал паузу и обвел слушателей взглядом. Внимание аудитории было полным.
  - Но есть и другие новости. Два русских корабля оказались в состоянии перехватить наш караван из трех турецких кораблей. Полностью уничтожен груз, в высшей степени необходимый для флота и армии.
  Адмирал не упомянул о характере груза, хотя Те, Кому Надо, уже знали, что там были боеприпасы, продовольствие и фураж.
  - Что касается русских, то один из них опознан как хорошо нам известный 'Морской дракон'. Второй - переделанный пароходофрегат 'Херсонес'. По сведениям, у последнего убрано все парусное вооружение, а также колеса. Но скорость в результате заметно увеличилась. Достоверно установлено: новые машины на этом корабле не были поставлены из Европы. К имеющемуся вооружению бывшего пароходофрегата добавили орудия - такие же, как и на 'Морском драконе'. А теперь, господа, хотел бы выслушать ваше мнение. Если есть вопросы, то милости прошу их задать.
  - Сэр, пытались ли установить источник этих технических новинок у русских?
  Брюа чуть поморщился.
  - Надежные источники сообщают: не английский и не французский. Инженеры, которые работают с новыми машинами и орудиями, не являются российскими подданными. Возможно, кто-то из них из Баварии. Но подхода к им пока нет. Еще вопросы?
  - Мой адмирал, я слышал, что готовятся к спуску на воду плавучие бронированные батареи...
  Ответ был получен еще до завершения вопроса:
  - Капитан, эта тема закрыта для обсуждений.
  Похоже, вопрошавший обладал недюжинными аналитическими способностями, ибо он промолчал.
  Способности к анализу у коммодора Фрэнсиса Скотта были, по всей видимости, еще лучше, поскольку он даже не задал очередного неудобного вопроса. А они у него были. В частности, этому офицеру было до крайности интересно, откуда эти русские получают столь точные сведения о транспортных судах вообще и о караванах снабжения, в частности.
  Между тем обсуждение продолжалось. Было высказано предложение укрупнить караваны и комплектовать их сравнительно небольшими судами, дабы при встрече с русскими рейдерами могла бы спастись хотя бы часть их. Оно было встречено благосклонным кивком адмирала.
  В качестве варианта предложили посылку каравана-приманки впереди настоящего каравана. Первый предложили формировать из турецких кораблей. Расчет был на то что, занявшись приманкой, русские упустят возможность уничтожить караван снабжения.
  - Мы еще обсудим ваше предложение, - несколько туманно отреагировал председательствующий.
  Из всех присутствующих только Брюа знал, что бронированные французские корабли уже покинули Тулон и идут на буксире через Средиземное море, направляясь к уже заданной цели. Но даже командиры этих закованных в железо чудищ знали о назначении лишь то, что оно содержится в запечатанных конвертах, хранящихся в судовых сейфах. Эти конверты надлежало вскрыть только после выхода из Босфора. Ни секундой раньше.
  Бронированные корабли должны были помочь выиграть эту затянувшуюся войну.
  Собственно, данное совещание вообще не ставило своей целью принятие какого-либо решения. Но адмирал прекрасно знал, что разговоры о бессмысленности боевых действий уже ходят, и ему требовалось поднять дух подчиненных. И выказанное напоказ желание обрубить всякие разговоры о плавучих батареях - лучшее доказательство того, что эти самые батареи скоро пустят в ход в надежде переломить ход войны.

  Старший помощник, он же начарт 'Морского дракона', сам того не ощущая, также поддался атмосфере всехпобедизма. И когда вестовой доложил, что 'их благородие капитан второго ранга в рубку просят', то настроение у лейтенанта было немного - ну самую малость! - легкомысленное.
  Семаков в момент прибытия подчиненного был занят: занимался писаниной. Мешков не видел лица старого товарища, и потому заданный им вопрос не относился к разряду первостепенных:
  - Слушай, что ты там в бою говорил про тридцать восемь узлов?
  Командир поднял голову.
  - А, - рассеянно сказал он, - подумалось, что это могло бы стать строчкой к стихам. 'На компасе норд-вест, тридцать восемь узлов...' Но сейчас некогда. У нас новости.
  - ?
  - Мне доложили, что те самые броненосцы прошли ходовые испытания, они загружены боеприпасами, укомплектованы людьми... короче, сейчас они на буксирах пересекают Средиземное море. Известны названия: Lave, Tonnante, Dévastation. Даже данные по буксирам имеются: колесные пароходофрегаты Magellan, Darien и L'Albatros.
  Взгляд начарта стал колючим.
  - Вооружение? - деловито спросил он.
  - Не так все плохо... для нас. Шестнадцать пятидесятифунтовок, две двенадцатифунтовые. Планировалось нечто потяжелее.
  - Нам и того хватит. Если попадут, понятно. Что еще плохого?
  - Эскадра прикрытия к ним присоединится в Константинополе. Состав пока неизвестен.
  Мешков чуть сузил глаза.
  - А какой у них ход, вопрос?
  - На испытаниях выдали четыре узла. Да, вот интересная особенность: плоское днище.
  - Ну, так я тебе без запинки скажу: у них ухудшенная устойчивость на курсе. С точки зрения артиллериста это значит: меткость не та будет на дальних дистанциях, особенно на сильной волне. А вот накоротке они нас уж как разнесут... Содом и Гоморра завидовать будут.
  - Что еще скажешь, артиллерист?
   - Скажу, что прав был Тихон. Боеприпасами надо грузиться сколько можно и сколько нельзя. И не только нам, 'Херсонесу' тоже.
  - Дополнительные этажерки?
  - И ящики тоже. Выделить... ну, скажем, шесть матросов. Пока уходят гранаты с этажерок, они перекладывают из ящиков... изначально получаем более плотную загрузку трюма,comprenez-vous35?
  - Je comprends parfaitement36 . Вот еще я думаю: надо возвращать к этому бою всех наших. Всех, кто сейчас на укреплениях.

35 - в данном контексте: ты понимаешь? (франц.)
36 - отлично понимаю (франц.)

  - И Шёберга? И нижних чинов?
  - Всех.

  Таррот рассчитал правильно. Тучи наполнялись водой все больше; к вечеру дождь мог пойти, а уж ночью он точно должен был пролиться. Но ночью дракон запланировал себе другие дела.
  Он вылетел из пещеры с соблюдением всех мер предосторожности за час до заката. Дождь только-только начинался. К моменту атаки видимость по вертикали должна была снизиться до пятисот маэрских ярдов. То, что надо: никто не увидит угрозу с неба.
  Дракон без всякой спешки облетел строй кораблей. Видеть он их не мог; даже драконьим глазам пелена дождя не поддавалась. Но потоки магии жизни чувствовались, осталось лишь отсортировать их по интенсивности. Вот тут и начались трудности.
  То ли высота была слишком велика, то ли насыщенность воздуха водой портила дело, но Таррот не смог обоснованно выбрать цель, поскольку был не в состоянии отличить корабли по размеру. Создавалось полное впечатление, что по количеству людей на борту все они одинаковы. Такого, разумеется, быть не могло. Но и водная магия не давала отчетливого приоритета какой-либо цели перед другими. Ветер был слабым, сигнал от волн, разбивающихся о корпуса кораблей, был по интенсивности сравним с шумом от дождя.
  В драконьей системе обучения воинов воспитание терпения полагается одним из основных элементов. Дракон мысленно отложил атаку и поднялся на высоту восьми тысяч ярдов, пробив при этом облака. В свете заходящего солнца перспективы изменения погоды были ясны: дождю предстояло литься примерно четыре часа. Это означало, что атака состоится этой же ночью, но позже.
  Дракон с теми же предосторожностями вернулся в пещеру. Ему осталось лишь ждать.

  У пластунов не особо сильный дождь почитался за союзника. Часовые мерзнут на посту, теряют бдительность, слышимость дурная, видимость и того хуже. Что может быть лучше плохой погоды?
  На этот раз хорунжий Неболтай не участвовал в поиске лично. Он поставил задачу подчиненным и был уверен, что те ее выполнят в меру своих сил и умений. Но действительность несколько разошлась с предположениями.
   Семаков точно так же оказался обманут в надеждах. Понадеявшись на ловкость подчиненных Тихона, он ожидал рядового или унтера. Эти ожидания продолжали в нем жить, когда прибыл посыльный от пластунов и доложил, что 'господин хорунжий с пленным ожидают'. Но в момент, когда он вошел дом, где размещался пехотный штаб, он увидел французского офицера в чине лейтенанта.
  Тихон предупредил вопросы:
  - Извиняюсь за своих храбрецов. Чай, не на базаре покупали: кого нашли, того и увязали.
  - Да ты что, Тихон, Андропович, - не вполне искренне отвечал моряк, - я не в претензии. Понимаю дело. Что ж, поговорим...
  Для француза этот вечер (точнее, ночь) запомнилась кошмаром, в котором не предусматривалось пробуждение в своей кровати.
  Для начала во время вечерней прогулки какие-то неизвестные устроили ему землетрясение в голове, которая так и продолжала болеть вплоть до самого утра. Рот офицеру заткнули его же шарфом, который оказался на редкость невкусным. Запомнить удалось немногое: дорога по потрясающе скверной местности (даже по русским меркам), здание с белыми стенами, комната с двумя свечами и некто, кто одеждой и повадками очень напоминал свирепого казака. Впрочем, тот оказался не людоедом. Наоборот, незнакомец, который не взял на себя труд представиться, сначала избавил рот пленника от шарфа, а потом обнаружил некоторое знакомство с французским языком. Выразилось оно в толстом пальце, ткнувшем на стул, и в пожеланиях, произнесенных с ужасающим акцентом:
  - Ici rester. Venir officier grand37.

37 - Здесь сидеть. Прийти большой офицер. (искаж. франц.)

  Ожидание оказалось недолгим. Officier grand оказался капитаном второго ранга - в русских знаках различия лейтенант разбирался- и заговорил он так, как и подобает офицеру и дворянину: на хорошем французском языке.
  - Назовите ваше имя, чин, должность и подразделение, в котором вы служите.
  Пленный подумал, что воспитанный человек представился бы первым, но у него хватило ума не допустить эту мысль до языка.
  - Поль Райяр, лейтенант. Командую вторым взводом в первой роте восемьдесят девятого линейного полка.
  Тут француз слегка запнулся, но очень скоро нашел нужное слово:
  - Командовал.
  Голос русского не изменился ни на йоту.
  - Лейтенант, вы, возможно, ошибаетесь. Если вы пообещаете сделать кое-что, то вас отпустят в расположение ваших войск и вернут ваше личное оружие.
  Француз возмутился. Он даже попытался вскочить на ноги, но был усажен обратно на стул грубой силой кого-то, кто стоял у него за спиной. Но это обстоятельство не охладило горячность речи:
  - Господин капитан второго ранга, если вы думаете, что я изменю присяге и монарху, то...
  Допрашивающий не выказал даже намека на гнев - во всяком случае, тон его голоса не изменился.
  - Лейтенант Райяр, потрудитесь выслушать меня внимательно и не перебивать того, кто старше вас в возрасте и в чине.
  Слова подействовали.
  - Я не предлагаю вам изменять вашей стране. Ваша задача будет лишь рассказать сослуживцам и начальству о том, что с вами произошло...
  Француз про себя решил, что эта часть сделки необременительна.
  - ...а также напомнить, что четыре дня назад пулей стрелка с вашей стороны был тяжело ранен адмирал Нахимов. Десятью минутами позже стреляли в женщину-врача, которая в тот момент оказывала помощь адмиралу. Пуля не была случайной. Целились именно в нее. Она также тяжело ранена.
  Лейтенант не выдержал:
  - Господин капитан второго ранга, уверяю вас, что...
  На этот раз русский офицер нехорошо сузил глаза.
  - Лейтенант, должен ли я приказать моим людям снова заткнуть вам рот, дабы вы могли меня выслушать до конца?
  Француз воспринял угрозу всерьез и энергично замотал головой.
  - Мы совершенно убеждены, что этот стрелок не появился сам по себе. Он получил приказ.
  Возразить было нечего.
  - Эта женщина-врач...
  Само словосочетание представилось лейтенанту оксюмороном: любому европейцу известно, что женщин-врачей не бывает. Тем не менее пленник сохранил молчание.
  - ...не является российской подданной. Она и ее товарищи, находящиеся в данный момент в Севастополе, родом из других мест. Эти лица в войне не участвуют. Однако они, так же, как и мы, полагают, что некомбатанты являются лицами неприкосновенными. Так вот, один из этих господ, узнав о ранении вышеназванной особы, объявил то, что у вас во Франции назвали бы 'вендетта'. Поэтому предупредите ваших будущих собеседников, что французские войска и флот в самом ближайшем будущем ожидают крупные неприятности. Разумеется, к англичанам это также относится, ибо мститель не уверен, что стрелок был французом. И все это, повторяю, вам надлежит донести до сведения сослуживцев и начальства. А теперь разрешаю задавать вопросы.
  Если русский ожидал мгновенной реакции, то он ошибся. Французский лейтенант дал себе сколько-то секунд на размышление.
  - Господин капитан второго ранга, считаю своим первым долгом заявить: ни я, ни мои люди не были среди тех, кто стрелял. Кроме того, разрешите поинтересоваться: о каких неприятностях идет речь?
  В голосе русского морского офицера прибавилось льда.
  - Лейтенант Райяр, вы, должно быть, уже сталкивались в этой войне с особо смертоносными неожиданностями. К примеру, со снарядами, дающими особо мощные взрывы. Если нет, то поинтересуйтесь у ваших товарищей. Я не знаю точно, что этот иностранец заготовил...
  В голове у догадливого француза мелькнуло: 'Знает! И не просто знает, а радуется заранее!'
  - ...но совершенно уверен, что сюрприз окажется столь же неприятным или даже хуже. Не призываю вас верить мне на слово. Вы принуждены будете поверить, когда ЭТО случится. Итак, обещаете ли вы донести до ваших сослуживцев и командования сказанное мною?
  Пленный еще раз промедлил с ответом.
  - Обещаю, что доведу вами сказанное до сведения моего непосредственного начальника и моих сослуживцев. Слово французского офицера!
  Райяр имел еще множество вопросов, но предпочел их не задавать.
  Русский глянул куда-то за спину пленному, чуть заметно кивнул и бросил в качестве прощания:
  - Вас проводят.
  Лейтенанту вернули саблю и пистолет. Молчаливые люди проводили его до того места, где Райяр мог отчетливо увидеть костры французского лагеря. Один из сопровождающих сделал жест, означавший 'Вам туда', после чего русские беззвучно исчезли в темноте. До рассвета оставалось еще часа два.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 50

      Часы вынужденного бездействия не пропали даром. У дракона созрела поправка к плану. И в самом деле, чего ради тратить силы на поиск самого большого корабля? Просто топить их один за другим. Рано или поздно под удар попадется большой.
      Таррот вылетел, когда дождь уже кончился, но тучи не рассеялись. Видимость была так себе, зато пропал шум в водном сигнале. Как всегда, в полете думалось лучше, чем в пещере, и дракон решился на еще одно изменение в плане атаки: направить удар не на тех, кто ближе всего к выходу из бухты, а на тех, кто в центре.
      Заметить дракона, летящего на высоте около полутора тысяч маэрских ярдов в безлунную и беззвездную ночь, было немыслимым (для человека, понятное дело). А крылатый мститель вполне недурно различал корабли по искажению водных потоков и по всплеску потоков магии жизни. Мало того: на одном из кораблей горели два фонаря. При их свете крылатый смог даже распознать английский флаг. 'Пожалуй, этот подойдет' - подумал Таррот, сложил крылья и завис в воздухе.
      Чешуйчатый бомбардировщик совершенно не торопился. Ледяная глыба была сформирована за минуту - по понятиям соплеменников, непозволительно медленно. Готов!
      Снаряд пошел вниз, подгоняемый силой тяжести и полями телемагии. Разумеется, Таррот чуть-чуть подправлял его траекторию. И попал он точно перед фок-мачтой поскольку та была ближе других к тому месту, откуда чувствовался наибольший водный шум - носу корабля.
      Грохот удара дошел даже до драконьего неважного слуха. 'Ледяное копье' пробило верхнюю палубу, обе батарейные палубы (верхнюю и нижнюю), пролетела сквозь почти пустой трюм, разнесла по щепочкам некстати подвернувшуюся бочку с солониной и вышибла кусок киля вместе с прилегающей обшивкой.
      Таррот совершил несколько кругов. Несомненно, атакованный корабль тонул. Как может быть иначе, если палуба вдруг осветилась огнями, люди стали спускать шлюпки? Наконец, характерные потоки воды исчезли. Это означало, что волны больше не разбиваются о корпус.
      Дракон полетел обратно в пещеру. Он был доволен собой и результатом воздушной атаки.

      Удивительное дело: спаслись все члены экипажа. Разумеется, утром началось расследование. На это дело отрядили нескольких флаг-офицеров, ибо утопленным оказался линейный семидесятичетырехпушечный корабль 'Корнуоллис'. Расследование заключалось в опросе свидетелей, поскольку быстро поднять утонувший корабль было немыслимо. Результаты оказались парадоксальными, чтобы не сказать большего.
      Старшина трюмной команды, увидев повреждение и оценив масштабы пробоины (течью это назвать было нельзя), сделал вывод, что в корпус попало огромное ядро - вероятнее всего, мортирное. Ничем иным он объяснить возникновение этакой дырищи не мог. Самого выстрела он не слышал. Заделка повреждения виделась совершенно невозможной, о чем и было сразу же доложено вахтенному командиру.
      Боцман в момент возникновения пробоины как раз поднимал с коек матросов, которым предстояло заступить на вахту. Натурально, его тоже не было на палубе, и он тоже ничего не видел, хотя сам удар, конечно слышал.
      Удалось определить лишь одного члена экипажа, который видел все своим глазами. Это был матрос Том Аткинс. Но единственное, что от него удалось добиться в части описания события, было: 'Оно со свистом прилетело и ударило'. Затратив немало времени и усилий, следственная комиссия выяснила, что это самое 'оно' летело очень быстро, и потому матрос Аткинс ничего толком разглядеть не успел. Некоторым следователям показалось примечательным, что этот достойный представитель нижних чинов Королевского флота с ослиным упрямством твердил, что никакого выстрела он не слышал. Однако коллеги напомнили, что русские орудия могут стрелять беззвучно. Опрос вахтенных на других кораблях дал однозначный результат: никто не заметил водяных столбов от промахов. Отсюда следовало, что выстрел был единственным. Точность прицеливания превосходит все мыслимые пределы - вот какой был сделан вывод.
      Правда, в ходе одного из совещаний следственной комиссии прозвучала мысль, что-де это и был обещанный русскими неприятный сюрприз, сообщение о котором передали через французского лейтенанта Райяра, но эту идею даже не отвергли в ходе обсуждения: ее просто не заметили.

      Этот день стоило бы назвать днем посетителей.
      Правду сказать, некоторые из них Пироговым предвиделись, а именно: барон Остен-Сакен и генерал князь Васильчиков, то есть большое военное начальство. Уж на такое простое предсказание Николаю Ивановичу хватало житейского и врачебного опыта.
      Хозяин кабинета учтиво приветствовал вошедших и задал вопрос, ответ на который уже знал наверняка:
      - Чем могу быть полезен, господа?
      Разумеется, посетители первейшим делом посчитали узнать о состоянии здоровья Павла Степановича. Но при этом барон добавил:
      - ... и поверьте, мы бы не стали отвлекать вас, Николай Иванович, однако нам известно, что состояние дел под Севастополем находится под высочайшим вниманием. Положительно необходимо знать сроки выздоровления адмирала Нахимова, каковые обязан донести до сведения светлейшего князя Меньшикова. Для него же я обязан подготовить соображения по обороне Севастополя, а князь, в свою очередь, доложит государю. Согласитесь, что без участия Павла Степановича сей документ составить должным образом никак нельзя.
      Ответ хирурга был уже готов:
      - Ради точности должен заметить, господа: лечащим врачом адмирала являюсь не я, но Мария Захаровна Руа. Осмелюсь предположить, вы о ней знаете...
      О существовании этой дамы в Севастополе не знали разве что глухие паралитики.
      - ...и хотя я, разумеется, имею понятие о состоянии раненого, но за тонкостями надобно обращаться к ней.
      - Как так, Николай Иванович, - осмелился удивиться вслух князь, - я сам слышал, что Мария Захаровна была ранена в то же время на том же люнете. И она все-таки лечит?
      Ответ был дан твердым и даже несколько сухим тоном.
      - Виктор Илларионович, эта женщина - великий врач. Несмотря на собственное тяжелое ранение, она нашла в себе силы работать над раной Павла Степановича. Вот кто может дать вам точный прогноз.
      - А ее лично расспросить нельзя ли?
      - Сейчас разузнаю...
      Через минуту в дверь палаты постучал один из добровольных охранников.
      - Марьзахарна, тут к вам их сиятельства князь Васильчиков и барон Остен-Сакен. Спросить хотят. Прикажете принять?
      И, понизив голос:
      - Не горит огонек-то.
      'Негаторов нет, и то хорошо', подумала Мариэла, а вслух ответила:
      - Передай, что вскорости выйду.
      Госпожа доктор появилась в приемной. Тут мысли посетителей оказались различными. Барон подумал: 'Нет, она вполне ничего, а то говорили, что, дескать, краше в гроб кладут'. Князь же про себя решил, что по сравнению с последним разом, когда он ее видел, эта дама сильно отощала, и плащ на ней висит, как на вешалке.
      Разговор с посетителями получился насквозь деловым.
      - Вас интересует состояние здоровья Павла Степановича, не так ли?
      - И ваше также, - галантно поправил Васильчиков.
      - Мне еще лечиться двадцать два дня, не меньше. Кость была задета... Что до господина адмирала, то мозг работает нормально, но перенапрягаться нельзя. Другими словами, если он спит, то посетителей я не пущу. Сейчас он это и делает. Что до перспектив, то ему придется подвергаться моему лечению еще те же три недели. Пока что я обязана делать ему... процедуры на головном мозгу каждые несколько часов, но эта необходимость скоро пройдет. Пять дней, самое большее. Но и после этого каждый день сеанс лечения. Каждый день - и никаких поездок вплоть до полного выздоровления! Но ведь вы хотите с ним поговорить, не так ли?
      Решительные кивки.
      - Ну так завтра с утра приходите... примерно в девять или десять часов. Он не будет спать. Предполагаю, что адмирал обрадуется вашему приходу.
      Оба посетителя намеки понимали превосходно и потому вскорости откланялись. Но на этом визитеры не закончились. У дверей нарисовался мелковозрастный посетитель с небольшой корзинкой. Это был Костя Киприанов. До него дошла новость, что госпоже доктору получшало.
      - Ты куда, малый! - прошипел охранник, хотя хорошо знал Костю в лицо. - Дай госпоже дохтуру отдохнуть.
      - Так я не просто так, а с подарком.
      - Еду, что ль, приволок?
      - Не. Я Марьзахарне котеночка обещал, - бессовестно соврал пацан. На самом деле никакого обещания не было.
      Страж дверей впал в задумчивость. Но через некоторое время махнул рукой:
      - Ладно, я доложу, а там уж как сама решит... Марья Захаровна, к вам тут Костя Киприанов. С подарком, он говорит.
      Мариэла удивилась без всякого притворства:
      - Каким еще подарком?
      Тут в разговор встрял стоявший в дверях мелкий посетитель.
      - Марьзахарна, так ведь обещал...
      - Ну, проходи...
      - Вот.
      На дне корзинки мирно спал рыженький и слегка лохматенький котенок женского пола не более двух месяцев от роду. Пока Мариэла подыскивала ответ, в палату прошел Тифор. Он изумился куда больше госпожи магистра.
      - Кто это?
      - Котенок. Ну, кошечка, маленькая, - терпеливо начал было объяснять Костя, но был прерван весьма почтенной. Та в нескольких фразах объяснила, кто такие здешние кошки и какую роль они играют в жизни местных. Как раз когда эта небольшая лекция закончилась, существо открыло зеленые глазки и сладко зевнуло. Тем самым зверенок убил наповал Тифора метким ударом в сердце.
      - Это Марьзахарне в подарок, - не поленился разъяснить мелкий.
      - Она мне так нравится... - нежно промурлыкал магистр.
      Мариэла с большим усилием удержалась от смеха. Очень уж кошечка оказалась похожей на Тифора.
      - ...ты не возражаешь, я ее откуплю? Даю рубль серебром.
      Цена была до такой степени невероятной, что мальчишка просто не нашелся, что сказать. Совесть подсказывала, что до такой степени нагло обманывать покупателя - грех из тяжелых. Но реакция мага жизни оказалась быстрее, как это и должно быть.
      - Ты, Костя, соглашайся. Господин Тифор, коль назначил цену, то от нее не откажется, я его знаю.
      - Ми-и-и! - заявил котенок тоненьким голоском.
      - Пока она будет жить у нас в доме, - ответил на это господин магистр, - а там видно будет. Значит, они молоко любят? Константин, ты ведь найдешь еще одного такого для госпожи?
      У Кости хватило сил кивнуть.
      - Ну так вот тебе рубль.
      - Благодарствуйте, господин магистр, - выдавил мальчишка. И уже более уверенным голосом добавил: - Марьзахарна, вы только поправляйтесь, а я другого подберу, и еще лучше. Для вас особенно.
      От такого комплимента Мариэла не могла сдержать улыбки.

      В преддверии боя с броненосцами Семаков продавил решение командования закупить столько боеприпасов, чтобы набить трюмы и 'Херсонеса', и 'Морского дракона'. Баркас боцмана Кроева оказался маловат для перевозки таких объемов, в результате это пришлось делать на том же 'Драконе'. Но в один из вечеров к Семакову подошел лейтенант Малах. Вид у него был самый деловой.
      - Владимир Николаевич, есть предложение, весьма для вас выгодное.
      Капитан второго ранга изобразил удивление.
      - Наши люди... по ту сторону хотят предложить вам на испытание особенную скорострелку.
      - Чем она отличается от тех, других?
      - В первую очередь пулями. Они большего размера - вот такие в диаметре, вот такой длины...
      Семаков мысленно отметил, что калибр составит примерно половину английского дюйма.
      - ...и представляют собой стальную оболочку, в которую залит свинец.
      - Стальную?
      - Вот именно, это помогает пробить обшивку корабля. И притом сталь не простая, она не поддается ржавчине.
      На этот раз российский офицер удивился вполне искренне:
      - Это такая магия?
      - Как мне объяснили, всего лишь особенная руда, никакой магии. Таким пулям нипочем влага трюма. И магазин тоже особенный: стальная лента на сто пуль. И, наконец, самое важное: наши хотят, чтобы вы испытали это оружие на корабле.
      - То есть вы хотите, чтобы мы установили эту скорострелку на борту 'Морского дракона'?
      - Именно так. Прошу прощения, но вам и вашим офицерам... я хочу сказать, вы более опытны, чем моряки с 'Херсонеса'.
      Семаков прекрасно понял невысказанное: ему и его людям доверяют больше.
      - И еще одно: сама винтовка и боеприпасы - бесплатны! Так что, беретесь?
      Ради выигрыша времени командир 'Морского дракона' начал говорить медленно и рассудительно.
      - Почему вы так уверены, что такая скорострелка будет подходить для морских сражений?
      - Так я уже сказал: по результатам испытаний пуля пробивает обшивку из дуба толщиной в маэрский ярд. Наши испытатели ухитрились даже перепилить... хотел сказать, перерубить бревно выcтрелами, а оно было в три четверти ярда диаметром. То есть появляется возможность свалить мачту. А если вы ударите по парусам, они наверняка порвутся. Правда, этого не проверяли.
      Но российский офицер не сдавался:
      - Согласитесь, Малах Надирович, что при всем моем к вам доверии я не могу согласиться сразу. Мне понадобится увидеть эту винтовку, присмотреть для нее место на палубе, прикинуть, кто из экипажа будет с ней работать. Хорошо бы, если время позволит, испытать эту скорострелку на суше. А морские испытания совершенно необходимы... Когда вы планируете получение?
      - Нынче ночью. Это будут три длинных ящика. Как вы, полагаю, догадываетесь, винтовка в сборе не пролезает сквозь портал. Да еще боеприпасы...
      - Очень хорошо. Я и мои люди будут у портала в обычное время. Инструкцию, надо полагать, приложат к посылке? Я так и думал.
      - И еще будет просьба, Владимир Николаевич. Желательно, чтобы кто-то из наших присутствовал при испытаниях.
      - Ну, разумеется. Отбываем в восемь утра.
      Малах Надирович раскланялся и удалился. После его ухода Семаков некоторое время глядел в потолок, потом взял бумагу, написал записку и послал ее с вестовым для ознакомления мичману Шёбергу и хорунжему Неболтаю. В записке содержалась просьба прибыть на пирс к месту стоянки 'Морского дракона'. Лейтенант Мешков и так должен был туда подойти.
      Поздним вечером предстоял рейс за очередной посылкой. Капитан второго ранга рассчитывал, что между делом удастся обсудить вопрос с новой скорострелкой.
      Вводная была достаточно проста. Семаков рассказал о предложении, упомянул, что намерен просить Тихона Андроповича командировать на 'Морской дракон' одного из своих картечников, после чего был задан вопрос:
      - Итак, господа, что вы об этом думаете? Тихон Андропович, что скажешь?
      - Бесплатно нынеча только подзатыльники раздают. Я бы сказал, что они хотят, чтоб мы опробовали винтовочку эту. Ежели найдутся в ней какие недостатки, то мы, понятно дело, о том расскажем. Ее улучшат, а потом нам же и продадут. За деньги, ясно дело.
      Все присутствующие в рубке одобрительно кивнули. А казак продолжил:
      - Ну, на испытания я казака найду. Правда, понадобится матрос из ваших: пули в ленты набивать. Но то наука не из хитрых. Тут другое...
      Казак прервался. Пауза была не театрального свойства: хорунжий добросовестно подыскивал самые лучшие слова для своих мыслей.
      - ...помнится, Тифор Ахмедыч в похожем случае высказался, что, дескать, у этого сундука двойное дно. Вот и мне так кажется, а доказать не могу.
      Командир сохранил полное спокойствие.
      - Иван Андреевич, прошу высказаться.
      Шёберг, по всей видимости, уже полностью составил мнение, поскольку говорил гладко и без малейших запинок.
      - Мне думается, что точных сведений маловато. Судить о том, что есть данная картечница, да насколько она полезна, можно будет после испытаний, а еще лучше: после боя. Я думаю, ситуация прояснится.
      Последовало одобрительное хмыкание от Мешкова.
      - Михаил Григорьевич?
      - Согласен с Иван Андреевичем. Нам точно нужен практический опыт. Но как артиллерист могу сказать: сомневаюсь, что точность на расстоянии даже десять кабельтовых будет высокой. Ну, по парусам попасть, конечно, можно. По пушечным портам... скажу так, ценой больших затрат боеприпасов тоже можно. Но ведь наши гранаты делают это немногим хуже. Впрочем, тут лишь практика поставит точку. Но сдается мне, наш опыт и тактические наработки - вообще, а не только в данном случае - нужны иномирцам. Но доказательств, сами понимаете...
      - Вы все уж по полочкам разложили, да ярлыки наклеили, - невесело усмехнулся командир. - Согласен со всем сказанным. Ладно. Тихон Андропович, тебе-то к порталу без надобности, а нам надо заполнять трюм припасами.

      В разговоре с моряками дракон дал точнейшее описание атакованного корабля. Правда, названия он не разглядел, но приметы не давали возможности ошибиться: корабль линии.
      На следующую ночь пластуны привели капрала французской армии. Но его отпустили, велев рассказать своим не о туманной угрозе неприятностей, а о вполне определенном событии: утоплении английского корабля линии; также объяснили причины этой атаки на союзников. Той же ночью под раздачу попала одна из самых малых единиц флота - французский восьмипушечный шлюп. Дракон чуточку перестарался: полуторатонного ледяного снаряда, летящего со скоростью двести пятьдесят маэрских миль в час, с хорошим запасом хватило бы на линкор, а мелкий кораблик просто переломился пополам. Из сорока двух человек, бывших на борту, спаслись четверо.
      Низкая скорость прохождения информации сослужила дурную службу командованию французской эскадры. Они не успели вовремя узнать об угрозе. Уже утром адмиралу Брюа доложили и о катастрофе и о обещании русского офицера.
      Адмиралу не понравилось, что боевой корабль, пусть и небольшой, погибает столь непонятным образом. И он приказал начать самое тщательное расследование. Однако следователям не удалось узнать ничего нового. Спасшиеся оказались почти бесполезными: из них не удалось получить сколько-нибудь ценных сведений.
      Французы запросили у английских коллег результаты их расследования; ссоюзники их предоставили. Особенный интерес вызвала фраза, озвученная матросом Королевского флота: 'Оно прилетело со свистом и ударило'. Она в точности совпала с тем, что рассказали французские свидетели.
      Англичане попросили (очень вежливо) об ответной любезности: рассказать в подробностях, что именно случилось в той истории с метким стрелком. Полковник Массена ответил, что, мол, эта операция - внутреннее дело французского корпуса. Английский представитель резонно возразил: пока и поскольку ответные нападения русских топят английские корабли, британские моряки являются заинтересованной стороной, особенно если учесть, что они непричастны к действиям того самого стрелка. Переговоры затянулись.
      Дракон же добросовестно обшарил окрестности Босфора. Никаких следов эскадры он не обнаружил.

      Ночью ящики с разобранной тяжелой скорострелкой были доставлены на палубу 'Морского дракона', а утром винтовка была собрана. Всех удивила лента: она состояла из некоего подобия дверных петель, соединенных друг с другом.
      Тогда же утром на причал заявился казачок Фрол, которого командировал хорунжий в качестве стрелка. До этого молодой картечник управлялся на Камчатском люнете. Отдать должное Неболтаю: племянника он выбрал не по родственным соображениям, а принимая во внимание опыт работы с картечницей и отменную зоркость.
      Фрол подошел к задаче по-деловому: прочитал бумаги, прибывшие вместе с оружием, хорошенько оглядел возможные огневые позиции, похмыкал, подвигал затвор, проверил заправку ленты и, наконец, притащил свое одеяло, на котором намеревался лежать.
      Сразу же выявилось, что по весу новая винтовка куда как превышает свою младшую сестру.
      - Осмелюсь доложить, верных полтора пуда, ваше благородие. Да треногу посчитайте, еще ленту прибавьте и пульки тож... - авторитетно заявил Максимушкин. - Вот же ж четыре пуда будет, как один золотник.
      - Может, оно и к лучшему, - задумчиво протянул начарт, - я так полагаю, что отдача у этой картечницы будет сильная. Принайтовить ее, что ли?
      Шёберг решительно мотнул головой.
      - Не очень-то нравится эта мысль. Вот, Михаил Григорьевич, глядите: два есть места, где установить можно скорострелку: или непосредственно перед рубкой, или сразу сзади ее. Но стрельба возможна только по борту, как сами видите. А ну как перебросить ее на другой борт понадобится? Резать найтовы?
      - Можно прикрепить к ножкам станины железную полосу с профилем в виде буквы 'покой', а к ней снизу приварить гвозди, а все потом вколотить в палубный настил. Вот так, - и в записной книжке начарта тут же появился чертеж. - Если понадобится снять треногу - поддеть полосу снизу ломом и вся недолга.
      - Допустим. А как приварить? Вы умеете варить железо?
      - Одолжить сварочный механизм у наших друзей. И чтобы поучили, как с ним работать. Ну, за деньги, понятно. У нас ведь день в запасе есть.
      - Да, и темные очки взять также.
      - Еще добавьте: не забыть двойные рукавицы, чтобы руки сберечь. При сборке корабля ими пользовались.
      - Ну, такие и у нас найдутся.
      - А знаете, господа, ведь этакий сварочный механизм в походе может пригодиться. Избави, Никола-морской, но если пробоина в корпусе...
      - Владимир Николаевич, тогда вам договариваться.
      - А как же опробовать тяжелую картечницу?
      - Оставить на берегу тех, кто будет обучаться сварке; пару грамотных унтеров на это думаю нарядить. А ту самую железную полосу с гвоздями изготовить в первую очередь... Кроев!
      - Я!
      - Глянь-ка... вот такое железо у тебя в запасах найдется?
      Боцман глянул на рисунок и надулся от важности.
      - Смотреть надо, ваш-бродь; может и быть, но не ручаюсь за длину. Глядишь, резать придется. Гвозди-ат подберем, это имеется.
      - Тогда едем к капитану Риммеру.
      Иномирский моряк охотно согласился помочь в изготовлении опорной полосы (так ее назвал лейтенант Мешков). Вся работа была закончена в течение часа. Ученики в унтерских чинах остались на занятия, а господа офицеры отбыли к причалу. За время их отсутствия Семаков поставил в известность Руднева о том, что-де предстоят испытания нового вооружения и предложил прислать офицера на борт 'Морского дракона'.
      - ...желательно артиллериста с опытом и обязательно со своей подзорною трубою. Дистанция до мишени кабельтовых шесть будет или даже больше, а пули по размерам ни в какое сравнение с ядрами не идут...


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 51

      - Итак, Харир, какие у вас новости?
      - Пока что значимо увеличить размеры кристалла фианита не удалось. Но...
      Значительная пауза. Еще более значительная улыбка.
      - ...мы имеем прорыв в другом направлении. Извольте глянуть, господа.
      В деревянной коробочке покоились два кристалла с довольно сложной огранкой. Оба отличались продолговатой формой, а по размеру они примерно равнялись большому пальцу взрослого мужчины. Один был красным с чуть-чуть пурпурным оттенком, другой - чисто синим.
      Случись это заявление на Земле, любопытствующие непременно пожелали бы именно глянуть. Но дело происходило в мире Маэре. И на совещании большая часть присутствующих была магами. Они пустили в ход не только глаза, однако прокачка потоков и оценка интегральной магоемкости потребовали некоторого времени даже у самых опытных и сильных.
      Не дожидаясь реакции участников, Харир веско заявил:
      - Рубин и сапфир. Пока что себестоимость довольно велика: круглым счетом, по восьми золотых за штуку, но прошу учесть, что при огранке мы получили мелкие кристаллы на сто двадцать сребреников. И, само собой, после отладки технологии корунды будут обходиться существенно дешевле.
      - Отменная работа, дорогой Харир. Оставьте их у меня, а вашу долю вам пришлют. Но у нас есть еще другие направления работы. Шахур?
      - Касаемо щита от пуль: тут мы пересчитали имеющийся стандартный щит... Задача вышла проще, чем предполагалось. Короче, если не добавлять кристаллы, а только увеличить напряженность полей телемагии, то долговечность щита уменьшится примерно в два с половиной раза. Иным словом, щит выдержит попадание двадцати пуль от той самой винтовки, что нам прислали. Повторяю, примерно! Стойкость щита сильно зависит от энергии пуль, а таковая, в свою очередь, от расстояния между винтовкой и целью. Человека с усиленным щитом (будем называть его так) ударное действие пули, возможно, собьет с ног. Вот инструкция по изменению уже наложенных заклинаний. Работа даже не для бакалавра - студент четвертого курса справился бы. Но имеются тонкости.
      При этих словах по залу прошло шушуканье.
      - Можно задействовать кристаллы в полтора раза крупнее, тогда и щит будет серьезнее. Мои 'драконы' забавы ради подсчитали варианты стойкости при попадании пушечного ядра - лейтенант Малах дал нам исходные данные. Очень приблизительно: если усиленный щит со стандартными кристаллами выдержит три попадания ядра весом двенадцать фунтов, то усиленный с крупными кристаллами даст, круглым счетом, в десять раз лучшую защиту. Но в данный момент я не вижу в этом расчете просто игру ума.
      Сарат красноречиво хмыкнул. Старый товарищ был кругом прав. И тут доктор Бирос поднял палец.
      - Мы слушаем вас, Бирос.
      - Мне думается, у большого кристалла сапфира может возникнуть интересное применение; оно некоторым родом по моей части.
      Удивились все. Особо почтенный никогда не занимался магией воздуха и воды.
      Старый алхимик сделал вид, что не заметил реакции слушателей, и уверенно продолжал:
      - Как вы знаете, пока не удается вырастить искусственные кристаллы пирита и галенита. Причина проста: означенные материалы, будучи в расплавленном виде, реагируют с воздухом. Предотвращение этой реакции методами химической магии нерационально: слишком велик расход энергии. Но с помощью данного сапфира можно удалять воздух из плавильной печи. Я уже вижу, что его магоемкости на это хватит.
      Шахур мгновенно вскинул палец. По его загоревшемуся взгляду Сарат сразу сделал вывод: телемаг понял, для чего это можно использовать. Сарат тоже додумался до этого, но из этических соображений учтиво предложил:
      - Дорогой Бирос, прошу развить мысль.
      - Появится возможность выращивать кристаллы пирита и галенита. И потом: в отсутствие воздуха я смогу очистить расплав и того, и другого материала от примесей.
      Собрание разом загомонило. Перспективы оценили все. Председательствующий не упустил возможность во всеуслышание и с большим красноречием похвалить как магистра Харира, так и доктора Бироса.

      Рубка 'Морского дракона' была переполнена. Правда, в ней не было начарта Мешкова - тот посчитал нужным следить как можно пристальнее за работой тяжелой картечницы. По той же причине возле нее застыл старший помощник с 'Херсонеса' лейтенант Ячменев. Зато в рубке помимо самого командира и мичмана Шёберга (тот был за штурвалом) красовались иностранный лейтенант Малах и капитан-лейтенант Руднев. Последний решил не упускать случая поглядеть на новое оружие.
      Атмосфера и реплики в рубке были насквозь деловыми.
      - Мишень справа по курсу.
      - Вижу.
      - Михаил Григорьевич, изготовить картечницу к бою.
      - Слушаюсь! - донеслось с палубы. - Приписной Неболтай, палить по команде!
      Картечник нарочито неспешно заправил ленту. Стальные пули тускло поблескивали на почти скрывшемся за дымкой солнце.
      - Даю 'Гладкую воду'! Палить с дистанции пятнадцать кабельтовых.
      Казачок чуть-чуть довернул толстый ствол.
      Мешков заговорил негромким голосом, почти шепотом:
      - Первые пули давай с небольшим недолетом, по всплескам сможешь поправлять прицел.
      За этими словами последовало уже в полный голос:
      - Давай!
      Фрол рассчитывал взять верный прицел с первой же очереди в пять пуль. Не вышло. Довольно крупные столбики воды поднялись чуть впереди мишени. Стрелок почти неслышно ругнулся и шевельнул стволом. Снова загремело звонкое 'дап-дап-дап-дап'. Про себя картечник отметил, что тяжелая картечница бьет куда звучнее легкой.
      - Ес-с-с-сть! - прошипел старпом 'Херсонеса'. Взятая им подзорная труба не подвела: летящие в разные стороны щепки были видны превосходно.
       В рубку быстрым шагом зашел князь Мешков.
      - Я видел три попадания, Владимир Николаевич. Прикажите подойти к мишени. Надо бы поглядеть на результат сблизи.
      - Так и сделаем, Михаил Григорьевич, - ответил командир и кивнул рулевому. Шёберг двинул на себя сектора газа и завертел штурвалом.
      - Запишите расход боеприпасов.
      Мишень освидетельствовали. Возник спор: считать ли попаданием легкое каcание оковой поверхности, в результате чего отлетела щепка не из крупных. С некоторыми трениями сошлись на попадании трех пуль из девятнадцати. На Руднева наибольшее впечатление произвела пробивная способность: не менее шести брусов. По его подсчетам, каждый снаряд пробил аршин древесины. На это Малах осторожно заметил, что все же детали мишени сосновые, а не дубовые.
      Поэтому Семаков ничуть не удивился, услышав от капитана 'Херсонеса' уже после швартовки к причалу:
      - Владимир Николаевич, нельзя ли сию картечницу разместить у меня? Сами знаете, на палубе у нас места куда больше.
      Семаков проявил наивысшую дипломатичность, тем более, что иностранный лейтенант к тому моменту отбыл:
      - Насчет места вы правы, Иван Григорьевич, но тут такое обстоятельство имеется: картечница не принадлежит Российскому императорскому флоту. Он за нее ни копейки не платил. Нам изготовители передали картечницу на испытания, а решение по изготовлению и продаже - это к ним. Entre nous , мне кажется, что решение будет принимать даже не Малах Надирович, а его начальство. Но если картечница хорошо себя покажет, то похлопочу, чтобы и вам она досталась.

      Дракон получил очередную взятку, но сперва устроил бомбардировку еще одному кораблю. Под раздачу попала тридцатипушечная 'Артемиз'. Удостоверившись в гибели врага, Таррот взял курс на Босфор.
      Ему повезло. Эскадра как раз вышла из пролива. Дракон пересчитал все корабли и запомнил их особые приметы. Могучая память крылатой расы не подвела в очередной раз: три корабля, за каждым из которых на короткой дистанции тащилось еще столько же, и еще девять сверх того. Буксирный трос в дневное время драконьи глаза, разумеется, увидели бы, но ночью даже острейшее зрение Таррота оказалось недостаточным. Но уж очень три пары кораблей повторяли перемещения друг друга. Три работающих тепловые машины, остальные на парусах. На трех кораблях две мачты, еще три (те самые, что, похоже, на буксире) вообще без мачт, остальные трехмачтовики.

      Капитан второго ранга Семаков уже под утро зашел в пещеру к своему разведчику и получил порцию сведений. Мысленный расчет тут же выдал: если держаться кратчайшего пути, то и тогда от Босфора до Севастополя вражеская эскадра пройдет за шесть дней в самом лучшем случае. Время еще есть.
      Командир 'Морского дракона' даже успел поспать часов пять. На утро у него была запланирована встреча с Рудневым. Но перед этим командира перехватил боцман. Он имел официальный вид, а в руке у него была исписанная бумага - тоже, по всей видимости, официального назначения.
      - Ваше благородие, разрешите обратиться?
      - Обращайся, братец.
      - Осмелюсь доложить, те унтера, что на обучение направлены были, вернулись, теперь им для починки повреждений кое-чего из припасов надобно.
      - Каких еще повреждений? - не сходу уяснил ситуацию Семаков. - А, на будущее. Так у тебя и список готов? Давай сюда. Ага... Как понимаю, для подкрепления? А почему три?
      - Так ежели три попадания, три и понадобятся.
      - Ну, будь по-твоему... это тоже ясно... клинья деревянные во множестве: это как?
      - Чтобы силу прижима создать, ваше благородие; опять же, на скосе корпуса работать...
      - Ладно... Что там дальше?.. У тебя же есть кувалда. Зачем еще две?
      - Так как же без них, ваше благородие! Чтоб править три пробоины разом. Клинья подбивать, опять же.
      - Ох, и жадный ты, братец!
      - Никак нет, ваш-бродь, только лишь запасливый.
      - Что там еще... железо зачем?.. а понял, заплатки ставить... Очки-то сварочные уже есть, куда больше?
      - Как же: вещь стекольная, хрупкая, ну как в бою расколотят?
      - Так... проволока... ну, это будет... угу... теперь ясно. Вот, глянь на список: там, где я карандашом отметил, с этим к Малаху Надировичу. Знаешь, где он живет?
      - Обижаете, ваш-бродь...
      - Скажешь, что я заказал, пусть счет выставит. А с остальным... ну, тут не мне тебя учить. Небось, все ходы-выходы известны?
      Ответ был произнесен очень серьезным голосом:
      - Нам без этого нельзя.

      Тихон Неболтай зашел к доктору Пирогову. Разговор был коротким; собственно, он состоял в одном вопросе и в одном ответе. Из кабинета хирурга казак быстрым шагом двинулся в сторону крохотной комнатеночки, где, как он знал, временно жила Мариэла.
      Охрана была на высоте:
      - Тихон Андропович, без дозволения Марьи Захаровны пройти нельзя-с!
      - Ну, службу я знаю. Спроси у нее.
      Разрешение было немедленно получено.
      Первой мыслью хорунжего было: чистую правду сказал Николай Иваныч. Маша прямо расцвела заново, только что худоба не полностью исчезла. А улыбка ее стала еще лучше прежней. Теперь в ней ясно читалась искренняя радость от встречи.
      Доброе слово приятно не только кошке. По этой причине казак восхвалил девичью наружность, которая-де совсем уж стала, как раньше.
      - Тут не только моя заслуга, - скромно ответила Мариэлаа. - Это еще адмирал Нахимов.
      Как ни старался Неболтай отмести ревнивые мысли, они все же вылезли. Разумеется, маг жизни их заметила и не преминула слегка позабавиться:
      - Ну да, он принял участие...
      Но тут же тон сделался вполне серьезным.
      - ...теперь мне не нужно подновлять конструкты на головном мозгу каждые несколько часов. Раз в сутки - и того хватит. На костном материале точно то же самое. Так что вполне хватает возможности и времени восстановиться.
      И тут совершенно неожиданно Мариэла смутилась и даже слегка покраснела.
      - Повиниться я должна, Тихон. Погубила твой подарок.
      Первое, что пришло в голову казаку: украшение просто потеряно. Но тут же появилась мысль, что в виду имелось нечто другое. В результате прозвучало:
      - Погубила - как это?
      - А гляди.
      Тонкая рука извлекла из кармашка на платье подвеску на цепочке. С виду она осталась прежней. Эта мысль, похоже, ясно отразилась на физиономии гостя. Последовало уточнение:
      - Зеленые кристаллы взорвались... хочу сказать, они рассыпались в пыль. Маленькие они были, и магоемкость крошечная. Еще счастье, добрые люди собрали ради адмирала деньги на новые кристаллы. Теперь-то у меня их в достаче...
      Казак, приглядевшись, заметил, что вместо камушков на золотой висюльке остались одни пустые гнезда. Он сделал рукой небрежный жест, приличествующий богачу из богачей.
      - И не беда. Я закажу другие камешки. Любого цвета; какие ты захочешь, те и будут. Не ради работы, а чтоб для твоей красы.
      Мариэла зарумянилась пуще прежнего.

      Семаков получил записку с вежливой просьбой зайти в дом, где квартировали иноземцы. О цели приглашения не было сказано ни слова.
      Разговор начал Малах Надирович.
      - Владимир Николаевич, как вам известно, Мариэла Захаровна была ранена пулей из винтовки - по-вашему, штуцера. Та защита, что была на ней, рассчитана на пули от нашей винтовки, но не штуцерные. Эту защиту удалось усилить. Все члены нашей экспедиции получат такую. Но мы подумали, что и вам такая не повредит. Улучшенный щит спасает человека от пуль штуцера, также осколков, даже от пушечного ядра весом двенадцать фунтов...
      Российский офицер сделал отметающий жест рукой.
      - Иметь такую защиту в то время, как другие остаются незащищенными, полагаю для себя невозможным.
      Терпению лейтенанта Малаха мог бы позавидовать любой купец.
      - Вы не вполне правильно меня поняли, Владимир Николаевич. Иметь или не иметь эту защиту - дело добровольное и зависит лишь от вашего желания... и кошелька.
      - Вы хотите сказать, любой может купить эту штуку за деньги?
      - Да, но есть ограничения. По моим данным, сейчас готовы пять комплектов для членов нашей экспедиции и еще семь на продажу. На изготовление большего количества потребуются соответствующие кристаллы. Наибольшая из проблем как раз связана с ними. Пока найдут нужный размер... Две недели сроку, не меньше, а скорее все три. И работу прибавьте, но тут затрата времени сравнительно небольшая. Это одно обстоятельство, но есть и другое. Попадание тяжелой пули в человека, возможно, собьет его с ног, а уж ядро точно швырнет на землю. И тогда от ссадин, ушибов и прочего в том же роде щит не убережет.
      Последовал резонный вопрос:
      - Сколько же такой... кхм... энергический щит стоит?
      - На ваши деньги - пять рублей золотом. Ну или серебром по курсу.
      Семаков задумался.
      - Знаете, Малах Надирович, я не готов дать немедленный ответ. Мне нужно посоветоваться с подчиненными.
      Совещание офицеров 'Морского дракона' было собрано с рекордной быстротой: через двадцать минут после того, как командир появился в рубке. Вводная была выслушана в молчании, наполненном прикидками и вариантами. Разумеется, первым слово получил младший в чине.
      - Господа, не спорю, предложенный механизм может быть полезен весьма. Что до меня, то согласен экономить и две недели есть пустые щи, а не с убоиной. Но, как мне кажется, понадобится защитить также комендора и первого в цепочке подносчиков - иными словами, тех, кто на палубе. После офицеров это наиболее ценные люди, полноценной замены им нет.
      - Чуть поправлю вас, Иван Андреевич: не комендора, а комендоров - гранатометов-то два.
      - Имеете резон, Михаил Григорьевич, но включите сюда также подносчиков. Предлагаю выкупить эти штуковины для нижних чинов. Им-то не по карману.
      - А те, кто в трюмах?
      - У них-то есть хоть и плохонькая, но защита: железная обшивка, да еще этажерки с гранатами.
      - Вот еще что пришло в голову, Владимир Николаевич. Представьте себе: удар ядра, человека сшибает с ног - и летит он за борт.
      - Сети натянуть между леерами и палубой, вот средство.
      - Не согласен! К леерам их привязать - задача плевая, а снизу как крепить?
      - Да хоть гвоздями к палубному настилу.
      - А как же картечник наш?
      Повисло тягостное молчание.
      - Никак. Не хватит у купцов товара.
      - Учтите, Владимир Николаевич: картечник лежит за своей скорострелкой, а не стоит во весь рост; в него попасть труднее.
      - Да-с, ничего не сделать... Ну, молитву во спасение только что прочитать.
      - Есть все же средство: старая защита. Согласитесь, господа: больше, чем ничего. За нее наверняка много не возьмут.
      - Подвожу итоги, господа. Моя доля больше просто по величине жалованья. Вот деньги за меня и за двух нижних чинов.
      - Вот за меня и за одного матроса.
      - И от меня то же самое. Владимир Николаевич, как понимаю, вам получать товар?
      - Разумеется, господа. Беру это на себя.

      Ночь благоприятствовала воздушному налету, и таковой удался. После этого, как обычно, крылатый полетел на разведку. И она пошла чуть-чуть криво.
      Сударь капитан второго ранга предположил вслух, что вышедшая из Босфора эскадра идет бомбить Севастополь. Дракон принял это как вводную. Местоположение Таррот вычислил, зная скорость и направление. Дракон был неплохим штурманом по человеческим меркам. Русское слово 'невязка'38 было ему незнакомо, но само понятие он прекрасно знал. Она составила примерно тридцать маэрских миль к западу. Причина этого, конечно, осталась неизвестной, но дракон предположил, что эскадра опасается встречи с тем русским кораблем, который был назван в его честь. Разумеется, столь ничтожное отклонение от предполагаемого курса не могло помешать отыскать эскадру в море: водный сигнал добивал на куда большее расстояние. Но про себя Таррот решил, что обязательно доложит об этом обстоятельстве.

38 - расхождение одномоментных координат счислимого и обсервованного места судна. Иначе говоря, при определении места судна это расхождение расчета и эксперимента


      Желание адмирала Нахимова побриться перед приемом посетителей вызвало у Мариэлы кислую гримаску. Технологию бритья она представляла, и потому опасалась небрежности брадобрея, который вполне мог в запале повернуть голову Нахимова в нужную сторону рукой. Магическое же бритье госпожа доктор справедливо сочла зряшной потерей энергии.
      По этой причине Павел Степанович предстал перед посетителями в не совсем прежнем виде. Второй признак недавнего ранения состоял в повязке вокруг головы: Мариэла посчитала, что она может служить дополнительной защитой для того места, где была рана. Зато глаза адмирала блестели вполне здоровым блеском, а голос был бодр и энергичен.
      Первым посетителем был капитан второго ранга Семаков. Выслушав дежурные пожелания скорейшего выздоровления и предложив, как обычно, 'без чинов', адмирал начал свой расспрос.
      - Владимир Николаевич, я сейчас не буду касаться дел на укреплениях. Мне предстоят иные посетители, да-с. Барон Остен Сакен и князь Васильчиков. Уж они о сухопутных делах доложат в подробностях. Больше меня интересует положение дел на море.
      - Эскадра в пятнадцать вымпелов вышла из Босфора. В нее входят три броненосца, их буксируют три колесных пароходофрегата. Остальны шли под парусами, но мой разведчик не смог разглядеть, были на них дымовые трубы или нет.
      - Хорошая у вас разведка, Владимир Николаевич. Хотя...
      На лице Нахимова мелькнула и скрылась хитрая улыбка.
      - Так точно, Павел Степанович, это постарался тот самый господин, которого вы видели... - тут рука Семакова изобразила неопределенный жест, - там, вдали.
      Взгляд адмирала снова сделался острым.
      - Каковой может быть точка назначения? Ваши предположения-с?
      - Севастополь! - отрубил гость.
      Но тут же Семаков постарался смягчить тон:
      - Виноват, Павел Степанович, более ничего на ум не приходит.
      - И на то весьма похоже... - задумчиво протянул адмирал.
      - Осмелюсь еще побеспокоить, Павел Степанович. Дело некоторым родом политическое. Вместе с вами на Камчатском люнете была ранена Мария Захаровна, в нее также стреляли из штуцера...
      - Знаю, как же-с. Сия дама поскромничала, мне ничего не сказала, это другие доложили. Но сейчас она, как понимаю, в порядке. Так что за политика?
      - Тот самый господин, о котором мы говорили... он, видите ли, весьма разгневался, что стреляли в человека мирной профессии, к тому же женщину. У него в роду принято в таких случаях мстить. Осмелюсь доложить, он, не будучи российского подданства, утопил уже три корабля в Балаклавской бухте и не собирается останавливаться...
      Нахимов уловил суть сообщения очень быстро.
      - Ввиду того, что он иностранец, мы не можем ему периказать, можем лишь уговорить или убедить, не так ли-с?
      - Так точно, Павел Степанович...
       В этот момент в дверь просунулась голова охранника.
      - Ваше превосходительство, к вам еще посетители... их превосходительства...
      - Знаю, братец. Зови.
      Но Семаков все же вставил просьбу:
      - Павел Степанович, я лишь прошу: без подробностей о... том самом. И еще хотел бы представить Марью Захаровну к награде, не знаю лишь, через кого.
      - Что до доклада вышестоящим, то сие надобно обдумать-с. Касательно награждения: уверен, что Николай Иванович поддержит. Он эту даму искренне уважает и восхищен ее храбростью.
      Семаков знал от Таррота о небольшом отклонении эскадры неприятеля от курса на Севастополь, но не придал ему значения и не доложил Нахимову.
      Следующих посетителей Нахимов принял с еще большим радушием. Те, в свою очередь, поздравили раненого с очевидным улучшением состояния.
      Адмирал перешел к делу.
      - Чрезвычайно рад видеть и вас в добром здравии, господа. Надеюсь, пожаловали с хорошими новостями?
      - Будьте благонадежны, Павел Степанович, новости добрые. Вот уж трое суток, как на линии соприкосновения войск полное затишье. Союзники не палят из пушек.
      - И каковы тому причины-с?
      - По сведениям, которые доставляет матрос Петр Кошка со товарищи, неприятель экономит порох, картечь и ядра, - с улыбкой отвечал генерал-лейтенант. - Эти наши храбрецы регулярно в тыл к англичанам и французам ходят и пленных приводят - от них и сведения. Я уже подписал представление к наградам.
      - Вполне по заслугам-с. Однако, господа, у меня, в свою очередь, есть новости, и они не столь хороши, как ваши. По данным нашей разведки, на Севастополь идет эскадра, в составе которой три бронированнных плавучих батареи, только что спущенные на воду в Тулоне.
      Оба посетителя были отнюдь не дураками. Они сразу сообразили, что победная реляция Меньшикову может обернуться оборотной стороной, если французские броненосцы добьются успеха. А экономный расход боеприпасов может означать не только нехватку, но и попытку сберечь их для решающего штурма.
      Нахимов продолжил:
      - Мы собираемся противопоставить им наши быстрейшие корабли с наилучшим вооружением: 'Морской дракон'' и 'Херсонес'. Капитан второго ранга Семаков, несмотря на молодость, умелый и осторожный офицер.
      Посетители согласно кивнули.

      Корабли готовились к смертельному бою. Каждую ночь матросы с хеканием перетаскивали тяжеленные ящики с боеприпасами, укладывая таковые в трюмы и забивая полки этажерок. Санитар Прохор, использовав наводящие ужас рассказы, ухитрился выбить из госпитального склада дополнительные порции корпии, бинтов и даже бутыль того, что Николай Иванович называл ученым словом spiritus vini. Этот предмет оказался искусно спрятанным в трюме, поскольку многоопытный санитар имел все причины опасаться за его сохранность.
      Палубные матросы (на самом деле они давно уже были трюмными) резали и привязывали куски сетей к леерам. Разумеется, офицерам вопрос о назначении этих изменений не задавали, но комендор Максимушкин, обладавший громадным опытом, поделился им с товарищами:
      - Это, братцы, ежели трахнет ядром по корпусу або по гранатомету вдарит, а он отскочит да по тебе, так в оглушении чуйств за борт полететь можешь - ан сетка и спасет. Теперь ясно?

      Группа офицеров союзников вышла на переговоры с белым флагом. После короткого совещания на встречу с ними пошел штабс-капитан Грайновский: никого старше в чине в тот момент на люнете не было. Поскольку у союзников начальствовал бригадный генерал Джеймс Скарлетт, то договориться удалось лишь о месте (здесь же) и времени (через час) следующей встречи.
      Само собой разумеется, Нахимов прийти не мог, его заменил генерал-лейтенант князь Васильчиков.
      Приветствия с обоих сторон были столь же учтивы, сколь и холодны.
      Всем офицерам было ясно, что раз переговоры инициировали союзники, то им надлежит начинать. Именно это англичанин и сделал.
      - Сэр, довожу до вашего сведения, что мисс Флоренс Найтингейл, сестра милосердия, скоро прибывает сюда, в Крым, в составе большой группы ее коллег-женщин для оказания помощи раненым и заболевшим, а также для ухода за ними. Как вы сами догадываетесь, все они не являются комбатантами.
      Виктор Илларионович Васильчиков сроду не играл в покер. И, само собой, не знал выражение 'покерное лицо'. Но вот делать его он умел.
      - Мы предлагаем заключить соглашение между российскими, английскими и французскими военными о недопустимости нападения с использованием любого вида оружия против означенных медиков-некомбатантов. Точно то же, конечно, относится и к русским сестрам милосердия.
      Князь слегка наклонил голову в знак того, что предложение понято.
      - Нам нет нужды заключать подобное соглашение, - ответил он. - Российские войска никогда не нападали на медиков-некомбатантов и не намерены делать это впредь.
      Намек на прошлые события выглядел более чем прозрачным. Но англичанин был хорошим дипломатом.
      - Мы, разумеется, приветствуем столь гуманную позицию российской стороны, но согласитесь, что и мы можем наглядно продемонстрировать свое стремление к соблюдению человеколюбия, насколько это возможно в условиях военных действий.
      - Мы, в свою очередь, не имеем ничего против столь благородных намерений британского армейского и флотского руководства.
      Британский генерал был образчиком ангельского терпения, поскольку раз за разом не обращал внимания на неявные выпады в сторону французов. Мало того: он принялся их защищать:
      - В данный момент я действую с ведома и согласия французского командования. Уверяю, что они всецело...
      Далее последовал панегирик гуманным устремлениям французских военных и их галантному отношению к дамам вообще и к дамам-медикам в частности.
      Васильчиков с отменным терпением выслушал и ответил самым холодным тоном:
      - У нас нет никаких оснований доверять французам в этом отношении. Скорее есть причины для глубокого недоверия. Решать и обещать что-либо за их командование вы не можете. А так как французских представителей здесь нет, то предлагаю прервать переговоры.
      Англичанин решился использовать последний резерв:
      - Ваше сиятельство, в военных обычаях всех народов заключать перемирие на период проведения переговоров.
      - Ставлю вас в известность, что российские армия и флот строго придерживаются этого достойного обычая. Вы, должно быть, заметили: пока эти переговоры велись, в вашу сторону не выпалила ни одна пушка. Но мы не собираемся как-либо ограничивать себя на время перерыва в переговорах.
      Говорить больше было не о чем. Последовало наивежливейшее прощание.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 52

  К отправке предполагалось несколько прошитых стопок бумаги с записями. Стопки делались такой толщины, чтобы их можно было пропихнуть в портал. В них Мариэла добросовестно фиксировала результаты своих трудов по постановке конструктов в условиях массовой работы, описывала наиболее интересные случаи, предлагала разнообразные методы экономии энергии.
  По мнению Мариэлы, почтеннейшая вполне могла разрешить переработку собранного материала в диссертацию - или указать на необходимость сбора неких дополнительных данных. Разумеется, будущая диссертантка рассчитывала на первый вариант.
  Материал, который подготовила ученица, мог показаться наставнице сыроватым. Пожалуй, не стоило в этом обвинять госпожу магистра: опыта написания докторских диссертаций у нее не было.
  Но у посылки была вторая часть: личное письмо к наставнице. Оно уместилось на одном листке.

  Гонцы из Гильдии, как всегда, были исполнительны и аккуратны. Почтеннейшая Моана ничего другого от них и не ожидала.
  Отчет от Сарата был ничуть не толще предыдущего. По привычке, обретенной еще в университетские времена, госпожа академик сначала бегло просмотрела содержание. Потом тот же отчет был прочитан уже внимательнейшим образом и с пером в руке. А потом глава аналитической службы отошла от канона, сняв с полки предыдущие отчеты. Их набралась стопка толщиной чуть ли не с бочонок.
  Моана принялась листать бумаги, перенося то отдельные фразы, то целые параграфы на лист бумаги. Еще потом она мысленно стала прокручивать в уме те факты, что удалось выловить.
  На этот раз подозрения обратились в уверенность.
  И любящая жена немедленно начертала письмо любимому супругу с нежной просьбой прибыть в Хорум - дескать, она сама, а также дети без него скучают.
  Потом настала очередь второго пакета. Вот он был куда объемнее первого.
  Обширный материал черновика (или даже заготовки) докторской диссертации госпожа академик проглядела весьма бегло. Исключением оказалась лишь последняя стопка бумаг, где описывалось преинтересное пулевое ранение в голову с повреждением головного мозга. Этот материал был изучен с одобрительным хмыканием.
  Гораздо более пристального внимания было удостоено сугубо личное письмо ученицы. Мало того, что оно было прочитано дважды. Глава аналитической службы Академии задумалась над ним, как будто то было важное донесение от разведки. И даже больше того: на это вроде как личное послание был тут же написан ответ с тщательным обдумыванием текста.
  По сигналу медного гонга в кабинете появилась секретарь.
  Надо заметить, что внешность этой достойной девы вводила в заблуждение: блондинистые волосы ниже плеч, пухлые губки бантиком, приятная фигура с излишествами спереди и голубые коровьи глаза без малейшего признака интеллекта. В результате рядовые посетители думали, что сия девица являет собой дуру из дур. Умные посетители полагали, что Моана не стала бы держать при себе совсем уж безнадежную разумом, так что этот экземпляр не должен быть полностью и непроходимо глуп. И лишь единицы знали (иногда из горького опыта), насколько холодным, цепким и беспощадно-острым умом обладала эта корова.
  - Селена, вот письма. Отправишь через Гильдию гонцов.
  Моана протянула два сложенных листка.
  - Оба срочные.

  Семаков внимательно выслушал разведдонесение. Для него ничего нового в нем не содержалось. Конечно, эскадра с броненосцами отклонилась от наикратчайшего пути. И тут-то российский офицер совершил ошибку.
  Как и многие до него, Семаков переоценил собственную крутость. Он предположил, что эскадра опасается его двух кораблей - резонно! - и как раз по этой причине не идет на Севастополь кратчайшим путем. Основания для такого вывода имелись: скоростные характеристики новых российских кораблей были примерно известны. Любой грамотный тактик подумал бы, что наилучший способ свести к минимуму этот перевес - дать сражение в условиях тесной бухты. А до этого с двумя кусачими русскими кораблями лучше не встречаться вообще.
  По долгом размышлении капитан второго ранга решил изловить неприятельскую эскадру в пятидесяти милях к югу от Севастополя, не больше. Никаких проблем с маневрами, не стоит даже думать о мелях и рифах, зато есть все основания ожидать более-менее постоянного ветра - а скорость даже менее скоростного 'Херсонеса' вполне позволит зайти с наветренной стороны и получить тем самым решающее преимущество над парусниками. Осталось лишь вынести этот план на суд старших офицеров.
 
  - Свезло ж тебе, Фролка.
  Неболтай-младший постарался скрыть вполне законное удивление. Попытка кончилась неудачей. Дядька Тихон это заметил и не посчитал за труд дать разъяснения. Они оказались вполне материальными.
  - Глянь-ко.
  На ладони хорунжего лежала медная подвеска на ремешке с несколькими вправленными в нее странными кусками золота: гранеными, а не округлыми.
  Неболтай (в который раз) проявил проницательность:
  - Ты не думай, это не золото, хотя и блестит. Энергический щит - вот как Тифор Ахмедыч назвал штуковину. Тебе только и дела, что одеть поверх нательной рубахи. И это вот самое защитит тебя от много чего. Рыжий говорил, что пулю от ихней винтовки или твоей скорострелки отвести может.
  - Так ведь у англичан с французами, о турках уж не говорю, таких винтовок и вовсе нету.
  - Даже штуцерную пулю может удержать, но только ежели стреляют издалека. С тысячи шагов, примерно сказать. А от летящих щепок так запросто.
  - Дядь Тихон, откуда там щепки, корабль-то чисто железный как есть, - осмелился противоречить племянник.
  Хорунжий позволил себе снисходительность:
  - Ты, малой, не моряцкого занятия, вот и не знаешь. Палубный настил, он дощатый, видал ведь?
  - А, ну да, оно, конечно, как есть...
  - И не только щепки, заметь. Бомбический осколок, если не очень велик, тоже отразит.
  На физиономии молодого ясно выразился глубокий скепсис о возможности поражения осколком. Разумеется, старший не упустил возможности поделиться мудростью и рассказал о том, как морского унтера как раз осколок в самое сердце поразил.
  - ...но по счастью была на корабле Марья Захаровна, она-то его собственными ручками у костлявой вырвала. С тех пор тот самый унтер кажну неделю ставит в церкве свечку за ее здравие.
  Рассказ произвел настолько сильное впечатление, что казачок от избытка чувств ляпнул, рискуя заработать родственный подзатыльник:
  - Дядя Тихон, а правду говорят, что Марьзахарна ведьма?
  Ответный взгляд был тяжелым. Фрол мельком подумал, что подзатыльник, возможно, был бы лучшим исходом.
  - За языком следи, племянничек. А то не погляжу на родную кровь... Она, чтоб ты знал, в Михайловскую заходила, с отцом Александром беседовала. И еще: когда адмирала лечила, то настояла, чтоб над ним вслух читали святое евангелие. И помогло ведь. Ну, правда, она и сама поработала. Вот какие доктора бывают. Так что само слово 'ведьма' забудь, когда о ней говоришь. Все понятно?
  Казачку, конечно, было все до мелочи понятно. И, не теряя времени, он нацепил подвеску.
 
  Капитан первого ранга командир отряда пароходофрегатов Григорий Иванович Бутаков был доброжелателен, но въедливости в нем ничуть не убавилось.
  - Ваш план, Владимир Николаевич, в деталях проработан. И все же... с чего вы решили, что сия броненосная эскадра к Севастополю направляется?
  - Никак иначе не выходит, Григорий Иванович. Более значимых целей на Черном море у нее быть не может. Судите сами. Даже 'Херсонес' с его новыми движками уйдет от этих корыт без труда, с его-то семнадцатью узлами. О 'Морском драконе' даже не упоминаю. Обстрел Феодосии или, скажем, Керчи, вполне возможен, признаю, но ведь в военном отношении он почти лишен смысла. О победе на суше в этих портах и речи быть не может без солидной подготовки и армейской поддержки. То же и в других местах. А вот прорыв в Камышовую или Стрелецкую бухту в условиях нечувствительности к нашему артиллерийскому огню - это да, возможное дело, и артиллерийская поддержка в атаках на укрепления, сами понимаете, осуществима.
  - Ну да, вы полагаете, что взятие Севастополя есть первейшая цель для наших недругов, - скепсис в голосе Бутакова был учтив, но очень заметен.
  - Виноват, Григорий Иванович, но, ей-же-ей, ничто иное в голову нейдет.
  - Возможно, вы правы, Владимир Николаевич, однако ж... если все же цель окажется другой, то... насколько вы готовы к бою и походу?
  Семаков постарался не показать обиду.
  - Полностью готовы, Григорий Иванович. Боеприпасами, право слово, весь трюм аж до люков забили. Мои все исповедовались и причастились. Могу то же сказать в части готовности 'Херсонеса' и его команды.
  - Да, я Иван Григорьича знаю хорошо. Он умеет готовиться... Что, если в помощь придать еще два пароходофрегата? У 'Крыма' и Одессы' по десяти орудий на борту. Команды прямо рвутся в бой.
  - Все так, да скорость их одиннадцать узлов, а у моих... сами знаете. Хотя... на добивание поврежденных... если они готовы к бою и походу, то по сигналу пусть выходят вслед за нами.
  - Владимир Николаевич, не то имелось в виду. Я не ставлю под вопрос компетентность вашей разведки, но ведь люди есть люди, они могут добросовестно ошибаться...
  Семакову стоило некоторых усилий удержаться от улыбки при слове 'люди'.
  - ...и я подумал, что эти два корабля могут быть полезны в качестве разведчиков. Уж на это их скорости достанет.
  Капитан второго ранга чуть подумал.
  - Я бы не возразил. Но, воля ваша, опасаюсь оставлять без надлежащего артиллерийского обеспечения Севастопольскую бухту. Если только союзники выведут корабли из Балаклавской бухты...
  Усы Бутакова приподняла ухмылка человека, понимающего положение дел.
  - А вот об этом можете не беспокоиться. Наши соглядатаи установили: на них недостаточно экипажа для полноценного боя. Все, что только можно, забрано в пользу армии. Так что разведка, а при случае и поддержка ваших кораблей.
  Семаков не стал излагать вслух весьма вескую причину отказаться от такой помощи. Он сильно опасался, что если те ввяжутся в бой, то придется их выручать, а не атаковать броненосцы, которые он полагал своей главной целью. Но Бутаков, похоже, понял невысказанное.
  Командир 'Морского дракона' высказался с известной долей осторожности:
  - Пусть так, но командовать надо мне. Наши с Иван Григорьичем корабли - основная сила.
  - Отнюдь не возражаю. О, вот что хотел спросить. Возможна ль переделка еще одного пароходофрегата по образцу 'Херсонеса'? Хотя бы добавить ходу?
  - Осмелюсь предположить, это лишь вопрос денег, а также времени, каковое уйдет на самое переделку, а также на обучение команд и господ офицеров в особенности. Но за оставшееся время вряд ли успеем. Судите сами...

  В очередной посылке через портал был несколько неожиданный предмет: очень небольшая деревянная коробочка, перевязанная бечевкой. Имя адресата было указано непосредственно на посылке - это был лейтенант Малах.
  В тот момент предметы из другого мира получал лично капитан второго ранга Семаков. Он решил, исходя из величины посылки, что в ней заключено нечто весьма ценное, ибо бумаги обычно пересылались стопкой; впрочем, иногда их помещали в кожаный футляр. И потому утром следующего дня Семаков постучал в дверь дома, где жили иноземцы.
  Поздоровавшись и вручив коробочку, моряк из деликатности сделал вид, что содержимое посылки его вовсе не интересует. Малах же развязал бечевку, достал из коробочки небольшой лист бумаги и быстро его прочитал.
  - А ведь это не только мне, Владимир Николаевич. Тут без помощи от вас и ваших людей мы не обойдемся.
  - Какой именно помощи? - светски улыбнулся гость.
  Вместо ответа адресат посылки достал остальное содержимое коробочки.
  - Это рубин, а это сапфир, - пояснил он хладнокровно. - Нас просят оценить их стоимость здесь. И, возможно, продать.
  Драгоценные камни выглядели чудовищно огромными, по непросвещенному мнению Семакова. Их стоимость он представлял очень приблизительно, но был твердо уверен, что тут разговор может идти о тысячах рублей, а то и о десятках тысяч.
  - Так вы хотите, чтобы я был посредником при продаже? Уверяю вас, идея не из лучших...
  - Не вполне так, Владимир Николаевич, - понимающе улыбнулся Малах. - Разговор о немедленной продаже не идет. Сначала нужно обговорить условия с покупателем. Кстати, не обязательно речь пойдет о продаже. Возможен обмен на алмаз, предпочтительно не прошедший огранку. Мы бы просили подключить к этому делу князя Мешкова. И с нашей стороны в переговорах будет принимать участие Тифор Ахмедович.
  Возражений не последовало.
  К этому моменту Семаков полностью обрел ясность мыслей и способность планировать.
  - Обязан известить вас, Малах Надирович, что и я, и Михаил Григорьевич своим временем не полностью распоряжаемся. Возможно, завтра мы будем заняты.
  Это было чем-то больше простого намека, но собеседник притворился непонимающим:
  - Ничего не значит, Владимир Николаевич. Если князь соизволит, то присоединится немедленно, и вы втроем с Тифор Ахмедовичем направитесь на... кхм... предварительные переговоры.
  - Тогда я напишу ему записку.
  Предчувствия иноземного лейтенанта полностью оправдались. Уже через двадцать минут Мешков прибыл. И российские моряки в сопровождении Тифора отправились в ювелирную лавку.
  Ювелир почтительно приветствовал столь знатных посетителей, внимательно выслушал суть коммерческого предложения и, разумеется, пожелал взглянуть на камни. Зрелище заставило его сильно перемениться в лице. Некоторое время глаза Моисея Соломоновича бегали от драгоценного содержимого коробочки к посетителям и обратно. Потом ювелир взял себя в руки и принялся изучать камни с помощью все той же лупы в потертой бронзовой оправе. Наконец он поднял голову.
  - Господа, я не смогу купить у вас сии камни, - последовало твердое заявление. - Они настолько дороги, что у меня не хватит денег. Более скажу: не уверен, что мне дадут кредит на нужную сумму. Осмелюсь предположить, что данная покупка по средствам лишь самым крупным торговым домам. Они смогут уплатить вам и двадцать тысяч за эти два камня. Конечно, моя оценка самая приблизительная. Да вот, например, в Киеве есть представительство дома Фаберже. Однако...
  Пауза. Посетители лавки сохраняли стоически невозмутимый вид. Однако почему-то рыжий Тифор Ахмедович кивнул.
  - ...среди местных негоциантов ходят разговоры, что война скоро закончится. Из Крыма станет вполне возможно уехать без риска. И тогда вы, господа, сможете лично побывать в Киеве и... э-э-э... уладить дело. Со своей стороны, могу содействовать рекомендательным письмом.
  Штатский посетитель еще раз кивнул.
  Заговорил князь Мешков:
  - Мы понимаем твои затруднения, Моисей. Надеюсь, что через некоторое время мы вернемся к этому разговору.
  Посетители распрощались, забрали коробочку и вышли. Уже на улице Тифор индифферентно заметил:
  - Он не лгал.

  Приглашение на личную встречу, принесенное порученцем Сарата, несколько удивило доктора Бироса. Упущений он за собой не знал, производство и исследовательские работы шли по плану. А на совещаниях у высокопочтенного все новости можно было узнать и без особого разговора.
  Это недоумение так и не рассеялось вплоть до появления алхимика в кабинете у Сарата.
  Тот по всем правилам приветствовал коллегу, предложить быть 'без лент' (что соответствовало русскому 'без чинов'), после чего последовало несколько неожиданное:
  - Мне нужна ваша консультация, дорогой Бирос.
  Доктор вежливо поклонился в ответ на косвенную похвалу его знаниям.
  - Я хотел бы знать, какие из кристаллов вы НЕ в состоянии выращивать искусственно.
  Бирос чуть прикрыл глаза, потом открыл. Видимо, этих считанных секунд ему хватило, поскольку речь полилась безо всякой запинки:
  - Дорогой Сарат, вас интересуют ВСЕ кристаллы?
  - Вот именно. А также ваш анализ причин, почему их нельзя или невыгодно выращивать.
  - Вы тонко подметили очень важное обстоятельство, дорогой Сарат. Есть кристаллы, которые нет смысла выращивать по причине их крайне невысокой ценности и ничтожной востребованности. Ну... например, медная соль серной кислоты. Ее кристаллы необычайно легко вырастить из раствора, но, увы, по магоемкости и стойкости они не стоят затраченных усилий. Они только мне нужны, да и то в малых количествах.
  - Пожалуй, я облегчу вашу задачу. Можете не анализировать кристаллы, которые с очевидностью не имеют достойной магической ценности.
  - Благодарю. Итак: морион, он же черный кварц. Пока что у меня не получается подобрать режим кристаллизации, хотя это, без сомнения, возможно. Просто нужно сосредоточить больше усилий. Далее: топаз. Представьте себе - задача оказалась трудной.
  Особо почтенный явно увлекся темой. Сейчас он говорил как хороший лектор, каковым, собственно, и являлся.
  - Получить бесцветный топаз вполне возможно. Хочу сказать, его можно вырастить, и даже без особых трудов. Но вот цвет - это хорошая научная задача. Из цветного исходного материала ничего окрашенного не выходит! Проблема на уровне магистерской диссертации. Кое-какие намеки на эту тему я нашел в записках Професа. Здесь нужны эксперименты с теми рудами, которые он полагал крайне ядовитыми. По-моему, он вам их описывал: из тех, что могут заставлять светиться в темноте цинковую руду. Описание у меня есть, но их месторождения редки, к тому же концентрация их в породе весьма низка. Иначе говоря, добыча обойдется недешево. Впрочем, если понадобится, то наладка производства кристаллов топаза - лишь вопрос времени и денег. А вот самая неприступная задача.
  Пауза.
  - Алмаз, разумеется. Наверняка вы и сами догадались.
  Сарат кивнул.
  - С точки зрения алхимии - самый капризный материал. Нельзя сильно нагреть: начинает превращаться в обычный уголь, даже не успев расплавиться. Ни в чем не растворяется. Слыхал я от Харира: при нем Профес упомянул, что, мол, искусственное получение алмазов нам пока что не по силам. Делаю вывод: технологию он знал, но не счел нужным описать. Возможно, он сам не знал тонкости. Работы непочатый край. К тому же замена алмазным кристаллам, как понимаю, может быть найдена в виде фианитов; вы сами говорили, что их характеристики почти такие же...
  Старый алхимик разгорячился прямо на глазах. Он начал бегать по кабинету и делать размашистые жесты руками. Хозяин же помещения, наоборот, сидел совершенно неподвижно, напоминая этим прилежного студента.
  - ...ну, с этой задачей наши люди почти справились. Правда, я не знаю точно, насколько фианит хуже алмаза - если он и вправду хуже. Вы как универсал должны это понимать гораздо тоньше.
  Поклон. Ответный поклон.
  - Далее, гранаты всех видов.
  - А какие трудности с ними?
  Бирос слегка приосанился.
  - Весьма сложный алхимический состав. И его вариации дают радикальное изменения цветов и, соответственно, магических характеристик.
  - Кажется, понимаю. Проблема с воспроизводимостью специализации кристаллов?
  - Именно! Правда, потребность в гранатах вообще невелика, если исключить зеленые... как их...
  - Гроссуляры.
  - Они самые. И если говорить о магии жизни: изумруды. С ними оказалось все непросто. Проблема чисто экономическая, с вашего позволения. Стоимость производства может оказаться очень велика.
  Бирос добился цели. Сарат оказался совершенно сбит с толку, что и высказал вслух:
  - Изложите ваши соображения более подробно, дорогой Бирос. Сундук моего внимания столь же пуст, сколь и жаждет наполнения.
  - Бериллы, а точнее, их пыль и расплавы, оказались страшно ядовитыми. Мы попробовали работать с ними, и я ужаснулся счетам от мага жизни. Вы не поверите: к себестоимости одной плавки сразу добавляется двадцать золотых, не меньше. Работает ведь не один человек, как понимаете. Пока речь идет об опытном производстве, такое положение дел еще можно терпеть. Однако если поставить изготовление изумрудов (и других бериллов тоже) на поток, тогда нужны меры - ограничить доступ людей в мастерскую, устроить контроль температуры на расстоянии... Но пока что могу констатировать: искусственные изумруды размером вплоть до полудюйма в поперечнике обойдутся даже дороже тех, что из земли. Но и это не все...
  Внимательно выслушав доктора химии и алхимии40 , Сарат, конечно же, поблагодарил его в самых изысканных выражениях. Проводив гостя вплоть до дверей, кандидат в академики снова уселся в кресло и крепко задумался.
  Из лекции Бироса следовало, что если даже потребность в каких-то отдельных видах кристаллов не полностью удовлетворяется искусственными, то такое положение дел может быть исправлено в скором (по меркам магов) времени. Кроме алмазов, понятно, но тут нужны исследования: можно ли их заменить фианитами, а если да, то в какой степени. Все же права была Моана: это точно угроза стабильности общества. Значит, супругу нужно поскорее поставить в известность об этом. Что-то давно не было от нее писем...

40 - в маэрском языке термин 'алхимия' полностью соответствует тому, что в русском именуется 'химия'. Эта наука изучает превращение веществ без помощи магии. Однако существует редкая магическая специализация, оперирующая превращениями с помощью магии. На маэрском она именуется 'химия'. Перевод на русский предложил Профессор


  Капитан Семаков проявил наивысшую добросовестность. Он подкатился к командирам 'Крыма' и 'Одессы' (о своем решении Бутаков их уже известил), подробнейше расспросил о состоянии вверенных им кораблей и не поленился лично проверить все, что поддавалось проверке. Разумеется, предметы для придирок всегда могут найтись, было бы желание. Но капитан второго ранга не стал заострять на этом внимание, но предупредил, что по навигационным расчетам завтра к полудню им предстоит поход.
  Правда, в самом конце проверки прозвучало:
  - Имейте в виду, господа, не исключена возможность, что выйти придется и раньше. Впрочем, такое полагаю почти невероятным.
  Это было сказано самым небрежным тоном. Но командный состав обоих кораблей оказался опытным. Оба экипажа были на борту еще до заката.
  Осталось еще одно дело, которое Семаков полагал почти что формальностью. Требовалось получить последнюю разведсводку от Таррота. И 'Морской дракон' отвалил от причала.
  Неожиданности начались с того, что в пещере дракона просто не было. Семаков сначала удивился, а потом подумал, что, возможно, крылатый разведчик просто задержался в поиске эскадры.
  Человек оказался прав. Дракон не нашел кораблей в том месте, которое предполагал Семаков. Но любой разведчик знает: если объект наблюдения не находится сразу, требуется приложить побольше усилий для поиска. Именно так крылатый и поступил.
  Ночь уходила, и Семаков решил наведаться к порталу. Причин для беспокойства не было, и все же вся команда за исключением начарта была на борту. Товара было совсем немного: личное письмо; имя адресата значилось на футляре. Письмо оказалось адресованным Мариэле. Разумеется, вскрывать и тем более читать его было бы совершенно невозможным для любого порядочного человека.
  Дракон прилетел как раз к тому моменту, когда Семаков уже спускался по лесенке в пещеру.
  Доставленные разведсведения привели моряка в ужас, хотя он постарался своих чувств не выдать. По всему выходило, что прав оказался осторожный Бутаков: эскадра шла вовсе не к Севастополю, а к крепости Кинбурн. Других целей вблизи не было. 'Морской дракон' даже на полном ходу не успевал перехватить неприятеля в открытом море.
  Гром грянул. Пришлось креститься.
  Капитан второго ранга с неприличной поспешностью рванул на борт своего корабля. Вахтенный офицер (это был мичман Шёберг) сразу увидел, что стряслось нечто выходящее из ряда. Слова командира подтвердили догадку:
  - Вахту принял.
  - Вахту сдал.
  Семаков знал, что переговорное устройство не добивает из пещеры и потому приказал:
  - Иван Андреевич, выходите на поверхность, начинайте вызывать Руднева. Как установите связь, сразу же передайте мой приказ: как можно быстрее идти к Кинбурну, эскадра с броненосцами туда и направилась. И чтоб 'Крым' и 'Одесса' тоже шли туда же. Сошлетесь на меня. Постараюсь продержаться до прихода 'Херсонеса'. Еще к нему просьба: вызвать в порт лейтенанта Мешкова.
  Шёберг бегом поднялся по лесенке. Пробыв на поверхности от силы пару минут, мичман колобком скатился вниз а заскочил на палубу.
  'Морской дракон' на малом ходу и при содействии 'Гладкой воды' вышел из пещеры. Было все еще темно. Семаков скосил глаза на темневший по правому борту берег и взял курс на вход в Севастопольскую бухту.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 53

  Командир пароходофрегата 'Одесса' лейтенант Альбрандт имел причины для гордости за себя и свою команду: он вышел из Севастопольской бухты первым, опередив аж на целых четверть часа пароходофрегат 'Крым' под командованием капитан-лейтенанта Усова. Задание у обоих капитанов было четким: разведка.
  Вышли, разумеется, на парусах, но уже через час давление пара поднялось до нормы. Огромные колеса завертелись. Гулко шлепая плицами, 'Одесса' шла почти в фордевинд со скоростью девять узлов: бриз силой не более двух баллов мог наполнить паруса, но, конечно, не способствовал достижению полной скорости.
  Альбранд мимолетно оглянулся на корму. До 'Крыма' было не более трех миль; он тоже дымил трубой, выжимая из машины все возможное.
  И тут в дело вмешался третий корабль.
  Не стоит сомневаться, что оба капитана славных пароходофрегатов в тот момент отчаянно завидовали. 'Херсонес' явно шел полным ходом.
  - Бьюсь о заклад: выдает все семнадцать узлов, - сказал очень тихо старший помощник.
  - Не приму пари, не ждите, - отозвался командир.
  - Флажный сигнал, ваше благородие, - выкрикнул сигнальщик с грот-марса. - 'Иду на Кинбурн, следуйте за мной'.
  - Накрылась наша разведка, - пробурчал Альбрандт. Уточнять, чем именно накрылась разведка, он не стал, справедливо полагаясь на догадливость старпома. Вместо этого прозвучала команда:
  - Держать на вест!
  Через час 'Херсонес' превратился в пятнышко на горизонте.
  - 'Морской дракон' за кормой! - заголосил сигнальщик.
  Офицеры глянули и обменялись мнениями:
  - Да уж, его ни с чем не спутаешь. Эка летит над волнами!
  - Двадцать пять узлов, когда не больше.
  - Обгонит и 'Херсонес, минут сорок ему на это.
 
  Надобно заметить, что Семаков оказался единственным из командиров, команда которого не была в полном сборе. Он, конечно же, сразу послал за лейтенантом Мешковым, а заодно изловил раннего посетителя причала и отрядил его в качестве гонца к Мариэле, вручив для передачи кожаный футляр. Шестилетний порученец получил за это неслыханно щедрое вознаграждение в размере пятака.
  Нетрудно догадаться, что 'Морской дракон' вышел из всех четырех кораблей последним. Командир злился от этого на весь мир, но в первую очередь на себя самого.
  До Кинбурнской крепости было двести миль.
 
  Гонец проявил наивысшую добросовестность: заявился на дом к госпоже доктору, узнал, что она уже направилась в госпиталь, доскакал до главного входа. Там его остановили бдительные охранники, которым было заявлено, что, дескать, письмо надо доставить госпоже Марье Захаровне. Охранник вручил футляр лично, а Мариэла, в свою очередь, дала копейку для передачи гонцу.
  Читать с утра личное письмо, даже от наставницы, было, понятно, некогда. Футляр так и лежал на столе, дожидаясь адресата, вплоть до обеденного перерыва. Мариэла не боялась, что содержание станет известно недружественному глазу - главным образом, потому, что на тот момент единственным человеком в Севастополе, способным читать по-маэрски, был хорунжий Неболтай (своя команда, разумеется, в счет не шла). А уж он был настроен исключительно дружественно.
  Весьма почтенная прочитала письмо, нахмурилась, еще раз перечитала строки, написанные не особо аккуратным почерком наставницы. Письмо было личным, но затрагивало интересы всей группы и Тихона впридачу. Мариэла плотно сжала губы и в третий раз прочитала отдельные места. Ей стало ясно, что как раз Неболтай до поры не должен знать о содержании послания. И тонкая рука дослала письмо в футляр, убрала его в ящик стола и дважды повернула ключ в замке.
 
  - Михаил Григорьевич, собери команду на палубе и расскажи, куда идем и на что. Потом прикажи всем, кто не на вахте, отдыхать. Прислуге картечницы потом поставь задачу.
  - Слушаюсь.
  Прозвучало чрезмерно официально, но командиру было решительно некогда думать на эту тему.
  Команда выстроилась на палубе. Фрол пристроился к левому флангу: он был небольшого роста и строй не портил.
  - Вот что братцы: дело предстоит непростое. Мы идем на Кинбурн, а там нас ждет бой с эскадрой в пятнадцать вымпелов, в которой будет не менее трех пароходофрегатов и три броненосца. Они готовятся уничтожить Кинбурнскую крепость. Наша задача: этому помешать... Кроев!
  - Я!
  - Я вижу, ты хотел спросить. Задавай свой вопрос.
  - Ваше благородие, а что такое броненосец?
  - Винтовой пароход, закованный в броню. Парусов, может, вообще не несет. Обшит стальными листами с бортов по пяти дюймов... ну, вот такой толщины, - Мешков показал ладонями, - палубная броня потоньше. Вот такая.
  Кроев выразил опасливое и нецензурное мнение о подобной защите.
  - Да еще шестнадцать пятидесятифунтовых орудий, - продолжил Мешков, - и еще сколько-то поменьше. Но нам и тяжелых хватит. Вот почему задача такая: сейчас отдыхать, а в бою будем действовать наскоками, чтоб не попасть под ядра с бомбами и дать отдохнуть подносчикам. Наши гранаты могут задать жару, будьте благонадежны! Еще вопросы? Неболтай, Пятаков, Оглоблин - остаться, остальным р-р-разойтись!
  Казачок, в отличие от матросов, догадался, зачем он зван, но сохранил непроницаемую физиономию.
  - Приписной Неболтай, ваша первая задача: обучить заряжающих набивке лент пулями. Вторая: если придется бить по пароходу, то целиться по верхней части колеса. Разбить одно колесо - корабль, считай, вдвое потеряет в боевой силе. Если парусник... слушать команду, конечно, а без нее лучше бить по мостику. Оставь корабль без офицеров - сами понимаете, что будет. Но броненосцы не трогать, эти пули бортовую броню не возьмут.
  Князь нарочно обращался на 'вы' из желания подчеркнуть авторитет.
  - Так точно, понятно! - от волнения Фрол ответил чуть невпопад, но Мешков сделал вид, что не заметил этого. - Разрешите предложить?
  Сказано было совершенно не по уставу, но начарт опять пропустил нарушение мимо ушей.
  - Предлагайте.
  - Пускай ребята набивают пули в трюме, а еще один человек передает готовые ленты на палубу через люк. Чтобы на всякий случай. Я-то лежу за скорострелкой...
  Не было сказано вслух, что лежа набивать ленту трудно, если вообще возможно, а сидящий подвергается намного большей опасности при обстреле.
  На губах у Мешкова мелькнула тень одобрительной улыбки, но казачок ее углядел.
  - Изрядно замечено, приписной. Так и сделаем. И последнее: как весь запас пуль расстреляете, немедленно в трюм, будете помогать подавать гранаты. Все ясно?
  - Так точно!!!
  На этот раз устав был соблюден.
 
  Хорунжий действовал расчетливо.
  Он, зная, что целых два корабля идут на опасное дело, предположил, что те вернутся с известным количеством раненых, то есть у Мариэлы прибавится работы. Но сейчас, в условиях затишья, на ней лежало только поддержание конструктов, и это не отнимало много времени и сил.
  Неболтай приоделся в самый лучший наряд, выстиранный и выглаженный. Блеск начищенных сапогов прямо слепил, тем более, что летнее солнце светило по-летнему. По его мнению, задача была трудной, но выполнимой.
  Тактическое чутье и умение мгновенно принимать верное решение не подвели. Казак увидел, насколько сердечна была улыбка Мариэлы, когда та его заметила. Он не упустил сияющего взгляда серых глаз. И пластун решился сломать план разговора.
  - Машенька, милая, выходя за меня! Вот крест: я тебя так любить и нежить буду! А?
  Ответ был ожидаемым:
  - Тут думать надо. Хорошо думать...
  Но продолжение оказалось неожиданным:
  - ...и думать будем вдвоем. Закрой дверь, коль не в труд.
  Молодая женщина заговорила настолько гладко, что Неболтай твердо уверился: она сама уже крепко обдумала предложение.
  - Загвоздка не в религии. Я с благочинным Александром говорила уже и креститься согласна...
  Казак не смог сдержать радостной улыбки.
  - ...тут дело в другом. В моей профессии. Ты уж, наверное, сообразил: долго моя защита не продержится. Год, если повезет. И с момента, когда щит угаснет, я кончусь как доктор. Без магии моя ценность... сам знаешь, какова. Другими словами, мне надо перебираться обратно на Маэру. И я очень хотела, чтобы ты был со мной.
  Влюбленный с нежностью взял маленькую ручку милой в свою лапищу, но решил ничего не говорить.
  - В тебе и есть загвоздка. Даже не знаю: кем бы ты мог стать там, у меня на родине.
  Неболтай не выдержал:
  - А уже имею мысли. Твой командор говорил, что там имеются... ну, вроде наших пластунов. Я бы мог их обучать.
  - Кхм...
  - А еще ты сама ведь сказала, что у меня есть способности. Учиться надо будет, ну так упорной работой не напугаешь.
  - Все это так, но... будет кое-что, не зависящее от нас. Ты ведь захочешь своими детьми перед родителями похвастаться, верно? А возвращение - на время, понятно - не от нас будет зависеть.
  Казак подавился словами. С ответом он собрался не сразу.
  - Я бы похвалился и детьми, и женкой тож. А ты так уверена, что дети...
  - Тихон, милый, я маг жизни, забыл? Рожу двойню от тебя. Мальчика и девочку. Правда, с ними-то будет... не так просто.
  В тот момент слова явно были лишними. Но уши казак использовал вовсю.
  - Я получила письмо от наставницы, как раз вчера. Ну, ее мысли о лечении ранений и контузий - это сейчас не ко двору. Но вот что она еще написала. Обычно у магов не бывает детей-магов, это известно. Но наставница отыскала способ. Для этого и отец, и мать должны потерять магические способности и в этом состоянии зачать ребенка. Впрочем, наставница себе сделала двойнят. А потом, пожалуйста, восстанавливайся. Теперь понимаешь?
  Любой разведчик должен уметь думать быстро: это способствует не только успешной карьере, но и выживанию. Неболтай исключением не являлся.
  - Унтер-офицер Синяков?
  - Он самый. Тифор разработал способ переправки негатора на Маэру. Но даже если Синяков откажется...
  - Понял-понял. Машенька, так ты за меня выйдешь?
  - А ты сомневался?.. Э, нет, прямо сейчас мы делать детей не будем. Мне еще к этому унтеру зайти надо. А тебе вот задание: найти для нас двоих жилье. Деньги я дам... вот. О, сюда идут. Да оторвись же ты от меня!
  - Марьзахарна, тут матросика привезли, ногу он зашиб пушкою. Николай Иваныч просил поглядеть, кость не треснула ли.
  - Иду!
 
  Старший помощник на 'Херсонесе' места себе не находил. Он, не решаясь ходить туда-сюда по мостику, топтался с ноги на ногу и время от времени яростно выговаривал судьбе:
  - Эх, если бы мачты не срезали, так в фордевинд могли бы узел-другой прибавить. Ведь отстаем же, и еще как!
  Командир являл собой полную противоположность нервному старпому: в его речах и движениях не ощущалось ни капли взволнованности. Скорее в них можно было усмотреть флегматичность.
  - Да, Степан Леонидович, могли выиграть. Но только на фордевинде, а при менее благоприятном курсе проиграли бы те же два узла. И если учесть, что в бою мачты, не тут будь сказано, сбивают, так и вообще. Прикажите всем, кроме вахтенных, отдыхать, время пока есть.
  Приказ есть приказ. Но разговоры в кубрике от этого не прекратились.
  - Вот, значит, братцы, прослышал я тут кой-что. Не с пустой головы трюма загрузили энтими гранатами. На драку с броненосцами идем, вот что говорили.
  - Броненосцы? Это какие-такие?
  - В броню, стал-быть, закованные, с паровой машиной, сами без мачт и парусов.
  - Да гранаты возьмут ли, ежели по железу бить? Оно ж не загорится.
  - Мыслю, что могут пробить.
  - Отчего так мыслишь?
  - А оттого, что командиром на 'Морском драконе' кап-два Семаков. А евойные ребяты говаривали в кабаке, что он, мол, людей бережет весьма. Вот в скольких сражениях побывал энтот 'Дракон' - так ни одного в парусину не закатали. Стал-быть, знает заране, чем энтих в железе пронять можно.
  - Иди ж ты!
 
  Паровые машины тех времен не отличались высочайшей надежностью. В частности, при переходе через Черное море потек перепускной клапан на пароходофрегате 'Магеллан'.
  В военно-морском флоте любой державы приказы принято выполнять. Матросы 'Магеллана' были хорошо обучены, а офицеры не привыкли легко сдаваться перед трудностями. Буксир продолжал движение под парусами. Это, разумеется, снизило скорость: теперь у всей эскадры она составляла не более двух с половиной узлов.
  Судовые механики на французских кораблях были опыты и умелы, а машины, пусть даже не особо надежные, отличались отменной ремонтопригодностью. Правда, запасного клапана на эскадре не было, зато были все запчасти к нему. На восстановление полного хода понадобилось не более четырех часов работы.
 
  - Надо было бы коку запас кофия перед отходом подкинуть, - с сожалением произнес командир.
  - Так в какой спешке выходили, Владимир Николаевич. Даже когда бы и вспомнили - времени на то не было совсем. Вам надо бы отдохнуть перед делом. Ночь была беспокойная, а Иван Андреевич два часа отстоит ходовую. И я тоже выспался. В случае чего разбудим.
  Семаков для порядка поворчал, но отправился в свою каюту.
  Шёберг, заступив на вахту, повел себя вполне грамотно. Для начала он подозвал сигнальщика. Тот получил не вполне обычный приказ:
  - Вот что, братец, тебе не только за горизонтом следить. Также слушай внимательно. Коль услышишь канонаду, немедля дай мне знать. Приказ ясен?
  - Так точно, ваше благородие!
  - Исполняй. Через час тебя сменят.
  Матрос Мягонький отнюдь не был дураком. Он сделал свои выводы. Свои корабли остались далеко за кормой. Значит, любой встреченный - чужой. 'Морской дракон' идет в виду берега. И коль скоро целей на море у неприятели не будет, то канонада может быть лишь по причине бомбардировки прибрежных укреплений. И узнал об этом командир в самый последний момент, оттого и спешка с выходом в море. Интересно, на что нацелилась вражья эскадра? Не на Севастополь, понятно. Что-то на весте... Одесса? Николаев? Херсон?
  Сам же мичман взял в руки пластинку с синим кристаллом, ткнул на левую букву и мельком глянул на сигнальный огонек. Нет, вблизи никого не было. Пока не было. Но через час команду разбудить и разрешить обед. А еще через час - всем переодеться в чистое.
 
  В этот день генерала Васильчикова снова вызвали на переговоры. На этот раз участвовали как английские, так и французские представители. Дипломатические усилия союзников получили еще одну причину в виде утопленного английского фрегата. В ту ночь на всех кораблях выставили усиленную ночную вахту сигнальщиков. Как и в прошлые разы, доклад был примерно тот же: 'оно со свистом прилетело и ударило'. Разница состояла лишь в том, что доложился не малограмотный матрос Аткинс, а зоркие и внимательные наблюдатели, в том числе один уоррент-офицер. Вахтенный офицер попытался отыскать в трюме следы снаряда, произведшего столь ужасные разрушения, но вода прибывала очень уж быстро, а на мелкие ледяные осколки, случайно попавшие на стрингера, никто внимания не обратил. Приказ трюмным был: попытаться отыскать железное ядро, потому что больше подобный снаряд было не из чего делать.
  Французский представитель первым взял слово. Адмирал Брюа был учтив и глубоко дипломатичен.
  - Дорогой князь, мы полностью разделяем ваше мнение о неприкосновенности некомбатантов и, в частности, медицинского персонала. И со своей стороны обещаем, что в дальнейшем индцидентов, подобных недавнему, когда пострадала женщина, оказывавшая помощь раненому, более не произойдет.
  - Подтверждаю, что руководство как Королевского флота, так и британской армии придерживается точно такой же точки зрения, - поддержал адмирал Лайонс.
  - Я очень рад, господа, что вы собираетесь проявлять впредь благородство по отношению к некомбатантам. Со своей стороны могу уверить, что и Российский императорский флот, а также армейское руководство придерживаются той же точки зрения. Но я хотел бы заметить, что предпочитаю словам документы.
  - Мы это предвидели, князь, и захватили с собой проекты соответствующих соглашений на французском и английском языках. Соблаговолите ознакомиться и парафировать.
  - Однако эти два соглашения будут недействительны без моей подписи. А она не появится, пока не будет предоставлен аутентичный документ на языке третьей стороны. Российской империи.
  Представители союзников коротко переглянулись.
  Слово взял адмирал Лайонс.
  - Мы согласны на это условие, но, в свою очередь, хотели бы пожелать, чтобы наши корабли впредь не подвергались атакам на стоянке. По сведениям, эти атаки предпринимаются в качестве мести за пострадавшую женщину-врача, работающую в российском госпитале. Насколько нам известно, она вполне оправилась от ранения. Следовательно...
  Последовала красноречивое обоснование отказа от ужасающих и, несомненно, варварских атак.
  Васильчиков слушал тираду с терпением рыбака, ожидающего поклевки особо крупной рыбы.
  - Напоминаю вам, адмирал, что господин, топящий ваши корабли, а также корабли ваших французских союзников, не является подданным его императорского величества Николая Павловича. В моих силах лишь передать ему вашу просьбу. Правда, я уверен, что возможности этого мстительного господина ограничены и что в Тулоне и на Мальте ваши корабли будут в совершенной безопасности.
  После этого осталось лишь согласовать русский текст и раскланяться.
  Сразу же по возвращении к своим адмирал издал приказ: готовиться к эвакуации английского экспедиционного корпуса из Крыма независимо от результатов любых действий союзников, в частности, нападения на Кинбурнскую крепость. Эта война стала обходиться слишком дорого.
  Адмирал Брюа, наоборот, решил не торопиться с решениями, а подождать результатов действий бронированных плавучих батарей.
 
  Мальчишка был тот же самый. Корзинка была та же самая. И все же охранник твердо заявил:
  - Стой здесь, я доложу.
  Он не успел этого сделать. Появился адмирал Нахимов, которому разрешили гулять, но никак не далее ворот (Мариэла опасалась, что выздоравливающий адмирал может наткнуться на негатора).
  Костя отреагировал должным образом: взял корзинку на сгиб левой руки, а правой отдал честь. По счастью, на нем был сильно поношенный картуз.
  - Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
  - Ишь ты, - одобрительно улыбнулся адмирал, - маленький, а уставы знаешь.
  - Так точно, знаю, ваше высокопревосходительство!
  - Родственника, что ль, навещаешь?
  Адмирал подбородком указал на тару.
  - Никак нет, ваше высокопревосходительство, тут подарок для Марьи Захаровны.
  Нахимов даже не успел удивиться. Подошла сама госпожа доктор.
  - Здравствуй, Костя.
  - Здрасть, Марьзахарна. Принес, как обещал. Вам понравится.
  Нахимов был заинтригован, хотя старался этого не показать.
  Полотно было приподнято.
  - До чего хорош! - чистосердечно восхитилась Мариэла. Зверек был темно-дымчатой масти, лишь на хвосте были едва заметны полоски. Красавец даже по местным меркам.
  - Выходит, вы знаете молодого человека?
  Вопрос был, конечно, риторическим.
  - Ну конечно, Павел Степанович. Я Костю лечила от пулевого ранения. В него англичанин стрелял. Да мы все его знаем. Тифор купил у него другого котенка. А еще один господин из наших, - проследовал многозначительный взгляд, - учил Константина считать.
  - И выучил? - Нахимов недоверчиво прищурился.
  - Так точно!
  - Так и быть, разрешаю без чинов. Зови меня по имени-отчеству. Таблицу умножения знаешь?
  - А как же!
  - Что ж, проверим...
  Проверка показала, что малец ничуть не преувеличил. И тут Костя сделал удачный ход:
  - Таблица умножения - это что! Меня научили умножать двузначные числа. И делить тоже могу - и все без бумаги.
  - Уж больно она дорогая, - в голосе у мелкого появились извиняющиеся нотки.
  Нахимов вошел в азарт:
  - А если и это проверю?
  - Так запросто, Павел Степанович!
  И на этот раз оказалось, что юный знаток арифметики не врал.
  Адмирал пришел в восторг:
  - Да ты, Константин, чуть ли не быстрее счет ведешь, чем я на бумаге. Вот уж отменный учитель тебе повстречался!
  - Вы ошибаетесь, Павел Степанович, это ученик со способностями, - вмешалась Мариэла.
  - Вот оно что... Тогда учиться тебе дальше надо.
  В первый раз за весь разговор мальчишка явно смутился.
  - Так ведь... того... самое это... на учебу денежки надобны... как отец не вернулся с моря, так оно и...
  - Не верю, чтоб ничего нельзя было сделать! Не верю-с! - припечатал Нахимов. - Я переговорю тут кое с кем.
  Судьба Константина Киприанова начала изменяться, хотя сам он об этом не подозревал.
  - Вот твое вознаграждение, - и с этими словами Мариэла достала два серебряных полтинника. - Не могу же я назначить цену меньшую, чем у Тифора. Но за эти деньги стребую одну услугу.
  - Какую?
  - Недосуг мне идти с котенком домой. Отнесешь его к нам и сдашь капитану Риммеру - он должен быть дома.
  - Не имейте сомнений, Марьзахарна, все сделаю.
  Мариэла укрыла полотном мирно спящего зверенка и добавила:
  - Я его назову Кир.
  - Хорошее имя, - солидно одобрил Костя.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2676
  • Сообщений: 5918
  • Activity:
    47%
  • Благодарностей: +4338
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 54

  'Морской дракон' уже повернул на норд-вест. До Кинбурнской косы осталось не более пятидесяти миль, а канонада все еще не слышалась, и серебряная пластинка с синим кристаллом ничего не показывала.
  Первому и второму помощнику очень хотелось задать один и тот же риторический вопрос: 'Неужто упустили?', но оба превосходно понимали, что как раз это спрашивать нельзя. Командир стоял в рубке рядом с вахтенным офицером и был мрачен, как шквальный горизонт. Матросы, правда, знали, что Зубастый никогда не наказывает без дела, и все же старались сделаться как можно менее заметными на палубе и всеми силами пытались найти работу в трюме.
  Прошло еще три четверти часа.
  - Есть сигнал, Владимир Николаевич.
  Лейтенант Мешков, который в тот момент стоял за штурвалом, сделал все возможное, чтобы голос его звучал бесстрастно, и ему это удалось.
  - К бою-у-у-у!!!
  Матросы делали ставшей уже привычной работу по приготовлению 'Морского дракона' к бою. Пожалуй, только для Неболтая-младшего это зрелище было в новинку, но у него самого нашлось важные дела.
  Картечник в очередной раз проверил легкость работы вверенного ему оружия. Разумеется, все детали были смазаны. Разумеется, затвор скользил настолько легко, насколько это возможно. Разумеется, лента уже была заправлена. Пальцы молодого казака с бережной легкостью пробежались по нагретой солнцем стали. Все в порядке? Нет, не все.
  Фрол со всей аккуратностью расправил парусину, на которой ему предстояло лежать., придирчиво осмотрел собственную работу и слегка выпрямил несуществующие складки. Даже строгий дядька Тихон не нашел бы к чему придраться.
  Но почему-то командир продолжал хмуриться. Ему не давала покоя мысль: где он промахнулся в расчетах? Почему неприятельская эскадра так опоздала?
  Всех офицеров 'Морского дракона' подвел малый опыт службы на паровых кораблях. Умозрительно все они знали, что у машин бывают отказы, но допустить мысль, что такое могло случиться с буксирами у противника - вот этого не случилось. Движки самого 'Морского дракона' только раз отказали, да и то частично, к тому ж попадание ядром было причиной. Вот почему сигнальщик напрасно напрягал уши: эскадра еще не подошла к Кинбурнской крепости, хотя ее защитники, конечно же, заметили на горизонте мачты и готовились к тяжелому бою.
  - Дымы на горизонте к норд-весту!
  На этот раз хваленая северная выдержка изменила мичману Шёбергу.
  - Они, Владимир Николаевич, больше некому. Готов поклясться хоть...
  - Не трудитесь, Иван Андреевич, и так поверю.
  На скорости тридцать восемь узлов встречный воздух с большой силой бил в лицо находившимся на палубе, свистел в щели броневых заслонок, и врывался через открытую дверь в рубку, но люди, похоже, этого не замечали.
  - Пятнадцать вымпелов, ваше благородие! - протяжно выкрикнул Мягонький.
  - Точно, они.
  - Сейчас начнется, - голос командира был абсолютно спокоен, - вот вам план действий, господа. Мы не сможем пробиться к броненосцам. Корабли прикрытия этого не дадут. Через четверть часа, самое большее, нас заметят и начнут перестроение. Мы не сможем пройти вдоль фронта. Если у неприятеля командуют не дураки, то откроют заградительную пальбу ядрами, это самое меньшее, а скорее постараются охватить нас с флангов. 'Дракон' проскользнул бы, конечно, но опасаюсь повреждений и потерь в людях. Поэтому будем выбивать их по одному в надежде, что через... сколько-то времени подойдет 'Херсонес'.
  Каждый из офицеров уже прикинул, что раньше, чем через четыре часа Руднев на выручку не придет - и каждый старательно притворился, что не придал значения неопределенности в оценке, допущенной командиром.
  - А пока сбросим скорость. Начинаем с правого фланга, господа. Цель: выведение из строя, на добивание не отвлекаться. Щиты задействованы? Проверьте таковые у комендоров и подносчиков.
  Мешков и Шёберг пробежались по палубе: один к носовому гранатомету, другой к кормовому, удостоверились, что на каждой серебряной пластине тускло светится огонек.
  - Дымы из труб на тех, которые в броне! - подал голос сигнальщик.
  - Может быть, нас пока не заметили? Раскочегарить топки им по любому надо, иначе маневра не будет.
  - Буксирные пароходофрегаты поворачивают на зюйд... нет, на зюйд-ост. Похоже, что все же заметили. И парусники тоже.
  - В бейдевинд им трудненько будет держать строй фронта.
  - Все верно, Михаил Григорьевич, но рассчитывать на их ошибки в маневрировании не имею права-с.
  С каждой минутой картина построения вражеской эскадры становилась все более очевидной. Броненосцы очень неторопливо выходили на позиции для обстрела. Все прочие корабли не без греха выстраивались фронтом. На левый фланг поспешал 'Магеллан', центр занял 'Дарьен', а на правый выходил 'Ль'Альбатро'.
  - Михаил Григорьевич, когда выйдем на дистанцию, прикажите картечнику бить правофланговому по тому колесу, что слева. Если повезет разбить, то неприятеля сразу поведет влево, а нам того и надо. У них строй и так... не особо ровный. А уж если совсем счастье привалит, то и столкновение получится.
  - Слушаюсь. Предлагаю с двадцати пяти кабельтовых начать пальбу гранатометами.
  Командир сильно замедлился с ответом, но все же процедил:
  - Нет, Михаил Григорьевич, из двух гранатометов не стоит. Хочу приберечь большие гранаты для броненосцев. Хотя, конечно, носовой пусть будет в готовности.
  Плавучие батареи ужасающе медленно ворочали, становясь правым бортом к берегу.
  - Они еще с полчаса будут становиться на позицию, - со спокойной уверенностью заметил второй помощник.
  - К тому времени мы уже вступим в дело.
  Эта реплика командира, как выяснилось тут же, совершенно не соответствовала действительности. Первым вступил в дело пароходофрегат 'Магеллан'. Он довольно резво развернулся левым бортом к 'Морскому дракону'. Пыхнули дымы. Через секунд десять донесся гул залпа. Из дымов полетели ядра, не долетели и заскакали мячиками по воде.
  - Недолет пять, поторопился француз.
  - Его оставить до времени, все равно ему понадобится сколько-то минут на восстановление строя. Держимся первоначального плана. Дистанция до правофлангового?
  Вопрос был почти риторическим: командир и сам мог прикинуть расстояние.
  - Двадцать семь кабельтовых, не меньше. Разрешите попытаться достать.
  - Действуйте.
  - Слушаюсь. Кормовой гранатомет! Пять гранат, целиться между бушпритом и фок-мачтой!
  Гигантские пенные столбы встали близ носа пароходофрегата. Один... второй... третий...
  - Недолеты, Патрушев!
  Четвертая граната лопнула огненным шаром над бушпритом. Пятая - еще дальше.
  - Даю поворот!!!
  Вся палубная команда 'Морского дракона' дисциплинированно ухватилась за концы, Офицеры последовали примеру, только держались они кто за штурвал, кто за приборный щиток.
  Сразу по завершении поворота командир дал 'полный вперед', уходя от опасности.
  Французский пароходофрегат не проявил склонности к пацифизму. Погонные орудия ответили немедленно. Как только корабль довернул на угол, позволяющий работать бортовым орудиям, те присоединились к ответу.
  Отдать справедливость: недолет оказался куда менее сильным.
  - Зарядить кормовой! - заорал в открытую дверь Мешков, попутно откладывая в память, что по возвращении в Севастополь надо заказать что-то вроде переговорных трубок.
  Команда оказалась лишней: заряжающий уже перекидал чугунные гранаты в лоток.
  - Мягонький, какие повреждения видишь?
  - Фор-стеньга сбита, ваш-бродь, пожар вроде как небольшой.
  - Поворот!
  И 'Морской дракон' рванулся в следующую атаку. Но на этот раз Семаков нацелил нос на центр.
  Он рассчитал правильно. Правый и левый фланги стали загибаться, стремясь охватить дерзкого и поставить в два огня. Но резвый русский кораблик неожиданно рванул и снова выскочил на правый фланг, на этот раз ближе. И залп со всех сторон пропал зря.
  - По колесу бей, Неболтай! - загремел начарт.
  Фрол отреагировал мгновенно. По всему видать, он уже взял на прицел то самое колесо, поскольку не потратил ни мгновения на доворот ствола.
  Тяжелая картечница разразилась звонким дадаканием. С расстояния чуть ли не милю, разумеется, никто не мог разглядеть, насколько повреждено колесо - тем более, попадания, если они и были, скрывал железный кожух. Но вот неожиданный маневр заметили все.
  'Ль'Альбатро' дернулся носом влево, приостановился, еще раз дернулся...
  - По мостику бей, по мостику!!! - заревел начарт. Он едва ли не первым сообразил, что одно колесо работает почти вхолостую. Не иначе, тяжелые пули разнесли часть плиц, а то и повредили спицу. Длинная очередь, немедленно хлестнувшая по мостику, видимо, разбила штурвал, поскольку теряющий управление пароходофрегат понесло прямо на соседний парусник.
  Отдать должное быстроте реакции командира парусного корабля: он вовремя заметил опасность и положил руль на ветер. Поворот оверштаг41 подействовал на тяжелый фрегат, как удар по тормозам. Столкновения удалось избежать, но 'Ль'Альбатро' безнадежно выкатился из строя. При таких маневрах артиллерия, конечно, не могла вести прицельный огонь, хотя комендоры добросовестно пальнули.

41 - поворот парусника, при котором нос проходит через положение, точно ориентированное против ветра.

  Рука молодого Неболтая чуть не швырнула пустую ленту в сторону люка. Заряжающий ловко ее подхватил.
  - Набивай, набивай! Полную давай!
  К картечнице подбежал заряжающий Пятаков, держа ленту в двух руках, видимо, из опасения ее уронить. Никто не посмел бы сказать, что картечник медленно перезаряжал свое грозное оружие, но к моменту, когда он изготовился к стрельбе, было поздно: 'Морской дракон' почти развернулся.
  - Михал Григорьич, кормовым, шесть гранат вдоль палубы!
  Командир опередил своей командой собственного начарта на считанные мгновения. А Патрушев, похоже, только ее и ждал.
  Первая граната грохнула солнечным шаром между бушпритом и фок-мачтой, которая на этот раз она удержалась. Однако второй взрыв ее прикончил. После шестого взрыва оказалось, что пароходофрегат полностью небоеспособен: не уцелела ни одна мачта, дымовая труба улетела за борт, а на палубе разгорался пожар. К тому же одно колесо дышало на ладан. Хуже всего было то, что единственным оставшимся на ногах офицером оказался третий помощник - капитан был убит наповал, а первый и второй помощники попали в лазарет с тяжелейшими ранениями. Несмотря на куда более скромный опыт, чем у старших в должности, третий помощник понял, что сейчас не до участия в бое. Надо спасать корабль.
  А русский наглец показал корму и пустился наутек. Само собой, крики 'Ура!' до союзной эскадры не донеслись.
  - До сего момента нам везло, - отрывисто молвил командир, чуть-чуть подрабатывая штурвалом, - но сейчас они, если не дураки, встанут в линию. И подойти будет труднее.
  На этот раз предвидение сработало точно. Прикрытие броненосцев выстраивало линию, становясь бортами к противнику и готовясь открыть заградительный огонь. Исключение составил лишь 'Ль'Альбатро', спрятавшийся за товарищами.
  - Интересно, сколько ему понадобится времени на починку колеса? - вслух поинтересовался старший помощник.
  Вопрос не был праздным. Однако ни у одного офицера 'Морского дракона', включая командира, не было реального опыта ремонта гребных колес.
  Семаков попытался представить себе объем работ. Установка временных мачт и восстановление такелажа заняло бы часов шесть, самое меньшее, и это если не учитывать все еще не потушенного пожара. Нет, до темноты восстановить боеспособность пароходофрегата - это из книжек со сказками.
  Однако обсуждать эту интересную тему было некогда. Командир закрутил штурвал. 'Морской дракон' пошел в очередную атаку - и опять по новому плану.
  Корабль, повинуясь резким поворотам штурвала, вилял, как заяц, улепетывающий от выстрелов горе-охотников. Первый залп орудий противника прошел в стороне на расстоянии чуть ли не три кабельтовых.
  - Как начну уходить - бить по левофланговому, - отрывисто выплюнул Семаков. Его глаза стали очень похожи не смотровые щели рубки.
  - Кормовой, товсь! Цель - пароходофрегат с левого фланга.
  Но эскадра не была намерена спокойно ждать расстрела. Грянул еще один залп.
  Корпус 'Морского дракона' отчетливо вздрогнул.
  - Попали, рассукины дети!
  - Вандреич, осмотреться в трюме, доложить о потерях и повреждениях!
  Старший помощник знал, к кому обратиться: об этом должен был докладывать Зябков, но сейчас он и его товарищи-трюмные, а также боцман могут быть крепко заняты заделкой пробоины.
  По непонятной причине Шёберг довольно долго не появлялся с докладом. Но вот его голова вынырнула из люка.
  - Потерь не имеем. Сквозная дыра в обшивке близ форштевня выше ватерлинии, да с другой стороны промяло наружу, но не насквозь. Течь имеется, когда идем на полном ходу, волна от форштевня заливает. Помпы включены, справляются. С починкой плохо: узкое место, там и с кувалдой не размахнешься, и подпоры плохо держатся. Пытаемся.
  Мичман только-только закончил доклад, когда из-за штурвала донеслось: 'Поворот!', Патрушев получил команду на обстрел.
  На этот раз первая граната взорвалась чуть выше грот-мачты и примерно посередине между ней и кормовым срезом, вторая, как показалось наблюдателям, рванула рядом со стеньгой (та, понятное дело, улетела), третья начисто срезала трубу, а заодно и сломала грот-мачту (точнее, то, что от нее осталось). С четвертой вышло не столь удачно: взрыв вздыбил воду, но, видимо, колесу тоже попало, поскольку корабль тут же начал вываливаться из строя. Пятая граната легла почти точно под форштевень, 'Магеллан' дернул носом вверх-вниз, но направление вниз оказалось куда лучше обозначенным. Правда, пароходофрегат все же успел повернуть, но начарт успел заметить дифферент на нос.
  - Дыра у него в районе форштевня, течь сильная!
  - До мелей дотянет, если офицеры толковые, а матросы расторопные.
  Неболтай-младший на этот раз не пригодился: для картечницы дистанция была великовата.
  'Морской дракон' снова уходил в открытое море после очередного наскока. Пока командир думал, что делать с пробоиной, из люка высунулся унтер-офицер Зябков.
  - Ваше благородие, разрешите доложить?
  - Докладывай, братец.
  - Так что пробоина ну в очень неудобном месте, изнутри и не подберешься. А вот снаружи я бы попробовал, в беседке42...

42 - незатягивающаяся петля на лине, использовалась раньше в качестве сидения для матроса, производящего работы снаружи корпуса (например, покраску).

  - Запрещаю на ходу что-либо делать!
  - Так отойти подальше и лечь в дрейф, я бы в лучшем виде пробоину заварил, и железо подходящее имеется.
  - Сколько ж тебе на то времени надобно?
  - В полчаса должен справиться.
  Семаков чуть поразмыслил. Идти в очередной налет с пробоиной ему очень не нравилось. Конечно, помпы справляются, но что, если еще одна дырка случится?
  - Боцман!
  - Я!
  - Вот что, братец, тут младший унтер предлагает заварить железо обшивки снаружи. Возможное ли дело?
  - Так точно, ваш-бродь, однако помощник тут бы к месту пришелся.
  - Хорошо. Зябков, готовь все материалы, а ты, Кроев, будь наготове с двумя беседками. Кого в помощь?
  - Шумило, у него и силы в достаче, и руки длинные.
  - Будь по-вашему. Через полчаса ляжем в дрейф, тогда начинайте. Только чтоб оба были в рукавицах, да очки темные не забудьте. И еще: главное для нас, чтоб заплатка держалась. Если даже малая течь и будет - потерпим; в порту починочные работы будут уже по всем правилам.
  Зябков довольно точно оценил длительность ремонта. Конечно, никто (он сам в том числе) не поручился бы за отсутствие течи, да и внешний вид железного некрашеного квадрата посреди обшивки не радовал глаз, но наводить красоту времени решительно не было.
  Трюмные втихомолку радовались возможности передохнуть, а еще того более: хоть сколько быть не под угрозой. Они обменивались впечатлениями:
  - Это ж скольких мы утихомирили?
  - Да сам сочти: вот тот правый колесный, это раз, не утоплен, но без колеса и без мачт.
  - А еще тот, что слева был. Вот он непременно потопнет, коль на мель не выбросится. Ему фитиля под форштевень положили.
  - Аль мне кажется? Течет, похоже, заплатка.
  - Да брось ты! Это обшивка мокрая, высохнуть не успела, стал-быть.
  - Опять поворот. Похоже, еще в одну атаку идем.
  - А ну, изготовиться на подачу! Веселей, веселей, ребята!
  Российский корабль шел в атаку на эскадру, делая двадцать узлов. К этому моменту 'Магеллан' уже сидел на мели, а его команда трудилась над заделыванием пробоины. Командир пароходофрегата, конечно, не рассчитывал, что сможет продолжать бой. Цель была другой: любыми средствами дотянуть корабль до Варны.
  Семаков решил опробовать новую тактику: с самой дальней дистанции попытаться нанести повреждения неприятельским кораблям, практически не опасаясь ответных ядер.
  - Михаил Григорьевич, сейчас я проведу 'Дракона', бей по очереди всех. Попадем сколько-то раз - и ладно. Не верю, чтоб Патрушев смазал все гранаты до единой.
  - Слушаюсь. Кормовой, по приказу пали. Бей по всем подряд. Главное, чтоб хоть кого-то зацепило. Пожары - это то, что нам сейчас надо. Задача ясна?
  - Так точно!
  - А вот... - 'Морской дракон' стал набирать скорость, - давай!!
  Сам же начарт пристально вглядывался, отмечая результаты пальбы и вслух проговаривая нечто не вполне связное:
  - Так... воду пока что баламутим... твою ж поперек, опять мимо... нет, этот так и не получит повреждений... о, есть одна!.. и еще... горит же! Эх, снова недолет...
  Патрушев превзошел сам себя. В среднем на один вражеский корабль он выпустил по одиннадцати гранат. Нельзя сказать, что результатов совсем не было. Два серьезных пожара, в результате которых тяжелый трехпалубный 'Дюгесклен' и двухпалубный 'Инфлексибль' временно утратили боеспособность. На самом деле был и третий пожар на корабле, название которого прочитать пока не удалось. Хотя паруса на нем были убраны, он явно сохранил маневренность. Только тогда Семаков догадался, что дым из трубы мешается с дымом от пожаров, а колеса на этом корабле не видны лишь потому, что он винтовой.
  Но ни один из противников не пошел на дно.
  Начарт добросовестно доложил результаты боестолкновения, добавив от себя:
  - Владимир Николаевич, тот, что второй слева, судя по его хорошему внешнему виду, недавней постройки и может быть вооружен орудиями Пексана. Нам от него подарков получать не надо бы. Неровен час, бомба пробьет обшивку... потери среди подносчиков обязательно будут. Шёберг доложил, что люди и без того работают с большим напряжением сил. И это сейчас, когда бьем лишь из малого гранатомета.
  - Станет полегче, когда подойдет 'Херсонес'. По моему расчету, должен прибыть через два часа, - отвечал командир, крутя штурвал одной рукой. Другая была занята рычагами секторов газа. - Хотя, сами знаете, всяко бывает. Только бы крепость сдюжила.

  Кинбурнская крепость огрызалась.
  Нельзя сказать, что сухопутные артиллеристы были плохи. Скорее наоборот: вот уже с десяток ядер ударили в борта броненосцев. Поначалу каждое попадание встречалось бурными криками 'Ура!', но радостное настроение держалось недолго. Все видели, что точно нацеленные ядра отскакивают от стальной брони.
  Впрочем, русских солдат и офицеров радовали успехи 'Морского дракона'. Пожары на кораблях прикрытия трудно было не заметить, а уж два выведенных из строя пароходофрегата наводили нешуточную надежду.
  - Лихой народ эти моряки. Ведь в одиночку полезли на двенадцать.
  - Да подавай же картуз! Это... их... было... двенадцать... а щас... сам сочти...
  Заряжающий, тяжело дыша, привычными движениями пихал картуз в дуло.
  - Ничего, братцы, им бы только с теми, кто подальше, справиться, а уж там они дадут жару этим бронированным. Вона как ихние бомбы рвутся - отсюда слыхать.

  Семаков менял тактику, не давая противнику привыкнуть к ней.
  - Миша, видишь парусник с левого фланга? Он линейный, но с маневренностью у него будет плохенько. Мы сейчас снова пройдемся вдоль линии, на пределе дистанции, потом, как тот разрядит орудия, шмыгнем поближе, а уж тогда пусть кормовой не зевает, да и картечницей пройтись можно.
  - Сделаем, - лаконично отвечал начарт. И тут же стал давать распоряжения Фролу.

  Французы не дремали. Видимо, в командовании эскадры нашелся соображающий офицер. Когда 'Морской дракон' на самом полном ходу понесся мимо вражеской линии, орудия на кораблях противника перестали бить залпами. Это было вопреки всем тактическим образцам. Замысел основывался на чистой математике. Сколь ни вертким был русский кораблик, у него стало куда меньше возможностей для того, чтобы воспользоваться тем промежутком времени, который требовался для перезарядки. И тогда на стороне французов будут законы статистики. Из нескольких сотен ядер сколько-то должны были попасть в цель.
  Первый звоночек прозвучал, когда ядро почти долетело до кормы и вспенило воду столбом недолетом в восемь сажен. Но Мешков даже не обратил внимания; вполне вероятно, он даже этого не заметил, поскольку стоял впереди рубки.
  - Картечница! Бить по второму слева, как подойдем. Цель: сначала мостик, далее по пушечным портам! А потом по левому!
  Второй слева (тот самый, на котором был небольшой пожар) медленно повернулся бортом; теперь можно было прочитать его название: 'Аустерлиц'.
  Фрол Неболтай исполнил команду до точки. Мостику и тем, кто на нем стоял, крепко досталось, потом грохочущая картечница стала вести дулом, вычерчивая ровную строчку по линии пушечных портов. Даже издали можно было увидеть летящие щепки. Подносчик Пятаков, отдать справедливость, был уже наготове с набитой лентой. Картечник не потратил на замену и семи секунд.
  Тактическая новинка подействовала: с борта 'Аустерлица' ударило едва ли с три выстрела, да и те оказались скверно нацеленными. Зато не оплошал левофланговый (это был 'Байяр').
  Удар в металл показался Семакову каким-то необычно протяжным. Третий помощник высунулся довольно скоро и бодро доложил:
  - Потерь убитыми не имеем. Пробита насквозь обшивка между четвертым и пятым шпангоутом, примерно полсажени над ватерлинией, потом ядро ударилось во внутреннюю переборку, помяло ее изрядно, но не пробило. Обшивку Зябков берется заварить изнутри, - в этот момент из трюма стали доноситься звонкие и равномерные удары кувалдой, - Также повреждены этажерки с гранатами. Содержимое двух полок раскатилось по всему трюму, сейчас собирают. Матроса Парамонова отнесли в лазарет, его по ноге сильно гранатой ударило.
  Командир явно успокоился.
  - Спасибо, Иван Андреевич, делайте дело. Боцман, доложить о расходе боеприпасов!
  Это был тот нечастый случай, когда боцман ответил не сходу.
  - Пуль для картечницы осталось сто восемьдесят одна, не считая тех, которые уже в ленте. Малых гранат: пятьсот пятьдесят на полках, что уцелели, да сверх того ищут, которые раскатившись.
  Удары в трюме стихли. Зябков уже прихватил железную заплатку в четырех углах, и теперь приваривал все кромки.
  - Подмога идет!
  Командир с неприкрытой радостью продемонстрировал пластинку с синим кристаллом. Огонек чуть заметно светился.
  Старший помощник также обрадовался, но все же критически заметил:
  - По такому волнению - дистанция миль двадцать. Им еще более часа идти, ручаюсь.
  - Все равно: молодец Руднев. Минут через пятнадцать стоит попробовать вызывать его по механизму связи. А пока, Михал Григорьич, дай знать команде, что скоро будем не одни.
  Мешков, конечно, поспешил выполнить распоряжение.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы


Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.