Приват- клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера.

Автор Тема: Переяславцев Алексей -- Логика невмешательства (Попытка контакта)  (Прочитано 2037 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 16


  Лейтенант Семаков с утра получил извещение об одесских делах по своим каналам. И, конечно, стал строить планы.
  Повреждения и потери были обоюдными, конечно, и все же разница существовала. Четыре фрегата противника ушли на буксире. А раз так - на них может вполне остаться лишь часть команды. Скорость буксировки мала - узлов шесть, не более. Иначе говоря, имеются шансы на то, чтоб попытаться куснуть именно их. Что для этого нужно? Разведка, конечно. И лучше дракона этого не сделает никто.
  Немаловажным обстоятельством, которое надлежало учесть, был боезапас. Правда, с самого начала не предполагалось ввязываться в длительный артиллерийский бой. Правда, даже с пустым трюмом 'Морской дракон' вполне мог удрать от сильнейших противников. И все же идти с тем, что есть - шестьдесят семь гранат по счету - очень не хотелось. То есть следовало купить хотя бы сотню.
  И получить разрешение на рейд от Нахимова. Вроде препятствий быть не должно.
  Рациональнее всего было начать с пришельцев. И лейтенант направился по хорошо знакомой дороге в дом, где они квартировали. Конечно же, связь с драконом ему организовали в два счета. И через пять минут переговоров Семаков поехал на бричке в направлении к пещере. Принципиальное согласие Таррота уже было, осталось лишь согласовать детали.
  - Таррот Гарринович, самая первая наша забота - это чтоб вас не заметили. Да вот кстати: к востоку от мыса, где мы с вами сейчас находимся, видел шаланду на расстоянии миль двух от берега.
  - От этого наблюдателя легко смогу уйти. По вылету из пещеры нырну в воду, проплыву на восток за мыс, там спрячусь от той шаланды - это лодка такая, как понял - и в воздух курсом на северо-восток. Облачность на высоте... по-вашему, полутора миль, в ней скроюсь и на поиск.
  - Вы, летя в облаках, сможете увидеть противника?
  - Не увидеть, а почувствовать по водным потокам.
  - А вы можете примерно оценить, сколько людей на борту?
  - Разницу между десятком и сотней я бы уловил. Между сотней и тысячей, может быть, тоже...
  Семаков быстро прикинул: если на фрегате было человек четыреста, то останется не меньше двухсот.
  - Ладно, Таррот Гарринович, не трудитесь. Я так думаю, что на разведку вам хватит четырех часов...
  Расчет оказался ошибочным: дракон вернулся через три часа с небольшим. К этому моменту Семаков уже сидел в гостиной у иномирцев и ждал.
  На кристалле связи загорелся огонек вызова. Лейтенант подхватил серебряную пластинку.
  Разведдонесение было идеальным по лаконичности:
  - Нашел восемь кораблей, четыре на буксире, других нет.
  - Направление?
  - Двадцать один градус, сто тридцать ваших миль.
  Мысленно командир 'Морского дракона' чертыхнулся: он знал, что пришельцы используют другие количество градусов в круге, знал, как пересчитывать, но все равно задача напрягала.

  Нахимов, по всему видать, был не духе. Во всяком случае, говорил он в холодных тонах и 'без чинов' не предложил.
  - Какие у вас основания ждать успеха в этой авантюре?
  - Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, на буксируемых судах ожидаю меньший экипаж.
  - У вас хватит боезапаса на длительный бой?
  - Никак нет. Но рассчитываю на дополнительные повреждения фрегатов противника. Чем дольше продлится ремонт, тем лучше для нас.
  Адмирал чуть задумался, после чего жестко произнес:
  - Вы чрезмерно склонны к риску, лейтенант. В прошлом бою осколки бомбического ядра до вас достали-с. От царапин на краске ущерб невелик, но в следующий раз вы таким не отделаетесь.
  Семаков не был настроен сдаваться:
  - Осмелюсь заметить, ваше превосходительство: обстрел противника возможно совершать с самых дальних дистанций, с использованием маневрирования, то есть с минимальным риском. Также добавлю, что возможности для маневра как у буксирующих, так и у буксируемых кораблей будут весьма ограниченными.
  Взгляд Павла Степанович и до этого был острым, а тут сделался просто колючим.
  - Кто из наших гостей будет участвовать?
  - Никто, ваше превосходительство. Они заявили, что обучение экипаж уже прошел. Эта война их не касается. Только Мария Захаровна вызвалась.
  - Вот как? Ну, а я ей категорически воспрещаю-с! В данной ситуации женщине нечего делать в бою, а раненых, бог даст, доставят к ней в Севастополь. Вам разрешаю преследовать те фрегаты. Сим же приказываю: азарту не поддаваться! И в случае повышенной опасности для корабля - выходить из боя, скорости у вас на это достанет. Все ясно-с?
  - Так точно, ваше превосходительство! Осмелюсь попросить: судовой врач, как думаю, нам не положен. Так нельзя ль хоть какого санитара от Николай Иваныча?
  - Обещаю переговорить.

  Семаков вышел от Нахимова в размышлениях. Были и еще заботы. Не последней из них числился некоторый пессимизм командира 'Морского дракона' в части состояния экипажа. Возможно, на мнение Семакова повлияли натурфилософские рассуждения; вполне вероятно, что сыграл свою роль жизненный опыт - как бы то ни было, лейтенант отнюдь не был уверен в том, что вчера все офицеры, а также нижние чины были поголовно трезвы. Более того, мудрый командир полагал утреннее похмелье непременнейшим следствием вечернего винопития. Но также морская образованность подсказывала, что меньше, чем за сорок часов (это в самом лучшем случае!) поврежденные корабли не дойдут до даже до Варны, тем более, до Босфора - как-никак, двести пятьдесят миль, круглым счетом. Времени на поправку здоровья хватит.
  Но по-любому приказ адмирала надлежало довести до с ведения мага жизни, что командир 'Морского дракона' с утра и сделал. Госпожа доктор явно хорошо понимала дисциплину, подчинившись без малейших признаков неудовольствия. И все же вопрос с ее стороны появился:
  - Владимир Николаевич, не нуждается ли кто из экипажа в моих услугах?
  - Нет, никого лечить не надо - вашими трудами, кстати. Ну, если не считать похмелья.
  - Помилуйте, это простейшее заклинание, на такое любой бакалавр способен. А уж магистр тем более. Тифор! Не откажешься поработать?
   - Это можно. Владимир Николаевич, так я пройду с вами?

  По дороге Тифор просветил моряка насчет предполагаемого лечения.
  - Считается, что этот метод изучают на четвертом курсе университета, а на самом-то деле любой второкурсник знает. Очень уж востребованное умение, знаете ли. Старшекурсники подрабатывают: за небольшую плату обучают младших коллег.
  - И это не запрещено? - удивился лейтенант.
  - Конечно, запрещено, но начальство делает вид, что не замечает. Тут еще и университетские традиции, надо заметить. Праздники соблюдают, опять же...
  К моменту, когда лейтенант Семаков в сопровождении рыжего мага появились у причала, там уже скопились все члены экипажа. Наблюдательный человек мог заметить на некоторых из них признаки похмелья. На всех прочих это заболевание было прописано крупными буквами.
  Господин магистр принял самый деловой вид. Он энергичной походкой подошел к наиболее болящему, приветливо глянул, задержался не более, чем на секунду, и... пошел себе дальше. Излеченный улыбнулся глупейшей из улыбок, и только-только повернул голову к соседу, как мимо того уже прошел рыжий ангел-спаситель. Результат был такой же.
  Не прошло и пятнадцати минут, как уже весь экипаж начал шепотом переговариваться, обмениваясь впечатлениями. Но удивлению разрастись до болезненной степени не дали.
  - Как понимаю, всем полегчало?
  Вопрос был риторическим, хотя абсолютное большинство присутствующих не знало этого слова.
  - Ваше счастье, господин Тифор решился вам помочь. Он тоже может по части поправки здоровья, хотя Марья Захаровна понимает в этом побольше.
  Тут командир снизил мощь голоса и почти что прошептал:
  - Тифор Ахметович, сколько мы вам должны за труды?
  Присутствуй здесь кто-то из знавших универсала раньше - непременно бы ахнул вслух. Такое увидишь не часто: чтоб Тифор и вдруг смутился.
  - Ну... э... я так вот... скажем, половина рубля серебром.
  - Полтинник, вы хотели сказать? Извольте получить.
  И закипела работа по спешной подготовке к походу.
  Адмирал не подвел: к моменту отхода к причалу подошел Прохор Гуреев, санитар госпиталя, имевший некоторый опыт в части врачевания ран.

  Само собой разумеется, у Османской империи была весьма неплохая разведсеть в Крыму еще со времен татарского владычества. Но англичане об этом также озаботились. Другое дело, что они зачастую использовали те же источники информации (к вящей прибыли источников). Французы же больше полагались на связи в военных кругах. Как бы то ни было, информация пошла.
  В похвалу английскому капитану Скотту будь сказано: у него были свои личные каналы для получения сведений. Эти каналы именовались 'хорошие отношения с одним невысоким чином из разведки'. Означенный чин (в звании лейтенанта) по имени Джон Ватсон был информирован намного лучше, чем кто бы то ни было из его начальства. Причина была проста: именно этот младший офицер занимался нудной и совершенно неблагодарной работой отсеивания зерен от плевел в потоке информации. Вторым достоинством мистера Ватсона было его неравнодушное отношение к горячительным напиткам. Ну, а мистеру Скотту оставалось при этом лишь встретиться, наливать, подливать, запоминать и анализировать. С последним действием и возникли проблемы.
  То, что у русских появился новый небольшой корабль, новости не представляло. Быстроходный - но и это было известно. Без парусов - так об этом уже знали все члены экипажей трех пароходофрегатов. Болтуны сообщили: примерный предел скорости двадцать узлов. Но ни тип котлов, ни вид машин осведомители просто не знали - поскольку и сами матросы были об этом в полном неведении.
  С вооружением было еще больше неясностей. Сведения о бесшумном и бездымном порохе для орудия: раньше подобное могло бы позабавить, но теперь в сочетании с рассказами спасшихся французов это уже не казалось смешным. Бомбические ядра - почему-то их называли 'гранаты' - огромной разрушительной силы. Непонятный вид пороха, именуемый 'тротил'. Но ни слова о том, по какой причине эти гранаты взрывались только при попадании в воду. Правда, было светлое пятно: кто-то из русских вслух упомянул плохое качество этих гранат, что взрывались отнюдь не каждый раз. Как раз это было понятно капитану Скотту: явно новое вооружение не могло не иметь слабых мест. Но вот когда наладят его качественное производство, будет хуже.
  Какие-то смутные разговоры об иностранцах, помогавших создать этот неординарный корабль и вооружение. И никто точно не знает, откуда. Впрочем, один из них явный немец с характерным именем... или швед? А может быть, голландец? Непонятно.
  И совсем уж дикие разговоры о женщине-враче. Если бы речь шла о русской, то умный англичанин отмел бы эти сведения как совершеннейшую пустышку. Однако отмечалось, что у этой дамы неправильное русское произношение - выходит, тоже иностранка.
  И почему-то именно кусочек информации о таинственных иноземцах вызывал у офицера Королевского флота наибольшее беспокойство, хотя рациональных причин на это не было.
  Разумеется, приказать Ватсону было никак нельзя. Но вот дать совет - очень даже можно.
  - Знаете, Джон, - бульк... бульк... бульк... - на месте вашего начальника я бы обратил внимание на этих иностранцев. Откуда, кто такие, что могут, почему помогают русским. И особо меня интересует эта женщина-врач - хотя бы потому, что о ней известно как бы не больше, чем о других. Имя и профессия - это уже что-то.
  Мистер Ватсон был нетрезв, но отнюдь не пьян.
  - Пол, с чего вы решили, что она именно врач, а не какая-то повитуха? Знахарка?
  - Вы сами дали основания, дорогой Джон. Ваши источники ее назвали врачом - следовательно, имели на то причины. Но вы правы: это надо проверять. К сожалению, русские газеты пока об этом молчат.
  - Попробую... ик!
  Опыт знакомства давал капитану Скотту все основания для уверенности: лейтенант не забудет попробовать.

  'Морской дракон' резал форштевнем скорее темно-серую, чем синюю воду Черного моря. Вахту стоял первый помощник, а капитан вглядывался в закрытое облачным слоем закатное небо и думал.
  Только самому себе он мог признаться, что отсутствие иномирцев беспокоит едва ли не больше, чем все остальные неизвестные опасности. И рыжий Тифор оказался бы куда как ко двору: с его-то способностями справляться с течью. А уж о молодой докторше и разговору не было: в мимолетном, но важном разговоре с хорунжим Неболтаем тот подтвердил, что младший унтер Зябков получил осколок бомбического ядра точно в сердце - а Мариэла Захаровна посчитала это ранение куда как не смертельным. Надо заметить, что сбережение экипажа командир полагал весьма важным.
  Следовательно, надлежало сделать все возможное, чтобы и потери в людях, и повреждения корабля были наименьшими. И потому все офицеры были вызваны в рубку.
  - Господа, - тон командира был насквозь официальным, - я собрал вас, дабы выслушать пропозиции о завтрашнем бое. Прошу принять во внимание: мы не можем себе позволить значительные повреждения корпуса, также для нас неприемлемы потери в нижних чинах, ибо это уменьшит скорость подачи гранат, а, значит, и скорострельность гранатомета может упасть. Уж не говорю о том, что опытный гранатометчик у нас лишь один, и еще один малоопытный, а остальные и вовсе в этом деле... сами понимаете. Иван Андреевич, прошу первым высказаться вас как младшего в чине.
  Мичман Шёберг пожал могучими плечами, потом наморщил лоб:
  - Линейного боя нам не выдержать, посему наилучшей тактикой полагаю сближение на полном ходу, обстрел концевого и уход по прошествии не более двух минут. Если тот окажется неуязвимым, надлежит атаковать следующего. И так, пока гранат хватит.
  - Лейтенант Мешков?
  - Я рассуждаю, как артиллерист. Пятнадцати гранат нам хватит для определения того, защищен ли противник. Пять под нос, пять под корму, пять в середину. В наихудшей ситуации мы останемся с неприкосновенным запасом в семь гранат. Согласен с мнением мичмана Шёберга: наскок и уход. И если пытаться с недоступной для противника дистанции палить - есть риск остаться и без успеха, и без боеприпасов.
  - Приму к сведению. Еще вопрос: можно ли что-нибудь сделать, чтоб защитить от осколков комендора и подносчиков в цепочке? - и взгляд командира обратился на второго помощника. Тот задумался.
  - Это разве что после похода. Фальшборта из железа. Какая-никакая, а все защита. А пока что...
  - Понятно. Лейтенант?
  Князь слегка улыбнулся.
  - Моя идея тоже с дальним прицелом. Прорезать на палубе еще один люк, установить подъемник, на нем подавать гранаты из трюма. А на палубе останутся лишь комендор и непосредственно подавальщик рядом. Двое. Да, и вот что: уж если найдется железный лист, соорудить из него щит для прикрытия орудийной прислуги. Это тоже после похода, понятно. Хотя... пятнадцать гранат... есть идея. Ящик.
  Тут глаза начарта загорелись нешуточным вдохновением.
  - Вот представьте себе, господа: ящик, а в нем пятнадцать гранат. Принайтовить его рядом с гранатометом. Боеприпас укладывается заранее, как легко понять. При пальбе подносчик достает оттуда гранаты. Если после атаки разрываем дистанцию, то будет время в очередной раз заполнить ящик... понимаете?
  - О, еще одна мысль. При этом Патрушев должен находиться и трюме. Если (господи, спаси и помилуй) Максимушкина ранят или убьют, то будет кому стать к гранатомету. А подавать гранаты в лоток - это любой справится.
  - Идея хороша, мичман. Поддерживаю.
  - Господа, вот вопрос: у нас есть из чего этот самый ящик сделать?
  - А вот и поглядим. Кроев!!!
  - Я!
  - Вот что, братец. Надобно нам до завтра изготовить ящик такого размера, чтобы в него лежаком двадцать гранат влезло. Сможешь?
  Любой вменяемый боцман отличается запасливостью. В данном случае на должностные обязанности наложилось духовное наследство чрезвычайно экономных (чтобы не сказать скупых) голландских предков боцманмата Кроева. Его ответ был ожидаемым:
  - Так точно, ваше благородие! Куда его потом поставить?
  - Закрепи рядом с гранатометом, братец. Так, чтобы в бою удобно брать их было, - тут Семаков повернулся к офицерам, - как понимаете, господа, двадцать гранат - это чтоб с запасом. На этом закончим. Несите вахту, лейтенант.

  В предутренние сумерки командира 'Морского дракона' разбудил матрос-посыльный:
  - Ваше благородие, вахтенный в рубку просят. Сигнал, они говорят.
  - Иду.
  Через пять минут Семаков уже смотрел на серебряную пластину с тусклым красным огоньком посередине. Мешков (именно он стоял вахту) проявил осторожность:
  - Направление и не поймать с точностью, Владимир Николаич. Сигнал на пределе. Еще хорошо, волнения почти что нет.
  - Михал Григорич, прими пару румбов к югу. Еще неизвестно, кто там. Может, и не они.
  Командир угадал: через минут десять сигнал отчетливо усилился.
  - Плесов, буди мичмана Шёберга и поднимай команду. Завтрак отставить, с полным брюхом идти в бой нельзя. До точки пересечения еще с час ходу.
  Командир бросил взгляд на циферблат лага и добавил:
  - Через полчаса, самое большее, сигнальщики увидят мачты.
  Семаков угадал. Сигнальщик Мягонький только-только выкрикнул: 'Корабли на вест-норд-весте!' - а у лейтенанта в руках уже была потертая жизнью подзорная труба.
  - Они, голубчики. Михаил Григорьевич, гляньте, у одного стеньга сбита. Выходит, наши у Одессы отсыпали им гостинцев... Пора. К бою-у-у!!!
  Рубка закрылась броневыми щитами.
  - Кроев, давай цепочку! Двадцать гранат в ящик!
  Боцман отсигналил дудкой, после чего дал словесную команду. Отдать ему справедливость: имя числительное было вполне цензурным.
  Семаков бросил короткий взгляд на ящик и скомандовал:
  - Максимушкин, Плесов: к гранатомету! Все прочим вниз! Патрушев, быть в готовности сменить Максимушкина.
  Теперь уже вражеские корабли были видны полностью. Даже без подзорной трубы любой мог заметить следы повреждений на корпусах и такелаже четырех буксируемых фрегатов.
  - Михаил Григорьевич, командуй. Как договорились: пятнадцать гранат для начала, я держу на концевого. Сразу по окончании пальбы даю поворот на зюйд.
  - Слушаюсь. Плесов, заряжай! Максимушкин, по готовности пять гранат под ахтерштевень, пять в борт, пять под форштевень.
  - Ваш-бродь, и отсюда его достану.
  - Раз так: пали!!!
  Громыхнуло лишь три взрыва. Через минуту - еще два. Еще через минуту поднялись еще два громадных водяных столба.
  - Максимушкин, Плесов - в трюм, вашу поперек и накрест!!!
  'Морской дракон' заложил крутой поворот и рванул прочь от эскадры. Семаков, вглядываясь в смотровую щель, подумал, что комендоры противника безнадежно опоздали с ответным залпом. Недолет был не меньше четырех кабельтовых. Осколки - и те не долетели.
  - Не взяли его наши гранаты...
  - Я ведь говорил: тогда с французом нам повезло. Кроев, командуй на заполнение ящика, пятнадцать гранат подать.
  - Слуш-ваш-бродь... а ну... пятнадцать... и чтоб... !!! Двумя руками, тебе... и твою...!!!
  Разъяснения подействовали безотказно. Гранаты передавали только двумя руками. Ящик заполнился в минуту.
  Лейтенант Мешков снова скомандовал артиллерии:
  - Максимушкин, Плесов: на этот раз работаем по следующему фрегату.
  Начарту даже не понадобилось командовать 'Всем вниз' - матросы и так усвоили порядок действий.
  Но на этот раз тактика претерпела изменения с двух сторон. Артиллеристы союзников не стали дожидаться выхода русского корабля на позицию для стрельбы и ахнули залпом на упреждение. На некоторое время облака порохового дыма скрыли цели. Но и командир не стал дожидаться окончания полета ядер и бомб.
  - Всем держаться, даю поворот! - загремел приказной голос. В тот же момент 'Морской дракон' влез в такую циркуляцию, что его чуть не на борт положило. Но и результат оказался благоприятным для железного кораблика: хотя недолет был поменьше, но неприятности прошли стороной.
  - Пали!!!
  Громовые фонтаны вздымались и опадали.
  - Вроде как близко к ахтершевню, четыре штуки сработало. Должна течь открыться...
  Вражеские артиллеристы проявили расторопность, успев дать второй залп, но тот уже явно шел с большим недолетом.
  - Ваше благородие, буксиры отдают, к повороту на нас готовятся.
  - Не возьмем... эх... не дадут...
  - Нахимов приказал: не увлекаться. Уходим!
  Настроение нижних чинов было не самым радостным. Конечно же, они ожидали легкую победу.
  Офицеры были настроены по-другому.
  - Владимир Николаевич, а вот как бы узнать, подбили мы того, второго?
  - Я бы предложил Тарроту покланяться. Он точно успеет слетать хотя бы и до Варны.
  - А с какого-такого пинка он полетит?
  - А что, если ему взятку дать?
  Некоторое время царило молчание, потом Шёберг осторожно заметил:
  - Михаил Григорьевич, вы вроде с утра трезвехоньки были...
  Командир чуть прищурился.
  - А ведь неплохо придумано. Вот слыхал я от его товарищей: хлеб белый...
  - Тогда уж калач ситный.
  - Или, того лучше, пряник. Тут неподалеку татарин держит лавку. Там такие видел, розовые, с завитушкою...
  Окончательное мнение было единодушным:
  - Спросить надо.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 17

  Разумеется, у капитана 'Морского дракона' нашлись дела по приходе в порт. Первым из них оказалось состояние одного из членов экипажа.
  - Максимушкин, ты чего морщишься? Или ранен?
  - Никак нет, ваше благородие, только плечо зашиб.
  - Что ж ты оплошал, братец, ведь не первый год службу несешь! Как это случилось?
  - Да как уходили мы из-под обстрела, так корабль накренился, а в трюме темно, из наших-то не все правильно ухватились, и на меня, не увидевши, облокотились, я и хватанулся за выступ, с тех пор плечо и скрипит так вроде.
  Командир думал очень мало. Решение было простым.
  - Жди меня здесь. Вернусь скоро, и пойдем с тобой к доктору.
  - К Марье Захаровне?
  - К ней.
  Расчет Семакова был несложным. Предполагая скорое боестолкновение, лейтенант хотел получить своего лучшего комендора полностью здоровым.
  Маг жизни только лишь глянула и сразу сказала:
  - Плечо? Ну-ка, раздевайтесь, матрос. Ну-ну-ну... - тонкие женские пальчики ловко пробежались по пустому месту над пострадавшим плечом, - ага... случай не из сложных: разрыв мышцы. Разрешаю пациенту вернуться на корабль; можно дать работу, но только такую, чтобы задействовать лишь одну руку. И так до завтрашнего утра. Потом ко мне на осмотр. И зря вы роетесь в кармане, Владимир Николаевич: сегодня вы ничего мне не должны. По пятницам работаю бесплатно.
  Семаков поблагодарил госпожу лекаря со всей почтительностью, и уже на улице приказным тоном дал распоряжение комендору:
  - Вот тебе приказ, Максимушкин: сейчас идешь на корабль, скажешь унтеру, что до завтрашнего утра этой рукой ничего не делать. И смотри у меня! Если Марья Захаровна найдет, что ты работой приискал повреждения на это плечо, так и мне от нее влетит, и уж тогда лечить задаром не будет. Получишь по полной аж до фор-марса! А за лечение заплатишь из своих. Все ясно?
  Максимушкин образования не имел, но и дураком не был. Ему все было ясно.
  Вопрос о взятке для дракона разрешился не так, как предполагали люди.
  На прямое предложение от Семакова оплатить полет крылатого разведчика дракон внутренне усмехнулся. Ему предлагали вознаграждение за то, что он сделал бы бесплатно, да еще и приплатил. Вслух же крылатый вежливо заявил:
  - За эту услугу я с вас ничего не возьму.
  И тут лейтенанта словно лукавый дернул за язык. Возможно, то была интуиция.
  - Таррот Гарринович, не поясните ли вашу позицию, коль не в труд?
  Дракон по-прежнему вел себя вполне дипломатично:
  - Владимир Николаевич, я не уверен, что вы поймете.
  Но моряк был не из тех, кто легко сдается:
  - Хорошо. Пусть не пойму. Но уж запомнить я в состоянии. И обещаю переговорить со своими товарищами, авось соединенными усилиями проникнемся.
  - Вы неправильно меня поняли. Я имел в виду не вас лично, а людей вообще.
  - И все же?
  - Хорошо, расскажу. Драконы, как вы знаете, летают. Это часть нашей жизни, притом основная часть, - в тот момент Семаков успел подумать, что даже голос ящера смягчился: в нем почти исчезли рычащие ноты, - и поверьте на слово: вы не в состоянии ощутить полет... так, как это можем мы. Лишение способности к полету означало в древние времена приговор дракону; он умирал после такого очень быстро. Ну, сейчас-то у нас маги жизни в состоянии восстановить крылья. Спасибо Стурру.
  - Стурр - это кто?
  - Стурр, он же Пятнистый дракон, жил в давние времена, тому уж прошло больше пяти тысяч лет. Именно он первым догадался, что драконы способны ко всякого рода магии; в доказательство сам выучился и стал магом жизни. Первым пациентом был отец Стурра, тяжело раненный в битве, но сын сумел снова дать ему способность к полету. Сейчас для меня любая возможность подняться в воздух - из тех, что упускать нельзя. Повторяю, люди не в состоянии полностью понять драконов, хоть и научились летать.
  - Летать???
  - А, вы ведь не знаете. В моем мире люди научились делать самолеты... ну, это такие летающие корабли.
  Такое сообщение заставило флотского офицера необычайно оживиться:
  - Корабли? А насколько большие? На какой высоте летают и с какой скоростью? И как устроены?
  В голосе ящера прозвучала укоризна:
  - Владимир Николаевич, вы просите о том, что вне области моих знаний. Даже если бы таковые были: не могу же я прочитать вам прямо сейчас целый курс лекций. К тому же самолеты для вас и ваших целей не особо подойдут.
  - Это почему?
  - Я слышал, что на них люди должны учиться летать, и быстро освоить это дело невозможно. Да что там люди: даже у драконов обучение полету требует годовых занятий в школе.
  Лейтенант задумался, устремив взгляд в бесконечность. Собеседник терпеливо ждал. Наконец, Семаков снова глянул на дракона.
  - Мне кажется, я вас понял, Таррот Гарринович. Но все же позвольте предложить лакомство. Вы пробовали такое?
  На свет появился пряник. Правда, у татарина в лавке не нашлось розовых, но медовые были.
  Скепсис был настолько четко прописан на драконьей морде, что даже человек понял. Слова подтвердили впечатление:
  - Знаете, Владимир Николаевич, ваше угощение я отведаю уже после полета.
  - Тогда жду доклада.
  Крылатый улыбнулся (по крайней мере, Семаков этот страшноватый оскал посчитал за улыбку) и почти без всплеска вошел в воду. По прикидкам лейтенанта, разведчик должен был вернуться не раньше, чем через десять часов.
 
  На страшно далекой Маэре несколько групп магов были в то время очень сильно заняты. Но свою деятельность им пришлось прервать. Сарат потребовал предварительных результатов.
  - Шахур, что скажешь относительно того алмаза?
  - Сарат, мои ребята уверены лишь в том, что с ним гарантии весьма слабые, если вообще есть. Очень приближенный расчет дает вот что: портал можно сделать, разовый, заметь; но его диаметр составит полуярд, вряд ли больше. А отсюда следует: люди еще могут проскользнуть... проползти, если хочешь... но дракон - нет. Полагаю, что Малах откажется бросить товарища.
  - Это ты полагаешь, а твердо знаю. Не та у него школа. С этим понятно. Что насчет оружия?
  - Ну, я тут же вспомнил о телепортации один-в-один, как в свое время делали против вихря Рухима. Или даже телепортации гранаты меньшего размера в большую, тогда еще осколки будут разлетаться. Между прочим, мощность взрыва будет, если по меркам Професа, в двести килограмм тротила. Чугун-в-чугун, сам должен понимать.
  - Понимаю. Что для этого нужно?
  - Если ты о гранатомете, то там переделка минимальна. Прочности у станины хватит, ее можно оставить. Нужен другой ствол, под гранату в шестьдесят фунтов, скажем. Лоток, понятно, соответствующий. И еще один, под двадцатипятифунтовые. Вот кристалл для телепортации надо полностью перезагрузить. Но, к счастью, мы уже знаем, как именно. Маячки понадобятся на каждую гранату.
  - Темный кварц или турмалин на это тратить не хочу, придется галенит.
  - Еще самоприцел нужен. Помните, у нас ведь было: наведение по горизонтали и по дальности. Откалибровать заново, само собой.
  - Тут не согласен; это они сами, под свои меры длины.
  - Пожалуй. Хорот, что с чертежами?
  - Уже готовы.
  - Быстро ты. Валад, как с твоей работой?
  - На изготовление деталей и сборку - шести часов хватит. А вот гранаты - тут мне новые кокили для литья изготовить. Меньше, чем в два дня, не выйдет. А дальше по двадцати штук в день могу отливать. Коль большой заказ будет, то и по сорок.
  - А если пробная партия нужна? Небольшая.
  - Сколько?
  - С десяток.
  - Могу сделать за полдня в земляных формах, но работа станет подороже. Никак не менее двадцати двух сребреников за штуку, включая материал. Не считаю, конечно, затрат на установку кристалла трудами ваших магов.
  - В сумме я бы оценил сорок сребреников полностью.
  - Эх, жалко, что Риммера тут нет.
  - Почему?
  - У него есть опыт сражений против нескольких кораблей противника.
  - Так у Дофета тоже есть. Попросить его о консультации.
  - И его нет. Пошел с грузом к южным соседям.
  - Т-а-а-ак... Тогда, - тут в голосе кандидата в академики вылезли совершенно молодые нотки - попробуем так, как нас командир учил. Вот вводная. Один корабль против нескольких, причем самоприцел под вопросом: сигналы от нескольких сразу различить вряд ли возможно. Второе: наличие негаторов на борту. Примем как данность, а если таких не окажется - ну, значит, повезло. И вижу я две проблемы. Первая - точность прицела. Вторая -как бы сделать так, чтобы граната не боялась влияния негации. Если у кого есть, что добавить - прошу.
  - Еще не все. Добавлю: взрывать в воздухе, иначе осколки ловятся водой.
  Все погрузились в размышления. Шахур карябал на листке бумаги то, что он полагал чертежами. Хорот безжалостно лохматил прическу - привычка, от которой он так и не избавился, несмотря на все усилия супруги.
  Неожиданно палец вздел мастер Валад.
  - Не согласен, - заявил он.
  После короткого обмена взглядами Сарат на правах координатора мозгового штурма спросил:
  - С чем?
  - С тем, что самоприцел не нужен. А ну как нападение будет по одному чужаку с нескольких сторон? А?
  Итог подвел все тот же Сарат:
  - Правильная мысль, мастер. Примем. Еще у кого идеи? Тарек, что там у тебя?
  - Почти привычная корректировка огня, с той лишь разницей, что при взрыве в воздухе (вне сферы негации, конечно) мы сможем корректировать как в случае недолета, так и перелета. Но взрывать именно на высоте ярдов двадцать пять.
  - И даже больше: ведь если негатор будет, то необязательно на уровне воды. На палубе, к примеру. Или, того хуже, на мачте.
  - Час от часу не легче. То есть телепортация второго снаряда в первый, когда тот на высоте... впрочем, тут есть варианты.
 
  Дракон вернулся через десять часов с половиной и, само собой, тут же выдал доклад по магосвязи. С самого раннего утра сведения о результатах разведки, а заодно и письмо из Маэры отправили с посыльным лейтенанту Семакову. Тот прочитал и поднял глаза на матроса:
  - Ответ требовали?
  - Никак нет!
  - Свободен, братец.
  Про себя Семаков решил как можно скорее встретиться с иномирцами. Но еще более неотложным был доклад Нахимову.
  В сообщении дракона говорилось, что восемь вымпелов находились на подходе к Варне. Иначе говоря, никого не удалось потопить.
  Ни Таррот, ни Семаков не знали, что фрегат 'Фазли-Аллах' пришел в порт с сильной течью, что по этой причине его вне очереди поместили в док и что ремонтники обнаружили трещину в киле, в результате чего этот сорокачетырехпушечный корабль уже никак не мог принять участия в боевых действиях. Более того, начались долгие и ожесточенные споры о том, возможно ли отремонтировать такое повреждение вообще.
  История еще раз качнулась от толчка... и возобновила ход по той же колее.
 
  Адмирал снова первым делом пожелал узнать о потерях. Младший офицер не без гордости ответил, что повреждений не имеет вообще, а что до ранений, то матрос первой статьи ушиб плечо в темном трюме, да и то уж излечен.
  Но после этого Нахимов затребовал подробный доклад о ходе боестолкновения. Правда, разрешение 'без чинов' было дано.
  - ...таким образом, Павел Степанович, подтверждаю, что поражение данным гранатометом крупных кораблей является делом далеко не верным. Посему прошу вашего разрешения на приобретение у наших контрагентов других, совершеннейших гранатометов, кои в изготовлении сей момент находятся. Также прошу разрешения на покупку и установку листов металлической брони для защиты экипажа... вот, извольте глянуть, здесь, здесь и здесь. И еще лейтенант князь Мешков предложил для вящего уменьшения потерь в нижних чинах применять подъемник для гранат... как на этой части чертежа указано. И цепочка матросов более не понадобится - имею в виду, на палубе. Осмелюсь добавить: если эти подъемники установим, то нам и не понадобится броня в виде фальшбортов.
  - Изрядно придумано, одобряю. Денежные средства вам выделят, распоряжусь.
  Вечером того же дня лейтенант Мешков пригласил товарища на ужин. Княгиня к тому моменту уже уехала вместе с верной горничной, так что отсутствие в доме женской руки чувствовалось. По этой причине господа офицеры ужинали в отдельном кабинете ресторана.
  Водка была неплохой, а закуска - и вовсе хорошей, так что через час их совместное действие сказалось на разговоре.
  - Сейчас-то могу сказать, Жерех, - горячо излагал позицию Семаков, - испугался я, просто испугался. Побоялся, что дам себя утопить зазря.
  Князь тоже не был полностью трезвым, но рассудок сохранил ясным.
  - Клик, да ты подумай сам. Приказ у тебя был какой? Не уничтожить, даже не остановить, но всего лишь попытаться пощипать те четыре корабля. Что тебе Пал Степаныч приказал насчет риска?
  - Ну, сказал он, чтоб без надобности не рисковал, это все. Так ведь я командовал боевым кораблем, как тут без риска, спрашиваю? - тут рука переполненного эмоциями лейтенанта сама по себе потянулась за графинчиком, но к тому моменту Мешков ловко отодвинул этот предмет подальше. Вместо него князь подставил под удар блюдо со слоеными пирожками.
  - Так я скажу, в чем тут загвоздка. Ты, брат, неверно оценил состояние тех четырех подбитых. Точнее молвить, подумал, что там могут отсутствовать негаторы по причине уменьшения экипажа - и обмишулился. Так что ж с того? Ей-же-ей, плата за ошибку оказалась не из великих, сам понимаешь. Нет, что я такое говорю: мы даже в прибытке.
  Семаков хотел было возмутиться, но тому помешала половина пирожка во рту. А собеседник стремительно набирал ход в фордевинде:
  - Ты ж сам долдонил про то, как нам повезло с французом - и ведь прав оказался! Тогда выходит, что действовал верно. Не надо было нам на тех оставшихся лезть. Точно, первым разом повезло, ну а потом удача развернулась на шестнадцать румбов...
  Честь офицера Российского императорского флота не была посрамлена: лейтенант Семаков добрался до своей квартиры без посторонней помощи. Ну разве что шаг этого достойного моряка оказался не вполне четким. Но этого никто не заметил, а если заметил, то не запомнил, а если запомнил, то промолчал.
 
  Пока решалось дело с модернизацией корабля, у госпожи магистра оказались собственные заботы.
  - Марья Захаровна, снова с просьбою.
  Маг жизни не смогла скрыть удивления. С ее точки зрения казак выглядел вполне здоровым.
  - Я слушаю, Тихон Андропович.
  - Зуб болит, спасу нет.
  Мариэла выругала себя - мысленно, понятное дело - поскольку магистру стыдно не увидеть искажение потоков даже такого небольшого масштаба.
  - Надобно поглядеть распределение...
  Удивительное дело: все зубы у хорунжего оказались целы. Но опять случилась трудность с переводом на русский:
  - Тут... такое воспаление мягкой ткани в зубе... работа не из больших, но условия будут. До завтрашнего утра лучше вообще ничего не есть, пить только. Вот разве простоквашу и творог можно. И сверх того: чтобы никто из этих... сами знаете... к вам не подходил. И домой идти с осторожностью, чтоб опять же никого не повстречать.
  - Возможное дело. Малость поголодаю, а ночевать буду в доме, где таких-этаких нету, проверял.
  Казак сказал правду: вдовушка, у которой он пользовался жильем, расплачиваясь при этом услугами интимного характера, не была негатором. Пистолет показал это безошибочно.
  - А завтра в то же время ко мне на осмотр.
  - Беспременно буду.
  - Хорошо, коль так. Начнем. Дай-ка глянуть на зубы глазами... ага... подновлю-ка я их...
  Через пять минут боль начисто исчезла, а еще через двадцать молодая женщина с торжествующей улыбкой предложила:
  - Теперь глянь в зеркало, Тихон Андропович.
  Неболтай чуть наигранно возмутился:
  - Да что ты говоришь такое, Марья Захаровна, я ж не девка на выданье, чтоб на себя в зеркало любоваться. Да и нет его у меня.
  - Выходит, это я девка на выданье: у меня оно есть. Держи, да улыбнись пошире, - и маленькое, меньше ладони, зеркальце ткнулось в казачью руку.
  Хорунжий повиновался. Некоторое время он пристально вглядывался, потом прочувствованно выразил восхищение:
  - Цены тебе нет, Марья Захаровна. Прими-кось, не побрезгуй.
  Мариэла глянула и тихо ахнула: на ладони пациента лежала золотая цепочка с золотой же подвеской, в которую были вделаны маленькие изумруды.
  - Если этакое за работу - нет, взять не могу, слишком дорогое. Мой труд столько не стоит. У нас подобное носят... носят... носят... ну, если только самые-самые богатые маги жизни. Как моя наставница.
  Мариэла не врала: с точки зрения любого мага жизни использование подобных кристаллов в качестве украшения было, по меньшей мере, расточительством.
  - Так то у вас дорого, - мгновенно нашелся казак, - а в здешних краях цены другие. А не хочешь как плату - ну, прими тогда подареньем.
  Маг жизни отдала низкий поклон.
  - Раз так, то возьму, но в долгу буду.
  - При случае напомню про должок, - очень серьезно ответил хорунжий.
  Неболтай и Мариэла почему-то не заметили, как перешли на 'ты'.
 
  С утра пораньше Семаков поехал на бричке к хорошо знакомому мысу.
  Дракон первым делом учтиво поблагодарил за пряник. А заодно объяснил собственную осторожность:
  - Нам, драконам, очень вредна ржаная мука и изделия из нее - хотя это не смертельно. Но тот пряник был очень вкусен и безвреден. У нас подобных нет... Так вот, вам пришла посылка.
  Вопреки ожиданиям, ею оказалась порядочная стопка бумаги, а не груда железа.
 
  Дома командир 'Морского дракона' наскоро проглядел листы и сразу же вызвал к себе своего старшего артиллериста.
  - Вот, Михаил Григорьевич, глянь, что оружейники оттуда прислали. Сейчас вдвоем и начнем внимательно читать. Тебя как начарта в первую очередь касается.
  Чтение заняло чуть ли не два часа.
  - Что скажешь?
  - А что тут сказать, Владимир Николаевич? Совсем другое орудие - это раз. Возможности у него куда поболее - это два. Придется переобучать комендоров, да и подносчиков - это три. Пробные стрельбы всенепременно, на том настаиваю твердейшим образом - это четыре, и еще неизвестно, сколько зарядов сжечь придется. Щиты для этого сделать, само собой. Только бы времени хватило.
  - Как артиллерист ты прав, Михаил Григорьевич, и твою точку зрения буду поддерживать перед начальством. Но это не все. Надо будет озаботиться переводом на русский. Пора Шёбергу дать понимание. Чтоб знал как двадцатипятифунтовый гранатомет, так и вот этот... который предлагают. Даже не знаю, как обозвать. Тьфу ты, пропасть, и слов-то таких нет. Но это не все. Перечти-ка еще вот от сих и досюда.
  Князь Мешков вчитался в отчеркнутые ногтем строки. Последовал диалог, из которого ни один шпион ничего бы не понял:
  - Мне сдается, это намек.
  - Вот и я так подумал.
  - Но адмиралу не докажешь.
  - Я самому себе - и то не докажу.
  Пауза. Мешков потратил ее на то, чтобы еще раз перечитать нужное место.
  - Все равно сперва тем, что есть.
  - Не есть, а будет. Но вот после...
  Еще одна пауза.
  - Негатор понадобится. Где найти?
  Недолгое молчание.
  - У Пирогова.
  - ?
  - Кто-то с тяжелым ранением, которого Мариэле вылечить не под силу. А так дадим возможность остаться на службе.
  - Хорошо бы грамотного.
  - Значит, офицера.
  - Хороший унтер или кондуктор тоже сгодится.
  - И все равно придется поклониться в ноги нашим знакомым. Без них подъемник не установить.
  - Два подъемника. Старый гранатомет хочу оставить.
 
  Тем же вечером в комнате Неболтая состоялся ужин - под хлебное вино, но в умеренном количестве. Гостей было трое, все состояли в пластунах и имели надлежащий опыт.
  Для начала, понятно, говорили о пустяках. Но после того, как содержимое штофа уменьшилось на треть, разговор сместился в сторону серьезных тем.
  - Очень нам, Тихон, понравился пистоль, что ты показал, да и ружьецо тож. Не поможешь ли в покупке?
  - Отчего ж не помочь? Вестимо, помогу. Только привезут не сразу: может, три дня пройдет, а то и все пять.
  - Тут гутарили, что-де большая высадка турок с французами да английцами намечается. К тому моменту надо бы успеть.
  - Быстро они не сподобятся. Это ж сколько пороху одного только собрать, людей опять же чем кормить, да коней тож.
  - Мой знакомый флотский говорил: и угля запасти, потому как пароходов будет немало.
  Пауза. Уровень жидкости в штофе упал еще раз.
  - Я так слыхивал, что у наших запас невелик. Свинца маловато и пороху негусто, ядра для пушек опять же...
  - Авось еще подвезут.
  Последовал обмен мнениями о проблемах снабжения и о том, как именно надлежит поступать с ворами-интендантами. Оптимисты полагали, что внушения плетьми достаточно, пессимисты настаивали на пеньковой веревке.
  И тут Неболтай ввернул небрежным тоном:
  - А вот я вчера зуб болящий вылечил у одной тут. Четверть часа - и ничего не болит. Только что пришлось поголодать до утра. Получше, чем Колычиха сработала бы.
  Слушатели проявили вялую заинтересованность.
  - А чем те Колычиха не по нраву? Зубы она заговаривает с умением.
  - А эта вообще не говорит - а лечит. Глянь!
  Оскал (назвать это улыбкой было бы неточно) хорунжего вызвал сильный подъем интереса.
  - Это она сделала?
  - А то ж!
  - Ну, зубы твои прям, как у молодого волка! Важно выглядят. И дорого взяла?
  - Денег - нисколько. Я ей золотую цепку подарил, с малой висюлькой. Турецкая работа. Давно она у меня валялась. Дешево за нее давали, вот и придержал.
  - Ну, старухе в ней же не щеголять, сама в деньги обратит.
  - И не старуха она, молодая девка.
  - Заливаешь, Тихон, аж через край идет. Где ж это знахарка бывает молодой?
  - Знахарка? Как не так! Грамотная она, да не просто: в у-ни-вер-си-те-те училась. Вот те крест! Все-все лечить может. У меня на глазах одного унтера с того света вытащила. Ему чугунный осколок в сердце попал.
  - Брешешь! Не бывает такого.
  - Крест готов целовать! Сам видел! Она только что голову отрубленную обратно приживить не может.
  - А руку или там ногу?
  - Это пожалуйста, плати лишь. Работа, говорит, долгая и трудная, но можная.
  - И коней тоже лечит?
  Хорунжий чуть призадумался.
  - Сама не говорила, а врать не обучен. Не знаю.
  - Ведьма она, что ль?
  На этот раз задумчивый период оказался больше.
  - Да вроде и ведьма, но добрая.
  На это возразил хор из трех голосов:
  - Таких не бывает!!!
  Неболтай от этих слов вошел в раж:
  - Неужто? А ну-кось: ведьмы ведь порчу наводят, верно? На зерно там, еще на скотину, а то и на людишек могут. Что скажешь?
  - Наводят, так и скажу.
  - Во-о-о! А Марья Захаровна - та лечит только.
  Возражение было сильным. Гости призадумались и по зрелом размышлении налили еще.
  - Имечко вроде как русское, - вдруг заметил ротмистр Левашов, - а сама-то она православная?
  Молчание было очень долгим.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 18

  Разговоры, разговоры, разговоры... Разные группы людей говорили о разном.
  Дамы высокого (по местным меркам) положения обсуждали вовсе не удивительную женщину-врача. Они горячо перемывали косточки друг дружке.
  - А знаете ли, Адвотья Никитична: давеча в гостях у Татьяны Юрьевны госпожа Панина так и не сняла перчаток.
  - Как интересно, Вероника Маврикиевна! Отчего бы так?
  - Она посетила Марью Захаровну с просьбою избавить ее от оспин.
  - И что ж?
  - На лице следа не осталось, все видели. Но у господина Панина, видимо, не хватило денег, - эффектная пауза, - и его супруга не заказала лечение рук.
  - О, вы хотите сказать...
  - Истинным богом клянусь, и в результате она не притронулась к даже к foie gras14.

  14 - паштет из гусиной или утиной печенки (франц.)

  И никто из дам не поинтересовался происхождением женщины-доктора. Правда, оно явно было не из высоких. А до ее акцента и вовсе никому дела не было.
  Были и другие разговоры.
  Городские обыватели и (частично) военные моряки рассуждали об обстреле Одессы. Тема была куда более интересна, чем взятие на абордаж французского парохода фрегата: во-первых, она просто была свежее; во-вторых, это было событием более значимого свойства. Большинство флотских полагало, что победа в бою с французом была в первую очередь следствием везения команды 'Морского дракона'. Нападение громадной эскадры (двадцать семь вымпелов!) было отбито, хотя при этом сгорели девять торговых судов. Мало того: четыре вражеских фрегата получили повреждения, и это видели многие.
  Тема получила неожиданное продолжение в зале Офицерского собрания. Армейские и флотские офицеры оживленно обсуждали результаты атаки на Одессу. Споры подогревались соответствующими напитками. И тут некий веский голос заставил спорщиков обратить на себя внимание.
  - Сдается мне, господа, что вы не понимаете главного: война уже проиграна.
  Сказал это капитан второго ранга граф Кржижановский, бывший на тот момент начальником батарейной палубы на 'Первозванном' и заслуживший превосходную репутацию (а также повышение в чине и ордена) при Синопе. До оскорблений дело не дошло, поскольку означенный моряк продолжил мысль:
  - Тенденция, господа, такова, что Российская империя плетется в хвосте у Европы в части технических новшеств. Я моряк, моя специальность - морские орудия, и по ним-то вижу, что отставание наше не только не уменьшается, но растет с каждым месяцем.
  Князь Мешков был, вне сомнений, светским человеком, и потому со всей вежливостью вопросил:
  - Граф, не угодно ли будет вам привести примеры такового отставания?
  - Сколько желаете, князь. Для начала возьмем хотя бы хорошо известный вам 'Морской дракон'. Кстати, именно его полагаю вершиной технической мысли российских кораблестроителей.
  Лейтенант Мешков двинул усом, но промолчал. Между тем граф продолжил с изысканной небрежностью:
  - Сей корабль я видел вчера и сегодня у причала. Слыхал я, что 'Морской дракон' способен достичь скорости в шестнадцать узлов, и готов тому поверить. Высокомощная паровая машина на небольшом корабле - вполне возможно. Также говорили, что ваш корабль идет совершенно без дыма, и это делает 'Морского дракона' менее заметным. И это могу представить, если топливо не каменный уголь. Но также я верю собственным глазам, а они видели лишь одну небольшое орудие на палубе. Это тоже не удивляет: все, в том числе вооружение, принесено в жертву скорости. Одержана славная победа над пароходофрегатом 'Эридис', не спорю, но, полагаю, присутствующие здесь моряки согласятся, что в этом деле удача сказала весьма важное слово. Одно-единственное попадание бомбическим ядром - и критическое повреждение корпуса.
  За честь моряков неожиданно вступился некий пехотный поручик:
  - Меткость и обученность артиллеристов вполне может заменить количество пушек.
   Послышалось множество явно одобрительных реплик. А граф между тем гнул свою линию:
  - Принужден вам возразить, сударь, чье имя, к сожалению, не имею чести знать. Если бы речь шла об обычных кораблях, то да, согласен с вами. Но скоро на сцене появится нечто другое. То, чего у России нет и будет, полагаю, нескоро.
  Сказано было настолько многозначительно, что даже те, кто неприязненно относились к Кржижановскому, навострили уши. А тот продолжал.
  - У меня есть знакомства среди наших соотечественников, проживающих во Франции, а те делятся интересными новостями. Известно ли вам, господа, о панцирных судах?
  - Если даже я о них слыхивал, то уж верным делом сие не ново, - отозвался все тот же неугомонный поручик.
  Ответом была очаровательная улыбка и слова:
  - Совершенно верно, сударь, вы правильно отметили известность концепции...
  Пехотный офицер наклонил голову. Видно было, что он польщен похвалой.
  - ...но Европа в настоящий момент совершает переход к воплощению изложенного в металле. Уже проведены опыты: создана и испытана корабельная броня в сто десять миллиметров...
  Многие нахмурились. Употребление французских мер полагалось почти неприличным.
  - Это четыре с половиной английских дюйма, - раздался негромкий голос сзали оратора.
  - ...верно замечено, но суть не в этом, а в том, что ядра от нее отскакивают, оставляя лишь вмятины глубиной до тридцати пяти миллиметров...
  - Примерно полтора дюйма, - прокомментировал все тот же голос сзади.
   - ...и это еще бы ничего, но поговаривают, что император Франции вот-вот подпишет решение о строительстве таковых носителей брони. Мне любезно рассказали о сем прожекте. Восемнадцать гаубиц калибром двести двадцать миллиметров, господа. Паровая машина как основной движитель. Тысяча шестьсот тонн, экипаж двести восемьдесят человек! И таковых монстров предполагается к постройке пять15.

  15 - в реальной истории земли таких броненосцев было заложено лишь три

  Поручик отнюдь не был настроен на сдачу:
  - Сила войска русского в духе и стойкости. И уж коль скоро помянута Франция, то в двенадцатом году это ей доказано было!
  Собрание одобрительно зашумело с новой силой.
  - Охотно соглашусь с вами, - все столь же любезно отвечал многознающий артиллерист, - но никакая стойкость и обученность артиллеристов не помогут ядрам пробить стальную броню.
  Шум приутих. Ответил голос человека, привыкшего командовать. Это был капитан первого ранга Ергомышев.
  - Позвольте все же возразить, граф. Нисколько не ставя под сомнения ваши слова, вижу некоторые слабости в этих описанных вами кораблях, каковые я бы назвал 'броненосцами'.
  - Весьма подходящее название, господин капитан первого ранга - поклонился в ответ Кржижановский.
  - Так вот, - продолжил Ергомышев, - сии закованные в металл чудища представляются мне весьма тихоходными хотя бы в силу огромного веса бортовой брони. Думаю, что не ошибусь, оценив их предельную скорость узлов в шесть; много, если семь. Полагаю, что маневренная эскадра сможет им противустоять. И слова о неуязвимости таковых от артиллерийского обстрела мне кажутся преувеличенными. Не является защищенной, как понимаю, дымовая труба, уж не говорю о рангоуте. Пушечные порты также являют собой слабое место, ибо их вообще невозможно укрыть. Наконец, непроницаемые для ядер борта вовсе не означают то же самое для палубы.
  Только самый зоркий глаз смог бы увидеть в ответной улыбке Кржижановского снисходительность.
  - Нижайше прошу прощения, Лев Андреевич. Совершенно забыл сообщить вам, что и палуба бронирована - двадцать пять миллиметров...
  - ...дюйм то есть...
  - ...и еще считаю долгом добавить. Пусть ядро с российского корабля попадет и собьет мачту броненосцу - в бою паруса даже излишни. Пусть оно продырявит трубу. Ну, снизится немного скорость по причины убытия тяги в котле. И даже больше скажу: пусть оно и попадет в пушечный порт. Ну, убьет пару человек из орудийной прислуги. Или пять. Хорошо, десяток. Но любой понимающий артиллерист признает, что подавляющие шансы на стороне именно французского броненосца, а не российского корабля, даже линейного. Готов поверить, князь, что ваши артиллеристы и умелы, и стойки под огнем. Но считаете ли вы, что обученность французов намного хуже? И учтите: они-то будут находиться под защитой броневых плит. Не скажу, что у 'Морского дракона' вообще нет шансов выстоять против такового броненосца, но уж победить - никаких. А ведь это по техническому уровню как бы не лучший корабль Черноморского флота. Потому-то его и сравниваю с французской новинкой.
  Молчание. Могло показаться, что от этих слов присутствующие разом протрезвели. Потом послышался негромкий, но грозный ропот. Граф примиряюще поднял руку:
  - Господа, полагаю непременно уточнить: уверен, что Российская империя построит свои броненосцы. Но на эту войну они уже не успеют. Делайте выводы.
  И снова заговорил Ергомышев:
  - Князь, почему бы вам не высказать мнение?
  - Господин капитан первого ранга, мое мнение - мне известно. Было гораздо интереснее выслушать мнение других. Благодарю за познавательную беседу, господа. Всего наилучшего.
  И лейтенант Мешков, поклонившись, вышел.
  Многие офицеры подумали в тот момент одно и то же: 'Его сиятельство злится, поскольку ему просто нечего сказать'. Кржижановскому же показалось, что в его анализе каких-то деталей не хватает. Но эта мысль, само собой, не оказалась высказанной вслух. Спор продолжился, но без выраженного результата: ни одна из сторон не дала себя переубедить.
  Почему-то Мешков, придя домой, не взялся за ящичек с сигарами, хотя именно это намерение у него было. На небольшом письменном столе появилась тоненькая стопка листов бумаги. В течение получаса на них ложились формулы, зачеркивались, тут же появлялись другие; потом в формулы подставлялись цифры... Наконец, на четвертом по счету листе появился результат. Мешков поглядел на итог, хмуро кивнул и аккуратно убрал бумаги в бювар, который отправился в верхний ящик секретера - тот самый, который владелец предназначал 'для исполнения'.

  Утром следующего дня старший помощник пересказал командиру то, что услышал накануне. Завершился рассказ словами:
  - ...вот как ты думаешь: не мог этот поляк соврать?
  Семаков чуть поразмыслил.
  - Мог. Но не в данном случае. Почти все то, что он разболтал, проверяемо. Суди сам, Миша: скрыть перевозку такого громадного количества тяжеленных броневых плит очень трудно. А их разгрузку - вообще невозможно. Пройти к стапелям, конечно, нельзя, но это и не нужно: достаточно глянуть в подзорную трубу издали. Sapienti sat16 . И я не исключаю возможности существования какого-нибудь прикормленного письмоводителя во французском морском ведомстве. Вижу, правда, оговорку: у Наполеона Третьего вполне может не хватить денег на строительство серии аж из пяти таких вот броненосцев. Сверх того, мне лично совсем не очевиден выбор калибра орудий - могут установить что-то поменьше. Но главного вывода это не отменяет: даже 'Морской дракон' сейчас вряд ли потягается с этим выводком. Другие наши корабли - точно нет.

  16 - Умному достаточно. (лат.)

  - Тут еще хуже, чем ты думаешь, Володя. Я подошел к проблеме единоборства нашего корабля с противником с точки зрения математики. Пригодился мне курс теории вероятностей. Глянь-ка на расчеты.
  Цифры на последнем листе могли удручить кого угодно. Командир 'Морского дракона' не составлял исключения. Вероятность поражения хотя бы одного броненосца - двадцать семь процентов.
  - Да-а-а... - протянул Семаков, - чуть более четверти. Шанс не из великих. Твою ж в крестовину... А на самом деле еще меньше.
  - Это почему?
  - Ты, когда считал, думал как начарт. А я думаю как капитан. Вот тебе тактическая задача: как полагаешь, пустят броненосцы атаковать любую цель без прикрытия - пароходофрегатов, а то и линейных кораблей? А? То-то и оно. Так что вся надежда на завтрашнюю посылку.
  Оба лейтенанта ошиблись в ожиданиях: вместо орудия из портала вылезли детали подъемников и заготовки для орудийных щитов.

  Разговоры шли и в жарком Стамбуле. За столом в адмиральской каюте сидели сэр Джеймс Дундас, командовавший в то время всем британским флотом Средиземного и Черного морей. Он вел совещание, поскольку английский флот был и самым многочисленным, и самым сильным на тот момент. Также присутствовали командир пароходофрегата 'Один' Фрэнсис Скотт, командир пароходофрегата 'Донтлесс' Альфред Филипс-Райдер (эти в качестве компетентных очевидцев), а также французский моряк Робер Леру, командир однотипного с 'Эридис' пароходофрегата, носившего имя того же древнегреческого происхождения: 'Артемиз'. Последнего пригласили из чисто дипломатических соображений.
  Первым делом капитан Скотт довел до собравшихся сухие факты: мол, 'Эридис' вступила в бой с русским разведчиком (название его не знали), удачное попадание бомбического ядра дало результатом повреждение, которое и послужило причиной оставления корабля экипажем. О том, что 'Эридис' удалось довести до Севастополя, мистер Скотт промолчал. И начались вопросы.
  - Известны ли характеристики русского разведывательного корабля?
  - Кое-что. Свидетели из экипажа 'Эридис' утверждают, что водоизмещение противника до ста пятидесяти тонн, парусов нет, оценочная скорость шестнадцать узлов, - тут француз сделал озабоченную мину, - орудие одно, но скорострельность может составить до двух выстрелов в минуту, стреляет бомбическим ядрами. Данное орудие расположено на палубе совершенно открыто. Сведения подлежат уточнению, но они очень близки к тем, которые дали экипажи эскадры, следовавшей в Варну. Также все свидетели отмечают, что прямых попаданий не наблюдалось. Русские стреляли с предельных дистанций, явно опасаясь ответного огня. И особая примета: дыма на ходу не дает.
  - Как это паровая машина может работать без дыма? - брюзгливо спросил адмирал.
  - Осмелюсь заметить, сэр: аналоги известны в Североамериканских Соединенных штатах. Их пароходы сжигают в топках дрова, пропитанные скипидаром. При этом дым может быть почти незаметен.
  - Речные пароходы, полагаю, - заметил капитан Филипс-Райдер, - но каменный уголь из Ньюкасла не имеет себе равных по теплопроизводительности на единицу веса.
  - Все равно, - адмирал Дундас раздраженно махнул рукой, - разведчик, который должен оперировать в Черном море, может позволить себе ограничения по радиусу действия. А что одни промахи - значит, у них артиллеристы никуда не годятся.
  Капитан Скотт имел на сей счет собственное мнение, но придержал таковое при себе.
  Капитан Леру проявил способности к логике:
  - Господа, я полагаю, что стоит подумать о способах противостоять этому резвому разведчику.
  - Согласен. Что вы сами об этом думаете? - спросил английский адмирал, тем самым давая понять, что француза он числит младшим в чине среди присутствующих. Тот притворился, что не понял намека, и ответил спокойным тоном:
  - По вашим словам, месье Скотт, этот корабль весьма легкий и быстрый. Следовательно, он не может нести толстую обшивку. Ядра простые и бомбические - вот средство борьбы с ним. Даже небольшие из них в состоянии пробить обшивку и добраться до машины, и тогда у русского нет шансов. Без парусов... - и капитан Леру картинно развел руками.
  - Мистер Скотт?
  Обращение без указания флотского чина или должности являло собой подчеркнутое пренебрежение. Капитан Скотт не гадал, вызвано ли оно высокомерием адмирала или просто дурным расположением духа. Это просто существовало, и бороться с таким явлением было нечем.
  - Напоминаю, джентльмены: русский кораблик невелик и не может нести большой экипаж. Между тем орудие на палубе не имеет никакой защиты. Этим и объясняю стремление русского капитана не выходить на близкую дистанцию. Тем не менее, полагаю, что осколки бомбических ядер вряд ли могут повредить чугунные орудия, но зато способны дать значительный эффект выбиванием артиллеристов противника, которых просто некем будет заменить. И согласен с капитаном Леру: при явно тонкой обшивке даже простые ядра могут причинить невосполнимую убыль экипажа и даже повредить орудие, на что, впрочем, рассчитывать я бы не стал. Также полагаю необходимым сбор дальнейших сведений об этом кораблике.
  - Ваша точка зрения, мистер Скотт, имеет под собой некоторые основания, - неохотно признал адмирал Дундас. - Что скажете, капитан Филипс-Райдер?
  - Я бы посоветовал при встрече с этим русским не отряжать в погоню за ним одиночный корабль, а вместо того отгонять противника пушечным огнем. Капитан Скотт отметил повышенную осторожность противника. Этим и надлежит воспользоваться.
  - Благодарю вас, капитан Филипс-Райдер, за весьма здравое замечание. Все необходимые распоряжения по эскадрам, включая французскую и турецкую, будут отданы. Вам же, мистер Скотт, следует понять, что хотя ваша мысль о разведке не лишена смысла, но таковые операции совершенно вне вашей компетенции. Джентльмены, вы свободны.

  Командир 'Морского дракона' рассудил, что, имея уже готовый двадцатипятифунтовый гранатомет на корме, стоит начать со сборки подъемника гранат именно для него. Деревянный настил палубы на корме был разобран, в металлических листах, находившихся под ним, Тифор прорезал квадратный люк, и закипела работа по сборке подъемника.
  - В сущности несложное механическое устройство, - рассудил лейтенант Мешков, глядя на металлическую стойку. На ней предполагалось закрепить два зубчатых колеса с надетой на них бесконечной цепью с закрепленными на ней лотками для гранат.
  Затем дотошный начарт обошел вокруг подъемника.
  - Сделано аккуратно, - одобрил он, - Интересно, зачем бронзовые вкладыши на роликах?
  - Как раз это понятно, бронза дает уменьшение силы трения, и смазка, опять же, поставлена, - отвечал Семаков, которому также было любопытно глянуть на иноземную машинерию, - я другого не понимаю: как нижнее колесо крутить? Рукояти не предусмотрены, а работа не из малых; усилие на цепи, как я прикинул, пуда четыре с половиной.
  У Тифора Ахметовича, похоже, был прекрасный слух: он ответил без всякой запинки:
  - Это и не нужно, Владимир Николаевич. Вот он, привод, - и на ладони рыжего пришельца показались три полированных кубика.
  Комендор Максимушкин скосил глаза и тихо промолвил:
  - Эка блестят, ну ровно золотые.
  Начарт тоже не жаловался на слух и отреагировал сразу:
  - Нет, братец, не золото это, хоть и блестит. Камень такой, называется пирит, около Екатеринбурга похожий добывают, только иностранцы отполировали кубики так, что хоть глядись в них. И он куда тверже золота. На зуб даже и не пробуй.
  Через два дня подъемник был собран и даже задействован. Князь не поленился лично спуститься в трюм и внимательно приглядеться к работе нижнего колеса и цепи. Потом начарт собственноручно опробовал управление (небольшую серебряную табличку, вделанную в стойку на палубе).
  После этого состоялся негромкий разговор командира со старшим помощником.
  - Владимир Николаевич, вижу кое-какие недочеты.
  - Слушаю внимательно, Михаил Григорьевич.
  - В трюме темно. Ну как кто из матросиков попадет штаниной в колесо - ведь так и ногу сломать может, ей же. Освещение надо бы. Пусть даже слабосильное, в два фонарика. Или две лампы.
  - Лампы? Я против: если борт пробьет, то масло может разлиться, а пожара нам тут не надобно. Купим фонарики у наших друзей. Что еще?
  - Я подумал... - тут Мешков понизил голос до шепота. Слышно было лишь нечто вроде:
  - ...спросить у Тифора...
  - ...даже не знаю, где взять...
  - ...во флотских мастерских должен быть...
  - ...много ведь не надо... послать кого из унтеров...
  Тут Семаков повысил голос:
  - Тифор Ахметович, тут ваше мнение потребно.
  Подошедший магистр выслушал вопрос, заданный все тем же приглушенным голосом, и понимающе кивнул:
  - Никто такого не пробовал, но теория не запрещает. В самом крайнем случае смоем.
  - Ну да... Кроев!
  - Я!
  Последовал короткий, столь же негромкий и потому невнятный диалог:
  - Нам нужно раздобыть... во флотских мастерских поискать...
  - Ваше благородие, а зачем... у меня запасец...
  - А какого цвета?
  - Это ваш-бродь, проверять надобно...
  - ...кисть малая найдется? Тащи все, что имеется!
  Не прошло и пяти минут, как пластинка управления оказалась покрыта слоем прозрачного темно-желтого лака. Теперь ее трудно было принять за серебро.
  - Тифор Ахметович, что скажете?
  - Ваш-бродь, нельзя трогать, лак просохнуть должен, - встрял боцман.
  - И не собираюсь, сударь... - с этими словами рыжий загадочно пошевелил пальцами рядом с остро пахнущей пластинкой, - ага... как я и говорил: нормально проходят потоки. Пусть сохнет.
  Российские офицеры удовлетворенно переглянулись: уж теперь-то никто не примет эту деталь за серебряную.
  Тем же вечером послали письмо-просьбу с заказом четырех фонариков для освещения трюма.
  А еще через день гранатомет повысил боеготовность: установили полукруглый щит из железного листа толщиной в три четверти дюйма, который мог в какой-то степени прикрыть прислугу от осколков.

  На следующий день из портала вылезли детали второго гранатомета, гранаты к нему, а также фонарики. Попутно пришли личные письма иноземцам. Командору Малаху прибыло целых два письма.
  Все адресаты разошлись по своим углам. По прочтении лейтенант обвел глазами товарищей и произнес:
  - В этом письме есть нечто, что касается нас всех, кроме Таррота. Тифор, собери команду в гостиной.
  Пока люди рассаживались вокруг стола, Малах про себя отметил: они не встревожились, но отчетливо подобрались.
  - Значит так, ребята. Я получил письмо от Сарата, и вот что там говорится...


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 19

  Жандармский штаб-ротмистр Переверзев, служивший в Третьем Отделении Собственной Его Императорского Величества Канцелярии - а это учреждение, помимо всего прочего, контролировало иностранцев - пребывал в нерешительности и даже в смущении ума. Сам себя он полагал вполне опытным в жандармских делах и даже чересчур опытным для такого небольшого чина. Но иностранцы, взятые на заметку его людьми, решительно выбивались из всех канонов и стереотипов.
  То, что они говорили по-русски, не было таким уж необычным. Уж коль на то пошло, скорее это было еще одной причиной для внимания.
  Странности были другого сорта. Начать хотя бы с происхождения: оно было темным. Их акцент не походил ни на один иностранный. Правда, среди них имелся немец (если верить имени Риммер Карлович), но и у того произношение совершенно не соответствовало тому, что жандарм слыхивал у природных немцев, выучивших русский язык.
  И уж ни в какие ворота не лезло присутствие в этой группе молодой женщины с медицинским образованием. Из надежных источников стало известно: сам Пирогов признал выдающиеся умения и таланты этой дамы.
  То, что эти иностранцы - не шпионы, было практически ясно. Они не задавали подозрительных вопросов и не встречались с подозрительными людьми. Больше того: оказывали услуги флотским. Они помогли построить небольшой корабль, названный 'Морским драконом' и попавший под командование лейтенанта Семакова. И это суденышко взяло на абордаж французский пароходофрегат. Из всех флотских источников слышалось одно и то же: 'Огромное везение'. Допустим, но ни один шпион не позволит себе содействовать захвату корабля своей или союзной державы. Никакая тайная операция не стоит столь дорогостоящего прикрытия.
  Прикрытие... Оно-то у этих иностранцев было, и еще какое. Острено, адъютант самого Нахимова, пребывал в совершеннейшем восторге от 'Морского дракона'. Адмирал с очевидностью благоволил лейтенанту Семакову. Пирогов, если верить сплетникам, чуть ли не набивался этой иностранке в ученики. Правда, та, по слухам, отказала. И в довершение всего медицинская практика этой девицы-медика среди местных дам. Кому-то она новые зубы вставила, да так, что от своих не отличить, другой оспины на лице вывела; да кашель, да мигрень, да мало ли чего еще. Результат налицо: попробуй эту особу тронь, так разобиженный женский гарнизон Севастополя живьем съест и косточки выплюнет. Может быть, и костей не останется.
  Жандармский офицер вздохнул. В другой ситуации он бы постарался сам поговорить с этими иностранцами - хорошо построенная беседа стоит неумелого допроса. Но с такими покровителями... ну нет, не надо искать бомб на карьеру. Что ж, придется наблюдать и дальше.

  То дополнительное письмо, которое получил командор Малах, заключало в себе требование (не просьбу!) всесторонне оценить не только новую модель гранатомета, но и особенности тактики его применения против негаторов. А это значило, что в боевой поход предстояло пойти Тифору как магу-универсалу, Риммеру как моряку и Малаху как офицеру. Но до боевого похода предстояли учебные стрельбы. А до них - сборка носового гранатомета. Комендором при нем назначили Патрушева, а Максимушкин остался при своих. Логика в назначениях была: первый осваивал новый гранатомет с нуля, а второй был опытен со старым. Не имело смысла смещать комендора с должности, где он уже прекрасно себя проявил.
  Разумеется, матросы не упустили случая внимательно рассмотреть установленные механизмы. Мнение обитателей кубрика относительно новейшего средства вооружения было если не однозначным, то весьма близким к тому:
  - Не орудие, а уродие.
  - И точно, эта поперечина, ее ить даже и не обойти, если что.
  Придирка была малообоснованной: длина 'поперечины' составляла чуть более полусажени, и потому препятствием эта деталь являлась лишь в небольшой степени. Матросы этого не знали, но на ее концах помещались два синих кварца в качестве деталей магодальномера.
  - ...и тяжелешенька эта новая граната. Пуд и тридцать фунтов на глаз.
  - ...я вот слыхал, на завтра учения назначены. С подъемником, стал-быть, рукоблудием заниматься. Никакой пальбы, токмо лишь подавать...
  - ...не с подъемником, а с двумями. На корму и на нос. Только носовой куда похитрее, он-то две гранаты разом подает.
  - ...не, братва, неправильно вы говорите. Все ж немцы хорошо придумали, чтобы само наверх подавалось, а вот как подумать, что этакое колесо да руками вертить...
  - ...так завтра с утра и позырим...
  Матросский опыт не подвел: командир и вправду начал день с отработки подачи гранат. Но перед этим унтера провели краткую разъяснительную работу. Они довели до сведения всех матросов, что новых гранат не просто мало, а очень мало, и неизвестно, когда доставят еще, потому обращаться бережно и чтоб ни один перетреклятый трижды сукин распросын не вздумал уронить ценную вещь за борт, ибо такового обормота тут же отправят сплавать за ней, а для пущей гарантии ему ядро от обычного орудия на шею навесят - чтоб глыбже, значит, нырнул. Также подносчики гранат были предупреждены, что просто ронять этакую ценность тоже не стоит: можно повредить. Это было правдой: в чугун гранаты был вделан кристалл галенита.
  Наутро выяснилось, что новые фонари произвели самое благоприятное впечатление: во всяком случае, трюмные их приняли куда благосклонее, чем само орудие. Возможно, это обстоятельство сыграло роль. Несомненно, столь же положительным было влияние педагогических талантов как офицеров, так и унтеров. Как бы то ни было, к концу дня те, кого назначили управлять подъемниками, со своей задачей справлялись без труда. Намного более хитрой оказалась организация подачи тяжелых новых гранат. На это дело наладили самых дюжих матросов, но даже для них работа оказалась нелегкой, так что командир распорядился насчет дополнительной вечерней чарки.
  Начарт не зря торчал в трюме и наблюдал за работой подносчиков. По его инициативе заказали и в тот же день получили и собрали металлические полки для гранат. Тем временем портовые службы трудились над щитами для артиллерийских учений.
  Комендор Максимушкин не отделался так легко, как предполагал: на его гранатомет дурные иноземцы установили точно такую же поперечину, как и на носовой. Однако и он, и Патрушев заметно приободрились, услышав от рыжего немца, что 'эта вещь сильно облегчит прицеливание'.

  'Хвала господу!' - такой была реакция Семакова на доклад вестового. В нем сообщалось, что капитан-лейтенант Острено, адъютант его превосходительства адмирала Нахимова, не сможет присутствовать на артиллерийских учениях. Всевышнего лейтенант восхвалил про себя, конечно.
  Эта мысль появилась у командира 'Морского дракона' не с бухты-барахты. Разработчики нового гранатомета тому немало способствовали.
  - Принцип работы этого гранатомета не нов, это телепортация меньшей гранаты в большую. Подобное уже применялось, - солидно говорил магистр Тифор, - но сами гранаты суть нечто новое. И потом, больших гранат маловато.
  Маг-универсал не солгал ни словом: телепортацию чугуна в чугун и вправду никто не пробовал. Причиной же нехватки больших гранат был неожиданно открывшийся дефицит кристаллов галенита; выращивать же таковые искусственно (как кварц) доктор Бироб отказался, упирая на то, что нагрев на воздухе необратимо портит продукцию и что для организации такого производства нужна солидная технологическая подготовка.
  - Примите во внимание полную неизвестность воздействия взрыва в воздухе на корабль противника, - указывал капитан Риммер, - и особо обращаю ваше внимание: по характеру и степени повреждения щитов будет не так просто определить уязвимость корпуса корабля, равно палубы, надстроек, рангоута...
  И это было правдой: на реальной цели гранаты этого типа никто не опробовал.
  - Я, конечно, не специалист по гранатометам, - доверительным тоном сообщал лейтенант Малах, - но из военного опыта могу сказать уверенно: на больших расстояниях наверняка будут проблемы с прицеливанием. Их, кстати, будем решать в первую очередь. Сверх того, эффекты негации...
  Вот почему лейтенант Семаков про себя решил, что даже если все учебные щиты разнесут в щепочки - и тогда надо будет закатить речь перед экипажем, чтоб не зазнавались и не питали слишком радужных надежд. И отсутствие начальства - только на пользу.

  Поначалу наладка кормового гранатомета и его испытания шли так, как намечалось.
  Щиты выставили (целых восемь штук), они были высотой в сажень. К каждому прикрепили плавучий якорь с целью избежать ветрового сноса.
  - Как сигнал? - непонятно для русских офицеров спросил Малах. Ответ Тифора был немногим яснее:
  - Вполне ловится.
  По мнению российских моряков, волнение не отличалось силой: балла четыре, не больше. Тифор же имел в виду, что сигнал потоков воды (от волн, разбивающихся о щит) достаточно силен, чтобы его уловили кристаллы-датчики.
  Дистанцию Тифор сперва выставил на глазок, а потом началось то, что даже матросы посчитали нелегкой работой. Магистр глядел на результат выстрела, затем подбегал поочередно к двум оконечностям поперечины, поправлял нечто невидимое, потом, пригнувшись, регулировал что-то в станине. И снова граната досылалась в ствол, и все повторялось сначала. Через некоторое время маг неожиданно выхватил тетрадь и стал что-то непонятное записывать и черкать, бормоча себе под нос.
  - Чегой-то он пишет? - шепотом поинтересовался матрос Плесов, который так и остался вторым нумером прислуги кормового гранатомета.
  Рыжий услыхал, но ответил на тарабарском диалекте русского языка:
  - Коэффициенты поправок по углам и дистанции... - после чего опять захлопотал вокруг станины и поперечины. И вдруг он разогнулся.
  - Ну, Пресветлые силы с нами. Максимушкин, отойди от гранатомета, - но сам не только не отошел, но, наоборот, чуть довернул ствол, - проверяем. Владимир Николаевич, малым ходом в сторону от щита. Должно ловить. Дистанция?
  - Семь с половиной кабельтовых!
  Палец магистра нажал на желтую пластинку на станине. Максимушкин смотрел не на мишень, а на гранатомет, и потому заметил, как ствол совершенно самостоятельно чуть шевельнулся, ловя цель по вертикали. Грохнул взрыв.
  - Есть!!! - рявкнуло сразу несколько глоток.
  - Дистанция до второго щита!
  - Девять с половиной кабельтовых!
  И опять Максимушкин заметил легкое движение ствола.
  Еще взрыв.
  - Недолет десять сажен, ах ты же ж...
  - Значит, подрегулируем, - заявил Тифор самым деловым голосом и тут же снова принялся осматривать и поправлять. - Владимир Николаевич, остановите корабль.
  Терминология, предписанная Морским Уставом, нарушалась направо и налево, но никто не придавал этому значения.
  - Дистанция!
  - Одиннадцать кабельтовых ровно!
  - А ну!
  - Перелет...
  - Ничего-ничего, еще поправочка, совсем малая... дистанция!
  - Одиннадцать кабельтовых с четвертью!
  Взрыв.
  - Готов!!!
  А дальше, как и предвидел опытный Малах, начались проблемы с прицеливанием: на дистанции пятнадцать кабельтовых при том, что 'Морской дракон' не двигался относительно мишени, гранатомет давал то перелет, то недолет.
  Малах же первым угадал причину.
  - Помнится, нечто похожее бывало. Тогда оружейники увеличили размер вот этой штанги.
  Лейтенант Мешков, будучи артиллеристом, сразу ухватил идею:
  - Ну да, это как при измерении крюйс-пеленгом: чем больше база, тем точнее.
  - Значит, придется просить, чтобы прислали что-то подлинее, - подбил итоги командир. - Идем к щитам, будем подбирать их, ну и обломки пригодятся.
  Тем же вечером в портал ушло письмо с описанием затруднений и просьбой заменить поперечины магодальномеров. Видимо, иномирские оружейники предвидели проблему, поскольку искомое поступило прямо на следующий день.
  И еще через день российские моряки с улыбками констатировали, что на дистанциях до двадцати пяти кабельтовых учебные щиты расшибаются в щепочки с первой же гранаты. Правда, наладка гранатомета потребовала не двух, а всех трех часов.

  Командир 'Морского дракона' отпустил команду на берег, сопроводив разрешение длительным напутствием, суть которого вполне можно было изложить одной фразой:
  - Чтоб к завтрашнему утру все явились в доску трезвыми: срочно выйдем в море!
  Насчет срочности Семаков угадал: ночная авиаразведка (летал, понятно, Таррот) обнаружила три вымпела союзников, идущих от Босфора. Дракон доложил о них как о 'кораблях такого же размера, как и виденные раньше, с винтами'. Утром пакет с донесением ушел к Нахимову. Тот, в свою очередь, не замедлил вызвать лейтенанта на ковер.
  После надлежащих приветствий последовал начальственный вопрос:
  - Лейтенант, в каком состоянии находится корабль?
  - В настоящий момент производится установка носового гранатомета улучшенной конструкции, ваше превосходительство. Потребуется еще два часа на сборку и еще четыре на наладку. Имеем боезапас в семнадцать новых гранат и более трехсот старых.
  - В чем преимущество гранатомета нового образца?
  Лейтенант испустил почти незаметный вздох.
  - Ваше превосходительство, нам переданы приспособления, облегчающие прицеливание на расстоянии до двадцати пяти кабельтовых...
  - Изрядно.
  - ...также увеличена мощь взрыва: примерно в десять раз по сравнению с гранатой старого образца при попадании таковой в воду. Дополнительным фактором поражения являются чугунные осколки, возникающие при взрыве в воздухе...
  - Вы говорите так, как будто есть препятствия к применению этого типа орудия, - чуть резковато прервал Нахимов. Очень уж красноречивым был тон подчиненного.
  - Так точно, ваше превосходительство. Все вышеназванное не получило пока что практической проверки.
  - Какой вы мыслите сию проверку?
  - Выйти на перехват этих трех кораблей, ваше превосходительство. Разумеется, лишь по окончании наладки гранатомета.
  - При всем старании вам не успеть. Эта эскадра будет у наших берегов уже этим вечером. А ночью вы не сумеете целиться.
  - Так точно, ваше превосходительство, но мы сможем настичь их завтра в открытом море. Осмелюсь также добавить, что господа... кхм... оттуда ясно дали понять, что намерены и впредь совершенствовать свое орудие.
  Хозяин кабинета не ответил сразу. В тот момент лейтенанту показалось, что Павел Степанович мгновенно постарел, но через секунду Семаков решил, что ошибся. Наверное, адмирал просто устал и оттого выглядел чуть хуже обыкновенного.
  - Добро, Владимир Николаевич. Но помните: это испытания, не полноценный бой.
  Разумеется, лейтенант отложил эти слова в память.

  Магическое руководство Заокеании получило необходимые данные. Их Сарат и решил довести до сведения ближнего круга подчиненных.
  - Ситуация такая, соратники. Категорически настаиваю: ни темный кварц, ни турмалин в тот мир посланы не будут. Если очень кратко: самим нужны. С галенитами же положение таково... - тут высокопочтенный достал листок бумаги, - наш существующий запас составляет сто двадцать восемь штук в пересчете на стандартный размер кубика: один дюйм. Меньше нельзя: очень уж большое расстояние от маячка до приемника. Поступление ожидается, но не слишком большое. Также я навел справки: на Маэре галениты суть случайный товар, который широким спросом не пользуется; у четырех оптовиков в сумме не более пятидесяти кристаллов. Между тем наши коллеги, находящиеся на Земле, утверждают, что уходить их будет чрезвычайно много как ввиду влияния негационного эффекта, так и по причине несовершенства прицелов. Ну, последнее можно улучшить, меры уже приняты... Так вот: что тут можно сделать? Кто желает высказаться? Шахур?
  - Тут я просчитал: можно чуть увеличить эффективность кристаллов галенита, изменив огранку. Сделать ее октаэдрической, тогда при той же плотности потоков (а ее уменьшать нельзя, понятно) эффективная отдача повысится на двадцать процентов, круглым счетом. А это, в свою очередь, дает возможность применять октаэдры с ребром в девять десятых дюйма. Экономия.
  - Это вариант. Готхар?
  - Обратиться к драконам. На их территории есть месторождения свинца; уж если даже я знаю, это достоверно.
  - Не факт, что там галенит. Свинец может быть также в форме других минералов, например...
  - Не согласен! Спросить, как мне видится, надо. Риска ведь никакого.
  - Поддерживаю. Кто еще?
  Заседание уже кончилось, но в коридоре Сарата изловил главный специалист по выращиванию искусственных кристаллов магистр Харир.
  - Сарат, имею небольшую просьбу. Нельзя ли поглядеть в те записи Професа, что о кристаллах и об их выращивании? Хочу кое-что проверить.
  Начальник пристально поглядел на подчиненного. Тот спокойно выдержал взгляд.
  - Добро, ты можешь сделать магокопию с этого раздела.
  Конечно, господину кандидату в академики было до последней степени интересны причины такого любопытства, но расспрашивать о подробностях вряд ли стоило. Если лишь записи желательно смотреть, значит, идея у Харира, возможно, и есть, но ее техническое воплощение - дело будущего.
 
  Наступил день опробования носового гранатомета. Матросы почти не удивились, когда с причала стали загружать мешки с провизией. Все подумали одно и то же: после испытаний будет боевой поход.
  Семаков приказал испытывать носовой гранатомет подальше от порта: не менее четырех миль. Командир также не упустил случая предупредить всю команду, что взрыв будет куда мощнее, чем от кормового и что возможен разлет осколков. Щиты качались на волнах на дистанции восемь кабельтовых. Тифор громко заявил, что, дескать, выставляет регулировку так, чтобы заведомо получить солидный перелет.
  - Что ж, посмотрим, - негромко (видимо, из опасения спугнуть удачу) промолвил начарт и добавил уже командным голосом, - Давай, Патрушев, целься на высоту тридцать сажен!
  Комендор, зная высоту щита (сажень), прицелился самым аккуратным образом. Результат превысил все возможные ожидания.
  Взрыв был настолько силен, что корпус 'Морского дракона' ощутимо вздрогнул. Мало того: на месте взрыва возник ярчайший огненный шар, который, впрочем, очень скоро потух.
  Реакция свидетелей была одинакова по смыслу, хотя и различалась по форме:
  - Никола-угодник, да что ж это было?
  - Царица небесная, чем же такое могло разразиться?
  - Иисусе сладчайший, спаси и помилуй нас, грешных!
  - Как будто сам Темный, не к ночи будь помянут, хватил огнем...
  Все прочие мнения печатному изложению не поддавались.
  Когда волна, поднятая взрывом, достигла корабля, качнула его и ушла дальше, командир, как и подобает, очнулся первым. Он сразу заметил, что щит почти цел. Для начала, по мнению Семакова, иномирские специалисты должны были дать объяснения. Однако на их лицах было написано столь открытое потрясение и изумление, что сразу стало ясно: объяснения маловероятны. Так и оказалось:
  - Владимир Николаевич, чем хотите клянусь: не только не видал ничего похожего - даже и не предполагал, что этакое возможно...
  - Присоединяюсь к мнению Тифора: и не видывал и не слыхивал, но я все же только капитан...
  - Отдаленно похожее видел. Профес однажды устроил большой взрыв; он сказал, эквивалентный десяти тоннам тротила, но тот был камень-в-камень, огненного шара не появилось. Я и не знал, что возможно такое смешение стихийных...
  Никто на Маэре не знал, что мелкодисперсное железо самовозгорается на воздухе. В те времена на Земле это тоже было неизвестно. Наверняка сам Профес был осведомлен об эффекте, но почему-то не довел его до сведения товарищей.
  После третьего выстрела и отсутствия попаданий лейтенант Мешков выразил вслух то, что должен был сказать любой артиллерист:
   - Как прикажете производить пристрелку? Ведь я только и видел, что щит целехонек.
  Ответил, как ни странно, Риммер:
  - Есть средство, Михаил Григорьевич. Если Тифор Ахмедович сможет устроить, надо бы палить большой гранатой, не запуская малую. Взрываться она не будет, просто упадет в море. А болванка весом в пятьдесят пять фунтов даст приличный фонтан воды. Думаю, он будет даже повыше самого щита. Вот и средство для пристрелки.
  Малах досадливо скривил рот (на очень короткое время). Он и сам было додумался до этой идеи, но моряк его опередил. Командор высказался в другом ключе:
  - Жаль только будет больших гранат: их не так много у нас.
  - Так ведь, Малах Надирович, все равно истратим, со взрывом или без. Тифор Ахмедович, так как: пробовать будем?
  Через почти четыре часа напряженной работы наладка совершилась. Порядка ради последнюю гранату истратили уже со взрывом. Многих (Семакова в том числе) очень интересовало, может ли наблюдавшийся огненный шар вызвать пожар, но как раз это выяснить не удалось: щит разметало в такую мелочь, что загораться было нечему.
  И еще весь экипаж 'Морского дракона' услышал редкие орудийные выстрелы, чуть слышно доносившиеся о стороны Севастополя. Но они прекратились задолго до окончания работ по наладке. Уже потом выяснилось, что это береговые батареи не особо удачно пытались обстрелять три парохода союзников, производивших разведку. Канонада стихла, когда солнце уже ощутимо клонилось к западу.
  - Кроев, доложить о количестве боеприпасов!
  Через несколько минут добросовестный боцманмат доложил:
  - Ваше благородие, больших только две, а малых так все двести восемьдесят шесть.
  Пауза была вызвана не стремлением командира к театральным эффектам. Он и в самом деле думал.
  - Собрать щиты!
  Команда была привычной, но все же к моменту ее выполнения солнце уже готовилось нырнуть в Черное море.
  Семаков оскалился в уже хорошо знакомой экипажу улыбке:
  - Корабль к бою и походу изготовить! Будем догонять тех троих!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 20

  Боевой приказ капитану Филипсу-Райдеру был яснее ясного: довести отряд из трех пароходофрегатов до Севастополя, произвести разведку, в бой не ввязываться, вернуться в Константинополь и доложить. Выполнение задания не показалось сложным. Береговые батареи, правда, пытались обстрелять корабли союзников, но огромная дистанция позволяла попасть разве что по дикой случайности. Зато пушечные дымы не увидел бы разве что слепой.
  Командующего отрядом не смутили даже чуть слышные отзвуки артиллерийской канонады на юго-юго-востоке. Хотя нет, какая там канонада - всего-то четыре выстрела. Он решил, что у русских произошло боестолкновение с турками. Наверняка не с английскими или французскими кораблями, ибо об их местоположении Филипс-Райдер имел самые точные сведения. Ну, а турки, по глупости сцепившиеся с русскими, не заслуживали сочувствия и не могли рассчитывать на помощь: боевая задача эскадры этого не предусматривала. Опасность встречи с противником он полагал малой: линейные корабли просто не могли догнать быстроходные пароходофрегаты по причине юго-западного ветра. Правда, русский разведчик вполне был способен настичь пароходофрегаты, но бой, по мнению командора, был маловероятен. Все же трое против одного - неприятный расклад для кораблика с одним-единственным орудием. Но на случай потребности в маневрировании Филипс-Райдер поставил менее опытного (по его мнению) француза - это был капитан Леру на 'Артемиз' - в конец кильватерной колонны, рассудив, что так у английских кораблей меньше шансов на досадные помехи от действий заведомо неуклюжего союзника.
  Капитан Фрэнсис Скотт, командовавший пароходофрегатом 'Один', был настроен куда менее благодушно. У него на уме было другое объяснение пушечным выстрелам: русский разведчик вполне мог проводить артиллерийские учения. Вот почему, отправляясь в свою каюту на ночной отдых, он приказал вахтенному офицеру немедленно будить себя даже в случае каких-то непонятных неожиданностей, пусть на первый взгляд и не кажущимся опасными.
  В наибольшей степени был встревожен капитан Леру. Приказ быть последним в ордере он воспринял как желание подставить 'Артемиз' под возможный удар - именно потому, что сведения о высокой скорости русского корабля позволяли легко предположить, что догнать эскадру тот в состоянии. По этой очевидной причине Леру удвоил вахту сигнальщиков. Тем более, лунной ночью некоторые шансы заметить противника были, даже если бы он шел бы без ходовых огней.
 
  Все трое капитанов не учли неизбежной на море случайности. Мичман Шёберг банально проскочил мимо эскадры противника, не приняв во внимание небольшого ветрового сноса при прокладке курса. В результате ранним утром Семаков получил доклад, что пароходофрегаты не обнаружены. Между тем по счислению 'Морской дракон' должен был давно обогнать противника.
  После коротких раздумий командир решил, что уж если эскадра вышла из Босфора, то туда же, вероятнее всего, и вернется. Поэтому он приказал развернуться на шестнадцать румбов и идти зигзагом, тщательно следя за сигналами от чужих кораблей по водным потокам. Через два часа камешек на серебряной пластинке засветился тусклым красным огоньком. Проверка направления указала на норд-ост. А еще через три четверти часа мачты трех чужих кораблей показались над горизонтом.
  Про себя Семаков подосадовал: все три шли на паровой тяге, без единого паруса, а ведь при их наличии взрыв от носового гранатомета мог бы сломать мачты. Но чего нет, того нет.
  - Гранатометы-ы-ы... к бою-у-у-у.. товсь!!!
  Подносчики гранат нырнули в люки. Почти одновременно командир гаркнул:
  - Даю полный ход! - и двинул рычажки, включающие режим форсажа. Разведчик ускорился прямо на глазах, выходя в атаку.
 
  Когда дистанция между 'Морским драконом' и головным пароходофрегатом (это был 'Донтлесс') составила четыре мили, впередсмотрящий на английском корабле заметил необычный корабль. Флажными сигналами об этом сообщили на 'Один' и 'Артемиз'. Одновременно капитан Филипс-Райдер отдал приказ о перестроении отряда в строй фронта. 'Донтлесс' принял вправо, освобождая пространство для маневра 'Одину'. Французу предназначили место на левом фланге. Но вот времени на перестроение у союзников уже не было. Через две минуты кусачий русский корабль находился уже на расстоянии две мили до пароходофрегата 'Донтлесс', который только-только начал снижать скорость и уваливать вправо.
  Подачу гранат из трюма предполагали лишь для кормового, а две пары.гранат для носового уже покоились в лотках. Глаза офицеров и комендоров приникли к щелям в броне. Сигнальщики заняли места на палубе по боевому расписанию. Семаков, разглядев в подзорную трубу людей на фор-марсе и фор-салинге, подумал, что среди них может оказаться негатор, и решил не рисковать. Последовала команда:
  - Носовой: целиться на пять сажен выше стеньги.
  - Пали!!!
  И снова по ушам ударил взрыв и полыхнул огненный шар. Самонаводка по горизонтали не подвела: ствол указал на то место, где возмущение потоков было максимально, то есть на форштевень. Именно над ним и грохнуло.
  Вопль сигнальщика Мягонького по интенсивности мог бы сравняться с громом гранаты.
  - Фор-стеньгу снесло!!!
  Справедливости следует указать: сигнальщик вопреки уставу сделал добавление в докладу, , в котом точно определил, к какой именно матери эту деталь рангоута снесло. Тут же последовал радостный рев:
  - И грот-стеньгу туда же!
  - Горят фок-ванты! - тут желаемое выдавалось за действительное. На самом деле наблюдался только дым.
  Если на фор-марсе и был кто из сигнальщиков противника, то их снесло ударной волной. Мачты остались голыми. И Мешков это увидел.
  Рык начарта перекрыл прочие звуки:
  - Патрушев, целиться на уровень фор-марса, доверни направо, сажень от форштевня!
  Комендор отработал так, как его учили. Второй взрыв грянул значительно ниже первого.
  - Фок-мачта па-а-а-дает!!!
   - Пожар на носу!
  - Дымовая труба... нет, устояла...
  Огромным усилием Семаков не разрешил себе поддаться азарту и повернул штурвал. Тут начарт проговорил очень быстро:
  - Владим Николаич, надо бы из кормового под форштевень.
  - На носу суетятся, пожар тушат, так что вряд ли пройдут, но пяток влепи. Авось течь появится.
   - Кормовой гранатомет, пять штук под форштевень, как тогда. Максимушкин, пали!
  Максимушкин показал все, на что способен. Справедливости ради: самоприцел здорово помог ухватить расстояние. Первая граната легла за десять сажен от форштевня, вторая - за шесть. Прочие пропали втуне.
  - И-эх-х-х!!! Не взрываются!
  Правды ради следует добавить: сожаление было выражено намного длинее и значительно менее цензурно. В этот момент все три пароходофрегата открыли огонь. Но это как раз предвиделось. Семаков сбросил скорость, задействовал поворотные движки, тут же отключил их и снова дал полный ход. Из трюма посыпались крепкие слова с пожеланиями нелегкой судьбы неприятелю. Но 'Морской дракон' уже набирал скорость.
  Нельзя сказать, чтобы атака прошла безответно. Но первый залп прошел недолетом, второй - еще большим недолетом, поскольку к этому моменту корабль Семакова уже находился в состоянии 'поспешного отступления'.
  И тут командир сумел в очередной раз удивить офицеров.
   - В Севастополь не идем!
  - Никак добивать решили, Владимир Николаевич?
  - Нет, Иван Андреевич, хочу проследить, насколько велики повреждения.
  - Мне кажется, Владимир Николаевич, пожар потушат, - осторожно заметил Риммер.
  - Будем следить издали, - отрезал командир.
 
  Маэрский капитан был не вполне прав, полагая огонь главным врагом обстрелянного корабля. Никто на борту 'Морского дракона' не мог видеть состояния верхней палубы 'Донтлесса' - а оно было аховым.
  Доски палубного настила не просто загорелись: это бы еще ничего. Но взрыв надломил, по меньшей мере, с десяток их.
  Пожар оставался не последним в ряду опасностей. Однако английские моряки были не просто умелы - у них под рукой нашлись замечательные средства пожаротушения. На пароходофрегате наличествовала последняя новинка Королевского флота: брезентовые, пропитанные гуттаперчей шланги, воду в которые подавала мощная механическая помпа. К счастью, паровые машины совершенно не пострадали, если не считать помятой дымовой трубы и как следствие уменьшенной тяги в котлах. Однако палубу пришлось полностью разобрать на площади не менее двадцати пяти квадратных ярдов. Ее восстановление усилиями корабельных плотников даже в походных условиях было вполне возможным. Фок-мачта являла собой куда более серьезную проблему. Ее (точнее, то, что от нее осталось) предстояло менять полностью. На данный момент все, что могли сделать палубные матросы: убрать остатки мачты, переломанный рангоут, обрывки такелажа и снастей. Впрочем, парусами пользоваться и не предполагали. Потерянные стеньги - мелочь, понятно. День портовой работы, самое большее. И еще течь, хотя и небольшая. Швы разошлись, что и следовало ожидать от не столь далеких взрывов. Но помпы пока что справлялись.
 
  А на расстоянии тридцати миль 'Морской дракон' шел малым ходом, отслеживая положение и скорость противников. Тут большую помощь русским морякам оказал магистр Тифор. Все же в части водной магии он мог и умел куда больше, чем довольно-таки простой амулет. Он докладывал и даже командовал:
  - Так... есть три сигнала. Держатся вместе, расположены, как мне кажется, вот так, - тут ладони магистра изобразили строй фронта, - ...курс примерно юго-запад. Точнее не скажу, это надо отслеживать с часик. Теперь сбросьте скорость, Михаил Григорьевич... еще чуть-чуть... еще малость... очень хорошо, такую и держите... сколько на лаге?
  - Пять узлов с четвертью, Тифор Ахмедович.
  - Так они на этой скорости и плывут.
  Через час сигнальщик доложил:
  - Ваше благородие, дым стал маленько другой. Вроде как угольный.
  - Хорошо углядел, братец.
  - Рад стараться!
  - Выходит, потушили пожар, Михаил Григорьевич?
  - Да, Малах Надирович, похоже на то.
  - Вот бы нам еще с пару-тройку больших гранат, так бы легко англичанин не отделался.
  - Уж точно говорите, Иван Андреевич. Они верным делом до порта дотянут.
  К ночи стало полностью ясно: пароходофрегат хоть и поврежден, но не критически. Командир скомандовал возвращение в Севастополь.
  Малах всю дорогу выглядел чуть ли не рассеянным. На то была причина: маэрский лейтенант мысленно составлял доклад для отправки на родину.
 
  Капитаны пароходофрегатов, плетущихся на очень-очень экономическом (единственно возможном в данной ситуации) ходу в Константинополь, тоже видели перед собой темы для размышлений.
  Меньше всех времени имел на это дело капитан Филипс-Райдер. Очень уж много хлопот свалилось сразу. Но все же главный вопрос оставался в голове: почему капитан русского корабля не добил явно поврежденного противника, имея на то все возможности? Точного ответа пока что не было, но версия имелась. Русский разведчик проявил особую осторожность в части ответного огня с пароходофрегатов. Большая скорость позволила этому кораблику за кратчайшее время развернуться и удрать. Но почему не проведена повторая атака?
  Французский капитан имел намного менее подробную информацию. Правда, он слышал громовые взрывы и видел огненные шары, но последующие два взрыва были заслонены корпусом 'Одина'. Капитан Леру предположил, что русские артиллеристы начали целиться пониже и, вполне вероятно, вместо корпуса корабля попали в воду. Отсюда становилась понятной меньшая мощность взрывов (на слух, конечно). Вывод последовал простой: русский разведчик, имея чрезвычайно слабую защиту от ядер, попросту испугался ответного обстрела и сбежал. А тот факт, что 'Донтлесс' ухитрился избежать встречи с Нептуном, легко можно было объяснить удачей английского капитана, умелостью его экипажа и косоглазием русских артиллеристов.
  Капитан Скотт располагал наиболее полными данными для успешного анализа. Он видел все этапы сражения. У него была возможность разглядеть русского разведчика в хорошую английскую подзорную трубу. Он находился не так далеко от 'Донтлесса'. И, наконец, он мог позволить себе потратить время на размышения, которые виделись отнюдь не бесполезными.
  Имея методический склад ума, мистер Скотт прежде всего мысленно разделил факты и выводы. Итак, у противника вдобавок к кормовому орудию появилось второе, на носу. К тому же их оградили щитами. Выводы? Подтверждается суждение о малочисленности экипажа. Русский капитан бережет своих артиллеристов просто потому, что заменить их некем. Да и сам рисунок боя просто кричит об осторожности русского. Он начал уход из-под огня раньше, чем союзники начали стрелять. Бережется, это ясно.
  Следующим фактом была стрельба из носового орудия на первом этапе боя. Кормовое просто не могло вступить в дело за невозможностью вести огонь прямо по курсу. И тут начались трудности с выводами. Только два выстрела в воздух - почему? При той скорострельности, что наблюдалась, вполне хватило бы времени еще на пару выстрелов, причем успешных - ведь первые две бомбы рванули прямо над палубой, хотя и высоко. А потом поворот и только после этого еще два выстрела, но уже в воду перед форштевнем, впрочем, не рядом.
  В отличие от многих, капитан Скотт не верил в плохую обученность русских артиллеристов. Но что еще могло быть причиной столь скупого расходования боеприпасов? И тут вспомнилось: ведь буквально накануне была слышна отдаленная канонада. Никаких кораблей союзников там не было и быть не могло. То есть учения. Весьма возможно, бомбы оказались почти полностью потрачены. Да, такое быть могло. Видимо, у русских ограниченные производственные возможности. Или эти бомбы доставляют издалека.
  И все же: почему носовое орудие целилось на такую высоту? Должна быть причина... и она-то не находилась.
  Но были еще факты, которые требовали объяснений. Главным из них английский капитан полагал значимо разный вид использованных бомб. Те, что рвались в воздухе, были явно мощнее: один их грохот чего стоил, не говоря уж об огневом эффекте. Выходит, одно орудие стреляет одним видом бомб, другое - другим? Да, такое возможно, тем более, что разницу в калибрах с такого расстояния не обнаружить. Но почему?
  Необъяснимым фактом была великолепная точность стрельбы для дистанции около двух миль. Слишком метко были произведены выстрелы - а объяснений не находилось. И это тревожило.
  Третьим объяснимым, но в высшей степени неприятным фактом была скорость, явно превышавшая шестнадцать узлов. У капитана Скотта даже закралась в голову мысль об электричестве в качестве движущей силы - о таких опытах он слыхал краем уха. Тогда в трюме должны находиться огромные гальванические батареи, и уж тут совершенно понятны и небольшой радиус действия, и малый запас по полезному грузу. На ту же мысль наводило отсутствие дымовой трубы: ее англичанин не заметил, как ни старался.
  Какие же общие выводы? Даже отставив в сторону тип двигателя и запас хода, можно утверждать, что этот кораблик к дальним походам не приспособлен. Береговая защита - вот его назначение. И в этом качестве он должен вызывать не пренебрежение, а уважение.
 
  По приходе в родной порт почти весь экипаж 'Морского дракона' разбежался. Нижние чины двинули в питейные заведения и по барышням, не отягощенным моральными принципами. Помощники командира направили стопы в офицерское собрание. Командир уселся писать рапорт. Иномирцы скорым шагом направились к своему жилищу. Командор Малах взглядом дал понять, что предстоит серьезный разговор. Именно таким он и оказался. Мариэла уже была дома, видимо, закончив сегодняшний прием больных.
  - Ребята, у нас сразу несколько проблем, - начал Малах без предисловий, - и я их вам сейчас перечислю. Первая: на Маэре не хватает кристалов галенита, а без них нельзя укомплектовать гранаты. В ближайшее время ожидаю дефицит по этой части. Вторая: я не из великих специалистов по морским делам, но даже мне понятно: в существующем виде большие гранаты не наносят больших повреждений большим кораблям - думаю, по причине негации. Третья: из обмолвок и обрывков разговоров я понял, что вполне возможна высадка десанта на побережье. При этом у нас будет та же проблема: мы не в состоянии предложить магическое решение, позволяющее остановить колонну солдат, если в этой колонне негаторы. К сожалению, дракона мы сюда провести не можем, так что придется пока обсуждать без него, но потом я наведаюсь к Тарроту в пещеру. А теперь прошу высказываться. Мариэла!
  Госпожа магистр со всей скромностью опустила ресницы:
  - Что касается галенита, то, сколько припоминаю, это свинцовая руда. Может, стоит ее купить здесь и переслать туда?
  Малах обвел взглядом собравшихся. Несогласных не было.
  - Поддерживаю. И потом, как говорил нам Профес, за спрос медяка не возьмут.
  - Что до второго и третьего вопроса: они уж совсем не по моей специальности, ничего толкового не предложу.
  - И то хорошо. Капитан Риммер?
  - Насчет кристаллов не скажу, не моя область, а вот насчет кораблей... я представляю себе гранату, вот как наша, она падает с высоты, а взрывается, когда натыкается на зону негации... как-то так. Не знаю, возможно ли, но с Професом согласен: надо спросить наш центр. Это Шахур и его люди должны просчитать, если, конечно, такое вообще возможно. Хотя... есть идея. Ледяная летучая рыба.
  Словосочетание было настолько диким, что никому и голову не пришло критиковать. Наоборот, все сидевшие за столом уставились на Риммера, ожидая объяснений. И они последовали:
  - Я вот припоминаю, как гоняли 'Бегущую волну'...
  Малах кивнул. Этим заклинанием он управлял лично (с помощью амулета, разумеется). Трехметровая водяная тумба разносила корабли Повелителей моря с их сравнительно слабой обшивкой при одном попадании.
  - ...но сама она против местных больших кораблей не будет действенна, очень уж у них обшивка толстая. И не надо. Представьте себе ледяную рыбу, длинную и тяжелую, которая разгоняется по поверхности моря до скорости хоть бы и миль шестьдесят в час, - Риммер, разумеется, имел в виду маэрские меры, - так вот, если такая с разгону врежется в борт, то даже линейному кораблю обещаю три сундука неприятностей.
  - А как же негация? - прищурился Тифор.
  - Никак. Пусть даже за двадцать пять ярдов движущая сила перестанет действовать - при хорошем разгоне удар все равно останется действенным.
  - Мнэ-э-э... под такое дело понадобятся очень хорошие кристаллы, да не один: для воды и для огня уж наверняка, а еще рассчитывать надобно...
  Взгляд Тифора уже начал приобретать некоторую остекленелость, что было признаком высокого вдохновения, но полет мысли был безжалостно оборван хлопком ладони командора по столу:
  - Стоп. Расчеты, полагаю, будет делать группа Шахура. Риммер, я понял почти все, кроме слова 'летучая'. Объясни.
  - Это как раз просто. Я подумал, что если глыбу льда просто гнать по воде, то много энергии уйдет, да и не разгонишь. Лед, когда плавает, он ведь почти полностью под водой скрывается. А вот если ее, эту рыбу, как-то приподнять повыше, пусть даже на фут-другой, то скорость можно набрать...
  Взгляд магистра-универсала приобрел абсолютную, ледяную непреклонность:
  - Не пойдет.
  - Это почему?
  - А потому, что в поднятом состоянии гнать эту ледышку силами водной магии нельзя: контакта с водой ведь нет. Так что без отдельного кристалла для подъемной силы и для поступательного движения - ни-ни.
  Малах внес ожидаемое предложение:
  - Давайте все же запросим наших. Как они себе это представляют, да найдутся ли кристаллы... всякое такое.
  Против этого никто не возразил.
 
  Сарат никогда не выслушивал подчиненных вполуха. И на этот раз обычай был полностью соблюден. Тем более, магистр Харир выкладывал преинтересные мысли, пусть даже они принадлежали изначально не ему.
  - ...я не знаю, на каком основании Профес так оценил магические свойства этого фианита - тем более, что, по его же словам, этот вид минерала в природе вообще не существует. Правда, известно, что температура его плавления очень высока и что он бесцветен - универсал, полагаю. Но из записей следует, что при надлежащей технологической подготовке подготовить соответствующий расплав и потом вырастить кристалл вполне возможно. Копии - вот они.
  - Пожалуй, я сделал ошибку, - медленно произнес кандидат в академики, - все это должен был слышать также Бироб. Ему ведь придется работать с алхимией.
  Попытка отвлечь лучшего алхимика Маэры от дел вызвала у того весьма отрицательные эмоции. Правда, они поутихли, когда Сарат объявил, что ему предстоит 'искусственно получить кристалл, сравнимый с алмазом'.
  - Занятно. Даже очень занятно, - алхимик в хорошем темпе перелистывал записи то в одну, то в другую сторону, - но где же сырье? Мне понадобится... вот... бадделеит... и не слыхал никогда о таком...
  - Я подумал, что сведения об этом минерале могут нам понадобиться, - не без гордости за собственную предусмотрительность высказался Харир, - и вот копия вставок в определитель кристаллов. Тоже рука Професа, между прочим.
  - Как мне кажется, этот листок с вопросительными знаками - карта. Вот - здесь, здесь и здесь отмечены возможные месторождения.
  - Это ближайшее к нам, как понимаю. Ха! Да это ближе к драконам. Придется к ним лететь на поклон.
  - Сарат, вот тут написано, что это кристаллы, что они могут быть коричневыми бесцветными, зелеными... С какой стати драконы расстанутся с ценностью?
  - Как раз насчет ценности очень сомневаюсь. Гляньте на твердость: они мягче кварца. Магостойкость - сами понимаете, какая.
  Бироб решил сыграть роль скептика:
  - Допустим, это мы соберем в тех краях или даже купим у драконов. У вас найдутся объяснения для крылатых: с чего это нам понадобилось такое сырье?
  - Тот, кто будет вести переговоры с драконами, скажет им чистую правду: это исходный материал для создания кристаллов, которых нет в природе. Технология их производства тоже нам пока неизвестна - и это также правда. Есть лишь теория.
  - Допустим, крылатые возражать не станут. А как насчет вот этих добавок в расплав?
  - Бироб, это ваш сундук, я в него не лезу. Насколько помню, магнезит встречается... где там карта... вот тут, например. Добыть из него окись магния для вас плевая задача. Кстати, ее много и не понадобится. А вот где найти эти добавки - даже и не представляю. Как мне кажется, сам Профес этого не знал. А вам эти названия что-то говорят?
  - Что такие существуют, я знал, но только из записей Професа. Эти металлы и редки, и дороги, и, главное, никому не нужны.
  - Возражу вам, Бироб: пока не нужны. Я достаточно много работал с Професом, чтобы усвоить от него вот что: бесполезное сегодня может оказаться бесценным завтра. Ладно. Сегодня же начну отбирать посланников к драконам.
 
  Такую простую огранку (октаэдр!) Первый мастер, разумеется, сам не делал. По правде говоря, уровень подобной работы был для подмастерья, даже не мастера. Ну, хорошего подмастерья.
  Но почему-то именно в этот раз глубокоуважаемый Сафар был смурнее обыкновенного при раздаче заданий. Мастер Юргин, получивший семидесятифунтовый кусок галенита на разрезку, это заметил, но не догадался до причины. Ну не мог же Первый мастер так огорчиться лишь оттого, что от этих семидесяти фунтов после первичной разрезки осталось бы не более двадцати фунтов материала, пригодного для дальнейшей работы, а в конечном счете получилось бы не более сотни готовых кристаллов (в самом лучшем случае). К сожалению, доля бесполезного материала из года в год только росла.
  Да и дома у глубокоуважаемого все вроде было в порядке. По крайней мере, дела глубокоуважаемой Хаоры шли с большим успехом, а сыновья, хотя и были большими шкодниками, но учились хорошо.
  Сам Сафар знал причину собственного недовольства немногим лучше, чем посторонние. Не будучи предрасположен к самокопанию, он просто чувствовал: что-то он делает не так, и это 'что-то' кроется в кристаллах галенита. Но он никак не мог понять, что именно ему не нравится.
  Если бы в тот момент гранильщик воспользовался услугами хорошего психоаналитика, то получил бы объяснение: у вас, мол, глубинное недовольство подходом к проблеме с галенитом, и более того, вы, уважаемый, уже близки к решению. Нужно лишь время, чтобы ощущения оделись в логику и превратились в то, что можно высказать словами или нарисовать на чертеже. Но даже сам термин 'психоанализ' был тут пока что неизвестен.
  А пока что производство граненых галенитов замедлилось, поскольку упомянутая глыба галенита была последней. Следующая поставка ожидалась лишь через пару месяцев.
 
  Капитан Филипс-Райдер, будучи командором разведывательного отряда, обязан был доложить о результатах миссии адмиралу Дундасу, что добросовестно и сделал. Пространное донесение со схемами и картами вполне можно было уложить в один-единственный листок бумаги без всяких приложений. Да, подойти к порту можно. Да, обстрелять его тоже можно. Но вот делать там высадку совершенно нецелесообразно, поскольку следует ожидать громадных потерь.
  Отдельным разделом пошло описание боестолкновения с русским кораблем разведчиком. Филипс-Райдер был сдержанно-оптимистичен.
  - ...в сумме, сэр, русские дали четыре выстрела. Бомбы, использованные их артиллеристами, обладают огромной взрывчатой силой. Но скверно взятый прицел позволил нам обойтись повреждениями на уровне ниже критического: потеря фок-мачты, течь, с которой помпы успешно справлялись, и пожар, который удалось довольно скоро погасить.
  Адмирал был опытным флотоводцем, поэтому задал естественный вопрос:
  - Капитан Филипс-Райдер, почему, по вашему мнению, русские выпустили только четыре бомбы?
  - У меня сложилось впечатление, что этот разведчик просто испугался нашего ответного артиллерийского обстрела. Ядра легли недолетом, но если бы русский придерживался прежнего курса, то в него бы попали. Вот почем он отвернул.
  Тут на капитана снизошло вдохновение, и после совсем небольшой паузы он продолжил:
  - Также возможно и другое объяснение, сэр. Принимая во внимание огромную мощность его машины, низкое качество топлива, а также отсутствие парусного вооружения, полагаю возможным, что русский капитан опасался, что при повторении атаки ему не хватит запаса хода на возвращение в порт.
  Адмирал Дундас еле заметно двинул носом сверху вниз, что должно было обозначать благожелательный кивок.
  - Вероятно, вы правы, Филипс-Райдер. Сколько времени вам понадобится на ремонт?
  - Это не от меня зависит, сэр. Я уже подал заявку на необходимые материалы. Доски для палубного настила найдутся на здешних складах, стеньги - может быть, а вот с фок-мачтой, уверен, придется ждать.
  Капитан несколько исказил истину. Мачта нашлась бы и у турок, но в качестве материала он был совершенно не уверен и потому предпочел подождать прихода заказа с Мальты. Или даже из Саутгемптона.
  - Хорошо, - ворчливо ответствовало высокое начальство. - Вы свободны, капитан.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 21

  Шахур негодовал. Он кипятился. Он метал ужасающие взгляды и грозные фразы.
  - Да как вы не понимаете?!! Не может, НЕ МОЖЕТ негация давать магический сигнал! Она может лишь гасить его! А толку? Признайте, что задача нерешаема!
  Сарат же, наоборот, был удивительно спокоен, даже флегматичен. В тот момент он явно играл под Професа: во всяком случае, интонации были похожи.
  - Мы сами знаем, что она не имеет решения, - отреагировал высокопочтенный. - Мы хотим знать, как её решать.
  Присутствовавшие на совещании низшие маги, избалованные снисходительностью старших в ранге, воспринимали диалог как театральное действо. На него стоило посмотреть. Его стоило послушать. Им стоило восхититься.
  Удар был нанесен тем, от которого никто ничего подобного не ожидал. Выступил магистр Харир, интересы и специализация которого лежали, мягко говоря, в стороне от обсуждаемой темы:
  - Разрешите вопросы, дорогой Шахур?
  - Разумеется, дорогой Харир, - специалист по выращиванию кристаллов был чином пониже, но снобизм в этом обществе не одобряли, поэтому Шахур напрягся и сделался вежливым.
  - Как понимаю, негация гасит любой магический сигнал, не так ли?
  - Вы абсолютно правы.
  - А почему бы не использовать пропажу сигнала как сигнал?
  Воцарившееся после этой фразы молчание можно было бы назвать глухим или тяжелым, но наиболее точно его описывало бы прилагательное 'полное'. Бывают, знаете ли, такие полные дамы, которых слишком много - так вот этого молчания тоже было много.
  Многоопытный Сарат сразу сообразил, каким способом это можно сделать, но предпочел отдать заслуги победителя автору идеи:
  - Дорогой Харир, не затруднит ли вас...
  - Ну, конечно, не затруднит. Вот, - и под рукой магистра-огневика оказался бумажный листок, - представьте себе большую гранату, вот так она падает на цель, здесь кристалл, который излучает магосигнал, а вот тут второй кристалл, связанный с первым, и в момент гашения он, в свою очередь, выдает сигнал на телепортацию...
  Уж чему-чему, а искусству громить чужие идеи Шахура учить не было необходимости. Он сам мог преподать эту науку кому угодно.
  - К моему большому сожалению, ваш замысел не пройдет, дорогой Харир. Как только граната попадает в негополе, то и этот кристалл ничего сделать не может, - эти слова сопровождались елейной улыбочкой.
  - Совершенно с вами согласен, дорогой Шахур, - рука оппонента принялась за дорисовку схемы. - Но подумайте: в момент, когда досюда негополе дотянулось, а здесь его еще нет - пожалуйста, получайте возможность телепортации, но только вот сюда, как показано.
  - Минуточку... - рука Сарата взяла листок со схемой и показала всем сидевшим за столом. - Основная мысль, полагаю, ясна? А теперь, господа, предлагаю высказываться. Морош?
  - Все зависит от скорости включения телепортации. Кто-нибудь знает исследования по этой части?
  Первым ответ дал председательствующий:
  - Как специалист могу уверить: в этом направлении теоретические исследования не велись.
  Казалось бы, авторитета Сарата оспорить никто не мог, но магистр Морош это сделал:
  - Так то теория, высокопочтенный, а как насчет практической магии?
  - Бросьте чины, Морош, не до них... Кто-нибудь чего-нибудь слыхал? А? Я тоже нет. То есть надо проверять экспериментом.
  Шахур вздел палец. Улыбку на его лице нельзя было бы отыскать и под микроcкопом.
  - Есть серьезное препятствие. На Маэре нет негаторов. На чем прикажете проверять?
  Удар был столь же метким, сколь и болезненным. Несмотря на все усилия, воспроизвести негацию магии не удалось. Определить ее наличие - это да. Защититься - вполне возможно. Но не создать ее искусственно.
  - Господа, - голос полковника Тарека звучал солидно и убедительно, - ведь вполне возможно перенести наши опыты в тот мир.
  - Все верно, Тарек, но тут уже политика диктует. Они ж там не дураки, враз поймут, что это нам надо.
  Шахур чуть сузил глаза, но промолчал. Вместо него в дискуссию кинулся Морош:
  - Вот и хорошо, что поймут. Между прочим, им результаты надобны не меньше, чем нам. Предлагаю университетский подход.
  Слова вызвали всеобщее внимание. Исключением был лишь доктор Бирос, который, испустив острый взгляд, так и остался деланно-безучастным. А Морош продолжал:
  - Мы нанимаем людей со стороны для исследований. В университете часто так делают. За деньги, между прочим. Не забудьте: эти деньги к нам же вернутся...
  На этот раз инициативу перехватил Сарат. Вопрос был задан с педагогическим умыслом:
  - Еще хочу кое-что спросить, Харир. Как вы пришли к этой идее?
  - Такая у меня появилась ассоциация... вот, гляньте на схему. Очень похоже на то, чем я занимаюсь: это тигель, это расплав, а это растущий кристалл.
  - Отлично вас понимаю. Что ж, господа, перейдем к деталям?
  И обсуждение завертелось.

  Мальчишка-рассыльный был тот же самый. Так же, как в прошлый раз, он всеми силами напускал на себя серьезный и солидный вид.
  - Письмо господину Тифору, - объявил вихрастый посланник, - и ответа дождаться велено.
  Магистр пробежал глазами лист. Потом с видимыми усилиями (все же письменный язык даже с помощью магии давался труднее устного) написал ответ.
  - Отнеси обратно.
  Разумеется, мальчишка получил законное вознаграждение.
  А в доме возникла неожиданная дискуссия.
  - Кто пойдет к ювелиру?
  - Да хоть я.
  - Мариэла, он тебя боится, это верно, но если мои догадки верны, то ювелир сообщит, что надежной связи с Константинополем нет, и соответственно, вернет либо деньги, либо кристаллы. Так и так ценность немалая. Могут найтись... всякие такие человеки. Женщина одна выходит из ювелирной лавки - чем не добыча?
  - Малах, что ты предлагаешь?
  - Не идти одной. И сверх того, хочу повторить с тобой упражнения с пистолетом. Если рядом случится негатор, то это оружие и есть твой единственный шанс.
  Маг жизни скорчила недовольную гримаску, но все же признала:
  - Да, ты прав. Так когда пойдем упражняться?
  Вопреки ожиданиям лейтенанта, Мариэла сохранила очень недурные навыки обращения с пистолетом. Правда, уже после занятий она призналась, что применила кое-что из собственного багажа знаний и умений:
  - Понимаешь, Малах, быстрая реакция - это то, без чего мага жизни вообще не бывает. Так что зря ты меня хвалил. И быстрое перемещение, которое ты показывал - я сама так не могу, но вот если задействую телемагию на себя... ну, понятно?
  - Чего уж непонятного. Нас лейтенант Тарек такому не учил, он-то был без способностей.
  - Что же вам амулетов не выдавали?
  - Шутки шутишь? Кто ж такие дорогие вещи даст даже лейтенанту, уж не говорю про сержанта!
  - Да, верно, извини... А с кем идти? Все наши будут в разгоне, хотя... попрошу Неболтая.
  Командор оказался частично прав: разрыв связей с Констатинополем он угадал точно, про все торговые последствия - также. Оказавшийся в тот момент в лавке (по чистой случайности, конечно) ребе Давид принес свои извинения за срыв сделки, а ювелир Моисей тут же выдал обратно предназначавшиеся к отправке камни.
  Вот насчет гоп-стопа на обратной дороге командир промахнулся: никто не проявил интереса к выходящим из ювелирной лавки покупателям. Возможно, они были одеты не слишком богато. Или же фигура хорунжего отгоняла дурные мысли у недостаточно законопослушных граждан.

  Предложенный контракт на испытания оружия стал причиной невиданной активности иноземцев. Они послали письмо своим партнерам из Российского флота, в котором настоятельно просили о встрече. Но дело пошло не в полном соответствии с планами.
  Явились лишь двое: лейтенант князь Мешков и мичман Шёберг. Отсуствие лейтенанта Семакова получило объяснение в самых дипломатических выражениях: дескать, у лейтенанта срочно образовалась встреча по неотложному делу. О том, по какому именно делу и с кем именно встреча, не было сказано ни слова.
  - Господа, прошу вас ознакомиться с переводом на русский документа, который мы получили сегодня.
  Тон и жесты Малаха были настолько бесцветно-официальны, что оба флотских офицера сразу поняли: разговор пойдет, по меньшей мере, необычный. И они принялись изучать листы. Потом русские моряки перешептались друг с другом. Иностранцы чуть ли не демонстративно отодвинули свои стулья, показывая, что они ни капельки не заинтересованы в подслушивании.
  Наконец, Мешков натянул на лицо такую же официальную маску и заговорил точно таким же бесцветным голосом:
  - Нам кажется, что суть предлагаемого соглашения понятна. Однако остаются некие не до конца проясненные обстоятельства.
  Лица маэрских переговорщиков остались нейтральными. Лейтенант продолжил:
  - По действующим у нас правилам, подобное соглашение должно быть заключено на более высоком уровне. Другими словами, надлежит получить одобрение нашим начальством. А перед этим надо получить 'добро' от моего непосредственного начальника лейтенанта Семакова.
  - Мы согласны с этим замечанием.
  - Тогда я продолжу. Вот тут указано, что силами командира корабля 'Морской дракон' и его экипажа должно быть произведено испытание новой конструкции гранатомета, а также гранат нового типа, - тут в голосе Мешкова появились интонации усиления, - с обязательным участием негатора.
  Князь сделал паузу и обвел взглядом сидевших на противоположной стороне стола.
  - Надеюсь, вам понятно, что испытание этого мощного оружия должно быть произведено без риска для здоровья и жизни испытателя, кем бы он ни был. Особенно же это относится к негатору, ибо как раз в этом случае вы, Мариэла Захаровна, не в состоянии оказать медицинскую помощь.
  Маг жизни подняла палец и дождавшись кивка своего командора, взяла слово:
  - Вы не совсем правы, Михаил Григорьевич. Да, для негатора я не в силах управлять энергопотоками, но есть и иные средства. Мы можем предоставить как лекарства, так и инструменты, каковыми может воспользоваться даже российский врач - разумеется, после того, как изучит все инструкции. Но, само собой, нельзя ожидать, что указанные лекарства и медицинские инструменты будут столь же эффективны, как и действия... по моей основной специальности.
  Мысленно Мешков восхитился тем изяществом, с которым Мариэла ушла от употребления слова 'магия', но вслух произнес другое:
  - Я хотел сказать, Мариэла Захаровна, что при испытаниях полагаю обязательным исключение риска для негатора. Как вы это предполагаете сделать?
  Разумеется, на такой вопрос Мариэла ответить не могла, но Малах был наготове:
  - Эту благородную цель мы всецело одобряем. Но ее достижение - целиком ваша забота. Мы твердо уверены в высокой изобретательности русских моряков.
  Мичман Шёберг, в свою очередь набрался храбрости для реплики (на его взгляд, напрашивающейся):
  - Надеюсь, достаточно очевидно, что предложенное вами оружие может оказаться не столь совершенным, как это предполагалось. Иначе говоря, мы не можем гарантировать эффективность.
  - Иван Андреевич, об этом в договоре нет ни слова. Мы все понимаем, что любое оружие может иметь и положительные, и отрицательные особенности. Думаю, что вам как опытному морскому офицеру это совершенно ясно.
  От комплимента мичман малость порозовел. Впрочем, его коллега не замедлил влить ложку дегтя в бочку с медом:
  - С вашего позволения, Иван Андреевич, я добавлю кое-что. Допустим, мы испытаем новую конструкцию гранатомета. Полагаю вполне возможным, что обнаружатся некие устранимые недостатки. Мы сообщим о них, но... война меж тем будет продолжаться. И лучше иметь что-то несовершенное, чем вообще ничего. Как насчет поставок гранат для тех гранатометов, что уже установлены на 'Морском драконе'?
  Вопрос вызвал интенсивную перестрелку взглядами среди иномирцев. Наконец, Малах высказал свое мнение:
  - Я не могу отвечать за возможности наших мастерских там... но, полагаю, что все изготовленные гранаты будут немедленно переправляться сюда. Задержки могут случиться только по причине нехватки сырья.
  - В таком случае у меня более нет вопросов. Иван Андреевич? Тоже нет. Могу ли я захватить текст договора с собой ради предъявления его адмиралу?
   - Разумеется.

  Дело, по которому отвлекся лейтенант Семаков, было, увы, почти ожидаемым. Да что там говорить: почти регулярным.
  Околоточный был настолько вежлив, насколько это вообще возможно для полицейского не особо высокого чина:
  - Вы уж, ваше благородие, хоть как приструните ваших бузотеров. Кабак-то они мало что не по бревнышку раскатали. А что насчет морд битых, так я и вовсе...
  Оба собеседника превосходно знали причину снисходительности околоточного. Подчиненные лейтенанта не отличались кротостью, будучи в нетрезвом состоянии. И полицейский вряд ли допустил преувеличение в описании 'сих кренделей', по его собственному выражению. Но околоточный знал, что именно этот лейтенант сделает все возможное, чтобы вытащить своих матросов из холодной. Знал он также, что при этом может перепасть некое материальное вознаграждение. Конечно, с хозяином кабака придется слегка поделиться, но... впервой, что ли? И оказался прав.
  Пятирублевая ассигнация скользнула в руку служителя закона.
  - Варсонофий Феофилактович, сам ведь знаешь: моим зверюгам не сегодня-завтра в бой идти. И еще неизвестно, чем дело кончится.
  - Так ведь пока бог миловал, ваше благородие. Вон я слышал, чужой линейный корабль сожгли.
  - Истинным крестом клянусь, как есть тебе все налгали. И корабль не из линии - хочу сказать, не из самых великих - да и пожар англичане, по всему видать, потушили. Правда, фок-мачту сломали под корень, это да... Так что не сомневайся, мои получат хороший пропихенец.
  В словах моряка опытный полицейский не усомнился - и тоже оказался прав. Именно это назавтра и произошло.
  Так что не приходится удивляться, что лишь вечером следующего дня Семаков смог отвлечься от дел насущных и ознакомиться с проектом договора. Дело проиcходило в доме лейтенанта Мешкова. Мичмана Шёберга не было: он в тот момент гонял команду на предмет вылизывания и наведения блеска.
  Первое, что сказал командир 'Морского дракона' по изучении этого важного документа, было:
  - Хм-м-м...
  Через минуту последовало задумчивое:
  - Ага...
  По истечении еще одной минуты раздумий Семаков вдруг вскинул глаза на старого товарища и коротко бросил:
  - Что ж, выходит, мы с тобой правильно тогда оценили ситуацию. Испытатели - вот кто им нужен. Есть какие новые идеи относительно того, где достать негатора?
  Князь Мешков явно уже прорабатывал варианты, поскольку ответил без малейших раздумий:
  - Михайловская церковь. Ты ведь батюшку знаешь?
  - Как же!
  - Он привечает убогих, всем это известно. Точно знаю: сколько-то искалеченных с Синопской битвы у него при должностях: подметать там, прибирать, на огороде... всякое такое. И еще одна проверка: тот писарь при Пал Степаныче, о котором мы говорили.
  - На самом деле его сам Корнилов пристроил на должность. Хочешь сказать, когда я к Нахимову пойду, так и его проверить?
  - Неужто жалко тебе пары минут: зайти к нему в каморку да глянуть на твой пистолет?
  - Не жалко.

  Связи Мариэлы среди сливок севастопольского общества дали плоды. Она лишь мельком заметила при случае - тот заключался в хроническом холецистите купца Панферова - что, дескать, сама питает слабость к разным редким камням, пусть даже не драгоценным, и с удовольствием познакомилась бы с кем-то из местных любителей:
  - ...бывают, знаете ли, такие персоны, для которых красивые и редкие камни - чуть ли не единственная страсть.
  Госпожа Панферова, несколько костлявая (немецкое происхождение сказывалось), крупная дама с добрым голосом и менее добрыми глазами, встрепенулась:
  - Ну тогда вас точно надо представить Константину Владимировичу, - а поскольку во взгляде у женщины-врача явно читался вопрос, то купчиха продолжила, - он, знаете ли, учительствует в гимназии по каллиграфической части. Весьма приглядные камни имеет.
  Ее супруг был в превосходном настроении по причине исчезновения болей, и потому добавил в доброжелательном тоне:
  - Вы ведь задумали посетить меня завтра, Марья Захаровна? Вот и отлично, устроим чаепитие, и я представлю вам господина Зеленцова.
  Но все же купец - он всегда купец, почему и последовало продолжение:
  - Имейте, однако ж, в виду, любезная Марья Захаровна, живет господин Зеленцов на жалованье, лишних средств у него мало. Так что дорогой камень он навряд купит.
  - Ну, этот вопрос не ко мне, - мило улыбнулась иностранка, - скорее к моему соотечественнику Тифору Ахмедовичу, его тут адмирал Нахимов нанял по флотской части. Он в камнях и ценах понимает куда больше меня. Но у него вряд ли задумывалась продажа. Скорее он затеял обмен.
  - Обмен? - Недоверчиво подняли брови супруги Панферовы.
  - Конечно. Если у Констатин Владимировича есть в его собрании два камня одинакового вида, и у Тифора Ахмедовича тоже два, но другие - каждый дает в обмен по одному. И оба в прибыли.
  Улыбка госпожи Панферовой была исполнена прямо-таки христианской любовью и всепрощением:
  - Так ведь, Марья Захаровна, при таком обмене не то, что в прибыль - в убыток можно впасть, если камни неравноценные.
  - Помилуйте, Луиза Робертовна, ведь никто ж не заставляет отдавать алмаз за кремень.
  Как ни скудно была образована купчиха, эти слова, относящиеся к минералогии, были ей известны.
  - И ваша правда, Марья Захаровна. Так значит, вы завтра придете?
  - Я ведь обещала. Это часть моей работы. Коль не возражаете, Тифор Ахмедович со мною прибудет.
  Возражений не оказалось.
  По приходе в дом Панферовых госпожа магистр, разумеется, первым делом представила своего соотечественника, но потом тут же увела хозяина в отдельную комнату, где произвела осмотр. Как и ожидалось, конструкты не подвели. Мариэла дала несколько робеющему купцу медицинские наставления, и оба они переместились в гостиную, где уже испускал легкие облачка пара самовар. А тут и следующий гость нарисовался.
  Господин Зеленцов оказался самым что ни на есть учителем каллиграфии: прилизанные неопределенно-светлые волосы с косым пробором, усики посредственной густоты, блеклые глаза, невыразительный голос и некоторая боязливость в манерах. Он был представлен двум не вполне понятным инострацам. О женщине-враче он, разумеется, был наслышан. Рыжего молодого человека, пришедшего с этой дамой, Зеленцов ни разу не видел, но тот продемонстрировал свою обходительность и учтивость, хотя говорил по-русски с акцентом.
  Поначалу разговоры шли на военные темы. Но потом хозяйка ловко ввернула:
  - А вы знаете, Константин Владимирович, наша ученая Марья Захаровна в камнях тоже толк понимает, а Тифор Ахмедович и более того - у него свое собрание камней имеется.
  Взгляд учителя каллиграфии мгновенно обрел остроту тончайшего пера. Но Константин Владимирович не успел рта раскрыть, как непонятный иностранец опередил:
  - Луиза Робертовна слегка преувеличила. Моя коллекция не самая богатая, к тому же она у меня на родине. Но вашу я бы с охотой посмотрел.
  Мариэла отвертелась от посещения жилища Зеленцова под благовидным предлогом. Но даже одного иностранца в качестве благодарного зрителя оказалось довольно.
  Гость внимательно разглядывал образцы, делал толковые замечания по качеству, вот только иной раз путался в терминах - но оно и понятно, все же русский язык для милейшего Тифора Ахмедовича был явно не родным.
  - О, это галенит?
  - Помилуйте, сие не венец коллекции, минерал не из редких, вот только что кусок изрядный по весу, и хорошо выделены отдельные кристаллы...
  - Вы позволите?
  Даже замутненные фанатизмом глаза коллекционера чуть резанула та тщательность, с которой заезжий любитель разглядывал не ахти какой ценный образчик свинцовой руды.
  - Я бы его у вас выменял.
  От этой фразы любой сколь угодно разнежившийся коллекционер разом обрел бы бдительность.
  - На что-с?
  - А вот, извольте глянуть...
  Больше всего темно-синий кристалл с изумительным качеством граней смахивал на сапфир, но... Господи, это же чушь полнейшая: кто бы стал менять драгоценный камень стоимостью многие сотни (если не тысячи) рублей на образец свинцового блеска, которому цена - красненькая, да и то грабеж? Стекло, выходит? Но изумление хозяина коллекции было умело подавлено:
  - Дражайший Константин Владимирович, вы приняли кристалл за сапфир? Заблуждаетесь, уверяю вас. Это синий кварц.
  Господин Зеленцов был если не образован, то, во всяком случае, начитан:
  - Кристаллов синего кварца не бывает.
  - Правильно, и меня учили тому же. Месторождение этого кварца недавно открыто, оно уникальное, к тому же маленькое. Хотите проверить твердость?
  Разумеется, коллекционер хотел.
  Проверку хозяин коллекции произвел с рекордной скоростью. Ошибиться было нельзя: не стекло, а более твердый минерал.
  От избытка впечатлений Зеленцов брякнул нечто совсем уж несуразное:
  - Но такого ни у кого нет!
  - Ошибаетесь, у меня есть. И может быть у вас. А вот галенит в моих краях большая редкость, свинец мы добываем из других минералов. Думаю, сделка обоюдовыгодная. Что скажете?
  Осторожности коллекционер все же не лишился:
  - Любезный Тифор Ахмедович, обмен неравноценен. Грани с отменным качеством, к тому же цвет...
  - Дорогой Константин Владимирович, вы и тут ошибаетесь. Ювелирная ценность этого камня не очень-то высока - если, конечно, не попытаться обманным делом продать этот камень за сапфир. Сами знаете: по твердости кварц уступает не то, что алмазу или сапфиру - даже топазу. А вот для коллекционера... о, это совсем другое. Уверяю вас: если я заполучу этот превосходнейший, просто великолепный галенит, то буду чувствовать себя счастливейшим богачом.
  Уж сколько раз твердили миру...
  И на этот раз лесть победила осторожность за явным преимуществом.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 22

  К адмиралу направился, как легко понять, сам командир 'Морского дракона'. Но перед тем он послал свой письменный доклад, так что у Нахимова были все возможности изучить вопрос.
  Начальство начало с вопросов (впрочем предложение 'без чинов' было все же сделано):
  - Владимир Николаевич, этот документ был составлен на их языке?
  - Так точно, они же и перевели, а князь Мешков проверил перевод.
  - Выходит, они согласны нам платить за проверку их артиллерийских технических новшеств?
  - Так точно. В их мире негаторов нет, отсюда и потребность в наших услугах.
  - Тогда с кем они намерены воевать? Опасаются нашего вторжения-с?
  - Никак нет. Полагаю, они не хуже нас понимают, что пока что вторжение от нас к ним - событие невозможное. Но, думается мне, что наши два мира - не единственные. Возможно вторжение откуда-то еще.
  - Теперь по условиям... не скажу, чтобы плата была щедрой... так... сколько человек понадобится на постройку?
  - Яму умельцы из гостей выкопают сами. А вот бревна...
  - Дубовые?
  - Мыслю, что и сосновые пойдут, но в несколько накатов. Вот, Павел Степанович, извольте получить перечень, а на этом листе примерные расходы. Особенно отмечаю: пробные гранаты поставляют без оплаты... вот тут прямо об этом написано.
  Адмирал был раздражен, и это настроение прорвалось:
  - Владимир Николаевич, так ведь если б все поставки совершались в срок и в должном количестве! Пороху в недостаче, ядер и вовсе мало. И это в Севастополе - иные же крепости оборонять почти что нечем-с! Эх... ладно, даю добро на испытание сего нового вооружения.
  По выходе из кабинета Семаков свернул не на выход, а в тупиковый конец коридора. В самом дальнем конце была дверь, за которой и размещался увечный писарь. Лейтенант даже не стал заглядывать в комнатешку: он лишь наполовину вынул пистолет из кобуры, скосил глаза на оружие, дослал его обратно и пошел по направлению к дому, где жили иноземцы. Они должны были получить известие о согласии морского начальства на условия договора.
 
  Вечером того же дня крупный кусок галенита коллекционной ценности переправили в портал. Далось это не без труда: портал был просто меньше по размеру. Галенит пришлось осторожно расколоть на три части; при этом потенциальное количество хороших кристаллов уменьшилось на десяток.
  В ответ из портала полезла тугая рукопись. Это была стопка из сотни листов, не меньше, свернутая в трубку. Малах кое-как ее расправил, проглядел первые две страницы, хмыкнул и со словами: 'Тифор, это тебе' передал ее магистру-универсалу. Глянув на те же первые два листа, маг без раздумий заявил:
  - Мне понадобится день на изучение материала.
  Через день был устроен доклад в наилучшем университетском стиле. Все же ранг магистра разрешает его обладателю даже читать лекции - с разрешения наставника, понятно. А уж ведение семинаров полагалось просто обязательным для магистров.
  - Господа и дама, - такое обращение появилось, поскольку Мариэла тоже высказала желание послушать, - из описания экспериментов, которое поступило в наше распоряжение следует, что суть опробования новых гранат состоит в телепортации опытного образца над позицией негатора, после чего таковой образец падает прямо вниз. Предполагается, что падение будет совершаться носовой частью вниз...
  На этом месте лектор продемонстрировал опытную гранату, которая имела обтекаемую форму с закругленным носом и неким подобием оперения в хвостовой части (как у стрелы).
  - Отличие этой гранаты от боевой заключается в том, что кристалл-маячок для телепортации второй гранаты отсутствует вообще. Вместо него установлен кварц - вот он - как сигнализатор негополя. В момент телепортации гранаты он начинает светиться красным огнем. Но также в этом кристалле заложен контакт с другим, который находится в хвосте. При контакте с негополем красный сигнал, понятно, гаснет, и одновременно должен дать вспышку зеленым цветом вот этот второй кристалл - как знак готовности к телепортации. И эту вспышку должен заметить наблюдатель
  Последовала классическая лекторская пауза. Обычно в течение таковой студенты прилежно конспектируют.
  - Сам негатор находится в яме под укрытием из бревен в три слоя. Расчет показывает, что негополе все равно должно оказать действие на гранату. Обращаю внимание: граната может быть использована многократно, надо лишь восстановить все потоки в кристаллах. Описание потоков имеется здесь, - тут лектор потряс толстой пачкой листов. - С ними, конечно, буду работать я сам. На мне же наблюдение. Понадобится человек на гранатомете. И, как легко догадаться, негатор. Также могу с основанием предположить, что кто-то из российских моряков захочет присутствовать на испытаниях. Кстати, они брались разыскать и привлечь негатора.
  Риммер и Малах синхронно кивнули. И тут подняла палец Мариэла.
  - Мне тоже стоит там быть. Негатора мне, понятно, не вылечить, но в случае чего оказать первую помощь немагическими средствами я сумею.
  Никто не выразил своего несогласия.
  - Тогда, как понимаю, надобно связаться с лейтенантом Семаковым.
 
  Комнатка писаря Синякова видала самых разных посетителей. Ее хозяин, имея хороший почерк, выполнял все все работы от адмирала Нахимова и его адъютантов в срок и с отличным качеством. Сверх того, однорукий писарь не чурался приработка: письмишко написать, прошение или жалобу. Брал он по-божески, а копеечка-другая лишними не бывали. Но эти двое выпадали из обычного ряда: они не походили ни на тех, кто приходит с бумагами от начальства, ни на просителей.
  Одним из этой парочки был простой флотский лейтенант - не хуже и не лучше прочих. Правда, на груди у него красовался георгиевский крестик, но таковых офицеров было не так мало в Севастополе. Наверное, по этой причине писарь не знал его в лицо.
  Второй была молодая девица, одетая по-господски, то есть в хорошего качества плаще, при шляпке и легких туфельках. Тут ошибиться было нельзя: об этом плаще с желтой лентой знали решительно все, а равно о его владелице. Женщина-врач Марья Захаровна, которой выказал уважение сам Пирогов, была некоторым родом знаменитостью.
  Флотский писарь не забыл уставов. Он подскочил со стула, вытянулся во фрунт и выдал приветствие по всем правилам:
  - Здравия желаю, ваше благородие!
  - Здравствуй, братец, - лейтенант, по справедливости сказать, никакой фанаберии не проявлял, а Марья Захаровна так и вовсе приветливо кивнула, - мы по поручению адмирала Нахимова. Вольно. Меня зовут Владимир Николаевич Семаков. Так вот, ты здесь на писарской должности, дело нужное, не спорю. А не хочешь ли снова на унтерскую службу?
  - Осмелюсь доложить, унтер из меня плоховат выйдет. Извольте глянуть, - и в воздух поднялась культя левой руки закутанная в рукав мундира.
  Флотский лейтенант был все так же спокоен:
  - Так левая рука и не понадобится, а нужны будут храбрость, да глаза, да еще правая рука - записывать. Однако на эту позицию имею разрешение от адмирала лишь охотника нарядить.
  Лейтенант вдруг доброжелательно улыбнулся:
  - Знаю я, что ты за денежку малую пишешь всякую бумажку.
  Такой оборот беседы сразу и сильно не понравился писарю. Но флотский офицер продолжил уж совершенно неожиданно:
  - Мы хотим с согласия адмирала поставить тебя на флотское малость рисковое дело с окладом два рубля. Два! Если согласишься.
  - Да в толк я, ваше благородие, не возьму: в чем-ат задача?
  Разумеется, хитрый ход бывшего унтера, неявно спрашивавшего о роде опасности, был расколот.
  - А задача, братец, вот какая. Сейчас тут неподалеку копают землянку, это будет убежище, крышей у него бревна пятивершковые, три слоя. В той землянке тебе сидеть, а сверху на эти бревна полетит граната - чушка такая литая, весом полтора пуда. Почти то же, что бомба, только эта граната пустая, без пороха. Взрываться, сам понимаешь, нечему. Пробить бревенчатый щит она не сможет. Тебе ж только ждать, пока ударится о крышу и, коль не побоишься, глядеть сквозь дырочку, как она падает. А если заметишь в гранате что необычное, то записать, что оно.
  - Что ж в падающем железе может быть такого, на что глядеть надобно?
  - А вот этого не скажем. Ты сам должен заметить. Сразу скажу: увидеть трудно. Ну да у тебя глаза вроде как на месте.
  Тут в беседу вмешалась молодая барыня:
  - А я, если нужно, могу помочь по докторской части.
  Но Синяков все еще был в колебаниях:
  - А ну как пробьет ту крышу насквозь?
  - Так мы сначала все вместе поглядим, как оно: сбросим на землянку, сами с тобой в сторонке постоим. Но по моим прикидкам должны эти бревна устоять.
  - И сколько ж гранат кидать понадобится?
  - Вот этого, братец, никто не знает. Будем изучать, может ли сия граната взорваться или нет. Нам-то надо, чтоб взрывалась в бою по-взаправдашнему, а при испытаниях - понарошку. Повезет - так за два дня получим, чего надобно, а может, и целый месяц возюкаться придется... Так как, берешься?
  - А если спрошу примерно: отчего ж это отставной унтер без руки вам наибольше подошел?
  Вопрос ожидался. Семаков очень не желал хоть как-то раскрывать само существование негаторов и потом ответ подготовил весьма тщательно:
  - Вот потому, что без руки, тебя и выбрали. Какой же начальник в преддверии боев - а они будут, уж будь уверен - отдаст нам такого унтера, чтоб и руки-ноги целы, и голова работала, да чтоб грамотен был? А? Ну а так и тебе польза денежная, и нам тоже - если запишешь все, что видел.
  Унтер перекрестился:
  - По рукам, ваше благородие! Иду охотником.
  Лейтенант коротко улыбнулся:
  - С богом, братец! Как землянка будет готова, за тобой зайдут. С того момента - новая служба с новым жалованьем.
  Уже на улице Мариэла спросила:
  - Владимир Николаевич, зачем вы сказали, что этому унтеру надо будет глядеть на падающую гранату?
  Лейтенант ответил совсем не сразу.
  - Видите ли, Мариэла Захаровна, насмотрелся я на нижних чинов. Этот унтер - он же обязательно стал бы подглядывать сквозь щели в потолке: а что за граната такая, да как она падает... Так пусть же глядит с пользой. И еще: когда матрос или унтер делает что-то с пониманием - получается куда лучше, чем если просто приказать...
  Пауза. Мариэла успела подумать, что лейтенант хочет что-то сказать - или не хочет? А залезть к нему в голову не решилась уже она сама: кодекс магов разума запрещал подобное - разве что в лечебных целях или для самозащиты.
  Наконец, Семаков решился, но выдал нечто совершенно загадочное.
  - Я хоть и дворянин, но однодворец, Мариэла Захаровна, - промолвил он таким тоном, как будто это все объясняло.
  По лицу женщины сразу стало видно, что она ничего не поняла. Однако тут же госпожа магистр дала знать, чего именно не поняла:
  - Владимир Николаевич, не забудьте: я плохо представляю себе, что такое дворянин, а уж об однодворцах и вовсе без понятия. Единственно, в чем уверена: у нас по этой части ситуация отличается от вашей.
  Последовало объяснение: что такое дворяне, и какие такие бывают однодворцы. Слушательница реагировала словами:
  - Нет, у нас все не так. Если хотите, я потом расскажу, но вы продолжайте...
  Лейтенант проявил наивысшую лекторскую добросовестность. Закончил он так:
  - ...и вот поэтому я не могу смотреть на всех нижних чинов, как на приложение к рангоуту или там орудиям. Слова не скажу: бывают среди них тупые, как нок рея. Но ведь и наоборот случается! Вот такие, как этот унтер - а ведь ему даже и с двумя целыми руками карьера никак не светила бы. Теперь понимаете?
  Мариэла кивнула. Она поняла.
 
  Сарат получил сообщение от жены, в котором она с наивысшей ласковостью просила прибыть к ней. Разумеется, он не пренебрег вызовом.
  Как водится, семейные ценности пошли приоритетом номер один. Дети и внуки были обласканы. Ужин, как и ожидалось, был столь же вкусен, сколь и изыскан. А потом настало время для серьезного разговора.
  Разумеется, сначала Моана выслушала новости из другого мира. Ее реакция оказалась парадоксальной:
  - Нельзя ли оттуда получить книги на русском языке?
  Сарат чуть-чуть расширил глаза: ровно настолько, чтобы это оказалось замеченным наблюдательной супругой. Ее мысль он уловил мгновенно, однако на всякий случай уточнил:
  - Ты имеешь в виду научные книги?
  - А также художественные, для Наты.
  - Тогда уж учебники всех уровней впридачу.
  Моана сделала одобрительное движение своей знаменитой челкой.
  - Ты прав: их в первую очередь.
  Муж с женой отлично поняли друг друга: маэрской науке нужно хоть как-то развивать немагические области знания.
  - Это не все. Твоей группе удалось найти негатора, так?
  - Ага.
  - Как насчет возможности протащить его в портал?
  - Никак пока что. В ближайшее время негаторский эффект предполагается активно использовать на испытаниях новых моделей гранат и гранатомета.
  Очередной вопрос был задан самым жестким тоном:
  - Кто лучше всех понимает в негомагии?
  - Термин хорош, - Сарат в неподдельном восхищении прищелкнул языком, - а по существу скажу вот что. Тифор и я; точнее, я и Тифор - лучшие хотя бы уж потому, что остальные в этом ровно ничего не понимают.
  - Как понимаю, задача не из простых.
  Вопросительная интонация тут и близко не проходила.
  - Держи пари на золотой против медяка - и останешься в прибыли.
  - Значит, над ее решением надо начать думать прямо сейчас.
  Сарат проникся. Появление настоящего негатора в Маэре открывало возможности не только в чисто семейных целях. Все же высокопочтенный был настоящим ученым.
 
  Артполигон был устроен достаточно далеко от порта, чтобы не привлекать особого внимания (взрывы не предполагались), как раз на том же мысе, где был портал.
  Взяткой послужил кулечек сдобного печенья, которое местный грек выпекал по турецкому рецепту. За это подношение дракон выкопал отменную землянку, края которой он аккуратно выровнял под перекрытия. Бревна доставили со флотских складов, а в сборке участвовала команда 'Морского дракона'. Укрытие было готово через два неполных дня. Еще день ушел на то, чтобы снять с корабля и доставить гранатомет - без щита, само собой.
  Испытания еще не начались, а неожиданность в лице хорунжего Неболтая уже возникла. Этот достойный казак с непонятной, почти что пугающей настойчивостью напрашивался на испытания гранатомета.
  Князь Мешков на правах друга попытался прояснить ситуацию.
  - Тихон, ты уж прости: не верю я, что просто хочешь полюбоваться. У тебя есть резоны. Не могут не быть. Изложи, сделай милость.
  К удивлению всех присутствовавших, пластун отвечал без колебаний:
  - Изложу, Михайло, мне скрывать нечего. Вот я тут поговорил, - почему-то хорунжий проявил деликатность и не уточнил, с кем говорил, - и оказалось, что пока что гранатомет этот хоть и могуч, но не всегда бьет, как надо. Так?
  - Э-кхм...
  - Рассуждаю я так. Англичане, французы и турки наверняка попробуют высадку на землю. По уму это должен быть Крым. Что скажешь?
  Лейтенант чуть скосоротился от словосочетания 'высадка на землю', но отвечал вежливо:
  - Ничего не скажу, может быть Крым, твоя правда.
  - Значит, сухопутным понадобится артиллерия помощнее. И я, стал-быть, должен быть в понятии: чего сейчас этот гранатомет может и чего он сможет потом. В перспективе, - казак с нескрываемой гордостью ввернул ученое словцо.
  Неболтай скромно умолчал о том, что именно он убедил свое начальство в нужности этих сведений, козырнув при этом своими связями среди флотских. Немалую роль в дипломатическом багаже казака сыграли пистоли и винтовки, поставку которых для казацкой старшины17 обеспечил именно хорунжий.

  17 - наиболее авторитетные (по возрасту, чину, заслугам) казаки.
 
  И вот наступил тот самый день. Бывший унтер-офицер достал и надел бережно хранимую форму. Испытателя, разумеется, допустили внутрь землянки. Синяков придирчиво оглядел убежище. Слов нет, крыша выглядела прочно. Сквозь предусмотрительно оставленную дырочку разглядеть что-либо было непросто. Собственно, ничего в ней и не проглядывалось, кроме кружочка синего крымского неба. Еще Синяков подумал, что в землянке сидеть будет нелегко - до полудня оставалось часа два, а внутри уже чувствовалась жара.
  - Вылезай, братец, - скомандовал голос лейтенанта Семакова, - и становись вот сюда. Смотри пристально, но отсюда никуда не иди.
  Унтер встал, где велели, мысленно чуть удивившись странному составу зрителей. Ну, в четырех кабельтовых располагалось орудие с прислугой - это понятно. Один офицер для командования, один комендор, да еще двое подносчиков. Лейтенант, само собой. Та самая женщина-доктор, что обещалась быть - тоже ожидаемо. Несколько менее понятны были трое в каких-то не вполне русских нарядах. Первый из незнакомцев смахивал повадками на армейского офицера. Второй явно был моряком. К первому обращались по имени-отчеству, второго звали 'капитан Риммер'. Третий же, рыжий молодой барин в партикулярном платье выглядел еще более чужеродно. А рядом с этими троими красовался казачий чин при шашке и пистоле. Уж он-то к флоту никакого отношения иметь не мог.
  Впрочем, удивляться было некогда. Последовала непонятная возня возле орудия, потом выкрик: 'Вот она!' - и тут участник боя при Синопе увидел болванку, падавшую с высоты сажен двадцать. Удар ее о крышу убежища сопроводился глухим звуком 'дах'. Бревна чуть спружинили, граната слегка подскочила и скатилась на землю рядом с землянкой.
  Слышались обрывки разговора:
  - ...нацелено отменно...
  - ...Патрушев дело знает...
  - ...гранату можно еще раз использовать...
  Синяков даже не заметил, как рядом с ним появился господин лейтенант.
  - Ну, что скажешь, братец?
  - Осмелюсь доложить, ваше благородие, крышу не пробило. Да и не могло пробить: падала она боком. А еще заметил я красный огонек на конце гранаты.
  Ответ офицера был совершенно неожиданным:
  - Держи, Никитич. Заслужил.
  В ладонь правой руки унтера ткнулась явно дорогая тетрадь.
  - Все увидел, как надо. Сюда будешь записывать. Это была граната под нумером первым. Молодец, что углядел огонек, - на самом деле это предполагалось, но Семаков решил не поскупиться на похвалу. - Не забудь это записать.
  Унтер оценил обращение по отчеству: такое заслужить было совсем не просто.
  Среди галдежа почти незамеченными прошли слова хорунжего Неболтая:
  - Чего мне не нравится: падала граната боком...
 
  Командир 'Морского дракона' полагал, что испытания завершатся успехом в три дня. Надобно заметить, что оптимизм Семакова был густо выкрашен розовым цветом - в три слоя. Легко догадаться, что столкновения с суровой реальностью краска не выдержала.
  Первый тяжелый удар по планам был нанесен количеством гранат, присланных на испытания: ровно четыре штуки. Маэрские отправители упирали на то, что гранаты эти (в отличие от боевых) многоразового использования. И сразу же по получении посылки Тифор резонно отметил, что каждый раз по столкновении с эффектом негации все кристаллы в гранате придется перезагружать наново. Хуже того, он (Тифор) не берется заранее сказать, сколько времени займет эта работа. Единственное, что осталось предсказуемым, было время на восстановление сил самого магистра - целая ночь, поскольку все равно никаких испытательных работ в темноте и представить нельзя.
  Впрочем, первое испытание с негатором в землянке так и так пошло медленно.
  - Ты, Никитич, следи за гранатой, но в последний момент шмыгни в сторону. Неровен час, глаза запорошишь.
  - Уж не извольте сомневаться, исполню в точности.
  - И потом: не торопись записывать, вот выйдешь на воздух, тогда и пиши. Времени будет в достаче.
  - Ваш-бродь, мне бы кто крикнул, когда палить будут. Орудие-то бесшумное.
  - Дело говоришь, Никитич. Поставлю матроса с северной стороны, он тебе махнет флажком.
  И тут же одного подносчика командировали на сигнальную службу.
  По мнению унтера Синякова, испытание прошло почти что хорошо. Почти - это если не считать густой пыли, что наполнила землянку и порядочно испачкала одежу. Впрочем, лейтенант сделал вид, что ничего не замечает.
  - Так что горел красный огонек, ваш-бродь, на той гранате, а на высоте сажен десять погас. И еще вот: падала граната боком, так что пробить крышу ну никак не могла.
  - Добро, Никитич, вылезай-ка, да запиши все это.
  На этот раз наблюдательный казак обратился к артиллеристу напрямую:
  - Михал Григорич, а ведь граната падала боком, хоть и есть на ней оперение. Ведь неправильно это, а? Может, целиться повыше надо бы?
  Мешков был заметно нерешителен:
  - Ну, попробовать можно... вот только Тифор Амедович справится с гранатой.
  На поверку оказалось, что приведение гранаты в готовность требует порядочно времени: почти три с половиной часа. Это был второй удар по планам.
  - Вроде работа не из трудных, - отдуваясь, высказался магистр, - но аккуратности требует.
  Но зловредная чугунина отнюдь не горела желанием стать полезной для людей. Несколько дней подряд высоту телепортации поднимали, но железяка упорно валилась боком. На пятый день попробовали запустить гранату на высоту пятьдесят сажен. Это принесло почти что успех: снаряд явно начал при падении ориентироваться носом вниз, но... упал не на крышу землянки.
  - Недолет, - мрачно констатировал Семаков, - придется поправки вносить.
  - Владим Николаич, ты сейчас рассуждаешь, как командир, - с чуть лицемерным сочувствием протянул Мешков, - а я думаю, как артиллерист. Нельзя работать с поправками. При нашем темпе пальбы... ну, сам понимаешь.
  Остаток дня ушел на поиски решения. Все варианты были изруганы и забракованы. И тут снова выступил казак.
  - Есть одна мысль. Нам ведь нужно, чтоб эта граната рылом вниз падала, верно? Так вот что я бы попробовал...


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 23

  В процессе очередного доклада в адмиральском кабинете лейтенанта Семакова ждал сюрприз - при мундире генерал-лейтенанта, крестах и звездах, с редеющими гладкими волосами, длинными ухоженными усами и совершенно роскошными кустистыми бакенбардами.
  - Здравия желаю, ваше превосходительство! - именно такую линию поведения предписывал устав.
  - Здравствуйте, лейтенант, - голос незнакомого высшего офицера, пожалуй, отличался некоторой приятностью. Во всяком случае, высокомерия в нем не чувствовалось.
  Нахимов начал объяснять:
  - Генерал-лейтенант князь Васильчиков Виктор Илларионович весьма интересуется вашей, лейтенант, артиллерией.
  Семаков учтиво наклонил голову:
  - Ваше превосходительство, я готов ответить на вопросы, но демонстрация возможностей была бы намного более доходчива... и убедительна. Покорнейше прошу заметить: принципы действия наших гранатометов (так именуются орудия) весьма и весьма отличаются от известных. Посему для работы с таковыми требуется особенное обучение как господ офицеров, так и орудийной прислуги. Осмелюсь предложить, ваше превосходительство, прислать на мой корабль артиллерийского офицера на предмет ознакомления и уяснения как сильных, так и слабых сторон наших гранатометов.
  Это требование было совершенно необычным и заставило генерал-лейтенанта проявить осторожность:
  - Вы заинтриговали меня, лейтенант. Таковой офицер, разумеется, найдется. Надеюсь, вы не откажете в любезности познакомить его, хотя б в основе, с вашими пушками и, главное, с принципами стрельбы из них?
  - Так точно, ваше превосходительство. Полагаю, хороший артиллерист может оценить пригодность гранатометов для нужд армии.
  Эта оговорка заставила Васильчикова еще более насторожиться. Избытком глупой самоуверенности он не страдал.
  - Изложите подробности, лейтенант: какие именно особенности ваших гранатометов заставляют вас полагать, что для армии они непригодны?
  - Никак нет, ваше превосходительство, я лишь сказал, что их пригодность может оказаться ограниченной. И первым препятствием является недостаточное количество боеприпасов. Судите сами: не далее как вчера вечером мы получили от наших поставщиков двадцать одну гранату. Это все.
  Ловушка была простейшей, но князь в нее попался:
  - Гранаты - ладно, а порох к ним есть?
  - В порохе они не нуждаются, сей вид боеприпасов сразу готов к действию.
  - Но это же чудесно! Пушки, не нуждающиеся в порохе: что может быть лучше?
  - Со всем почтением отмечу, ваше превосходительство: этого боезапаса хватит ненадолго При некоторой доле везения и умения мы можем утопить один корабль неприятеля, не более. Увы, неправильные действия наводчика и старшего артиллериста могут привести к тому, что гранаты не взорвутся и, значит, не принесут ни малейшего ущерба. А боеприпасов, как вы понимаете, и без того мало.
  - Могу я чем-либо посодействовать в части приобретения сих гранат?
  Этот вопрос прибавил уважения к генерал-лейтенанту со стороны Семакова.
  - К сожалению, ваше превосходительство, производственные возможности наших поставщиков не весьма велики.
  Нахимов решил вмешаться:
  - Тогда, князь, вижу решение в том, что дам вам знать о часе, когда 'Морской дракон' выйдет в море, а вы нарядите наблюдателем артиллерийского офицера-с. Лейтенант Семаков, останьтесь, хочу заслушать ваш доклад.
  Намек был прозрачным, Васильчиков его понял и распрощался.
  Нахимов предложил 'без чинов'. Разумеется, Семаков принял предложение.
  Доклад был кратким: дескать, пока что гранаты не отвечают требованиям, ведутся работы. Вывод также отличался лапидарностью:
  - Павел Степанович, пока что не имеем новых гранат, и посему действовать будем старыми. При толковом выходе в атаку боезапаса хватит, чтобы очень серьезно повредить линкор, особенно с чисто парусным вооружением. С божьей помощью и утопить один корабль сможем, но не более того.
  Как ни странно, Нахимов от доклада пришел в хорошее расположение духа.
  - У вас уже хороший опыт набрался, Владимир Николаевич. Осмелюсь предположить, что лишнего риска вы не допустите. Только прошу... построже с тем артиллерийским офицером, что вам дадут в экипаж. Никаких командований с его стороны-с! Никаких-с!
  Командир 'Морского дракона' значительно улыбнулся:
  - Не извольте беспокоиться, Павел Степанович. Задачу понимаю.

  Сущность предложения Неболтая сводилась к тому, что гранаты надо досылать в ствол в вертикальном положении. И, разумеется, оно встретилось с обструкцией.
  - Конструкция утяжелится, - резонно заметил Риммер, - и затвор будет побольше, да и короб понадобится другой формы...
  - Это еще ничего, - горячился Тифор, - но ведь потребуется полная перезагрузка кристаллов телепортации. Интегральная магоэнергия будет, правда, той же, однако распределение полей...
  - Из вашей тирады, Тифор Ахмедович, я понял не все.
  Слова содержали в себе сильнейшее искажение истины. По правде говоря, Семаков, как и все другие российские офицеры, почти ничего не понял.
  - Ну как же, Владимир Николаевич, это ведь просто. Схема управления полями, что сейчас заложена в кристаллы гранатомета, подходит для гранат, лежащих вот так, - ладонь магистра изображила снаряд, лежащий на боку, - а надо, чтобы вот этак...
  - Ага, понятно.
  - ...и отличия настолько велики, что мне, право же, проще было бы создать всю структуру полей заново, чем ее переделывать. Уверен, что на Маэре решат так же.
  Вывод лейтенанта Семакова был столь же глубокомысленным, сколь и парадоксальным:
  - Кажется, теперь стало понятнее. Согласен с вами, господа, предложение полностью дурацкое. Как раз потому и может сработать. Предлагаю послать описание нашим партнерам.

  Телепатическая связь между мирами - огромная и реальная сила. Ничем другим нельзя объяснить почти полную идентичность выражений и выводов, вызванных присланным с Земли техническим решением. Оружейники на Маэре также отличались образом мышления от магов.
  - Чушь полная хотя бы уж по причине...
  - ...и потому все это безграмотный кретинизм. Насчет интегральной магоэнергии они верно заметили, зато остальное...
  Первый Мастер Хорот, видимо, был тем самым человеком, который принял телепатему из другого мира:
  - Согласен с вами, ребята, решение идиотское, но берусь воплотить его в металле, если вы загрузите заклинания. Кстати, работа затвора потребует втрое меньшего перемещения. Что же касается...
  Председательствующий, как водится, вмешался в решающий момент:
  - Хорот, сколько твоим людям нужно для проектирования и изготовления пробного образца?
  Опытный механик-оружейник не колебался ни секунды:
  - Пять дней. И еще столько же на доводку конструкции. Ну, ты сам знаешь, как оно бывало...
  Сарат помнил, как команда разрабатывала конструкции пистолета и винтовки, а потому сходу выдал:
  - Добавь-ка, друг, еще денька три, а и то и поболее. Чем хочешь могу поручиться: вылезут какие-то дополнительные требования от заказчиков.
  Кандидат в академики не страдал провалами в памяти. Для конструируемого с нуля стрелкового оружия и месяца не хватило на доводку, но тут случай был иной: предстояли сравнительно небольшие изменения в металле и в магополях при полном сохранении принципов действия заведомо работоспособного гранатомета. И высокопочтенный почти угадал: требования вылезли, только не в тот момент, когда это предполагалось.

  Драконья разведка доложила о подготовке эскадры союзников из восемнадцати вымпелов. Предварительное направление удара - Крым. Уточнить его не представилось возможным ввиду нехватки времени. Таррот категорически утверждал, что не видел погрузки в корабли лошадей, солдат и того, что можно было бы назвать запасами пороха, ядер и провианта. Лейтенант сделал вывод: предполагается лишь обстрел, без высадки.
  Ни Таррот, ни Семаков, разумеется, не знали, что изначально планировалось участие эскадры в двадцать один вымпел. Но три корабля выбыли: один захватили русские (об этом союзникам уже было известно достоверно), а два других оказались настолько повреждены, что их участие в бою было совершенно исключено.
  - Ваше превосходительство, я уже докладывал: 'Морской дракон' берется провести одну успешную атаку. Надеюсь, после нее неприятель отставит свои планы на высадку вблизи Севастополя. Уверен, что наши батареи покажут зубы. Имею лишь просьбу связаться с генерал-лейтенантом князем Васильчиковым насчет того самого офицера.
  - Я пошлю вестового. Когда планируете отход?
  - В семь утра, ваше превосходительство. Рассчитываю на перехват эскадры в открытом море.
  Нахимов перекрестился:
  - Помогай вам бог, Владимир Николаевич.
  Но до отхода оставалось еще одно дело.
  Лейтенант не питал особо радужные предчувствия относительно предстоящего дела и потому выстроил экипаж на палубе.
  - Вот что скажу, братцы. Завтра с утра 'Морской дракон' идет против эскадры. Восемнадцать вымпелов противника уже вышли из Константинополя и направляются на Севастополь. Мы дадим бой, но помочь нам никто не сможет. Со мной - только по доброй воле. Охотники - шаг вперед!
  Строевая подготовка никогда не пользовалась любовью флотских в любом чине. Но тут ноги матросов и унтеров дружно ударили в гулкую палубу единым движением.
  - Есть еще время, братцы, исповедаться и причаститься святых тайн. Вечером вызвавшимся быть на борту, да чтоб тверезыми. И... знаю, что не подведете.
  За всех ответил унтер-офицер Зябков:
  - Обижаете, ваше благородие. Нешто мы не понимаем?

  В качестве артиллерийского офицера прислали поручика, типичного такого: возраст соответствующий, мундир чистенький, выражение лица любопытствующее, густота усов ниже средней, особых примет нет.
  Когда юный артиллерист еще только-только подходил к сходням, старший помощник по уже устоявшейся привычке проверил сигнализатор негации - ничего. Командированный если и заметил мимолетный взгляд моряка, то не придал ему значения. Лихо отдав честь, сухопутный оттарабанил:
  - Поручик Боголепов, честь имею! Прислан генерал-лейтенантом князем Васильчиковым для ознакомления с артиллерийской системой 'Морского дракона'!
  - Лейтенант князь Мешков, имею честь! Старший помощник, он же начальник артиллерии на 'Морском драконе'. Все вопросы, коль будут, - на лице князя на миг появилась и исчезла загадочная улыбка, - ко мне. Но только после боя! Уж поверьте, в деле весь экипаж будет очень занят. Вот что еще важно, поручик: с вашей стороны не должно быть никаких указаний нижним чинам. Наибольшую пользу, которую вы можете принести: глядеть, слушать, запомнить, доложить начальству. И еще: по флотской традиции принято вне строя обращаться к другим офицерам по имени-отчеству. Меня зовут Михаил Григорьевич.
  - Меня - Федор Федорович.
  - Отлично. Во время похода и боя ваше место в боевой рубке. У нас еще есть с десяток минут. Пойдемте, я вам покажу корабль и представлю вас командиру.
  Показ занял даже меньше десяти минут. Крупное. потрясение у артиллерийского поручика вызвали машины - точнее, их отсутствие. Выражение лица Боголепова было настолько ошарашенным, что лейтенант вынужден был заметить:
  - Вы видите последие достижения науки, Федор Федорович. Обеспечивается и движение корабля, и подача гранат наверх, и работа помп, если понадобится.
  Сами орудия тоже показались отнюдь не ординарными.
  - Михаил Григорьевич, но почему столь малая толщина стенки ствола! Его же разорвет! С первого выстрела!
  - Отнюдь, Федор Федорович. В порохе это орудие вовсе не нуждается. Принцип перемещения гранаты совсем не тот, что привычного вам ядра. Да и сами гранаты необычные. Начинка... - последовала крошечная пауза, - тротил; это взрывчатое вещество намного мощнее обычного пороха. Впрочем, сами увидите. Первый недостаток сих гранат: количество. У нас их очень мало. Вы сами могли видеть: тех, что покрупнее, двадцать одна штука по счету. Мелких имеем много, но, увы, они куда менее эффективны. Второй недостаток: взрываются не все. Причем зависит это от меткости комендора: чем ближе к вражескому кораблю попадание, тем менее вероятен взрыв. Почему - нет времени объяснять. Мне бы пришлось продиктовать вам вот такой том.
  Ладони начарта показали нечто толщиной с библию.
  - Михаил Григорьевич, а как...
  - Извините, Федор Федорович, нам пора. А сразу после отхода будут учения экипажа. Вот кстати: разрешите представить вам командира 'Морского дракона' лейтенанта Семакова Владимир Николаевича.
  Георгиевский крестик на мундире господина лейтенанта был поручиком замечен и оценен по достоинству.
  На взгляд сухопутного артиллериста учения были столь же странны, как и корабль. Не было произведено ни единого выстрела. Вместо этого командир что-то вполголоса объяснял князю Мешкову и двум комендорам, потом он заставил нижних чинов повторить инструкции, после чего последовало то, что не влезало ни в какие рамки: орудийная прислуга резво попрыгала в трюм, бросив артиллерию на произвол судьбы. Затем флотские артиллеристы вылезли, снова стали к своим загадочным пушкам, и по команде от лейтенанта Семаков повторилось то же самое упражнение по нырянию в трюмный люк.
  Как следует подумав, армейский артиллерист признал про себя правоту командира. Тот вел 'Морского дракона' - вот, кстати, откуда такое название? - в известном ему одному направлению. Останавливаться и палить по мишеням было некогда. Да и было этих гранат до обидного мало. Не преминул артиллерист с некоторым уважением и даже опаской оглядеть рубку: в ней было столько рычагов, рычажков и огоньков (уж не говоря о самом штурвале), что глаза разбегались.
  Часов у поручика, понятно, не имелось. Но по его прикидкам, с момента отплытия прошло пару часов. Здоровенный мичман Шёберг сменил командира за штурвалом. Почему-то каждый вахтенный регулярно поглядывал себе на ладонь - точнее, на небольшую пластинку, по виду серебряную, которая при сдаче вахты переходила из рук в руки.
  - Есть сигнал, Владимир Николаевич, - пробасил мичман, - много целей, вест-зюйд-вест, дистанция двадцать пять.
  - К бою!!! - загремела здоровенная глотка командира.
  В ту же минуту набежавшие матросы ловко (явно не в первый раз) вынули из стен рубки рамки со стеклами и заменили их на тяжелые металлические заслонки с щелями. Рамки унесли куда-то в трюм. К пушкам резво подскочила прислуга: к носовой трое, к кормовой двое.
  - Гранаты подавай! - рявкнули наводчики в два горла.
  Колеса с надетыми на них (даже на вид тяжеленными) цепями провернулись легко и почти бесшумно. На два приемных лотка носовой пушки легло по пять гранат каждого вида. Кормовая пушка была рассчитана на гранаты меньшего размера; таких на лотке тоже лежало пять.
  - Верхушки мачт над горизонтом! - завопил сигнальщик петушиным голосом.
  - А ведь нас тоже могли заметить, - совсем негромко заметил старший помощник.
  - И то правда, могли... Мягонький! Докладывать о любых перестроениях в неприятельской эскадре!
  - Есть, ваше благородие!
  Не более, чем через десять минут даже армейскому поручику стало ясно: вражеская эскадра идет двумя колоннами, по девяти кораблей в каждой. Цвета флагов на таком расстоянии различить не мог никто.
  Последовал диалог на флотском языке, оставшийся по этой причине не до конца понятным сухопутному артиллеристу:
  - Идут в бакштаг, при атаке с зюйда им ворочать на бейдевинд.
  - Нам того и надо. Мы-то так и так дадим свои двадцать пять.
  - Дым все же есть. Под парами машины, по меньшей мере, у шести...
  - Атакуем тот линкор, что предпоследним мателотом. Первые начнут разворот раньше, но не успеют. Михаил Григорьевич, раздайте приказы комендорам.
  - Слушаюсь. Патрушев!
  - Я!
  - Цель: линкор, который предпоследний в ближней колонне. Действуй, как говорилось: начиная с носа, последовательно три или четыре гранаты сверху вниз, потом сместить прицел, еще раз пройтись, потом еще сместить...
  - Ваш-бродь, все помню и сделаю, ан ведь нижние, как бог свят, не взорвутся.
  - Верно говоришь, братец, но нам очень надо пропесочить всю верхнюю палубу. Черт с нижними, лишь только бы верхние поддали жару. Чтоб горело!
  - Иван Андреевич, вам в трюм.
  - Сдаю вахту.
  - Вахту принял.
  Семаков стал к штурвалу. Боголепов успел заметить улыбку, растянувшую губы командира. В ней не было ничего великосветского.
  Поручик все же был артиллеристом и потому подумал: 'Еще сажен пятьсот - и я бы скомандовал наводчику дать огня'. Цель уже была очевидной: громадный корабль под французским флагом. Название различить не удалось, и Боголепов мысленно подосадовал сам на себя: надо было одолжить подзорную трубу.
  Видимо, французский капитан разгадал намерения противника. Он начал слегка ворочать на зюйд. То же сделали и другие корабли в колонне.
  - Колонна перестраивается уступом! - пропел сигнальщик пронзительно-гнусным (на вкус поручика) голосом.
  Первой заговорила именно артиллерия линкора.
  Плотные клубы дыма встали по борту парусного гиганта. Спустя секунд шесть тяжкий гром ударил по ушам. Поручик сначала подумал об ошибке начарта противника с оценкой дистанции, но потом решил, что ее не было: ядра подняли столбы воды чуть правее по курсу 'Морского дракона'. Заградительный огонь, ясное дело. Теперь дело должно было пойти перестрелкой на пределе дальнобойности. И еще одна досадливая мысль мелкнула на краю сознания: как раз об этой характеристике гранатомета он и позабыл спросить.
  - Носовой, бей!
  На долю мгновения у Боголепова мелькнула мысль что порох в этом гранатомете пришел в негодность. Тут же вспомнилось: ведь пороха там и нет, но пока этот факт осмысливался, результаты начали проявляться.
  Ослепительная вспышка полыхнула сверхсолнечным блеском на уровне чуть повыше мачты, и в воздухе образовался багровый огненный шар. Армейский поручик увидел явный перелет, однако наводчик исправил ошибку. Вторая граната лопнула уже много ниже. Наибольшее впечатление на поручика произвела скорострельность (между первым и вторым взрывом прошло едва ли десять секунд) и мощь взрыва. Такого ему слышать и видеть не приходилось. Боголепову показалось, что передняя мачта согнулась, и он даже успел подумать: 'Быть такого не может', когда третья граната взорвалась еще ниже. Тут уж ошибиться было нельзя: исчезли все паруса, а заодно две мачты из трех. Не будучи моряком, поручик даже не заметил, что бушприт тоже снесло. Зато он углядел, что наводчик чуть сместил прицел по горизонтали. Раскаты взрывов снова сотрясли воздух; на этот раз линкору досталось еще больше. Не уцелела ни одна мачта. Судя по дыму, на французском корабле что-то загорелось.
  Состояние щенячьего восторга исторгло у молодого артиллериста вопль:
  - Попада-а-ание-е-е-е!!!
  Только тут сухопутный офицер осознал, что вокруг люди тоже кричат в горячке боя:
  - Подавай! Подавай!! Подавай!!!
  - Наддай, братва!!
  - Максимушкин, прикрывай!
  У несколько ошалевшего поручика мелькнула совершенно дичайшая мысль о пехотном прикрытии орудий, но он тряхнул головой и осознал, что имелось в виду нечто другое. Глянув в сторону кормовой прорези в стене рубки, артиллерист успел увидеть, как перед носом у разворачивающихся кораблей колонны встают огромные, выше мачт столбы воды.
  Азарт полностью замутил разум юного поручика. Ему и в голову не пришло считать боеприпасы. О них он вспомнил лишь после выкрика унтера:
  - Гранаты кончились!
  Начарт добавил:
  - Ушла двадцать одна граната, шесть не взорвались.
  Армейский артиллерист подумал, что, наверное, перехвалил наводчика носовой пушки (очень уж много тот мазал), потом вспомнил, что лейтенант Мешков говорил о невзрывающихся боеприпасах, и мысленно ругнулся на их дурное качество.
  Грянула команда от Семакова:
  - Все вниз!!!
  Поручику показалось, что артиллерийская прислуга начала выполнять команду еще до того, как она была подана - чего, разумеется, быть не могло.
  Картина в носовой прорези покатилась направо, и на этот раз Боголепов сообразил правильно: командир хочет развернуться и увести 'Морского дракона' от ответных ядер. Их не могло не быть - и они были.
  Дзанг-баммм!!!
  На кормовой стенке рубки появилась выпуклость, которой раньше не было. 'На излете попало в рубку, не пробило', - как-то отстраненно подумал поручик. Он был не совсем прав, но свою ошибку осознал лишь минут пять спустя.
  Корпус 'Морского дракона' дернулся; на этот раз звук от попадания был куда глуше. Моряки устояли на ногах без труда. Армейский офицер, отдать ему справедливость, тоже ухитрился не упасть, хотя это ему стоило усилий.
  - Все, ушли, уже не достанут, - голос командира был как-то слишком спокоен. Слова содержали в себе чистую правду, но...
  Палуба затряслась мелкой противной дрожью. Руки Семакова принялись быстро-быстро переключать рычажки. Несколько огоньков на поверхности перед командиром погасли. Дрожь унялась.
  Флотские офицеры обменялись не вполне понятными фразами:
  - Похоже, один из движков сдох.
  - Тифор Ахмедович говорил, мы и на четырех двадцать выжмем.
  - Потому и отключил... Зябков!
  Из трюмного люка высунулась голова в бескозырке. Она даже не успела что-то сказать, как последовал приказ:
  - Осмотреться в трюме и на палубе! Доложить о потерях и повреждениях!
  - Слушвашбродь! - и с этими вполне понятными словами голова исчезла. Через считанные минуты последовал доклад:
  - Так что, ваше благородие, Прохор Савельич говорит: у нас контуженные имеются, трое, значит. Ядро боком ударило, обшивку помяло, да шпангоут погнуло. Течи нет. Еще кормовому гранатомету щит пробило насквозь, да ствол вместе с лотком поковеркало, да тем же ядром в рубку попало, вмяло броню, стал-быть.
  - Всем разрешаю подняться на палубу, кроме пострадавших. Глядите, братцы, что нами сделано.
  - Ох ты, Никола-Морской, да ведь ни одной мачты не осталось!
  - Чего там мачты: горит, анафема! Вона как дым валит. Ей-же-ей, пожар.
  - И тушить, похоже, не потушат. Хотел бы я видеть, что у них на верхней палубе.
  - На верхней, скажешь тоже. Да у них артиллерийская палуба полыхает! Вот доберется до крюйт-камеры...
  - ...бушприт тоже оторвало...
  - ...глянь-кось, с флагмана шлюпки спускают! Не спасут линкор, вот чтоб мне на берегу хлебного вина не понюхать...
  - Да ты че, с какого флагмана?
  - И с него тоже, и с парохода, который с черной полосой, и, опять же...
  Для сухопутного артиллериста картина казалась очевидной, но большим усилием воли он все же вспомнил наставления преподавателей Михайловского училища и постарался мысленно составить рапорт об итогах боя: 'Цель горит, тут без вопросов, но, возможно, ее потушат. Однако мачты скоро не поставят, это точно. То есть корабль к бою непригоден, сиречь выведен из строя. Да он и до Севастополя не дойдет, разве что на буксире... Успех, тут сомнения в сторону. И если б только эти их гранаты все до единой взрывались...'

  В трюме, а точнее, в выгородке, что была отведена под лазарет, тоже шла работа. Двое матросов находились в сознании, они уже лежали на койках. Над третьим хлопотал санитар. Лечение заключалось в скляночке, которую Прохор ловко извлек из сундучка. Лекарство пролилось на тряпицу, каковую корабельный эскулап поднес к носу пострадавшего. Действенность проявилась немедленно:
  - Да что ж ты творишь, ирод! С твоего лекарства... кха... кха... да от тебя покойник своими ножками на кладбище побежит!
  - Цыть мне тут! Лежи, Аника-воин. Контузия у тебя, и у вас двоих тож она. К Николай Иванычу отправят, и если денька три полежать придется, то, считай, повезло. Да чтоб на вино и глядеть не моги! Уж видел я, что оно с контуженными делает...
  - Прохор Савелич, мне б хоть одним глазком глянуть, чего там наверху. Ить не слышно.
  - Меня-то слышишь, аль как?
  - Как сквозь три одеяла разом.
  - То-то ж. Вот и лежи потому. А наверху пожар; горит линкор тот хранцуский.
  - Где горит?!
  - Дурень! Хранцуз, говорю, полыхает пожарищем.
  - Так утопили, выходит?
  - От же чурбан! Сказано тебе: горит он. И шлюпки вокруг, вон о них твои горлопанят.
   Вражеская эскадра все еще восстанавливала сломавшийся строй. 'Морской дракон' обогнул ее с юга и взял курс к порту. На лаге стрелка показывала чуть более двадцати узлов: хотя резерв по мощности остался, командир решил не перегружать оставшиеся движки.
  - Михаил Григорьевич, команде я разрешу сойти на берег, и мне тоже с докладом к адмиралу Нахимову, так что уж придется вам довести корабль до того причала... который вы знаете. Там ведь ремонтировать куда сподручнее, верно? А еще, - тут Семаков сильно понизил голос, - не дело, чтобы 'Морского дракона' та эскадра видела в порту. Пусть гадают, где он чалится.
  - Не сомневайтесь, Владимир Николаевич... Федор Федорович, вам ведь, наверное, с рапортом к генералу Васильчикову? Я так и думал. Так сойдете в порту вместе с командиром.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

Глава 24

      Не был принят в те времена термин 'разбор полетов' - до него осталось лет пятьдесят с лишком. Но действие уже существовало.
      Командование англо-французской эскадрой всеми силами старалось провести этот разбор быстро: пока шли спасательные работы.
      Командующий эскадрой адмирал Гамелен был опытен, образован и умен. Кроме того, он своими глазами видел все этапы сражения. В результате последовали решительные (то есть полностью соответствующие натуре адмирала) выводы.
      Бомбические ядра, использованные русским кораблем, взрывались высоко над палубой. Предназначайся они для разрушения корпуса - их бы в корпус и нацелили. А в случае промахов первыми выстрелами прицел оказался бы скорректированным. Но нет, они явно имели хорошие зажигательные свойства, а взрывчатое действие было лишь дополнительным. Мачты, правда, оказались сбитыми, но линкор погиб от огня, а не от воды.
      Сам адмирал полагал, что всего было сделано более десяти выстрелов. Начальник артиллерии французского флагмана насчитал пятнадцать. Этот факт показался Гамелену важным: русские явно нацелились на уничтожение именно этого линкора, а не на нанесение повреждений нескольким противникам. Почему?
      Ответ на это давал третий существенный факт: по окончании обстрела юркий русский корабль развернулся и умчался, даже не пытаясь выйти в повторную атаку. В трусость его командира многоопытный адмирал не поверил. Нашлось только одно разумное объяснение: у противника кончились боеприпасы.
      Этот вывод француз посчитал за благоприятный для себя. Следовательно, нельзя предположить, что береговые батареи имеют большой запас подобных ядер. Весьма возможно, их и вовсе нет. А отсюда неоспоримо следовало: эскадра должна немедленно идти к Севастополю.
      Именно такой приказ и был передан флажным сигналом.

      Аналогичный разбор состоялся и в штабе у генерал-лейтенанта Васильчикова. Видимо, поручик Боголепов не был лишен литературного таланта, поскольку доклад его оказался весьма красочным. Впрочем, сделанные им выводы оказались сходными с заключением французского адмирала.
      - ...таким образом, ваше превосходительство, сии гранаты обладают в большей степени зажигательным, нежели взрывчатым действием, и посему для боя с деревянными кораблями и предназначены. Судя по тому взрыву, что наблюдался нами после боя, пожар на атакованном корабле противника дошел до пороховых запасов. Это в конечном счете и уничтожило цель. Осмелюсь предположить: означенные гранаты, быв применены против вражеской артиллерии, большой ущерб нанести могут путем предания огню запасов пороха у орудий. Полагаю, точно так же ими подожжены могут быть иные склады и магазины. Равно сильные взрывы гранат могут смятение внести во вражеские порядки, особливо же кавалерийские. Но тут сила воздействия также от обученности войск противника зависит.
      Князь Васильчиков был неплохим генералом, и потому вопросы его были большей частью по делу:
      - Поручик, как вы оцениваете скорострельность гранатометов?
      - Весьма велика, ваше превосходительство. Даже не имея часов, могу смело утверждать: не меньше трех выстрелов в минуту.
      - То есть при наличии запаса гранат это создает преимущество в залпе противу равного количества пушек у неприятеля.
      - Так точно, ваше превосходительство.
      - Какова возможность поражения солдат противника?
      Тут Боголепов решил проявить разумную осторожность.
      - Не могу знать, ваше превосходительство. Не было никакой возможности приглядеться к людским потерям в экипаже вражеского корабля. К тому же никак нельзя разделить тех, кому не удалось спастись от пожара на палубе и тех, кого поразило осколками или контузией, каковую по причине большой силы взрывов полагаю весьма возможной. Однако, по словам старшего артиллериста корабля князя Мешкова, прямой прицел по вражеским порядкам пехоты либо кавалерии решительно невозможен: гранаты не будут взрываться. Причины этого он не объяснил-с.
      Тут последовал совершенно неожиданный вопрос:
      - Сколь велик вес заряда?
      - Для носового гранатомета заряд составляет две гранаты, одна из которых весит пуд и три четверти, вторая - чуть более полупуда. Для кормового же гранатомета - тот, впрочем, был поврежден вражеским ядром - подходит лишь более мелкая граната.
      - Поврежден? Возможно ли починить?
      - Не могу знать, ваше превосходительство!
      Васильчиков не преминул поблагодарить поручика за толковый доклад, но сам подумал, что вопросов осталось множество. Едва ли не больше, чем получено ответов.
      Анализ проходил и в кубрике 'Морского дракона'. Обсуждение проходило не на строго логическом уровне, зато эмоционально.
      - ...и свезло ж тебе, Павло! Каб у кормового орудия стоял, то и без ноги остался. А так железо лишь перекорежило, а ты в то время затаился в трюме...
      - Га-га-га!
      - ...не, братва, что ни говори, Зубастый беречь людей может.
      - Всяк может, да не всяк хочет.
      Вздохи.
      - ...ничё, вот новое поставят...
      - ...и шпангоут покривило...
      - ...а линкор сгорел же, как свечечка. В аккурате накрыли...
      - ...ан ведь и нам досталось...
      - ...так мыслю, что пока железо править будут, так у нас берег...
      - ...рыжему еще работа: новый гранатомет пристрелять...

      Доклад лейтенанта Семакова адмиралу Нахимову не был в строгом смысле слова разбором полетов. Скорее это было докладом по результатам сражения. Опытный командир 'Морского дракона' настолько ловко построил свое сообщение, что у Павла Степановича просто не осталось вопросов, касающихся самого боя. Зато адмирал живо интересовался последствиями.
      - Когда ожидаете пополнения гранатами?
      - Сколько времени может затребовать ремонт повреждений?
      - Каково состояние контуженных нижних чинов?
      - Сколько возьмет Мария Захаровна за лечение?
      Нахимов, как всегда, проявил щедрость:
      - Владимир Николаевич, вот ей плата, - десятирублевая ассигнация сменила хозяина, - и не забудьте представления к наградам написать. На вас сам напишу.

      Грохотали залпы орудий на кораблях коалиции и на береговых батареях. Вздымалась фонтаны земли под ударами ядер. Вставали столбы воды. Грозно вздувались клубы порохового дыма - и над волнами, и над коричневой севастопольской землей.
      Множество глаз пересчитало корабли в эскадре - их было семнадцать.
      Адмиралу Гамелену не понадобилась уйма времени для осознания того, что обстрел явно не достиг поставленных целей. Русские батареи огрызались огнем; повреждения пока не был значительными, но накапливались.
      Еще раз подтвердился прежний вывод: высадка десанта непосредственно в Севастополе невозможна. Значит, пойдет в дело уже рассмотренный вариант удара на Евпаторию. Севастополь трудно взять с моря - посмотрим, каково он будет держаться против атаки с суши.

      - У меня уже есть успех!
      Именно такими словами начал свое сообщение магистр Харир. Нельзя сказать, чтобы это было голимой ложью, но уж точно в них содержалось преувеличение. Намного точнее было бы сказать 'маленький успех', или 'крошечный успех', а то и 'миниатюрный успех'. Пожалуй, последнее словосочетание описывало состояние дела наиболее адекватно.
      На ладони мага огня посверкивало материальное воплощение этого успеха. Оно было приблизительно четверть маэрского дюйма в поперечнике, зато имело превосходную огранку. Уж в этом высокопочтенный Сарат понимал толк. Отсюда и возник его вопрос:
      - Кто гранил?
      - Мастер Перт.
      Означенный член Гильдии гранильщиков преимущественно работал с небольшими кристаллами, не требующими сверхсложной огранки. Это все (в том числе Сарат) знали.
      - Поглядим...
      Кандидат в академики начал прогонять потоки в прозрачном кристалле. Очевидный универсал, причем без заметных дефектов. Точную величину магоемкости, разумеется, сходу не определить - и не надо, без того видно, что не маленькая. Предельную интегральную плотность потоков тоже можно оценить лишь приблизительно, но явно близка к алмазной.
      - Фианит, в соответствии с описанием Професа, - с оттенком самодовольства заявил Харир. Но начальник обладал громадным опытом руководителя, и потому окатил подчиненного ледяной водичкой:
      - Как понимаю, ничего более крупного получить пока не удается? Я почему-то так и думал.
      - Громадные, невероятные, неслыханные требования по равномерности нагрева, - чуть обиженным тоном заявил специалист по выращиванию кристаллов. - По сравнению с этим рубины - они вообще...
      - Знаю-знаю. Не скажу худого относительно рубинов или сапфиров: они нам тоже нужны. Но пока что фианиты гораздо актуальнее.
      - Мы еще будем пробовать микроохлаждение со стороны...
      - Я и не сомневаюсь, что технологию вы отладите в конце концов. Но пока что мне даже неудобно выходить с этим к драконам; чтоб вы знали, они за поставки сырья пожелали иметь готовый продукт. А уж касательно наших собственных требований... впрочем, прогноз Професа оправдался: фианит и вправду в части предельной плотности потоков близок к алмазу. Но, конечно, понадобится кристалл... ну, скажем, в два с половиной дюйма. Это самый что ни на есть минимум.
      Самодовольство магистра подернулось серым пеплом. Начальник это заметил и поспешил поддержать подчиненного:
      - Очень скоро выйдет в море следующая экспедиция за алмазами. К сожалению, никто не знает, удастся ли привезти нечто... подходящее по размерам. Надеюсь, за это время вы отладите технологию. И тогда по стоимости алмазы получат сильного конкурента.
      Руководитель малость покривил душой. По его мысленным прикидкам, фианиты еще очень не скоро даже сравнялись бы по ценам с алмазами - если говорить о мелких экземплярах тех и других. Но товарищей надо было спасать, и уж тут разговор о цене не стоял. Крупный фианит был НЕОБХОДИМ.

      Вплоть до полного исправления повреждений на Морском драконе' и (крайне желательно!) завершения его перевооружения никто и заикнуться бы не посмел о выходе в море. Работа кипела и даже булькала (ремонтников непрерывно подгоняли).
      Для начала поврежденный гранатомет демонтировали с помощью ломов, кувалды и при моральной поддержке известной матери. Тут же возникло незапланированное совешание.
      - Господа, как мне кажется, вряд ли имеет смысл заказывать точно такой же гранатомет. Его боевая эффективность, не в обиду вам, Тифор Ахмедович, будь сказано, недостаточна.
      - Как мне кажется, господа, было бы желательно заказать новый образец - конечно, по результатам испытаний...
      - Вот именно, по результатам испытаний. А пока что даже образца нет, так что полагаю...
      Итог подвел спокойный вопрос командира:
      - Тифор Ахмедович, сколько времени может потребовать изготовление опытного образца гранатомета?
      - По моим данным, не менее недели, Владимир Николаевич.
      - А ремонт повреждений самого корабля?
      - Спаси меня Пресветлые силы! Да я этих повреждений и не разглядел толком.
      - Тогда окажите любезность: дайте им оценку.
      Отдать должное господину магистру: он чуть ли не обнюхал вмятины и забоины. Его вердикт был не вполне определенным:
      - Владимир Николаевич, если бы речь шла о выправлении вмятой обшивки - это работа на день или полтора. Вот шпангоут - другое дело. Тут два дня полных, за это ручаюсь. Что же касается двигателя - между прочим, вы правильно его отключили, полностью одобряю ваши действия - так вот, его придется заново налаживать, это... это... ну, при удаче за день справлюсь, но рассчитывать все же надо еще на два. И как раз закончим ремонтом к моменту прибытия нового гранатомета. И еще рассчитываю на гранаты.
      По окончании совещания Тифор неожиданно подошел к лейтенанту Мешкову и заговорил, заговорщицки понизив голос:
      - Михаил Григорьевич, наши... э-э-э... контрагенты имеют несколько необычную просьбу.
      - Внимательно вас слушаю.
      - Нельзя ли закупить здесь книги? Мы бы потом их переправили... туда.
      Князь успешно подавил удивление:
      - Само собой разумеется, это возможно. Что именно вас интересует?
      - О, многое. Сказки, стихи, иная изящная литература...
      Мешков был светским человеком, и только потому он все же сдерживал изумление.
      - ...также желательны учебники, по которым учат ваших... как бы это сказать... младших учеников... имею в виду, от семи лет до шестнадцати. У нас несколько иная система образования, и я уверен, что заимствование от вас могло бы пойти на пользу нашим наставникам.
      Магистр промолчал, что сразу же отправить книжные покупки большей частью невозможно: крупные книги в твердом переплете просто не прошли бы сквозь портал по размеру. Князь, в свою очередь, не стал показывать, что эта просьба наводит на очень интересные мысли.

      Дни уходили один за другим.
      Вопреки ожиданиям офицеров, при заделке пробоин обшивки металл не нагревали: Тифор ухитрялся как-то подгибать взглядом рваный лист. Погнутый шпангоут тоже не потребовал сверхусилий.
      В кои-то веки сроки выполнения работ не сорвали: через неделю все повреждения корпуса 'Морского дракона' оказались устраненными. Разумеется, места заделки тщательно покрасили. Намного сложнее оказалась наладка двигателя, но рыжий магистр и с этим справился.
      К этому моменту прибыли новые гранаты вкупе см гранатометом для них. Однорукого унтера Синякова снова привлекли к испытаниям. Но перед тем капитан Риммер предложил изменение в конструкции опытной гранаты:
       - Знаете, мне кажется, что сигнал... э-э-э... который от появления негации, он плохо будет виден. Когда граната падала боком, хвост разглядеть легко, в когда головной частью вперед, то ведь...
      Замечание было признано существенным, и в корпус гранаты вставили целых три крошечных кристаллика кварца, причем не на самом окончании хвоста, а на расстоянии пару английских дюймов от него.
      Семаков с некоторым усилием держа гранату в руках, осмотрел ее со всех сторон.
      - Вроде должен быть заметен... Ну, господи благослови.
      Граната, стоявшая, как и предполагалось, вертикально, скользнула в короб.
      Думх!
      Все наблюдатели дружно отметили, что граната на этот раз падала 'рылом вниз', по изящному выражению хорунжего. Звук от удара был другим, и эффект (во многих смыслах) также отличался.
      Первое отличие заключалось в том, что унтер выбрался из убежища, кряхтя, поминая тихим и очень недобрым голосом судьбу, гранату и растреклятую крышу, а также протирая рукой глаза. Мариэла, увидев это, тут же подскочила к пострадавшему и со словами: 'А вот мы промоем', достала бутылочку.
      - Зелененьким мигнуло, ваш-бродь, - прохрипел добросовестный наблюдатель, - совсем чуточку, а перед тем красный огонек, как и на тех было...
      Собственно, тот самый зеленый сигнал заметили все, кто находился вне землянки, но они об этом помалкивали. Вместо этого зрители шумно поздравляли друг друга с уcпешным испытанием. Унтер вполголоса благодарил 'госпожу доктора': промывка глаз и вправду помогла. Потом начались реплики в конструктивном ключе:
      - ...и хорошо бы дистанцию попробовать поменять...
      - ...да, и высоту тоже...
      - Есть дополнительная идея.
      От этих слов командора Малаха все повернули головы в его сторону. А тот продолжал:
      - Я не моряк, но по-моему, нужен дополнительный... сигнализатор, что ли... имею в виду, такое устройство на гранату, чтобы она взрывалась при столкновении с поверхностью. На случай, если того человека не окажется... ну, вы понимаете.
      Российские офицеры переглянулись. На лицах одновременно появилось выражение досады: это усовершенствование должны были придумать именно они, с их-то опытом. Магистр Тифор преисполнился несносной самоуверенностью:
      - Простейшая задача, если сравнить с той, что мне предстоит - хочу сказать, перезагрузкой кристаллов. Я бы назвал его 'взрыватель ударного действия'. - От изобретения такого словосочетания самомнение рыжего возросло еще более, хотя постороннему такое показалось бы невозможным. - Вот сюда управляющую пластинку, величина может быть крошечной...
      Тифор отмерил нечто в размер ногтя указательного пальца.
      - ...обойдется недорого. Лучше, конечно, нарезать по кусочкам полоску металла, а нет, так взять монетку...
      - Опять задержка.
      - И нисколько. Коль речь пойдет о, скажем, десятке гранат, то такое усовершенствование я и сам могу. Мне бы лишь наложить потоки на основные кристаллы, вот тут времени изрядно...
      И еще три дня ушло на полноценные испытания самих гранат. Под конец предприняли испытание уже боевой гранаты с ударным взрывателем: жахнули одну. Не на землянку, конечно, а на пустое место. На однорукого унтера взрыв произвел большое впечатление. Только увидев чудовищной высоты фонтан из комьев земли, он до конца осознал, что за мощь таится во вполне безобидной с виду чугунной чушке. Одновременно заказали второй гранатомет для установки в качестве кормового.
      Пристрелка носового заняла не так уж много времени: сказался опыт. Потребовался полный день.

      Казачий хорунжий нашел время подкатиться к наименее занятому иномирцу, точнее, иномирянке.
      - Марья Захаровна, еще раз с просьбою.
      На этот раз магистр магии жизни не поставила себе в труд тщательно прокачать потоки - и удивилась. В организме казака не было ничего такого, что бы потребовало вмешательства.
      Впрочем, ответ был вполне нейтральным:
      - Слушаю, Тихон Андропович.
      - Мне тут Тифор Ахмедыч говаривал о том, что не так уж большой труд проверить способности человека... по этой части. А нельзя ли мне?
      Мариэла не поняла, в чем тут подвох (а таковой просто не мог не быть), и поэтому ответила максимально серьезно:
      - Мне нетрудно такое, Тихон Андропович, и работа не из долгих. За нее больше вашего рубля взять - это совести уж совсем не иметь, но...
      - Но?
      - Но зачем тебе? Ну, допустим, я определю: да, способности есть - а смысл каков? Ты же ими не воспользуешься.
      Казак хитрейшим образом прищурился.
      - Это почему же?
      - Так ведь сам знаешь: этому делу учиться надо. Долго. Трудно. Ведь Тифор, небось, это тоже тебе говорил?
      - А то ж! Но только кто тебе сказал, что я не могу учиться?
      Пауза.
      - Ну, будь по-твоему. Давай сюда три пальца. Где там мой браслет... ага... угу... эге... умеешь ты, Тихон Андропович, удивлять.
      - На том стоим, - с суровой и чуть горделивой серьезностью отвечал хорунжий.
      - Угадал ведь, несносный человек. Да, способности есть. Более того скажу: редкие. Универсал ты... - увидев, что казак явно не понимает, Мариэла поспешила объяснить, - имею в виду, нет у тебя склонности к какой-то отдельного вида магии. Ко всем сразу есть.
      Неболтай почувствовал, что сказано неспроста, и поспешил уточнить:
      - Что это значит?
      - А то, что учиться придется больше, чем обычному студенту.
      - Понял, чего тут не понять... А еще Тифор Ахмедыч говорил, что в вашем деле теорю надо изучать, и практику - ну, так он называл. Так как?
      - Так и есть.
      - А можно ль теорю всю в голову впихнуть как вроде знание языка?
      Ответ был произнесен предельно жестким тоном:
      - Можно. Но нельзя.
      Видимо, у казака было прямо сверхъестественное дипломатическое чутье, поскольку на эти фразы он вообще ничего не сказал, ограничившись вопросительным взглядом.
      - Можно - это потому, что да, можно, хотя и дорого, и долго, и трудно. Но... нельзя. Студент, изучающий теормаг... имею в виду теоретическую магию... в университете, прежде всего учится учиться. Без этого умения цена магу - медяк. Только полные бездарности по окончании университета прекращают искать и обретать новые знания. Умные продолжают учиться весь остаток жизни.
      Последовал понимающий кивок.
      - Ну, а если по книгам ее, теорю то есть?
      Мариэла надолго задумалась, потом решительно тряхнула прической:
      - Не знаю наверняка. Вроде как Вольные маги пробовали, но... нет, не скажу. Однако достать книги по теормагу можно, вот пропихнуть их в портал - это задача... Попробуем. Но книги эти лишь на время учебы! Прочитаешь - вернешь.
      - Понятное дело.

      Десант все же случился. О нем командование российским флотом узнало бы даже без драконьей разведки: такое скрыть невозможно. И... ничего не сделало. Может быть, вступи 'Морской дракон' в дело, что-то бы изменилось. Как бы то ни было тридцатитысячный экспедиционный корпус высадился у Евпатории.
      Нот на этот раз колесница истории получила толчок не от русского флота, а от командования союзников. На совещании адмиралы Дандас и Брюа после долгих споров сошлись во мнении: распылять морские силы союзников нельзя. У них на то были основания. Турецкая разведка донесла, что 'Морской дракон' в последнем бою получил повреждения и находится в ремонте. Вывод был вполне естественным: чем больше размеры эскадры, тем меньше вероятность, что русский корабль решится на нападение. Даже если его отчаянный командир и пойдет на рискованную атаку, то уж наверное не уйдет безнаказанным.
      Из этого решения должны были произойти большие следствия - но их предугадать никто не мог.

      Глубокоуважаемый Первый мастер Гильдии гранильщиков не так уж много времени проводил за станком. Зато он был в курсе всех работ, на которых были заняты другие мастера.
      Вот и сегодня Сафар почти машинально отметил, что мастер Юргин, не получив в разделку крупного куска галенита (очередная задержка поставки), занялся достаточно привычным делом: резкой крупного кристалла желтого кварца, только вчера доставленного из мастерской весьма почтенного Харира. Об этом доложил ученик уважаемого мастера.
      Первый выслушал ученика, кивнул, странным образом глянул в никуда и вдруг выдал слова, содержащие явное одобрение:
      - Да. Конечно же. Именно так и надо делать.
      Ученик уже шел к двери, поэтому никак не мог видеть глубокоуважаемого. Опытный человек мог бы прочитать на этом лошадином лице что-то вроде: 'Теперь все понятно', а общая мимика наводила на мысль о победителе престижных скачек.
      Сафар и впрямь чувствовал себя победителем в борьбе со сложной задачей. Осталось воплотить ее решение в жизнь.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Подполковник Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2684
  • Сообщений: 5926
  • Activity:
    42%
  • Благодарностей: +4356
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login

      Глава 25

      Как только лейтенанту Семакову стало известно о десанте союзников, он, помрачнев, заперся в своей комнате и, судя по звукам, изучал карты и занимался писаниной. А потом капитан 'Морского дракона' поехал на бричке в сторону пещеры, где жил дракон.
      Принадлежность к разведке приучила лейтенанта анализировать. Из высадки десанта и более чем сомнительного результата обстрела Севастополя с моря следовало, что теперь последует попытка штурма с суши. А раз так - 'Морскому дракону нельзя базироваться в Севастопольском порту. Нужно некое хорошо укрытое место. И дракон в этом мог был помочь.

      Надо заметить, что между своими драконы менее церемонны в части дипломатического протокола, чем люди. Но это им не мешает соблюдать человеческие обычаи по этой части.
      Лейтенант постарался быть обаятельным гостем. Хозяину пещеры было предложено местное вино (человек уже знал, что драконы не чураются этого напитка) и закуска к нему - вяленое мясо, изготовленное по армянскому рецепту. Но весьма скоро разговор пошел в неожиданном направлении.
      - Таррот Гарринович, нужна ваша консультация по части рытья пещер и, возможно, помощь.
      Вся реакция крылатого на эти слова выразилась в движении гребнем. Расшифровать его мог бы человек, несколько лет проведший среди драконов, а таковых в пещере не было. Впрочем, моряк посчитал, что Таррот внимательно слушает - и не ошибся.
      - Суть вот в чем: возможно ль вырыть в скальном берегу такую пещеру, чтобы туда вошел корабль величиной с 'Морского дракона'?
      Плохим глазомером ни один дракон никогда не страдал. Ответ был:
      - Да, такое возможно, и ваш корабль войдет туда по высоте без труда. Конечно, побольше, чем обычная жилая пещера для драконьей семьи. Но ведь у вас будут и дополнительные требования?
      - Вы угадали, Таррот Гарринович. Нужна такая пещера, чтобы корабль туда вошел, но видно его с моря не было. Посмотрите, как это будет выглядеть на чертеже...
      - ...да, возможно, но как туда попасть...
      - ...примите во внимание глубину...
      - ...осадка корабля составляет...
      - ...это несложно, но со временем, то есть после штормов...
      - ...мы это проверить не сумеем...
      - ... привлеките Тифора, он даст амулет...
      Закончилось обсуждение прямым вопросом:
      - И сколько же вам на все это времени понадобится?
      Последовал встречный вопрос:
      - А какие у вас требования к потолку и стенам?
      - ???
      - Ну, к степени гладкости потолка и стен.
      - Да никаких. Вот только в подводной части никаких выступающих камней не должно быть, а то, неровен час, можем обшивку помять.
      - Тогда дело даже проще, чем обычная работа по созданию жилой пещеры. Кхррррм. Скажем, за два... нет, три дня управлюсь.
      - И чего же вы хотите за эту работу, Таррот Гарринович?
      Не было сказано 'Сколько вы хотите': Семаков вполне разумно предположил, что деньги дракона интересуют меньше, чем предметы.
      Крылатый начал перечислять:
      - Во-первых, такая пещера стоит хорошего кристалла для воды. Голубой или синий, вот такого размера... - и дракон отмерил на когте величину.
      Лейтенант напрягся, пытаясь вспомнить все, что знал о драгоценных камнях:
      - Топаз вас устроит? Полагаю, его легче всего найти.
      - Вполне, но это не все. Еще я хочу доложить о результатах этой работы на ежегодном собрании магов земли там, в моих краях.
      Российского моряка вдруг кольнула иголочка осторожности:
      - Не возражаю, но без упоминания о назначении этой работы. Скажем, так: заказчик пожелал пещеру такой-то формы, таких-то размеров... понимаете?
      - Согласен, но и это не все.
      - Что вы хотите сверх упомянутого?
      В тот момент лейтенант мог бы поклясться, что крылатый собеседник смущен.
      - То самое печенье... ну, вы знаете. Поверьте, ни один дракон никогда такого не едал.

      По расчетам председательствующего (Сарата) заседание не должно было принести ничего экстраординарного. Не сказать, чтобы прогнозы полностью провалились, но частично - это точно.
      Для начала магистр Харир все с той же неубиваемой гордостью предъявил для осмотра очередной шедевр кристаллостроения: фианит размером аж в три четверти дюйма. Исследователь удостоился кисло-сладкой похвалы и пожелания улучшить достижения. Правды ради следует упомянуть, что далеко не все присутствующие разделили скепсис Сарата: кристалл пошел по рукам, а любой вменяемый бакалавр мог прокачать потоки, пусть даже кандидат в академики делал это быстрее и лучше. А потом разразилась нежданная буря.
      Слова попросил Сафар. Хорошо зная старого товарища, Сарат включил внимание на полную мощность. Очень уж выразительно лицо многоуважаемого Первого мастера намекало на важность сообщения.
      - У нас тут имеется так и не преодоленный дефицит кристаллов галенита, - начал гранильщик. - Предлагаю средство против этого...
      Если Сафар думал, что по залу пройдет шепоток, то ошибся: все просто слушали. Пожалуй, только двое подумали, что речь не идет о новом источнике этих кристаллов: сам Сарат и Шахур. Они больше всех присутствующих имели причины доверять слову многоуважаемого - еще с тех пор, когда он числился подмастерьем.
      - ...использовать вместо галенита универсальный кварц. Пусть даже кристаллы потребуются большего размера, но их-то у нас сколько угодно...
      Сафар знал, что говорил. Получение искусственно выращенных кристаллов кварца не считалось проблемой. Да что там: получение цветных кристаллов полагалось намного более тонкой технологической задачей. Для бесцветных требовалось лишь хорошее сырье, которое не нуждалось ни в каких примесях ради получения цвета.
      - ...а ты, Сарат, как-то говорил, что при прочих равных универсал должен быть примерно в десять раз больше специализированного кристалла. Ну, так вместо дюймового поместим двухдюймовый. Также надо учесть: тот кристалл, который на смену галениту, он одноразовый, значит, можно заложить меньший размер. Не в десять раз больше галенита, а... во сколько-то там.
      В зале возник шепот. В нем даже особо внимательное ухо не могло бы выделить фразы конструктивного содержания. Скорее преобладали весьма эмоциональные интонации.
      Председательствующий, будучи достойным учеником Професа, почувствовал, что налицо тот самый случай, когда брать слово просто необходимо.
      - Поздравляю всех присутствующих, - злейшая ирония прямо-таки сочилась ядом слов и истекала отравой улыбок, - похоже, что тут собрались одни гении от науки. Как замечательно все получилось. Человек без магических способностей ухитрился макнуть мордой в дерьмо высокоопытных магов - и в чем? В том, чем они занимались всю жизнь! Поистине, Первый мастер Сафар, - тут Сарат не поленился встать и отвесить почтительный поклон, - знает ваше дело лучше вас.
      Лошадиная физиономия Сафара, следуя пожеланию ее владельца, сохранила невозмутимость, которая, впрочем, была малость подпорчена легчайшей улыбкой.
      - Прошу высказываться.
      Приглашение прозвучало с настолько ледяной интонацией, что особой борьбы за право слова не наблюдалось.
      Доктор Шахур поднял палец.
      - Чего уж там говорить, избаловались мы на специализированных кристаллах, да с изысканной огранкой. Конечно, с ними работать проще. Тут, правда, потребуется подсчитать минимальный объем кристалла-передатчика из кварца, но задача не из тех, над которой мои 'драконы' сломают мозги. За пару-тройку часов справятся. Невелик труд: прикинуть максимум напряженности по формуле Ромена... Хотя, возможно, стоит поразмыслить об оптимизации формы кварца - и с точки зрения полей, и с точки зрения технологии закрепления кристалла в гранате...
      - Не согласен, - жестко отрубил высокопочтенный, - нашим контрагентам срочно нужны гранаты, так что для начала простейший расчет, а оптимизация пойдет второй очередью.
      - Значит, сегодня к полудню просчитаем, - хлопнул рукой по спинке кресла Шахур, - и тогда ваша бригада, Харир, начнет выращивать заготовки, чтобы уважаемые гранильщики могли приступить к работе.
      - Нет нужды, - среагировал Сафар, который по традиции хранил сведения о наличных кристаллах и даже имел на этот счет картотеку, - уже имеются заготовки кварца, двадцать восемь штук, длиной до трех футов, шестиугольной огранки - правда, с разным сторонами шестигранника - и их только осталось нарезать. Вот вам экономия времени.
      Дальше обсуждали лишь детали: сама концепция не вызвала отторжения.

      Таррот проделал блистательную работу. Офицеры 'Морского дракона' были почти восхищены.
      Восхищение виделось обоснованным: со стороны моря вход в пещеру казался обычным гротом, даже не особо глубоким и уж верно неспособным вместить даже небольшой корабль (не говоря уж об опасности приближения к скальному берегу). Глубина у входа в пещеру оказалась недостаточной (корабль пройти мог, но без малейшего запаса), но дракон исправил это. Пусть не семь, но пять футов под килем там получилось. И лишь введя корабль в этот грот, рулевой получал возможность увидеть сравнительно узкий боковой проход в самое пещеру. А там даже было подобие узкого пирса и колодца-выхода на поверхность, каковой, впрочем, увидеть с суши было чрезвычайно трудно: под руководством Неболтая его тщательно замаскировали. Получился обычный бугорок земли.
      Но основания для 'почти' тоже имелись. Восторг господ офицеров от такого убежища был малость омрачен предполагаемыми трудностями проводки корабля в ветреную погоду. Шёберг высказал это сомнение в полный голос:
      - Владимир Николаевич, а ведь при боковом ветре прижмет нас к скальному обрыву; как бог свят, прижмет, даже при 'Гладкой воде'.
      - Есть средства противодействия, Иван Андреевич. Движки бокового хода на таких глубинах должны быть эффективны. Но вы правы: учения очень даже понадобятся.
      Дополнительной задачей лично для командира было доложить об этой пещере Нахимову.
      Адмирал умел думать быстро и точно. Он сразу же прикинул, насколько выгодной может быть возможность внезапного появление 'Морского дракона' у своих берегов и на коммуникациях. Но, конечно же, вопросы у него появились именно те, которые задал бы любой здравомыслящий моряк:
      - Почему вы думаете, что сможете пройти в этот грот при боковом ветре-с?
      - Планируете ли разворот в тесных условиях?
      - Насколько заметен вход с моря-с? А с суши?
      В результате последовал вывод:
      - Лейтенант, мне нужно самому убедиться в возможностях вашего корабля. Хочу присутствовать на маневре входа-с!
      - Ваше превосходительство, я бы рекомендовал делать это при свежем ветре, дабы видно было...
      - В таком случае, - Нахимов прищурился, - послезавтра. Да-с! Как мне кажется, будет ветер изрядный.

      Третья составляющая драконьего вознаграждения была получена с изумительной быстротой. Татарин-пекарь радовался столь большому коммерческому успеху своей продукции среди русских флотских офицеров и даже начал подумывать о расширении производства.
      Куда хуже обстояло дело с топазом. Быстрая проверка всех окрестных ювелиров показала: голубого кристалла требуемого размера просто нет в продаже. Его можно заказать... но фактор времени! И лейтенант решил действовать хитрым образом.
      Одним прекрасным днем он обратился к командору:
      - Малах Надирович, нельзя ли заказать у ваших... соплеменников кристалл?
      Выдержка не изменила иномирскому офицеру. Он с вежливой бесстрастностью осведомился:
      - Какого сорта и какого размера кристалл вам надобен, Владимир Николаевич?
      - Такой, знаете, красивого синего цвета, и чтоб огранка была, а величины вот какой... - и размер кристалла был отмерен на пальце.
      - Ага, понятно, это выходит три наших дюйма... я свяжусь с поставщиками, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что через два дня вы его получите за примерно пятнадцать ваших рублей.
      Семаков спрятал улыбку в усы. Вопрос с гонораром дракону был, похоже, близок к решению. Но тут же улыбка погасла. Предстояли учения.

      Погода оказалась самой подходящей для того, чтобы расколотить корабль о скалы: резкий, порывистый ост. Сразу же выяснилось, что один человек не в силах одновременно работать со штурвалом и регулировать боковую тягу. Обязанности разделили: за штурвал стал Шёберг, рычагами тяги работал сам командир.
      Вопреки ожиданиям, первый заход прошел практически чисто, но удручающе медленно: два часа двадцать пять минут по корабельному хронометру. Выход из пещеры оказался делом куда более простым: всего-то полчаса. Надо было лишь хорошенько нацелиться по направлению, а потом дать 'самый полный вперед'.
      А потом еще раз те же маневры. И еще раз. И еще. С пятого раза (уже смеркалось) вроде бы получилось сравнительно быстро: меньше чем за час.
      Следующий день с самого утра ознаменовался сюрпризом: наряду с Нахимовым к наземному входу в грот прибыли на дрожках адмиралы Корнилов и Истомин. Командир 'Морского дракона' подумал, что тут еще и повезло: в экипаже не было мест для большего количества пассажиров. Скосив глаза на своего старшего помощника, Семаков обрел твердую уверенность: тот подумал то же самое.
      Большое начальство вслух выразило удовольствие хорошей маскировкой входа - разумеется, после того, как обнаружить таковой не удалось и с десяти шагов. Но куда большее удовольствие вызвала сама пещера с пирсом, кранцами, освещением (два иноземных фонаря) и слабо покачивающимся 'Морским драконом'.
      Строй матросов на палубе дружно прорявкал привествие. В не особо просторной пещере звучало внушительно.
       - По местам стоять! Отдать швартовы!
      За штурвал стал, разумеется, сам командир. Надо заметить, что лейтенант не удосужился дать знать гостям, что 'Гладкая вода' была включена сразу же по отходе от пирса. Наверное, этого достойного моряка поразила забывчивость.
      Выход добавил впечатлений. Гости многозначительно переглянулись, когда после точного прицеливания носом на выход Семаков двинул сразу несколько рычагов, послышался неясный шум, и корабль рванул, как призовой скакун.
      - Девятнадцать минут, - щелкнул крышкой брегета Корнилов. - Для столь стесненных условий - похвально, лейтенант.
      'Морской дракон' прошел едва ли три кабельтова, сбросил скорость и начал разворот.
      - Лейтенант, как же так: волнение на море, вон 'барашки' гуляют, а вокруг вас прямо гладь? - поинтересовался Истомин.
      - Грамотное управление энергетическими потками воды, ваше превосходительство, - отвечал Семаков с бодростью, которой он вовсе не испытывал. - С вашего позволения, начинаю маневр входа. Иван Андреевич, становитесь к штурвалу. Только вдвоем с этим можно справиться, господа. Мичман Шёберг подруливает, я управляю тягой двигателей.
      Первая фраза осталась непонятной для контр-адмирала. Он перевел вопросительный взгляд на Нахимова, на что тот утвердительно кивнул.
      Это никак не может быть понятно Истомину. Предлагаю вставить что-то типа 'Контр-адмирал перевел вопросительный взгляд на Нахимова, на что тот утвердительно кивнул головой.' Согласен, вставочка сделана с небольшими изменениями.
      Сначала в рубке царствовало полное молчание. На самом малом ходу двигатели работали почти бесшумно. Потом раздались команды и реплики:
      - Четверть румба к весту! Так держать!
      - Сносит, Владимир Николаевич.
      - Вижу, увеличиваю тягу еще на одно деление.
      Маневр входа и швартовки был завершен за рекордное время: сорок девять минут.
      Но одним лишь любованием начальство не ограничилось. Корнилов провел военный совет по всем правилам флота:
      - Лейтенант, вы составили план действий?
      - Так точно, ваше высокопревосходительство. Базируясь в этом гроте, можно внезапными налетами дезорганизовывать действия вражеских эскадр. По получении новых гранат и пристрелке кормового гранатомета рассчитываю за одну атаку наносить серьезные повреждения сразу двум кораблям противника. Однако скрытность наших перемещений считаю наиважнейшим условием успеха, и потому выходить предлагаю только ночью, так же, как и возвращаться.
      - Ваше мнение, господин контр-адмирал?
      - Поддерживая план в целом, считаю, что начинать надо с атаки на эскадру, находящуюся вблизи Евпатории. Они пока еще там.
      - Что добавите, господин вице-адмирал?
      - Если наше войско не сдержит неприятеля в его марше на Севастополь, полагаю весьма возможной высадку еще одного десанта в районе Балаклавы. Сей десант, если состоится, будет много опаснее евпаторийского в плане наступления на Севастополь. Воспрепятствовать тому 'Морской дракон' не в состоянии, а вот заметно ослабить неприятельскую эскадру - весьма возможно-с.
      - Ваши аттестации, господа, основательны, но также опасаюсь атаки на Керчь и прорыва вражеских кораблей в Азовское море с целью нападения на тамошние порты. Впрочем, лейтенант, это будут не ваши цели. Основная ваша задача - помогать Севастополю! Вам все ясно?
      Ответ командира 'Морского дракона' строго соответствовал уставу - а каким он еще мог быть?

      Войска союзников еще продвигались к реке Альма, когда до Семакова дошла хорошая новость: иномирцы согласились поставить гранаты в сравнительно большом количестве: сорок штук; и еще вдвое больше было обещано через неделю. С этим можно было бы не только пристрелять свежесобранный кормовой гранатомет, но и выйти на охоту за кораблями противника. Разумеется, Нахимов немедленно выделил на это средства.
      У командира 'Морского дракона' было несколько причин для довольства. Само наличие гранат позволяло без приступов неконтролируемой жадности пристрелять кормовой гранатомет. Оно же давало материальные основания для проведения нескольких атак подряд, а не одной, как это было до сих пор.
      Но была еще одна мысль. Ею Семаков не делился ни с кем, даже со своим начартом, хотя по должности тот был лицом весьма заинтересованным. Это были засевшие в памяти сведения о находящихся в постройке французских броненосцах - хорошее название придумал Ергомышев! На месте французского адмиралтейства лейтенант ни за что бы не упустил случая опробовать новый класс кораблей против заведомо слабейшего противника. Во всяком случае, там должны полагать российский черноморский флот именно таковым. А особенно тревожащей была часть сообщения, в которой говорилось, что и палуба на кораблях этого класса тоже предполагалась бронированной. И это сводило на нет... ну хорошо, пусть даже сильно уменьшало... зажигательные возможности гранат. Как прикажете поджечь железо? Мачты сбить, как показал опыт, гранатами можно и даже без особого труда. Дымовая труба... тут, правда, практики было негусто, но, исходя из простой логики, вполне допустимо предположить, что даже если ее не снесет взрывами, то уж верно помнет так, что тяга в котлах упадет сильнейшим образом. Это значит, что и без того невеликие скорость и маневренность броненосцев снизятся до неприличного уровня. Но тогда против 'Морского дракона' будут работать корабли прикрытия. Рассчитывать на его отсутствие было бы неосмотрительно, чтобы не сказать сильнее, а бездумным оптимизмом Семаков даже в гардемаринские времена не отличался. Очевидных же тактических схем против броненосцев, сопровождаемых прикрытием, у Семакова не находилось. Пока что не находилось.

      В Севастополе не было лавок, торгующих только книгами. Обычно торговые заведения предлагали покупателям не только и не столько печатную продукцию. На прилавке и полках красовались письменные принадлежности, табак в разных видах, подарочные папки и прочее в том же роде.
      Покупатель был известен приказчику: мичман Шёберг регулярно покупал газеты. Но на этот раз речь шла скорее о закупке, чем о покупке. Размер сделки, к вящей радости владельца лавки, впору было измерять в пудах, а не рублях. Если быть точным, то флотский ухитрился набрать книг на полтора пуда. Отобранными оказались все названия изящной литературы, какие только нашлись. Мичман также выгреб все гимназические учебники. Сомнение у него вызвал лишь толстенный и тяжеленный 'Handbuch des Maschinenbaus'18, бог весть как затесавшийся на полку, да и то по причине языка оригинала. Книга выглядела немалой даже в могучих руках Шёберга. Он ее повертел, глянул на год выпуска - совсем свежий справочник, и пятнадцати лет ему не было. Видимо, на выбор появлияла также истинно немецкая дотошность издания, иллюстрации тоже был хороши. Короче, Шёберг решился прихватить и этот том, хотя цена его была немалой даже по меркам Санкт-Петербурга, не говоря уж о Севастополе.

  18 - 'Справочник по инженерному делу' (нем.)

      Правда, осторожный моряк сделал оговорку: дескать, если книга не подойдет, то он ее вернет в течение трех дней. Но купец пребывал в такой эйфории от продажи, что легко согласился на это условие.
      Шёберг угадал. Принимавший книги Тифор Ахмедович сначала не был настроен на покупку немецкой книги. Потом, узнав, что носителя такого языка найти нетрудно, заказчик задумался. Видимо, ему в голову пришла некая позитивная мысль, потому что рыжий магистр спросил:
      - Иван Андреевич, как вы полагаете: Владимир Николаевич владеет этим языком?
      - Ну, конечно.
      - А Михаил Григорьевич?
      - Само собой разумеется.
      - Понятно, благодарю вас.
      Тифор не сомневался, что один из лейтенантов согласится обучить маэрцев немецкому языку - с помощью магических методов, понятно - включая сюда умение говорить, читать и писать, хотя и медленно. Мариэла вполне могла справиться с такой задачей. На безупречное произношение магистр не закладывался: подобная работа была бы на уровне не магистра, а доктора магии разума. Мичман не имел понятия о таком подходе к изучению иностранных языков, и, по мнению весьма почтенного, разрешение на просвещение в этом вопросе мог дать лишь Семаков.
« Последнее редактирование: 29-04-2017, 20:13 от Kard »


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы


Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.