Приват - клик по "человечку" слева от ника форумчанина. Паблик- стереть двоеточие (или символ @) ника юзера. Нарушения Правил Форума в чате запрещены. Есть тема "Политика. Новости, статьи, обсуждения " в разделе "Не политические Новости" - политику обсуждаем там.
  • Оченков Иван -- Серия "Иоган Мекленбургский" (2я часть темы) 5 1
Текущий рейтинг:  

Автор Тема: Оченков Иван -- Серия "Иоган Мекленбургский" (2я часть темы)  (Прочитано 9003 раз)

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
Оченков Иван Валерьевич.
Приключения принца Иогана Мекленбургского



    © Copyright Оченков Иван Валерьевич (You are not allowed to view links. Register or Login)
    Размещен: 14/04/2016, изменен: 22/04/2016. 149k. Статистика.
    Повесть: Фантастика[/i]


Оценка: 8.01*54

Цитировать (выделенное)
        Аннотация:
        Немного исторических приключений. Все герои вымышлены, сходства с реальными людьми нет даже случайного.


You are not allowed to view links. Register or Login


Первая часть темы «Оченков Иван - Серия "Иоган Мекленбургский"» тут
You are not allowed to view links. Register or Login

You are not allowed to view links. Register or Login
      - Красавица, ну ка поскрипи ложем, да стони послаще. Умеешь ведь, поди?
      Девушка, не переча принимается за дело, и раздаются звуки, достаточно правдоподобно имитирующие занятие любовными утехами. Как в комнате не темно, но видно, что дверь тихонько отворяется и в проеме показывается звероподобная фигура кабатчика. На секунду замерев, разбойник неожиданно беззвучно двигается вперед и коротко размахнувшись, бьет чем-то тяжелым туда, где по его разумению должен находится незадачливый клиент. Тут же в его загривок прилетает удар яблока на рукояти допельфастера. Бью аккуратно, но сильно, ибо убивать сразу нельзя он мне еще должен все свои ухоронки с добром показать, но и борьба с этой помесью человека и гориллы в мои планы не входит. Впрочем, кажется, удар достиг цели, и незадачливый душегуб падает на пол. Наощупь нахожу его руки, и споро связав их, разжигаю огонь. Кабатчик слава тебе господи жив, хотя и нельзя сказать, чтобы здоров. А это что такое? Из ложа торчит настоящая боевая секира чудом не отхватившая ногу девицы. Похоже, сохранение жизни своей работнице не было в числе приоритетных задач, так что она вовремя решила выйти из преступного бизнеса. Однако дело еще не закончено, и я, приготовив пистолеты к стрельбе, пытаюсь потихоньку спустится. Внизу явно слышаться звуки борьбы, потом звучат выстрелы, и я спешу присоединиться к общему веселью. В большой комнате или зале полно каких-то прохиндеев с разнообразным оружием в руках. Недолго думая я прямо с лестницы разряжаю в них свои допельфастеры и с криком "слово и дело государево!" бегу обратно. Среди разбойников происходит замешательство и они не сразу пытаются преследовать меня, а когда они опомнившись начинают ломиться в дверь я лихорадочно перезаряжаю пистолеты. Дверь ходит ходуном от ударов, и девица начинает визжать.
      - Тихо ты! Нашла время, ей богу. - Пытаюсь успокоить.
      Неожиданно в голову приходит очередная "светлая" мысль. Разжигаю лучину и внимательно смотрю на кабатчика. Он определенно пришел в себя и бешено сверкает глазами.
      - Мил человек! - Обращаюсь к нему почти ласково. - Это там, не твои ли дружки ломятся? Так ты уж подал бы им голос что ли? Скажи, так, мол, и так, захватили тебя болезного и непременно живота лишат, коли они там ломиться не прекратят.
      - Смеешься басурманин! - Злобно отвечает связанный. - Ничего, недолго осталось посмеись на последок!
      Похоже, конструктивного разговора не получится. Ну и ладно, подхожу к двери, прогибающейся под бешеными ударами топора. Кое где от досок уже отлетает щепа, быстро прикладываю к одному из таких мест ствол пистолета и спускаю курок. Комнату заволакивает дымом, а снаружи слышится крик перемежаемый бранью и звук подающего тела.
      - Свей!- Кричит мне кто-то из-за двери. - Не балуй, а то живого на ремни порежем!
      - Понтуйся лошара! - Я от прилива адреналина перехожу на сленг будущего. - У меня тут ваш атаман-кабатчик, я его сейчас на изнанку выверну, а потом и вам всем глаза на жопу натяну!
      Мои оппоненты если и не поняли дословно, то смысл уловили правильно, и удостоили меня порцией отборной ругани.
      - Слышь, свей! Мы тут твоих дружков повязали, сейчас с них будем кожу сдирать!
      Вот это откровенно хреново, хотя...
      - Сдается мне брешешь ты как сивый мерин! Пусть голос подадут, тогда поговорим.
      Этот момент тати не предусмотрели и снова разражаются ругательствами.
      - Эй, лишенцы! Вас разве тятька с мамкой не учили, что сквернословить нехорошо?
      Увлекшись переговорами с бандюками, я немного отвлекся от связанного кабатчика и едва не поплатился за это. Здоровенный бугай хотя и не смог разорвать путы, но каким-то немыслимым образом извернувшись, едва не сбивает меня с ног. Его затея удалась бы, но забившаяся в угол девушка неожиданно подскочила к нему и, схватив поставец с лучиной ударила супостата по голове. Комната погрузилась в темноту, но в этот момент раздался шум в низу. Похоже мои драгуны, которые должны были заранее окружить кабак и ворваться при первых выстрелах все же вышли из анабиоза. Раздались крики, шум сбегающих по лестнице ног, выстрелы. Наконец кто-то крикнул внизу:
      - Ваше высочество, где вы?
      Ух! Кажется и на этот раз пронесло.
       Уйти не удалось никому, и тати стоят, понурив головы с самым кротким видом, на который способны. Я, осмотрев своих людей, остаюсь доволен. У Клима небольшой порез на руке, у Болеслава здоровенный синяк под глазом, пара драгун легко ранены, но в целом обошлось без потерь. Пока не заявились из разбойного приказа надо, как говорится, ковать железо не отходя от кассы.
      Трое драгун с натугой прут с верха тело кабатчика. Опаньки, похоже, моя спасительница перестаралась, и допросить его не получится. Печально, впрочем, этот тать не единственный.
      - Слушайте сюда, лишенцы! - Стараясь быть максимально убедительным, обращаюсь я к уцелевшим разбойникам. - Зато что вы на меня напали, я могу вас перевешать без суда и следствия, и мне за это ничего не будет. Но я движимый христианским состраданием не желаю лишних смертей, посему готов дать вам шанс на жизнь, а может и на свободу. Я знаю что вы тати и душегубы и прячете где-то здесь награбленное. Тот из вас кто выдаст мне это место, получит свободу, а если место будет не одно еще и награжу. Думайте, быстрее, а то я велю своим солдатам разнести здесь все по бревнышку и все одно найду.
      Бандиты угрюмо молчат, возможно, и впрямь не знают. Это не есть хорошо, конечно можно сделать так как я сказал, но тогда в тайне все сохранить не получится.
      - Господине. - Кто-то пытается привлечь мое внимание, о, да это моя спасительница. - Господине мой добрый, я видела тайный погреб, куда хозяин прятал награбленное!
       Ну, золото, а не девка! Нет, не зря я ее выбрал. Однако, ее слышал не только я и одна из "ночных бабочек" с криком "молчи паскуда" кидается к ней с ножом. Впрочем, намерение ее остается неосуществленным, один из драгун делает взмах палашом и тело, разрубленное почти пополам, падает к нашим ногам. Ну, что тут поделаешь, кто к нам с мечом, тому мы этот меч и засунем... глубоко-глубоко!

      Поутру из двора питейного заведения выехала пара возков доверху набитых конфискованным добром. Кладовые татей оказались довольно обширны. Были там и связки меха, и рулоны дорогой ткани и изрядный сундучок с монетами и ювелиркой, называемой здесь "узорочьем". Дорогое оружие, драгоценные оклады с икон и многое другое, что я не успел разглядеть в спешке.
      - Что с татями делать? - Спросил меня Клим.
      - А ты не знаешь? - Ответил я ему. - Сам понимаешь нельзя их отпускать.
      Кабак как и положено подобному заведению на Руси стоял на отшибе, потому когда он занялся огнем окрестные жители не сразу это заметили. Пытавшихся тушить мои драгуны отгоняли плетями. Подъехавшему на коне в сопровождении ярыжек целовальнику Клим по моему приказу поведал: - "Дескать, мы по обыкновению охотились на татей, а они заперлись в корчме и так яростно отбивались, что ненароком сгорели". Тот помялся, но возражать не посмел, и мы отправились домой.
      Явившись в занимаемый мною терем, я первым делом решил отправиться в баню. Чем мне нравилась жизнь в Новгороде, так это баней. Не то что бы в Европе были трудности с помывкой. Напротив, в каждом приличном постоялом дворе была большая лохань, где путешественник мог смыть с себя дорожную грязь, а в Швеции и вовсе бань, точнее, саун ничуть не меньше чем в покинутой мной реальности, но все не то. Нигде вас не попарят так веником, не напоят душистым квасом как у нас. У нас? Ну, да, у нас.
      Плеснув ковш кваса на каменку, я растянулся на полке. Неожиданно накатила усталость, видимо схлынул адреналин. Банщик запаздывал и я чуть не уснул, когда моей спины коснулся веник. Эх, хорошо! Казалось, с каждым ударом из тела уходила немочь и кусками отваливалась грязь и кровь. Переворачиваюсь на бок и от неожиданности едва не падаю с полки. Оказывается парит меня не старик банщик, а давешняя спасительница которую я увез из кабака вместе с прочим добром. Ошалелыми глазами смотрю на совершенно обнаженную девицу и не нахожу ничего лучшего как спросить.
      - Ты чего это?
      - Так, парю... веником!
      - Да чую что не оглоблей, ты хоть бы рубаху не снимала.
      - Так и ты господине, вроде без штанов. К тому же рубаха у меня одна осталась, не дали твои вои собраться.
      - Ты, это, я женат, вообще-то!
      - Так и я не сватаюсь вроде, а парю... веником!
      Что-то я туплю, блин! Господи, на все твоя воля... но я ведь не железный!
      Так в моей жизни появилась Настя. Когда она отмылась от той ужасной косметики покрывавшей ее лицо при нашей первой встрече, оказалось что она очень привлекательная молодая женщина с правильными четко очерченными чертами лица, прекрасной фигурой и просто умопомрачительными волосами. Среди вывезенного добра была шкатулка с бумагами, где среди прочего была и кабальная грамота на нее. Я сразу предложил ей вольную, тем более что хозяин ее "волей божьей помер", но она отказалась. - "Куда мне идти?" - просто объяснила она, "замуж меня такую все одно никто не возьмет, родни в живых не осталось, идти некуда, лучше уж так". Официально она моя холопка, ключница. Ведет хозяйство, стирает, готовит еду. Не такая простая задача, кстати, со мной ведь куча народу живет. Лёлик, Болек, Клим, денщики, вестовые. Гротте с офицерами частенько заходит. Я никогда не спрашивал ее, как она попала в такую жизненную ситуацию, а она не рассказывала. Да и зачем, смута не то, что по людям, по всей стране катком прошла. У каждого свое горе, свое несчастье. Ну, расскажет она мне как семью, а затем и свободу потеряла, а чем я ей помогу? Разве как поручик Ржевский в том анекдоте, трахаю и плачу.

      Приближалось Рождество, когда пришли очередные вести из Пскова. Там окопался очередной самозванец, выдававший себя за чудом спасшегося царевича Дмитрия. Я в своей прошлой-будущей жизни слышал только о двух, но как оказалось разных самозванцев по Руси-матушке ходило не меньше дюжины. Этот окопался в Пскове, пытался организовать поход на Москву, рассылал прелестные письма по всей стране, и грабил окрестности. Еще когда был жив король Карл, он посылал людей видевших первого Лжедмитрия, чтобы удостоверится в личности человека называвшего себя русским царем. Убедившись, что этот человек обманщик он повелел прекратить всякую связь с ним. Этой осенью еще до моего прибытия полковник Эверт Горн пытался выбить его из Пскова, но безуспешно. Горожане не пожелали открыть ворота шведам и отбили штурм. Впрочем, с тех пор псковичи успели пожалеть о том, что вообще связались с этим прохиндеем. Он обложил все подконтрольные ему территории непомерными поборами и не гнушался никакими злоупотреблениями. Об этом мне поведал при очередной встрече митрополит Исидор. Вообще глава православной митрополии после того как я возвратил захваченные у бандитов некоторые церковные ценности стал относиться ко мне если не с симпатией, то, по крайней мере, без вражды. Мне трудно объяснить чего ради я их вернул, но что сделано, то сделано и принесло свои плоды. Так вот Исидор поведал мне, что Горн вступил с самозванцем в переговоры и обещает ему герцогство взамен на присягу шведскому королю. Надо сказать, что если у меня с кем то из шведских офицеров и не сложились отношения, то это был Эверт Горн. Человек он был крайне неприятный, высокомерный с подчиненными и заискивающий с вышестоящими. Хотя во владении воинским искусством ему нельзя было отказать, но это нас не сблизило.
      Над всей этой ситуацией следовало поразмыслить. Я искренне сочувствовал своим предкам в их нелегкой борьбе за независимость своей родины, но сам вмешиваться не хотел. Я считал что довольно и того что отпустил чуть ли не лучшее свое воинское подразделение. То, что они и так справятся со своими проблемами, я знал, а вот найдется ли мне место в освобожденной России, был не уверен. В конце концов, можно ведь родине и по-другому помочь. Скажем, развернуть боевые действия в Прибалтике и отвлечь, таким образом, короля Сигизмунда от московских дел. Опять же насколько я знаю, шведы эти земли, и так завоюют, чего бы ни поторопить. Да и деньги, что не говори, в семью. И вот тут была проблема, чтобы ударить по южной Эстляндии, занятой поляками, из Новгорода, надо было пройти мимо Пскова. В Пскове же сидел самозванец с довольно сильным отрядом, который вполне мог испортить мне всю малину. Выбить его из города? Светлая мысль, вот только он довольно хорошо укреплен и даже через полсотни лет куда более многочисленным войскам Алексея Михайловича взять его не удалось, когда Псков восстал. Откуда знаю? Книжку в детстве читал об этих событиях. Да и зачем брать, чтобы шведов оттуда потом колом было не выгнать?
      Так уж сложилось, что в Европе военное время это лето. Зимой же вояки расползаются на зимние квартиры, зализывают раны, пропивают награбленное, короче, отдыхают от ратных трудов. Иное дело Россия, народ в ней неприхотливый, может спать в снегу, греться у костра, питаться тем, что подстрелит в лесу. Зимнее время самое подходящее для набега, пока враг заперся в городе можно перешерстить окрестности на предмет материальных ценностей у населения. Пожечь посады, угнать пленных, да мало ли чего. Тактика эта прямо скажем татарская, но и поляки и особенно литвины тоже так умеют. А вот города брать зимой трудно, для этого нужна артиллерия, а попробуй дотащи ее по сугробам. Осадные работы, опять же, как вести коли земля промерзла? Вот опять горючими слезами оплакал неразумный герцог мекленбургский, что отпустил русскую хоругвь. Но что же делать, слезами делу не помочь и полк (не весь) бодро шлепает в сторону небольшого городка Порхова, что в восьми десятках верст от Пскова. Солдаты, впрочем, недурно одеты, на санях везут припасы. Овчинные полушубки и костры не дадут замерзнуть, в котлах варится сытная похлебка, а от обязательной чарки кровь быстрее бежит по жилам.
      Порхов городок не велик, но главное не город, а хорошо укрепленная хоть и небольшая крепость. Каменный замок в форме неправильного пятиугольника с одним скругленным углом на берегу реки Шелони . Гарнизон хоть и невелик, а опытен, так что с наскока не взять. Впрочем, я пока не собираюсь его брать. Мои солдаты став под городом разворачивают лагерь, обыватели похватав самое ценное прячутся в замке со стен которого на нас настороженно смотрят бородатые ратники. Едва мы показались, в сторону Пскова ускакал гонец предупредить. Мне, собственно, того и надо.
      Едва услышав что шведы осадили Порхов самозванец велел седлать коней что бы бежать в сторону Гдова. Надежды на псковитян которых он нещадно притеснял и грабил у него не было никакой, поэтому при малейшей опасности он постоянно менял место. Запахнет жареным в Пскове отойдет к Ивангороду, осадят Ивангород побежит в Псков, прихватив награбленное. Вот и сейчас не дожидаясь развития событий, Лжедмитрий III рванул из города в сопровождении своих казаков. Основой отряда самозванца были "воровские" донские казаки. Впрочем, где они сейчас не воровские? Все они и донцы, и запорожцы, и волжцы, и терцы ринулись в изнемогающую от распри страну в чаянии зипунов. Жгли, грабили, убивали, насиловали, уводили полон. Не гнушались разорять православные монастыри и грабить церкви. Как там сказал, точнее скажет поэт? "Блажен кто посетил сей мир в его минуты роковые". Ну-ну!
      Впереди и сзади своего "войска" "Псковский Вор" пустил по сотне казаков налегке. В середине же в сопровождении самых верных людей шел он сам и вел тяжело навьюченных коней с награбленным в Пскове. Вот и сам самозванец в богатой шубе, не иначе снятой с какого-то важного боярина. Голова покрыта собольей шапкой украшенной каким-то немыслимым пучком перьев и жемчужных нитей. Красавец, что тут скажешь! Впрочем, красоваться тебе недолго осталось, не знаю как кара господня, а я до тебя почти дотянулся.
      Взмах руки и по казакам хлещет залп, с двух сторон дороги. Падают люди, взвиваются на дыбы лошади. Ржание коней перемежается криками умирающих и руганью живых. Барабанная дробь и мои драгуны начинают сжимать кольцо. Казаки, положив коней, пытаются отстреливаться из ружей и луков. Паника в их рядах прекратилась, они ждут подмоги. Ну, ждите, ждите! Стрельба моих драгун становится все чаще, недостатка в порохе у нас нет. Но вот, наконец, возвращается воровской авангард. Казачки со свистом и улюлюканьем атакуют заслон из моих драгун, а те не выдержав их атаки отходят в лес. Вот встрепенулся и самозванец, размахивая саблей, пытается организовать контратаку. Вот воодушевившиеся воры, вскочив на коней, или оставаясь пешими, начинают теснить нас. Наступает кульминация боя и в этот момент на казаков обрушивается эскадрон моих кирасир. Я нарочно пропустил вражеский авангард, чтобы он, пройдя вперед и вернувшись на помощь своим, утоптал дорогу в снегу. И теперь мои мекленбуржцев не остановить. Закованные в броню, на хороших конях они разрезают отряд самозванцы как нож масло. Первые шеренги едва доскакав до воров делают залп из пистолетов и тут же с палашами наголо атакуют в конном строю топча конями пеших. Конные казаки, очевидно знакомые с тактикой польских гусар или турецкой тяжёлой кавалерии пытаются раздаться в стороны, но их тут же берут в клещи мои драгуны. Сотня казаков шедшая в арьергарде увидев, кто их атакует с ходу разворачивает коней и уносит ноги. Я иду вперед со своими драгунами, тех кто сдается вяжем, тех кто пытается кидаться на нас с саблями стреляем. Бой окончен, ибо то, что сейчас происходит уже не бой, а резня. У самозванца по моим подсчетам было около шести сотен людей, примерно трети удалось уйти, более сотни погибло, остальные сдались. У меня было три сотни драгун и столько же кирасир. Что же не дурно!
      Пока мои орлы сгоняли в кучу пленных и сортировали трофеи, ко мне притащили связанного Лжедмитрия.
      - Кто таков?
      - Я государь московский Дмитрий Иоанович - начинает вор с легкой истерикой в голосе. - Спасся я Москве от Шуйского, и потом...
      Не, эту фигню я слушать не намерен, делаю знак драгунам, и самозванец затыкается от удара под дых.
      - Послушай меня урод! Я понятия не имею, кто был тот человек, которого короновали в Москве как царя Дмитрия, но это точно не ты. Кроме того его все равно убили и в этом нет никаких сомнений. Потому как если московские бояре что и делаю хорошо, так это убивают. Того мерзавца которого все называли "Тушинским Вором" тоже убили. И знаешь, что я тебе скажу? Тебя тоже убьют, поскольку имя, которое вы все принимаете, определенно приносит несчастье. Не хочешь называть себя дело твое, но если ты еще раз назовешь себя царем Дмитрием, я прикажу тебя выпороть! А теперь расскажи мне любезный, о чем это вы с полковником Горном договаривались.


      Когда мы подошли к Пскову я приказал поднять белый флаг, вызывая горожан на переговоры. После некоторой заминки открылись ворота и из них вышли несколько человек. Я принял их с максимально возможной в моем положении любезностью.
      - Кто ты и чего от нас хочешь? - Спросили меня делегаты от города.
      - Я великий герцог Мекленбургский Иоганн III. - Отвечал я им. - Нахожусь на службе шведского короля Густава Адольфа, а к вам прибыл для поимки человека называющего себя московским царем. Этот человек, очевидно, самозванец и вор. Такие как он сеют смуту и мешают дружбе между Русью и Швецией.
      - Хороша дружба. - Горько усмехнулся один из псковичей, седой как лунь старик, видимо посадский староста. - Осадил Порхов, к Пскову с воинской силой пришел. Ну, да ладно, нету у нас царя Дмитрия! Бежал он и весь сказ!
      - Я знаю, но скажите мне псковичи, кто из вас видел самозванца и мог бы его узнать?
      - Да все мы его видали. - Загудели парламентеры.
      Я хлопнул в ладоши, и мои люди подтащили связанного Лжедмитрия.
      - Смотрите внимательно горожане! - Возвысил я голос. - Узнаете ли вы ложного царя, который обложил вас непомерными податями, грабил вас, позорил ваших жен и дочерей? Вижу что узнаете. Ты старик сказал, что я осадил Порхов, так ведь? Ты поедешь со мной, я велю пропустить тебя к воротам крепости, и пусть тамошние жители расскажут тебе, чинили ли мои солдаты какое-нибудь разорение Порхову или его окрестностям. Я не враг Руси и русским людям. Я хочу, чтобы ваша смута прекратилась как можно скорее. Да, я хочу, чтобы вы выбрали своим царем королевича Карла Филипа и считаю, что это пойдет на пользу вашему царству. Возвращайтесь в город и скажите жителям, что я схватил самозванца и собираюсь выдать его князю Дмитрию Пожарскому. И пусть они пришлют ко мне в Новгород своих лучших людей для переговоров. Я честью своей клянусь, что не буду чинить им никаких препятствий, если они не захотят присягнуть королевичу Карлу, как это сделали новгородцы.
      Парламентеры выслушали мою речь со всем возможным вниманием, затем из их рядов выступил довольно молодой по сравнению с прочими человек и спросил, верно ли я собираюсь выдать вора Пожарскому?
      - У тебя не псковский выговор, уж больно ты окаешь. - Сказал я ему, выслушав его речь. - И зипун на тебе явно с чужого плеча и видом ты на посадского не похож. Я не знаю кто ты, но если тот кто я думаю поезжай к князю и скажи ему и Минину что бы прислали ко мне честию послов и я выдам им вора. Я сказал!
      На этом разговор с горожанами не кончился. Едва я отпустил посланцев, передо мной возник попик с седой бородой и в рваной рясе.
      - Пресветлый князь! - Заявил он мне. - Сии воры есть вероотступники и не пожалели ни храмов святых, ни слуг божиих в своей безбожной корысти. Они не жалели ни вдов, ни сирот, ни храмов господних.
      - Я понял! - Ответил я попу. - но чего ты от меня хочешь?
      Дело оказалось, впрочем, совсем простым. Воровские казаки разграбили церковь в которой настоятелем был жалобщик. И он, недолго думая, прибыл с претензией ко мне.
      Говоря по совести первым моим побуждением было послать служителя церкви. Дескать, господь терпел и нам велел, но поразмыслив я ответил ему что он может искать пропажу в моем лагере и где бы он не нашел я обязуюсь ее выдать. Увы, из всех вариантов выпал самый неприятный. Искомая икона была опознана в добыче благородного кирасира фон Торна родственника покойного Мэнни. Я, по одной этой причине оказывал этому парню покровительство, чувствуя себя виноватым перед его семьей. И вот поди же ты, именно в его добыче отыскалась злополучная икона отождествляющая всех псковских святых.
      - Господин фон Торн! - Объявил я городу и миру. - Сию икону необходимо вернуть истинному владельцу, посему извольте назвать вашу цену.
      Доблестный кирасир поразмыслил и со свойственной всему семейству Торнов обстоятельностью заявил что за икону хочет ни много ни мало чин фенрика и тысячу талеров. Сумма не то что бы являлась для меня не подъемной, но при себе таких денег не было и я, соскочив с коня, сорвал с иконы оклад и отдал серебряную пластину фон Торну, а деревянную часть попу. Когда фон Торн попробовал взмутиться, я отдал ему повод своего коня и объявил что он будет моим залогом.
      - Дайте мне вернуться в Новгород, и у иконы будет новый оклад, а вашему коню будет завидовать сам Делагарди! - Заявил я присутствующим.
      Забегая вперед могу сказать что оклад у иконы появился гораздо позже, а мой конь так и остался у фон Торна.
      Зима выдалась на славу. Никто не знал, что по льду Чудского озера можно проехать на санях, особенно польские гарнизоны в Эстляндии. Вот, ей богу, дикие люди! Я ведь здесь осенью уже побывал, казалось бы, следовало бы поберечься, но нет.
      Среди жителей Пскова, как это ни странно, нашлись желающие пойти ко мне на службу. Во первых молодые люди которым мало что светило в жизни останься они в родном городе. Средневековье оно везде средневековье, хоть в Мекленбурге, хоть в Пскове. Если твой батюшка кузнец, то и тебе быть кузнецом, а если бондарь, то бондарем. А если у тебя наклонности к отцовскому делу нет, так это никому не интересно. И вот тут появляется заморский герцог со товарищи. Люди его одеты, обуты, сыты, пьяны и нос в табаке. В общем, нашелся местный атаман сколотивший ватагу из таких вот неприкаянных. К самозванцу они, каким то чудом, не прилепились, в городе никому не нужны были, разбойничать пока совесть не позволяла, ну вот и нашли друг друга два одиночества. В смысле я их, а они меня. Атамана сего звали весьма символично Кондратием, впрочем, символично только для меня. Нет пока такого выражения "хватил кондрашка"! Но, я так думаю, что еще будет.
      Как я уже говорил, форсировали Чудское озеро на санях, нанятых в окрестных деревнях. Дело это, кстати, не совсем простое. Лед везде разный, где твердый как камень, а где можно и провалится ненароком как псы-рыцари в свое время. Собственно, мне местные для того и нужны были. Оказавшись на вражеском берегу мы форсированным маршем в сторону Дерпта пустив псковских ватажников в авангарде, а за нашими спинами неожиданно запылали рыбачьи деревушки и хутора. Оказывается, у перевозивших нас крестьян накопилось много вопросов к своим соседям, и они решили воспользоваться удачным моментом, чтобы их задать. Честно говоря, не ожидал, но, как говорится, война все спишет. Однако, тревога поднятая раньше времени в нашей ситуации не есть гут. Так что я и следующие за мной драгуны и кирасиры пришпорили коней.
      Когда ночью трое всадников постучали в ворота Дерптского замка, это вызвало, разве что, досаду караульных.
      - Кого черт принес? - Раздался простуженный голос из бойницы.
      - Срочное сообщение пану воеводе! - Последовал ответ. - Открывайте скорее, дело не терпит отлагательства!
      - К черту срочное сообщение, которое не может потерпеть до утра!
      - Эй, служивый, ты верно плетей захотел? Мы бы и верно подождали до утра, да вот шведы разоряющие округу ждать не будут!
      - Кому это вы грозите плетями? Да будет вам известно, что я шляхтич древнего хоть и обедневшего рода и позволю...
      - Матка бозка! Да кто же это доумился поставить на часах шляхтича да еще такого бестолкового! Ты хоть на поединок меня вызови, да только дай воеводу предупредить об опасности, а то шведы всю Эстляндию ограбят, пока мы с тобой тут препираемся.
      В надвратной башне послышался какой-то шум, пока, наконец, караульщики решили, что от трех всадников беды не случится. Впрочем, открывать ворота они не стали, а пустили путников в малую калитку, куда с трудом можно было протиснуться одному человеку.
      - Это кто посмел Каминьского назвать бестолковым, да еще угрожать поединком! - Воинственно воскликнул один из караульных, когда мы с Болеком проникли внутрь башни.
      При этом шляхтич принял воинственную позу, что в сочетании с простуженным голосом и довольно непритязательной внешностью делало его чрезвычайно комичным. Его товарищ, очевидно старший, впрочем, одернул своего подчиненного и спросил меня.
      - С кем имею честь, ясновельможный пан?
      - Великий герцог Мекленбургский к вашим услугам господа! - С поклоном ответил я, выхватывая стилет.
      Старший караула имени которого мы так и не узнали умер мгновенно, а воинственному Каминьскому Болеслав недолго думая двинул латной перчаткой в ухо. Рука у моего офицера тяжёлая, а уж одетая в этот ужасающее подобие кастета...
      Потом мы, впустив через калитку Кароля и нескольких драгун, занялись воротами. Тяжелые створки окованные железными полосами были закрыты с помощью большого бревна играющего роль засова и опутаны цепями в свою очередь замкнутыми на замок. Открыть его было делом, отнюдь, не простым. Впрочем, мы не стали тратить время на замок, а воспользовавшись нарочно принесенным инструментом стали рубить цепь. Когда звонкие удары молотом по зубилу разносившиеся по замку привлекли внимание прочих стражников, мы уже закончили с цепью и дружными усилиями тянули бревно из петель. Поднялась тревога и к воротам отовсюду бежали вооруженные люди встреченные нашими выстрелами. Наконец, нам удалось открыть сначала одну створку, а затем и вторую. В освободившийся проход двинулись драгуны, а затем и кирасиры. Замковый двор был наполнен дерущимися людьми. Яростные крики атакующих перемежались со стонами умирающих, а сухой грохот выстрелов перекрывал яростный лязг сабель. Казалось, в маленьком городке разверзся сущий ад. Застигнутые врасплох поляки яростно сражались и один за другим падали на мерзлую землю обагренную кровью. И над всей этой вакханалией лился зон колокола какой-то кирхи.
      К утру все было кончено, над древним городом основанным еще Ярославом Мудрым был поднят шведский флаг. Выслушав доклад о потерях и трофеях я принялся диктовать победную реляцию. Давно заметил, что самые удачные слова приходят в голову, когда сражение едва закончилось. Еще бурлит адреналин в крови, а вражеская кровь на клинке не до конца просохла, и слова сами собой ложатся в красивые чеканные фразы. Если писать на другой день, предварительно успокоившись так не получится.
      Пока я диктую, ко мне подводят полураздетого связанного человека. Его голова и рубашка в крови, на лице кровоподтеки обещающие стать огромными синяками, но взгляд не сломлен. Он слышит последнюю сказанную мной фразу "польские солдаты сколь крепко спали, столь отважно и дрались, будучи разбуженными..." и взрывается замысловатой руганью.
      Выслушав достойного пана со всем вниманием, я приказал заткнуть ему рот и продолжил диктовать. Закончив с письмом, я вернулся к пану воеводе.
      - Ясновельможный пан, зачем вы так ругаетесь? С виду вы вроде моцный и зацный пан, а кричите так будто жид потерявший злотый. Уж, я и не знаю, а точно ли вы воевода?
      В этот момент раздался истошный женский крик.
      - Отец! - Кричала девушка, бросившаяся к пленному воеводе.
      Мои драгуны попытались ее остановить, но повинуясь моему знаку пропустили. Я внимательно смотрел на молодую девушку, скорее девочку со слезами обнимавшую своего отца, растерявшего свой злой и воинственный вид и сразу ставшим растерянным и жалким.
      - Ай-ай-ай, пан воевода! У вас оказывается дочь красавица, а вы ругаетесь последними словами на единственного человека, который может ее защитить в данной ситуации. - С сокрушенным видом проговорил я. - Прекрасная пани, надеюсь, с вами ничего не случилось непоправимого? Война тяжкое, жестокое и иной раз грязное дело, но я не воюю с женщинами. Отныне вы под моей защитой и всякий человек отнесшийся к вам без должного уважения будет иметь дело со мной. Однако на войне имеют место всякие случайности, так что я надеюсь, что вы и ваш отец сохраните известное благоразумие.
      Не думаю, что моя учтивая речь дошла до испуганной девочки, но ее отец, кажется, проникся. Видя что он созрел до разговора я сказал.
      - Пан воевода, у меня только один вопрос к вам. Где ваши немецкие наемники? Я ожидал их встретить в карауле, а не польских жолнежей. Да вытащите ему кляп!
      - Так уж случилось пан герцог, что я был вынужден отправить их в Пернов.
« Последнее редактирование: 24-02-2017, 18:17 от Kard »


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Allexxa

  • 上司子
  • Ведущий раздела
  • Штаб- ротмистр Лейб Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 1293
  • Сообщений: 14517
  • Activity:
    7%
  • Благодарностей: +1597
  • Пол: Женский
Хы...он переписал конец предыдущего кусочка, нало этого здОрово отличается. Интереснее.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Онлайн X-men

  • Администратор.
  • Генерал-полковник Лейб Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 9651
  • Сообщений: 50515
  • Activity:
    2.5%
  • Благодарностей: +6305
  • Пол: Мужской
  • Мучительно скриптует
    • НьюЗ Дозор
Разделил темку. Из за обилия текста плохо грузиться  :soglasnaya_ya:


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
Странно, но она (тема) как-то сразу подглючивала.
Да и в других темах есть текста гораздо больше  :ne_ponal:

Будем надеяться, что поможет


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login
      - Так уж случилось пан герцог, что я был вынужден отправить их в Пернов.
      - Вы очень вовремя это сделали, а можно узнать зачем?
      - Видите ли, перемирие закончилось и пан гетман решил, что надо усилить оборону Пернова, поскольку до него дошли слухи, что шведы готовятся напасть с моря на наше побережье.
      - О! Приятно слышать, стало быть, я не зря старался, распуская эти слухи.
      - Езус Мария! Так это был ваш коварный замысел?
      - Ну, в общем, да! Да не тушуйтесь вы так, пан воевода, придет время и на вашей улице возок с пряниками опрокинется.
       
      Что нужно сделать после удачного захвата города? Позаботится о пострадавших, подсчитать трофеи, расставить часовых, чтобы какие-нибудь прохиндеи не отобрали трофеи и не увеличили количества пострадавших. Все это верно, но в этом случае было необходимо еще и позавтракать. Ну, а что вы хотели, ночной марш, захват замка, стрельба, рукопашная. Есть от чего разгуляться аппетиту. С солдатами проще, во дворе уже стояли котлы, возле которых хлопотали замковые служители, которым посчастливилось пережить сегодняшнюю ночь. Из обширных кладовых замка тащили окорока и прочую снедь, прикатили бочку пива.
      - Кароль, ты часовых расставил? - Спросил я верного оруженосца. - Смотри, чтобы не перебрали, а то знаю я их. Кстати, а где Болеслав?
      - Не извольте беспокоиться, ваше королевское высочество, о караулах я побеспокоился, а Болеслав отправился побеспокоиться о нас. Ну, о завтраке.
      - А, очень вовремя, тогда пойдем посмотрим о чем там твой брат побеспокоился.
      Пройдя в покои воеводы, мы застали премилую картину. Мой верный Болек стоял подле кресла, на котором как на троне восседала дочь воеводы. По ходу мой адъютант забил на свои обязанности и усердно ездил по ушам юной паненке. Кароль хотел было возмутиться, но я остановил готовый прорваться поток красноречия.
      - Пошли отсюда, а то точно голодными останемся. - Шепнул я ему.
      Пройдя на кухню, мы обнаружили разожжённую плиту и полное отсутствие персонала. Обшарив кладовые, я обнаружил, что до них и до ледника мои доблестные воины не успели дотянуться. Ну, что тряхнем стариной.
      Через полчаса по воеводским покоям стали разносится умопомрачительные запахи. Воеводская дочка, очевидно, не насытившись комплиментами моего адъютанта, обратила свое благосклонное внимание на источник столь дивного благоухания.
      - Заходите, ясновельможная пани и украсьте своим присутствием наш скромный стол. - Шумно поприветствовал я девушку. - Ну и кавалера своего ведите, чего уж. Да и батюшку не забудьте, если он не в темнице конечно.
      С этими словами я накладывал на тарелки из противня приготовленное мной блюдо.
      - Не знаю уж куда делись ваши повара, и почему в таком разе оказалась разожжённой плита, но все сложилось достаточно удачно и, по крайней мере, сегодня мы с голоду не умрем.
      - С вашего позволения, ваша милость, это я ее разжег! - С этими словами из под стола вылез взъерошенный паренек. - Я ученик повара Яцек.
      - Как мило! Ну, поскольку, ты единственный из слуг оставшийся в замке бери и прислуживай нам, а то это уж совсем непорядок. Мало того что готовил целый герцог, так еще и подавать ему же приходится.
      - А что это за блюдо, ваше высочество? - Спросила юная пани.
      - О, это la omelette au jambon et fromage любимое блюдо Генриха Наварского, который теперь стал королем Франции. Очень рекомендую, кстати, милая пани, так уж случилось, что нас с вами не представили. Надо бы исправить это досадное недоразумение. Позвольте рекомендоваться, ваш покорный слуга Великий Герцог Мекленбургский Иоганн III Альбрехт.
      Девушка вскочила и, сделав книксен протараторила:
      - Меня зовут Агнешка, Агнешка Карнковска.
      - Какое прелестное имя! А ваш батюшка, очевидно, пан Карнковский?
      - Теодор Даждбог Карнковский, - Поклонился воевода.
      - А...
      - Агнешка сирота. - Ответил пан Теодор на невысказанный вопрос.
      - Хм, это очень печально, а у вас есть еще родственники? Желательно недалеко.
       - Да ваше королевское высочество, моя покойная матушка из здешних мест и не далеко живет моя тетя баронесса фон Фитингоф.
      - Это очень хорошо, видите ли, дитя мое, такой молодой паненке как вы неприлично находится в обществе мужчин, а наше общество именно таково.
      - Я не брошу отца! - пылко заявила Агнешка.
      - Увы, ваш батюшка военнопленный и не волен в своей судьбе. Впрочем, если ваша тетя согласится переехать сюда, это будет наилучшим решением проблем. Не скрою, если вы будете рядом ваш отец, несомненно, будет более лоялен, что в свою очередь устроит меня. На этом и порешим, и один мой офицер едва не оставивший нас голодными немедленно отправится к почтеннейшей баронессе.
      - Я очень благодарен вам пан герцог. - Проговорил глядя на меня воевода. - Право я не ожидал найти в вас ни такого участия, ни такой щепетильности в вопросах чести. Прошу меня простить, но ваша... - воевода явно мучился, подбирая подходящее слово.
      - Вы верно хотели сказать репутация? - Любезно пришел я ему на помощь. - Вы правы пан, у меня действительно не самая лучшая репутация, и я, увы, вполне ее заслужил. Но это все дело прошлое, я благополучно женат и теперь все мои помыслы не о том, как лишать девиц чести, а о лишь том, как их защитить.
      - Не знаю даже, чем я могу отблагодарить вас ваше королевское высочество...
      - О, друг мой, даже не сомневайтесь, у вас получится отблагодарить меня... , вот будьте уверены!
       
      Занять одним полком такую большую территорию как Дерптское воеводство, было, разумеется, чистейшей авантюрой. То есть, конечно, самые сильные польские части сейчас собирал король Сигизмунд для похода на Москву, но и тех, что оставались в Эстляндии, было довольно, чтобы доставить мне неприятностей. Тем паче, что немецкий регимент из Дерпта весьма усилил перновскую группировку, которая и без того была достаточной чтобы доставить мне неприятностей. Поразмыслив, я пришел к выводу, что у меня из сложившейся ситуации есть два выхода. Первый заключался в том, чтобы как можно скорее запросить подкреплений от Делагарди. А до той поры пока я их получу сидеть в Дерпте и не рыпаться. Второй был более рискованным. Воспользоваться мобильностью моих драгун и кирасир и перенести войну на территорию противника, с тем, чтобы мыслей о наступлении у него и не возникало.
      Какой же из двух вариантов выбрать? Так одно другому ведь нисколько не мешает?
      Итак, первым делом, помимо письма королю Густаву Адольфу пишем еще и краткую реляцию для генерала Якоба Понтусовича, как зовут его на русский манер. В оной реляции обрисовываем открывшиеся перспективы, сетуем на недостаток сил, и тонко намекаем на возможность поделится трофеями и славой. Должно сработать.
      Вторым, дав отдохнуть своей кавалерии, пойдем пошерстить западную Эстляндию. Черт, все таки шесть сотен сабель маловато для такой экспедиции. Ну, елки палки! Сам ведь Аникиту отпустил, ну вот где таких кадров найти, чтобы и в разведку и в атаку. Хотя как это где? В Пскове конечно!
      Жители древней республики и ее окрестностей уже слегка грабанули сопредельную территорию и должны войти во вкус. Ну, а если не вошли, что маловероятно, есть еще пленные казачки. Надеюсь, их еще горожане не удавили за прежние художества. Нет, ну, правда, почему бы не использовать этих идейных борцов с чужой собственностью? Вояки из них, конечно, так себе, а вот для пограбить-разведать в самый раз! Короче, попытка не пытка. (Как говорил Малюта Скуратов.) Закладывайте лошадей! Со мной Клим, Лёлик и Болек, Гротте командует гарнизоном. Ван Дейк занимается укреплениями. Ну, естественно сотню драгун в охранение. Что, Болек как уехал за баронессой так и не вернулся? Бог с ним дело не терпит.
      Вы ездили зимой на санях по льду Чудского озера? Многое потеряли. Лошади мерно идут крупной рысью. Полозья скрипят по искрящемуся на солнце снегу. Красота! Мы с Климом, запахнувшись совершенно безразмерной медвежьей дохой сидим в возке и любуемся окружающими красотами. Следом Кароль верхом ведет наш эскорт, мог бы и с нами в возке, но сам не захотел. Старается всегда быть рядом со своими драгунами, хороший командир вырос из померанского паренька, которого я когда-то принял на службу. Боже как давно это было! Дарловский замок, трагически погибший дядя, Агнесса. Марта. Черт возьми, а ведь прошел год, а у меня нет никаких известий ни из Брауншвейга, ни из Дарлова. Как они там? Времена сейчас с точки зрения медицины совершенно дикие. Половина рожениц не переживает свои первые роды. Бр... не, к черту такие мысли.
      Ну, вот и Псков, по уговору с горожанами я не могу вводить туда войска, поэтому драгуны во главе с Каролем остаются за стеной в ближайшей деревне. Им туда доставят все необходимое. Мы же с Климом въезжаем в ворота и направляемся к местным шишкам. Правит городом земщина, горожане сами выбирают старост для каждого конца, их совет и является чем-то вроде правительства. Писаных законов вроде магдебургского права нет, но есть не писанные, но от того не менее строго соблюдаемые обычаи. В общем и целом система вполне работоспособная и разумная.
      Коротко обрисовываю местным ситуацию, дескать, нужны люди, а будет за это то-то и то-то. Мнутся. В принципе понятно, молодняк на тот берег по зипуны сходил, за старые обиды отомстил и будя! Оно конечно, можно и еще, но время не спокойное, того и гляди придется отбиваться от какого-нибудь супостата, так что вы бы герцог батюшка сами, своими людишками управились бы. Вон они у вас какие бравые. А вот мысль отпустить со мной пленных казачков пришлась однозначно по вкусу. Правильно, чего их кормить паразитов!
      И вот передо мной давешние противники. Безоружные, худо одетые, отощать еще сильно не отощали, но глаза уже голодные.
      - Слушайте меня казаки! Не буду спрашивать каким побытом вы у самозванца оказались, бо я не поп-батюшка. Если кому нравится в остроге сидеть и от голода зубами щелкать ничего не имею против. Одначе, ежели кто хочет еще поскакать на добром коне в чистом поле, да поиграть вострой сабелькой то милости прошу ко мне. Будете служить мне верой и правдой, то я вас за службу пожалую, а кончится война, отпущу с добычей на тихий Дон, или родной Днепр, или куда вам там надобно, в том крест целую.
      Казаки угрюмо молчат, лишь один из них с разорванным ухом (не иначе серьгу вырвали мои орлы) подает голос.
      - Уж больно ты мягко стелешь, князь! Да боюсь, жестко спать будет.
      - Коли боишься оставайся, мне трусов не надобно! - Отвечаю казаку. - А кто не боится, айда со мною. Человек я хоть и знатный, но в обращении прост. Кто ослушается получит плетей, кто в бою оплошает головы лишится, ну, а кто храбр и дело ратное знает, будет сыт, одет и добычей не обижен.
      - Мы, княже, не в обиду будь сказано, люди вольные и плетей от катов по боярскому приказу не привыкли получать. И жить привыкли своим умом.
      - Глупости ты говоришь казак, в каком месте вы сейчас вольные? Али вокруг не острог? Али в этот острог вы не своим умом попали? А катов или как их у нас называют профосов, у меня с роду не было. Я своих людей палаческим кнутом не позорю. Если кто провинился, то наказывают их свои же товарищи, с которыми завтра в бой идти. Малая вина, ратники твоего десятка тебя по паре раз лозою протянут, большая - всем полком выгладят. Так что думайте, да побыстрее, а то мне недосуг.
      - Мы согласны, князь. Однако атаманов себе сами выбирать будем, и судить казаков будем своим судом и в том не уступим!
      - Будь по вашему, станичники, вы берете себе атамана, да есаула, да хорунжего. С ними я ряд заключу, и вы мне на том крест поцелуете. Только помните, что за ваши вины они в ответе будут.
      На том и порешили. В тот же день уладив все формальности казаки получили по упряжному коню, да по сабле с пикой. Не такие конечно добрые, как прежде, но, как говорится, чем богаты. Среди трофеев захваченных в бою с самозванцем было довольно много и луков со стрелами. Их казаки тоже получили назад. Обращаться с таким оружием не малая наука, ее с детства постигать нужно. Так я получил почти три сотни легкой конницы. Атаманом они выбрали того самого казака с разодранным ухом. Звали его Сулимом, а прозвище было "чеботарь". Отчего такое прозвище я допытываться не стал, может сапожничает человек в свободное от разбоя время. Забегая вперед скажу, что если завербованные мною таким же образом люди Аникиты были чистым золотом, то эти далеко не так хороши. Вроде и те и другие из сторонников самозванца попавших в плен, а вот, поди же ты! Может галерные весла на них благотворно повлияли, а может московские служилые люди, бывшие ядром моего прежнего отряда, изначально были более дисциплинированы и годились для рейтарского строя, кто знает. Впрочем, эти казаки мне были нужны для набега на Перновское воеводство и более не для чего, а с этим они хорошо справлялись. Мы прошлись по западной Эстляндии огнем и мечом, разорив всю округу начисто. Бароны заперлись в своих замках и не казали из них носа, а чухонские деревни достались казакам и полной мерой изведали старинный принцип "горе побеждённым". Моих людей, говоря по совести, тоже трудно было назвать ангелами. Победив в бою, они пользовались всеми привилегиями победителей, и грабили, и убивали тех, кто сопротивлялся, и бабы мимо них не прошли, всякое бывало. Но это была какая-то холодная, деловитая жестокость, а вот у этих казаков нет. Любили, сукины дети, жилы потянуть, да поизмываться, если не могли чего-то забрать, то обязательно поломают или сожгут. Если попадется им девка..., уж лучше бы не попадалась. Я до сего момента думал, что слова из старой казачьей песни "привязали Галю до сосны косами" есть художественное преувеличение. Чёрта с два! Впрочем, что касается войны, то слова не скажу, дело свое знали. Когда в Пернове устав от набегов выступили против нас, донесли немедленно, и тут же прекратив на время все грабежи, собрались вместе и, кружа вокруг противника, докладывали о каждом его шаге.
      Отряд перновского воеводы вышедший против нас состоял примерно из шести сотен наемных немецких пехотинцев, одной гусарской, одной панцирной и одной рейтарской хоругви. Плюс, некоторое количество "пятигорцев" и казаков. Кроме того в нем было примерно около трех сотен человек собранных местными баронами порядком утомленными нашими бесчинствами. Артиллерию они по снегу не потащили, обоз, правда, был по польскому обычаю достаточно громоздок. Я мог противопоставить им в открытом сражении тысячу пехотинцев и около восьмисот кавалеристов, включая драгун, кирасир и казаков. Была еще пришедшая нам на помощь ватага псковичей во главе с все тем же Кондратием.
      Формально преимущество в людях было у нас, но польская кавалерия сейчас лучшая в Европе.
      По уму надо было закрыться в Дерпте и, тревожа осаждающих набегами дожидаться сикурса от Делагарди. Согласно его письму на помощь выступил полковник Горн с почти пятитысячным отрядом. Однако я решил рискнуть и выступил навстречу вражескому войску. Хотя расстояние от Пернова до Дерпта относительно не велико, полякам оно малым не показалось. И днем и ночью казаки Чеботаря держали их в напряжении. Большого урона они полякам не наносили, но в какой-то момент польский военачальник не выдержал и послал свои хоругви отогнать назойливого противника. Не было и мысли что казаки выдержат в конном строю сосредоточенный удар польской кавалерии, по сему, когда враг стал уходить, стараясь рассыпаться, поляки нисколько не насторожились и продолжали преследование пока не нарвались на сосредоточенные залпы спешенных драгун. Несколько смешавшись и отхлынув, они споро перестроились и попытались атаковать мою ездящую пехоту, но неожиданно наткнулись на заграждения в виде рогаток и испанских козлов, установленных ватажниками Кондрата. Атака снова захлебнулась, и польские хоругви, теряя людей откатились. Через пару часов к кавалеристам на помощь подошла пехота и пикинеры пошли вперед разбирая завалы. Когда путь был очищен поляки снова атаковали, но драгуны не принимая боя вскочили в седло и отступили. Люди Кондратия ушли еще раньше, растворившись в окрестных лесах. Разозленные донельзя ляхи упорно преследовали нас пока вышли под таранный удар эскадрона кирасир. Непонятно откуда взявшиеся казаки тут же атаковали польскую хоругвь с флангов, а вновь спешенные драгуны поддержали их атаку огнем. От окончательного разгрома передовой польский отряд спас приход остальной польской кавалерии, однако первый день боев дорого обошелся нашим врагам. По моим подсчетам их потери составили не менее двух сотен кавалеристов. Хотя тут как считать. Сами поляки и литвины (а воюем мы сейчас как раз с литвинами) считают в войске только благородных шляхтичей. То, что за каждым идет от трех до пяти вооруженных почтовых (а бывает и больше) вроде, как и не в счет. А еще вооруженная челядь, да прочие. Вот так у них и получается, что сотня шляхтичей побеждает в открытом бою пехотный полк, а то, что по факту у поляков людей ничуть не меньше чем в том полку, так это никому не интересно. Что впрочем, совершенно не отменяет доблести польской кавалерии.
       На следующий день, поляки продолжили движение, стараясь не обращать внимание на наскоки казаков. Те в свою очередь, тоже на рожон не лезли, однако и в покое не оставляли. Так с боями польское войско продвигалось вперед, пока не достигло Дерпта. Похоже, польский воевода посчитал мою нынешнюю компанию очередным набегом и всерьез надеялся, что как только он появится у стен замка, мы отступим к Пскову. Увы, тем горше было его разочарование, при появлении его войска я встретил его, выстроив большую часть своего отряда перед стенами Дерпта. Всего в строю, было, порядка восьмисот мушкетер, остальные оставались в замке в качестве резерва. Строй пехоты был защищен рогатками и между ротами были расположены пушки, установленные для удобства на санях. Кавалерию я отвел в тыл, но так чтобы она могла при нужде подержать пехоту, а казаки Сулима и вовсе отошли в лес, имея приказ тревожить противника по ночам и атаковать при всяком удобном случае.
      Перновский воевода, оглядев мой строй и убедившись, что противостоящий ему отряд серьезно уступает в численности его воинству, послал в бой свою хотя и поредевшую, но еще довольно многочисленную кавалерию. Та яростно атаковала наш строй, но, не выдержав ружейно-артиллерийского огня откатилась, ожидая, очевидно, что я пошлю своих людей в контратаку. Нет, ребята, я вполне изучил польскую тактику и на притворное отступление не поведусь.
      Убедившись, что наш строй остался недвижим, польский военачальник также ввел в бой пехоту, однако грозно ощетинившимся пиками терциям не суждено было сегодня добиться успеха. И после того как мы серьезно проредили их ряды пулями и картечью они отступили.
      После чего ляхи более не стали испытывать судьбу и отступили в свой лагерь.
      Ну, что же и нам пора.
      Дождавшись когда мои доблестные мекленбуржцы стройными колоннами войдут в ворота я последовал за ними. На сегодня все, можно и отдохнуть. Дома меня ждала горячая ванна и прекрасный стол с хорошей компанией. Да-да, вы не ошиблись, когда я приведя себя в порядок появился в обеденном зале меня, помимо обычной компании моих офицеров встретили глубокими реверансами местные дамы. Вдовствующая баронесса фон Фитингоф любезно приняла мое приглашение и приперлась в славный город Дерпт в сопровождении дочери, еще одной племянницы, компаньонки и целого штата слуг. Так что помимо Агнешки, из-за которой и разгорелся весь сыр-бор, мы имеем удовольствие наблюдать еще четырех дам. Мои офицеры в полном восторге, Болек правда остался под действием чар юной пани Агнешки и всякую свободную минуту говорит только о ней, чем по совести говоря, успел утомить. Кароль и Рутгер Ван Дейк никак не могут решить, кто им больше нравится, вторая племянница фройлян Ирма фон Тизенгаузен или компаньонка фройлян Анна. Надеюсь, до дуэли у них не дойдет. А ведь есть еще и дочка баронессы, юная Аврора, правда она еще младше Агнешки, но глазками уже стреляет чертовка. Не постигаю, зачем баронесса притащила в наш лисятник столько курочек, хотя кто знает, может ей их кормить дома нечем?
      Как бы то ни было мы сидим за богато накрытым столом и ведем светские разговоры, словно и не было вокруг никакой войны и не гремели мушкеты, не лязгали сабли. Впрочем, баронессе кажется, нет никакого дела до неудач поляков, а юные красотки, купающиеся в мужском внимании, слишком легкомысленны, чтобы обращать внимание на подобные пустяки. Только пан Теодор несколько мрачен. Он наблюдал со стены за тем как проходил бой и теперь пребывает в меланхолии.
      После ужина мы переходим в каминный зал, мы с паном Теодором и баронессой занимаем один угол и ведем светскую беседу, поглядывая на некое подобие дивана, где расселись наши красавицы. Вокруг них ужами вьются мои офицеры, пытаясь обратить на себя внимание девиц. Те жеманничая и хихикая стреляют глазками. Наконец, девушки заявляют, что им ужасно скучно, и они непременно желают музыки. Увы, с музыкой совсем плохо, если в хозяйстве пана Теодора и были музыканты, то штурма они не пережили. Мои ребята недурно стреляют, прекрасно фехтуют и знают много чего необходимого на войне, но вот музыка это не их конёк. Ну что же с вами делать! Не барабанщиков же звать?
      Приказываю принести мне мою гитару и, сделав перебор по струнам, начинаю напевать. Мои современники из прошлой жизни, возможно, опознали бы в этом произведении песню из фильма про гардемаринов исполняемую Михаилом Боярским. Впрочем, на немецком в ней мало что осталось от оригинала, разве что лантен ланфра и лантатита. Ну и мелодия похожа. Но дамам нравится, и они шумно выражают свой восторг.
       После окончания музыкального вечера дамы отправляются по своим апартаментам. Все девицы помещаются в одной большой комнате чисто условно разделенной ширмами на несколько закутков. Очевидно, это сделано, чтобы легче было охранять их нравственность. Баронесса занимает комнату рядом, а в коридоре запираемом на ночь ночуют служанки. Впрочем, в комнату баронессы есть еще один вход, о котором мало кто знает. Я нашел его совершенно случайно когда после взятия Дерпта искали возможные места хранения ценностей. Спрятанных ценностей так и не нашли. К сожалению, любезнейший пан Теодор оказался человеком честным и ничего не скопил на черный день, управляя покоренной провинцией. В том, что фрау фон Фитингоф разместили именно в этой комнате моей вины тоже не было, так уж получилось. Я, кстати, когда она приехала вообще в Пскове был. Честно говоря, я представлял себе тетушку прелестной пани Агнешки этакой старой грымзой красота и молодость, которой давно миновали, и которая будет всем выедать мозг своими нравоучениями. В реальности же баронесса оказалась весьма приятной и ухоженной дамой на вид лет тридцати с небольшим, не более. К тому же с авантюрной жилкой и неплохим чувством юмора. Ну как тут было устоять?
      Когда я появился перед приготовившейся ко сну и отпустившей служанку баронессой, пройдя этим ходом, она сначала слегка опешила, но тут же взяла себя в руки. Самообладания ей было не занимать. Насмешливо глядя на меня она громко произнесла:
      - Какая честь ваше королевское высочество! Вы пришли пожелать нам спокойной ночи?
      - Да, ma dame, есть у меня такая привычка рассказывать сказки на ночь прекрасным дамам.
      - Как мило, вы не только певец, но и рассказчик? Да вы просто кладезь талантов! И кому же из моих подопечных вы собрались порадовать сказкой?
      - Помилуйте, баронесса, но те сказки и поучительные истории, которые я обычно рассказываю женщинам, далеко не всегда предназначены для ушей столь юных фройлян.
      - Какая щепетильность! И кому же вы собрались рассказать вашу историю?
      - Ma dame, а вы в этом качестве, чем плохи?
      - Да вы сударь наглец!
      - Не без этого. Однако вы знали о моей репутации, когда согласились прибыть в Дерпт. Мало того вы взяли с собой свою дочь, компаньонку и еще одну племянницу. И вот всей этой компанией вы заявились в логово мекленбургского дракона. Кого вы собирались скормить дракону первой?
      - Не понимаю о чем вы!
      - Да ладно! Вот совсем не понимаете?
      - Послушайте, вы, великий герцог! Ваши войска дважды разорили эту округу, мои имения в совершенном упадке. Если бы речь шла только обо мне, то пусть. Я могу быть весьма непритязательна, но на мне дочь, племянницы, Анна, наконец! Да у вас репутация повесы, но вы рыцарь, вы женаты и не на ком-нибудь, а на дочери и сестре короля. Да я рисковала, но был ли у меня другой выход?
      - Ваши доводы мне кажутся основательными сударыня, и я отдаю должное вам и вашему характеру. Однако, я здесь не за этим. Мы уже выяснили, что я не собираюсь покушаться на честь девушек находящихся на вашем попечении, не так ли?
      - И на чью же честь вы собрались покуситься? Служанок?
      - Фи! Вы бы еще конюха предложили.
      Так фехтуя словами, словно клинками мы и оказались в одной постели. Это была не страсть, не любовь, не секс. Это было продолжение схватки, только иным способом. И я совсем не уверен, что победил в ней, впрочем, нельзя сказать, чтобы проиграл.
       
       
       
       
      Осада польскими войсками Дерпта не была плотной, ватажники Кондратия регулярно передавали мне сведения об осаждающих. А вот от казаков Сулима никаких вестей не было и это меня несколько тревожило. Как я и предполагал, без осадной артиллерии и достаточного количества пехоты поляки штурмовать город не стали. А такая неплотная осада среди зимы скорее опасна самим осаждающим. По прошествии нескольких дней, когда значительная часть польского воинства рассыпалась по окрестностям рыская в поисках провианта, мы предприняли вылазку.
      Едва ночь покрыла своим покрывалом землю, мои драгуны вышли из ворот. Чтобы не выдать себя стуком по промерзшей земле копыта коней были обвернуты тряпками. При слабом свете звезд и луны мы подкрадывались к вражескому лагерю по скрипящему под ногами снегу. Вот показались крепко сцепленные между собой возы, составлявшие внешнюю ограду польского стана. За ними виднелись караульные, греющиеся у костров. Что бы двигаться дальше надо было снять их по тихому, но кремневые ружья тихим боем похвастаться не могли. Глушители изобрести что ли? Но вот беда я довольно плохо представляю их устройство. Однако, я предвидел такую надобность и приказал чтобы Кондратий привел своих ватажников многие из которых были вооружены самострелами и луками. А вот и он, только почему один?
      - Княже, беда! - Прошептал мне подошедший атаман. - Сулим сговорился с поляками и измену готовит.
      - Да ты в уме ли? - Воскликнул я. - Он столько разору принес ляхам, нешто они могли сговориться?
      - Ой, княже, земли сии не ляшские и им до них мало дела, да и сами что ляхи, что литвины разбойники не из последних. Ворон ворону глаз не выклюет, а супротив казаков казаками воевать это все одно, что землю волком орать. Не будет с того толку!
       Решение надо было принимать быстро, и я дал команду к отходу. Мои драгуны дисциплинировано развернулись и с максимально возможной поспешностью стали возвращаться к коноводам.
       
      Быстро разобрав лошадей и вскочив седла, мы двинулись прочь от вражеского стана по своим следам. Но едва мы отошли на милю наткнулись на идущих по нашим следам казаков Сулима. Негодяй все рассчитал, чего выслеживать нас в незнакомом зимнем лесу, если можно пройдя по вытоптанному нами снегу безошибочно выйти на нас и атаковать когда на весь ночной лес начнут раздаваться звуки боя. Но тут предателям не повезло, наткнувшихся на нас следопытов взяли в сабли, а в следовавших за ними остальных разбойников хлестнул залп. Теперь надо поторапливаться, пока на поднятый нами шум не сбежались переполошенные поляки.
      Дробно стучат копыта по насту, мелькают деревья и всадники пригнувшись от хлещущих их веток погоняют своих лошадей. Похоже, мы рано списали со счетов казаков Сулима. Оправившись от первой неудачи, они бросились за нами в погоню снедаемые жаждой мести. Какое-то время мы шли почти на равных, наши лошади были лучше, а казачьи легче. Но скоро расстояние стало понемногу сокращаться и стало понятно, что боя не избежать. Ко мне подскакал Кароль и закричал, стараясь быть громче окружающего нас бедлама.
      - Мой герцог, вам надо уходить!
      - Нет! - Отвечал я ему. - Надо развернутся и ударить по этим висельникам, пока они не догнали и не повыбивали нас из седел по одному.
      - Мой герцог мы не успеем. Нам негде развернутся в этом проклятом месте, да и они не дадут нам на это времени. Ради всего святого уходите!
      С этими словами он хлестнул мою лошадь нагайкой, и разворачивая коня еще раз прокричал "уходите!"
      Лошадь понесла, а за мной не снижая аллюра двигались остальные. Лишь Кароль и несколько соолдат из его взвода остались прикрывать наш отход, и я слышал, как за нашими спинами гремят залпы. Когда я справился с лошадью, основная часть казаков отвлеченные прикрывающими наш отход солдатами фон Гершова уже отстали. Оглянувшись и посмотрев на оставшихся драгун, я скомандовал разворот и повел их на выручку Каролю. Что же, Сулим хотел подловить нас неготовыми к его атаке, теперь посмотрим как ему понравится наш атакующий строй.
      Первыми под удар попали казаки продолжавшие преследование, они явно не ожидали, что мы сможем перестроиться на ходу и атаковать их. Часть из них заплатила за эту ошибку своими жизнями, другим достало сообразительности или везения уйти в сторону, а мы продолжили нашу атаку. Теперь роли поменялись, преследуемые из жертв на ходу обратились в хищников и были готовы яростно рвать своих врагов. Казаки Сулима плотно окружившие моих спешенных драгун, не ожидали такого удара, однако встретили нас с не меньшей отвагой. Дико ржали лошади, звонко звенели казачьи сабли о драгунские палаши, яростно кричали атакующие и жалобно стонали умирающие. И лишь безмолвная луна - волчье солнышко, радостно предчувствующая кровь, освещала весь этот ужас. А вот и Сулим, окруженный своими сообщниками пытается командовать в окружающей кутерьме. Не твой сегодня день, парень! Пришпорив лошадь, я бросаюсь на него. Заметившие мое нападение казаки пытаются перехватить меня, но не сегодня! Сегодня меня не остановить, пригнувшись, я пролетаю мимо них, разряжая свои допельфастеры на ходу. И вот мы один на один, как в старых добрых рыцарских романах. Мои пистолеты уже в седельных кобурах - ольстрах и я тяну из ножен шпагу.
      - Komm Schweine! - Почти шепчу я ему. - Иди сюда, зараза.
      Тот в ответ скалит зубы и тянет из-за кушака пистолет. Все что я успеваю это поднять лошадь на дыбы. Звучит выстрел, и мы падаем. Я пытаюсь выскочить из седла, но тщетно и моя левая нога остается придавленной лошадиной тушей. Сулим, глядя на меня улыбается так что кровь стынет в жилах, и легко спрыгивая с коня, подходит ко мне, на ходу доставляя саблю.
      - Ну, вот и свиделись, князь! - Говорит он, весело улыбаясь во весь щербатый рот.
      - Дурак ты Сулим. - Отвечаю я ему. - Ушел бы сразу, может и пожил бы еще.
      - А что так?
      - Да уж я-то почем знаю, видать тятька с мамкой тебя таким уродили!
      У всех рейтар у луки седла, как минимум, две кобуры - ольстера для пистолетов. У драгун одна для ружья. Ну, а ваш покорный слуга имеет и то и это. Поскольку моя многострадальная кобыла упала на левый бок, то приторочённая справа кавалерийская аркебуза мне вполне доступна. Чем хорош колесцовый замок, так это тем, что его не надо взводить. Щелчок и освободившееся колесико начинает высекать искру воспламеняя запал. Казак пытается отпрыгнуть, но... не сегодня.
      Кое-как высвободившись из под спасшего мне жизнь своей гибелью животного, ковыляю, опираясь на аркебузу, к казаку. Нет, с такими дырками в боку люди не живут. А вот мне надо выбираться. Только пистолеты перезаряжу.
      В этом мое отличие от нынешних современников, тот же Сулим, ну или хоть Лёлик не заморачиваясь поймали бы ближайшего коня потерявшего всадника и айда. Я же хоть конным, хоть пешим чувствую себя совершенно некомфортно, если при мне нет моих старых добрых заряженных допельфастеров. Шпага она конечно тоже важна, но пусть пока побудет в ножнах. А я, зарядив пистолеты и держа аркебузу наперевес, ищу Кароля. Вот и он отмахивается шпагой от наседающих на него казаков. Причем один из нападающих вооружен луком и прилаживает к нему стрелу. Однако его товарищи, скачущие вокруг старшего фон Гершова как собаки вокруг медведя, пока не дают ему прицелиться. Однако это не будет продолжаться вечно, и я, приложившись к своему ружью, стреляю. Выстрел сгибает лучника пополам, а остальные казаки бросаются врассыпную. Лёлик зажимая рукой рану в боку, смотрит на меня во все глаза и срывающимся голосом произносит:
      - Вам не следовало возвращаться ваше высочество!
      - И позволить этим висельникам убить тебя? Не сегодня, друг мой, не сегодня!
      Наша атака развеяла казаков, и бой на какое-то время стих. Ловим лошадей, собираем раненых и оружие.
      - Ваше высочество вам надо уходить, держу пари, что поляки уже ищут нас. - Снова подает голос Лелик.
      - Хочешь разорить меня, мошенник? - Смеюсь я. - Конечно ищут, и я не собираюсь им помогать.
      - А где мой брат ваше высочество?
      - Болеслав? А ты как думаешь? Нет, нет, он не погиб! Я послал его за подмогой, так что, еще ничего не кончено. Ну, все, драгуны на конь!
      Ночь не самое подходящее время что бы искать нас в зимнем лесу, так что наши враги, скорее всего, ждали нас у ворот замка. Ничего не имею против, пусть ждут. Вот если не дождутся, тогда будут искать и без проблем найдут. Следы на снегу для таких опытных вояк, что раскрытая книга для нотариуса.
      Мы подошли к Дерпту уже рассвело. Перед воротами гарцевала гусарская хоругвь, держась, впрочем, на изрядном расстоянии. В зрительную трубу я разглядел несколько конских и человеческих трупов на снегу. Очевидно, поляки имели неосторожность приблизится на пушечный выстрел и Клим не оплошал. Вот вроде мелочь, а приятно! Гремели барабаны и из ворот выходили мушкетеры, тут же строясь в каре.
      - Ваше высочество, если вы сейчас атакуете, то пробьетесь в крепость. - Снова подал голос Кароль. - А мы вас прикроем.
      - Бросить раненых? Черта с два, дружище, мы сегодня либо все спасемся, либо все пропадем. Однако думаю первое вероятнее.
      Через несколько минут мы начали движение. Сначала небольшое охранение, потом основная часть с ранеными. Между ними и польскими гусарами был я полусотней драбантов, прикрывая отход . Выдержать атаку польских гусар мы не могли, но у меня был сюрприз для них. Чтобы нанести осаждающим как можно больше урона я приказал взять с собой в ночную вылазку все оставшиеся к тому времени гренады. Всего около трех десятков. Из-за предательства казаков Сулима нападение не состоялось, но гренады никуда не делись. Так что теперь это наш единственный шанс.
       Завидев нас, польские кавалеристы радостно загомонили и тут же стали строиться для атаки. Наши в Дерпте тоже не зевали и на помощь двинулись выехавшие после мушкетеров кирасиры. Беда лишь в том, что поляки были гораздо ближе и пока мы получим помощь, они втопчут нас в это заснеженное поле копытами своих коней.
      Вот построившиеся гусары приближаются к нам сначала шагом, потом постепенно разгоняются переводя коней в рысь. Под скупыми лучами утреннего зимнего солнца сияют их начищенные доспехи. Я внутренне морщусь от этого зрелища ибо, побывав рейтаром, привык к вороненым латам и считаю блестящие доспехи гусар сущим пижонством.
      - Зажечь факелы! - Командую я драгунам. - Сегодня кое-кто все-таки отведает наших пирожков!
      Мои драгуны усмехаются, но как-то без энтузиазма. Надо бы их подбодрить и я, всматриваясь в лица подчиненных, стараюсь вспомнить каждого из них.
      - Капрал Михал, мы ведь с тобой с самого Дарлова, не так ли?
      - Точно ваше высочество, еще с пиратами дрались на "Марте". - Отвечает здоровяк довольный, что я его вспомнил.
      - Ну, вот видишь, нас тогда и полтора десятка не было против полусотни, а где они те пираты? - Подхватываю я. - А ты Фриц? Это ведь ты едва я тебя нанял в Гюстрове, залез на герцогскую кухню и украл курицу, которую жарили для стола покойной теперь герцогини Маргариты Елизаветы? Да-да, я всегда знал, что это ты, но не выдавать же на расправу такого бравого парня! К тому же моя кузина была редкостной стервой, упокой господи ее душу!
      Мои драбанты повеселели, послышались смешки и шутки. Это хорошо, угрюмые люди плохо воюют, это я знаю точно. Тем временем гусары приближаются к нам, разогнав коней в галоп. Колышутся на ветру крылья и летят комья снега из-под копыт. Кажется, на нас летит огромный тысячеглавый дракон, вот он выпустил когти страшных гусарских пик, чтобы рвать наши бренные тела, вот глаза слепит чешуя лат, а из сотен глоток вырывается жуткий вой. Но уже зажжены фитили гренад и перед самым носом поляков мы раздаемся в стороны, закидав их строй "железными яблоками из чертова сада", как называют их иногда мои солдаты. У нас был один единственный шанс из тысячи, но он сработал. Гори фитили гренад чуть дольше или меньше и начни они разрываться раньше или позже такого эффекта бы не случилось. Но все произошло как нельзя лучше, взрыва стали греметь в самой гуще атакующей польской кавалерии. Испуганные лошади взвивались на дыбы, сбрасывая всадников. Те падали под копыта погибая или калечась, некоторым впрочем, удавалось удержаться в седлах но наступательный порыв хоругви был потерян. Мы же уходим, пустив своих коней вскачь, сбивая выстрелами немногих выскочивших из этой ужасной мясорубки.
       Первая атака отбита, а на вторую у польского воеводы нет времени, ибо наши кирасиры уже рядом и выдержать их атаку расстроенным рядам польских кавалеристов вряд ли удастся.
       Кажется, и на этот раз меня пронесло. В крепости нас встречает улыбающийся во все зубы Гротте.
       - Ваше высочество! Если бы я не относился к вам с таким почтением, я бы сказал что вы, мой герцог, самый везучий сукин сын из всех кого я видел!
       - Спасибо Хайнц, я тоже рад тебя видеть. Когда все это закончится, напомни мне, пожалуйста, что бы я никогда так больше не делал.
       - Конечно мой герцог! Можете на меня рассчитывать!
       Откуда не возьмись, как черт из табакерки выскакивает Ван Дейк.
       - Ну почему все едут учиться военному делу к нам в Голландию? - Патетически восклицает он. - Нигде в нашей благословленной родине нет такого невероятного человека как вы! Вот у кого надо учиться военным хитростям и тактике.
       - Оставь свою лесть Рутгер, придворный из тебя никакой, не знаешь ты этого ремесла. Но за добрые слова спасибо, а где этот старый мошенник Рюмме? Почему я его не вижу?
       - О, мой герцог, он все утро весьма дельно стрелял из пушек по полякам, имевшим глупость подойти слишком близко, а как только увидел что вы, вне опасности бросился в кирху, возносить хвалу господу. При этом, почему-то не в лютеранскую, а в православную в Юрьевском пригороде.
       - Вот как? Наш друг видимо сильно переживал, раз так перепутал.
       Все, хватит с меня на сегодня, никаких сабельных сшибок и перестрелок, возвращаюсь под защиту стен. Буду в полной безопасности крутить врагу дули со стен. А что это? Из-за стены слышен горн, вызывающий нас на переговоры.
      Быстро поднявшись в башню и выглянув в бойницу я увидел разодетого шляхтича в сопровождении богато одетых слуг, один из которых держал белый флаг, а другой трубил в горн.
      - Что вы так шумите! - Закричал я полякам во все горло. - Да еще в такую рань, тут может люди спят еще, а вы трубите в вашу глупую дудку.
      Шляхтич похоже слегка растерялся от несуразности моих слов, но затем взял себя в руки и стал отвечать.
      - Я хорунжий панцирной хоругви перновского каштеляна пана Петра Стабровского! Меня зовут Мацей Волович.
      - Весьма рад знакомству, пан Мацей! - Отвечал я ему. - Но я все же не понимаю, зачем вы так шумите?
      - Пан каштелян послал меня с посланием к пану герцогу... а вы кто такой черт вас дери?!
      - Что же, поручение пана каштеляна это веская причина, а что же он сам не приехал?
      - Езус Мария! - Стал терять терпение пан хорунжий. - Да кто вы такой, чтобы говорить такие вещи! Сообщите же о моем прибытии пану герцогу.
      - Что вы так нервничаете пан Мацей? Нет никакой нужды никому ни о чем сообщать. Я вас и так выслушаю, выкладывайте какого нечистого надобно пану каштеляну от моей скромной персоны.
      - Матка боска! Так вы и есть пан герцог, а я-то подумал, что говорю с кем-то из его рейтаров. Пан герцог, у меня к вам послание от пана каштеляна, уж будьте любезны примите его.
      - Да запросто! Эй, вы там, внизу ну-ка примите письмо у посланника! А может вы пан хорунжий хотите попользоваться моим гостеприимством? Так заходите вместе с письмом, подождете пока я ответ напишу.
      - О, благодарю, ваше королевское высочество, за приглашение, но у меня нет приказа дожидаться ответа, так что я вынужден отклонить ваше любезное приглашение.
      - Как хотите пан Мацей.
      Стражники подали мне письмо и я смог отправится домой. "Наконец-то отдых после тяжкого труда", подумал было я, но, увы, проблемы только начинались.
      Едва я переступил порог воеводской резиденции в замке, на мне повисла юная пани Агнешка Карнковская и повиснув на моей шее осыпала мое лицо поцелуями и захлебываясь слезами причитала:
      - Вы живы! Слава всевышнему, с вами все в порядке! Я бы умерла, если бы с вами что-то случилось.
      Встречавшие меня прочие дамы во главе с баронессой фон Фитингоф, а также пан Теодор застыли от увиденной картины как громом пораженные. Я тоже находился в состоянии полной прострации и не сразу догадался снять с себя плачущую девушку. Наконец тишина стала просто гнетущей и я не нашелся ничего лучше как сказать:
      - Дитя мое, а вы часом меня с паном Болеславом не перепутали? Если что, то он тоже жив, хотя и с трудом избежал гибели сегодняшней ночью.
      Агнешка немного отпрянула от меня и застыла, будто поражённая молнией. В ее широко распахнутых глазах как брильянты сверкали слезы, а губы дрожали, но при всем при этом она была прекрасна как никогда.
      - Я перепутала вас? Да я скорее умру, чем променяю вас даже на сто каких-то панов Болеславов. Я не знаю никакого Болеслава. В моем сердце только вы и больше нет никого. Вы воздух которым я дышу, вода которую я пью, вами одним я живу. Вы утром посмотрите на меня, и я могу жить весь день в надежде, что удостоюсь вашего взгляда вечером. А если бы вы не вернулись сегодня утром, то видит пресвятая дева, я бы не дожила до вечера!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login
      - Я перепутала вас? Да я скорее умру, чем променяю вас даже на сто каких-то панов Болеславов. Я не знаю никакого Болеслава. В моем сердце только вы и больше нет никого. Вы воздух которым я дышу, вода которую я пью, вами одним я живу. Вы утром посмотрите на меня, и я могу жить весь день в надежде, что удостоюсь вашего взгляда вечером. А если бы вы не вернулись сегодня утром, то видит пресвятая дева, я бы не стала жить!
      Медленно я развел ее руки и, оборотившись к баронессе, произнес ледяным тоном:
      - Ma dame, отведите вашу подопечную в ее комнату. Она определенно не здорова.
      Потом перевел взгляд на воеводу и так же сухо сказал ему.
      - Пан Теодор, я теперь занят, но нам необходимо обсудить некоторые вопросы, давайте сделаем это после обеда.
      После чего я решительно отправился в сторону своих покоев и лишь выходя, обернулся. Дамы хлопотали подле Агнешки, пан Теодор суетился рядом, хлопая выпученными глазами, и лишь бедняга Болеслав стоял бледный как смерть. На мгновение наши глаза встретились, я хотел его окликнуть, но Болек вздрогнул, будто увидел прокаженного и бросился вон.
      Вот что ты будешь делать. Все зло от баб и без них никуда!
      Кликнув слуг, я умылся и переоделся. После бессонной ночи надо бы поспать, но последние события выбили сон из головы напрочь. Усевшись в кресло подле растопленного камина, я некоторое время бездумно смотрел на огонь, голова была совершенно пуста. Машинально перебирая руками лежащие на столе вперемежку писчие принадлежности, книги и документы. Наткнувшись на какой-то свиток, я некоторое время недоуменно смотрел на него, пока не понял что это письмо, переданное мне Воловичем от перновского каштеляна. Интересно, когда он успел его написать? Что же пишет мне радный и зацный пан? Хм, похоже, писалась сия эпистола на ходу, строчки не слишком ровны, что для помешанных на каллиграфии нынешних писцов недопустимо. Мой титул, впрочем, написан четко и без сокращений. Это важно, время такое, что ошибка в титуле считается не меньшим оскорблением, чем пощечина. Пощечина что, схватились за шпаги, позвенели, кто-то кого-то заколол и дело с концом. А титул, дело такое, его предки зарабатывали, поливая реками крови своей и чужой, тут спускать никак нельзя. Дальше шло собственно дело. Пан каштелян предлагал мне свободный выход из крепости со всем войском и имуществом (читай награбленным). Подробности беспрепятственного выхода пан Петр Стабровский предлагал обсудить при личной встрече, оставаясь за сим преданным слугой моего королевского высочества и прочая и прочая. Первым побуждением было послать пана каштеляна куда-нибудь далеко и надолго. Не в том он положении был, что бы делать мне такие предложения, но поразмыслив, я решил не пороть горячку и предварительно собрать офицеров на совет.
      Надо сказать, советовался я с соратниками не так чтобы часто. Обычно все важные решения я принимал самостоятельно, а советы если и случались, то по поводу раздела добычи, награждения отличившихся и тому подобного. Собрались мы перед обедом, мы это Гротте, Кароль и Клим с Ван Дейком. Я прочитал им послание поляков и спросил что они думают по этому поводу. Первому следовало высказываться самому младшему, но Болеслава не было и начал Гротте.
      - Ваше королевское высочество! Мы находимся под защитой укреплений, у нас есть теплые дома, и довольно припасов. Последняя вылазка, не смотря на неудачу, не произвела на наших солдат неблагоприятного впечатления. Напротив все славят ваш военный гений и удачливость и готовы идти в бой. Ко всему прочему ожидается прибытие подкреплений. Когда полковник Горн приведет свои войска, можно будет перейти в наступление. Так что если у вас нет иных планов, то я полагаю надо остаться в крепости и наблюдать, как поляки в чистом поле морозят свои задницы! - Проговорив все это мой оберст-лейтенант оглушительно захохотал.
      Ван Дейк высказался в том же духе, хотя и несколько осторожнее. По его словам, польская осада не будет иметь успеха, если литовский гетман не пришлет им подкреплений и пушек.
      - Ходкевич сейчас занят походом на Москву вместе с королем Сигизмундом, - задумчиво проговорил я в ответ. - Вряд ли у него есть сейчас свободные силы на это.
      Кароль фон Гершов был как всегда лаконичен: - "как прикажет ваше высочество". Последним высказался Клим.
      - Сил у поляков мало, на приступ они не пойдут, а коли пойдут, то кровью умоются. Только на что мы этот поход затеяли? Если Эстляндию брать под руку его христианнейшего величества короля Густава Адольфа это одно, а если просто погулять-пограбить, то совсем иное. Потому я так полагаю, коли воевать Эстляндию дальше, так надо ждать Горна. Только вот человек он, как есть, каверзный и неверный. А ну как не дождёмся? В таком разе, чего-бы и не уйти с честью, взяв добычу? Славы нашей от того не убудет, потерь же куда как меньше.
      - Я понял вас господа! - Отвечал я своему импровизированному штабу. - Сделаем так, свяжемся сегодня же с Кондратом, пусть узнает, где Горн с подкреплениями, а до той поры будем вести с паном каштеляном переговоры. Ну, если все всем ясно, то не вижу повода не выпить! Пойдемте, господа отобедаем чем бог послал.
      Выходя из кабинета, я наклонился к Каролю и тихонько спросил его:
      - Как там Болек?
      Тот в ответ неопределенно пожал плечами, "дескать, страдает". Ну, что тут то поделаешь? Любовь, как говорится, зла.
      Обычно наши обеды проходили довольно весело. После прибытия дам, украсивших наши будни, даже старый грубиян Гротте стал принаряжаться к обеду и пытался вести светские беседы. Но в этот раз, увы, мы сидели, так как будто кто-то умер. Дамы сидели с постными лицами, пан Теодор и вовсе, будто аршин проглотил. Мои офицеры тоже помалкивали и с небывалой скромностью ковырялись вилками в поданных блюдах. Ко мне, впрочем, это не относилось. Ночная прогулка с перестрелкой возбудили мой аппетит. Выходка панны Агнешки несколько выбила меня из привычной колеи, но к обеду все вернулось на круги своя. Я с удовольствием отведал все блюда, воздал должное немногим уцелевшим винам из погребов пана воеводы, и, утолив голод, находился в самом прекрасном расположении духа.
      - Господа, отчего вы не пьете? Вино, право же, недурно! И дамам налейте, а то у них вид кислый да бледный, можно подумать что их не вином, а уксусом поят.
      Гротте и Ван Дейк не замедлили согласиться со мной. Лёлик так же наполнил свой кубок, а вот пан Теодор сделал такой вид, будто у него несварение. Баронесса так же отказалась, а вслед за ней и ее подопечные.
      - Если позволит ваше королевское высочество, то мы удалимся. День сегодня был крайне утомительный. - Заявила госпожа фон Фитингоф.
      - Как вам будет угодно, милые дамы. - Не переча отозвался я.
      Дамы немедля поднялись и, как по команде, сделав книксен удалились. На лицах девушек застыло выражение: "как вы можете быть так жестоки!" Могу, красавицы, я еще и не такое могу.
      - Ну что же господа! - Обратился я к оставшимся. - Дамы нас покинули, но мы все же давайте выпьем за них. Ибо нам, в сущности, все равно, а им должно быть приятно! Если у кого есть неотложные дела - не задерживаю. Пан Теодор, нам надобно поговорить, пойдемте в кабинет. Ты что-то хотел Кароль?
      Старший фон Гершов смотрел на меня с таким видом, что не заметить его было невозможно.
      - Ваше высочество, надеюсь вы не прогневались на моего брата? - Прошептал он, мне подойдя как можно ближе.
      - Что за вздор ты мне говоришь, Лёлик? - так же тихо отвечал я ему, - в этом мире для меня очень мало людей ближе, чем вы с братом. И нужна очень веская причина, чтобы я на вас прогневался. И эта глупая паненка уж точно на нее не тянет. Вы с покойным Мэнни для меня как братья, поэтому успокой ради всех святых Болека. Ну-ну ступай.
      Оставшись с воеводой наедине, я некоторое время молчал глядя на скорбное лицо пана Теодора. Наконец когда молчание стало совершенно тягостным, воевода заговорил.
      - Вы хотели поговорить пан герцог?
      - Да, я полагаю это необходимым. Любезнейший пан Карнковский, я очень рад обществу вас и вашей очаровательной дочери и мне будет крайне печально расстаться с вами, однако обстоятельства таковы, что я имею крайнюю нужду в деньгах. Вы как-то просили меня назначить выкуп за вас и вашу дочь, обязуясь выплатить его со всей возможной поспешностью, не так ли? - Дождавшись утвердительного кивка собеседника, я продолжил. - Я решил исполнить вашу просьбу и полагаю достойной сумму в сто золотых венецианских цехинов. Что скажите пан?
      - Сто цехинов? - пробормотал пан Теодор, - это на злотые будет...
      - Вы меня не поняли пан воевода! Я не желаю ни злотых, ни талеров, ни московских рублей. Я хочу непременно сто венецианских цехинов.
      - Боже, но где же я их возьму? Во всей Литве у всех жидов может не сыскаться сотни таких редких монет!
      - Что за беда? Поезжайте в Краков, в Варшаву, да хоть в саму Венецию.
      - Но моя дочь!
      - А что ваша дочь? Возьмите панну Агнешку с собой, девочке будет полезно повидать мир.
      Дерптский воевода смотрел на меня во все глаза, стараясь уразуметь, что мне от него нужно. Наконец в его глазах появился проблеск понимания.
      - А моя свояченица с дочерью?
      - Бог с вами, пан Теодор! Любезная госпожа баронесса не пленница моя, а гостья и вольна выбирать оставаться здесь, или вернуться в свой замок, или же отправится с вами. В подвалах крепости еще довольно ваших бывших подчиненных, выберите себе по вкусу несколько человек, в качестве регимента и свиты да отправляйтесь с богом.
      -Почта, - машинально поправил меня воевода.
      - Что? Ах, да на польском свита будет почтом. Как угодно, соберете себе почт и проваливайте.
      - Так вы хотите...
      - Вам нет никакого дела до того что я хочу! Все что вам надо так это побыстрее убраться отсюда, раз уж вы не научили вашу дочь выбирать себе ровню.
      - Пан герцог! - вскричал воевода, - в Польше всякий шляхтич равен королю!
      - Да ладно! Эти сказки вы будете рассказывать другим шляхтичам на сейме, любезный пан, но не мне и не сейчас. Скажите, как велики для вас шансы выдать панну Агнешку за кого-нибудь из семейства Радзивилов?
      - Радзивилы богатый и знатный род сник пан Теодор.
      - Вот-вот, а по сравнению со мной Радзивилы никто и звать никак, не смотря на то, что император Фердинанд полсотни лет назад признал их князьями империи. И это не упоминая о том, что я женат, и ни на ком-то, а на принцессе и двоюродной сестре вашего короля, если вы забыли. Так что, любезный пан, давайте прекратим этот пустой разговор, а то ведь я и передумать могу.
      Через три дня я встретился с перновским каштеляном Петром Стабровским. Польский военачальник полагал, что мы будем обсуждать оставление Дерпта, но к его удивлению я завел речь о пане Карнковском и его семье.
      - Пан герцог, я не понимаю, вы отпускаете дерптского воеводу?
      - Именно так пан каштелян, пан воевода под честное слово отправится в свои маетки для сбора выкупа. Ну и его родные с ним, не оставлять же их в осажденной крепости. Я надеюсь, у вас нет возражений, на то чтобы выпустить из крепости подданных вашего доброго короля?
      - Так, пан герцог, только я полагал, что мы будем обсуждать освобождение вами Дерпта, а не его воеводы.
      - Прошу прощения пан Каштелян, но уж такой я человек, что привык делать все по порядку. Сначала разберемся с паном Карнковским, а уж потом и до Дерпта дойдет очередь.
      Что же пан герцог у меня нет возражений, если вы хотите отпустить пана Теодора и его семью, так я не буду препятствовать. Но как же быть с Дерптом?
      - Всему свое время, дойдет очередь и до Дерпта, пан Стабровский.
      На следующий день мы прощались с паном воеводой, госпожой баронессой и их очаровательными дочерями и воспитанницами. Дамы расположились в довольно просторном возке, вроде того какой в свое время доставил княжну Агнессу-Магдалену в Дарлов. Боже как давно это было! Пан воевода и несколько человек нарочно мной освобожденных оседлали коней. Все они торжественно присягнули, что в ближайший год не обнажат сабли против шведского короля. Ничуть не сомневаюсь, что о клятве они забудут едва окажутся за воротами, тем паче что ксендза в Дерпте не нашлось, а на пастора ляхам было плевать. Ужасные времена - ужасные нравы!
      Прощание с баронессой было по-своему трогательным. Похоже, ей действительно было жаль расставаться, а мысль что прошедшая ночь оказалась последней наводила нас на минорный лад. Я поцеловал ей руку и шепнул прежде чем помог сесть в экипаж.
      - Прощайте, госпожа баронесса, не обессудьте, если что-то было не так, и поминайте хотя-бы иногда меня в ваших молитвах.
      - Прощайте ваше королевское высочество, если ваше попадание в рай будет зависеть от того молятся ли о вашей душе, то можете быть спокойны. Я всегда буду благословлять судьбу за то, что она свела нас, хоть и на такое непродолжительное время, и всегда буду молить господа и пречистую деву о вашей душе. Хотя может это и будет грехом. - Так же тихо ответила мне она.
      - Прощайте и вы, прекрасные фройлян, - обратился я к Ирме, Анне и Авроре, стоявшим рядком. - Жаль, что наше знакомство было недолгим, но кто знает, может мы еще и увидимся.
      - А мне вы ничего не скажете на прощанье? - Тихонько спросила меня Агнешка, выглядывая из-за плеча отца.
      - Отчего же, не скажу? Прощайте панна, и будьте счастливы!
      Наконец проводы завершились, и возок увлекаемый четверкой лошадей тронулся. Пан Теодор поклонился мне в последний раз и легко вскочив на коня пошел рысью следом. За ним потянулись освобожденные нами для такого случая польские жолнежи. Эти уже смотрели на меня безо всякой приязни, и я не менее приветливо улыбнулся и им. Поляки только что зубами не заскрипели от злости и на рысях покинули замок.
      - Клим, ты все сделал как надо? - окликнул я трущегося неподалеку Рюмина.
      - Все в порядке ваше высочество, - заверил он меня.
      Надо сказать, мы кое-что затеяли. Одна из стен замка была, что называется слабым звеном. Там, очевидно, был пролом крайне небрежно заделанный. На него мое внимание обратил Ван Дейк сразу после занятия Дерпта. Кое-какие меры мы конечно приняли, однако артиллерии у наших противников не было и особенно заморачиваться смысла не было. Когда случился неприятный инцидент с юной Агнешкой я был какое-то время в не слишком добром расположении духа и мне пришел в голову один план. Обычно мы не привлекали к работам в замке наших пленников, разве что к уборке трупов сразу после штурма. Но в эту неделю их каждый день стали выводить то в одно, то в другое место. Основные работы развернулись как раз в районе указанной стены, где по моему приказу Рутгер и Клим поместили батарею легких пушек прямо на стене. Пороховой погреб не мудрствуя лукаво устроили рядом, как раз возле пролома. Таскать туда бочонки с порохом, как раз и пришлось пленникам.
      Первая ночь прошла на удивление спокойно, вторая тоже не принесла сюрпризов. Наконец наступила третья, на следующий день мы должны были встретиться с перновским каштеляном, чтобы оговорить условия нашего выхода из Дерпта. Я исходил из того что пана Стабровского уже достала моя уклончивость в переговорах, а если пленные не сообщили ему о непрочной стене, то я ничего не понимаю в людях. Мы стояли на башне недалеко от потенциального пролома напряженно всматриваясь в ночную мглу. Дело шло к утру когда, наконец, в темноте почувствовалось какое-то движение. Я потер уставшие от напряжения глаза и вопросительно посмотрел на только что подошедшего Рутгера.
      - Они копают, - шепнул он мне. - Ваш план вполне удался, они закладывают мину как раз там, где находится мнимый погреб.
      - Прекрасно, но не пора ли часовым их обнаружить? А то подумают еще, что у меня на службе состоят одни лентяи и лежебоки.
      Ван Дейк кивнул и подал знак. На стене появился часовой с факелом и стал всматриваться вниз. Потом он кинул факел вниз и, увидев при его неровном свете какие-то фигуры, стал кричать "alarm!" и выстрелил. Но фитиль у мины уже горел и через минуту послышался взрыв. Стену заволокло дымом и во все стороны от места подрыва брызнуло землей и каменной крошкой. Несколько позже прогремело еще два подрыва от сброшенных нами со стены зарядов, которые должны были убедить осаждающих, что их план удался. Послышался шум от наступающей польской пехоты и поддерживающих их спешившихся шляхтичей. Ночь и клубы дыма загородили от них нисколько непострадавшую стену и они бодро наступали пока со стен не начала греметь артиллерия. Пушки были наведены и заряжены еще днем, и когда враг оказался вблизи, картечь собрала обильную жатву. Пока гремела канонада, мы седлали коней. Пришла пора расплатиться за прежнюю неудачную вылазку и Кароль повел кирасир и драгун в атаку. Я двинулся следом с мушкетерами. Они провели ночь рядом с предполагаемым проломом, но тот случай если стена всё же не выдержит. Стена выдержала, и они под бой барабана выходили из ворот стройной колонной.
      Польская пехота совершенно деморализованная оказалась не готова к отражению атаки нашей кавалерии и почти полностью легла под копытами кирасир. Но если пан каштелян не полный идиот, то он наверняка держит свою кавалерию где-то рядом и она вот-вот должна появиться. Так и есть, вот слышится гул копыт тяжёлой гусарской хоругви. В лучах робкого еще рассвета видны идеально ровные ряды несущихся в плотном, стремя к стремени строю польские латники. Я в очередной раз поймал себя на мысли что любуюсь этой идеальной военной машиной. "Драгуны с конскими хвостами, уланы с пестрыми значками...", ни к селу, ни к городу промелькнули в моей голове строки не родившегося еще классика. Ну что же, близится момент истины, фитили тлеют, мушкеты заряжены и вот-вот решится чья возьмет в этом извечном противостоянии пехоты и конницы. Кароль уводит наших кавалеристов под защиту мушкетерского каре. Едва они прошлись мимо нас мы смыкаем ряды и целимся в приближающихся гусар. Я взмахиваю шпагой и гремит первый залп, первая шеренга тут же подхватив мушкеты совершает контрмарш и уступает место второй. Еще залп, и все повторяется. Дым от выстрелов затягивает наш строй и мы не видим надвигающуюся на нас махину кавалерии, но чувствуем ее приближение кожей. Наконец все шеренги выстрелили и заняты зарядкой мушкетов. Тем временем вперед выкачены пушки, и канониры без команды подносят фитили к затравочным отверстиям. Пушки одна за другой плюются картечью, тем временем мушкетеры закончили перезарядку и снова дают залп за залпом.
      - Господи дай мне сил!- шепчу я, и кажется, вот-вот сам брошусь к откаченным назад орудиям заряжать их.
       - Они бегут! - слышу я чей-то голос. - Они бегут - ликующе кричит мне Клим, увидевший в просвете между клубами дыма откатывающихся от нас гусар.
      Кароль тем временем развернул и построил кирасир и снова готов атаковать. Мушкетерский строй раздвигается по команде и наша конница идет в атаку.
      - Не зарывайся, - кричу я Каролю скачущему впереди. - Только не зарывайся!
      Стабровский пытаясь спасти положение бросает в бой панцирную хоругвь и ополчение местных баронов. Ему необходимо дать передышку гусарам, что бы дать им оправится и развернуться. Но уже гремят барабаны, и мушкетеры бодро маршируют навстречу польскому подкреплению. У поляков превосходство в кавалерии, однако, пехоты можно сказать уже нет. Кароль вовремя заметив опасность, снова разворачивает кирасир и отходит под защиту нашего каре. Панцирная хоругвь, как прежде гусары натыкается на наш строй и разбивается об него, как могучая волна разбивается о несокрушимые скалы. Залпы и пушек и ружей прореживают их строй, а когда поляки откатываются их, снова атакуют кирасиры. И так раз за разом, как в старинном фехтовании, мы то, прикрываясь строем пехоты как щитом, то атакуя конницей как мечом, тесним противника. Но, кажется, всему есть предел, нашелся он и у польской кавалерии и она беспорядочно отступая, откатывается к польскому лагерю. Ее отход пытаются прикрыть последние резервы: казаки и пятигорцы. Но это уже агония, мы отгоняем их одним залпом.
      - Клим, сколько у вас зарядов? - спрашиваю я у Рюмина командовавшего сегодня пушкарями.
      - По три на ствол осталось, - отзывается он.
      - А ядра есть?
      - Ядра и есть, картечь почитай всю расстреляли.
      - Пугани по лагерю.
      По команде Клима пушкари выкатывают пушки в упор и разбивают ядрами сначала один воз, затем другой. Заряды вот-вот кончатся, но нервы врагов сдали раньше и только что отчаянно бьющиеся воины, бросив все, начинают в панике разбегаться. Пример подают знатные шляхтичи, пересевшие на запасных коней и бросившиеся прочь из лагеря не помышляя больше о битве. За ними тянутся их почтовые и шляхтичи победнее. И наконец, весь польский лагерь поддается панике и бежит без оглядки. Кажется, сегодня я победил. Нет, мы победили.
      - Запомните этот день! - Кричу я своим солдатам. - Сегодня мы в открытом бою разгромили непобедимых польских гусар! Они очень сильны, и может, еще не раз будут побеждать на поле брани, но непобедимыми они не будут уже никогда! Ибо сегодня их победили вы!
      Опьяненный победой и приветственными криками своих солдат я скакал мимо ликующего строя, когда заметил, что Рюмин разговаривает с невесть откуда взявшимся бородатым мужиком и хмурится.
      - Что случилось?
      Тот не сказав ни слова в ответ, протянул мне небольшой свиток - бересту. Именно берестяные грамоты с донесениями посылал мне Кондрат, и в боку невольно кольнуло беспокойство. Торопливо развернув, я попытался продраться сквозь строй коряво написанных уставом букв. Наконец поняв, что не могу разобраться сунул его обратно Климу.
      - Что там? Да не томи!
      Тот в ответ по слогам прочитал:
      - Прости княже, что не вернулся. Горн со свеями осадил Псков, бьет огненным боем и чинит всякое разорение...
      Некоторое время я молчал, пытаясь осмыслить услышанное пока, наконец, уяснив себе смысл послания замысловато выругался.
      Что делать? Вот, правда, что делать? Я только что разгромил всех окрестных врагов и вся польская часть Эстляндии у моих ног, но, как говорится, близок локоть, да не укусишь. Захватить Перновское воеводство у меня тупо не хватит сил. Первое побуждение было скакать к Пскову и, повесив Горна на ближайшем суку, развернуть его отряд на Эстляндию. Однако, по здравому рассуждению, разумными эти действия было не назвать. У Горна как-никак, по меньшей мере, вдвое больше войска и тут еще кто кого повесит. Формально конечно я генерал и зять короля и выше меня только звезды, а круче яйца. Но Горн, хоть и всего лишь полковник, представитель старинной шведской аристократии, для которой я просто заезжий германский князек. Встречаться с шведским снобизмом мне уже приходилось и очередной раз попадать впросак не было не малейшего желания. Но, как ни крути, а Горна надо наказать, причем так чтобы другим было неповадно. Итак, что мы имеем? У меня есть письмо генерала Делагарди в котором латынью по белому написано, что полковник Горн направляется в мое подчинение. То есть оный Горн ни много ни мало нарушил приказ. Впрочем, вполне возможно приказ ему изменен, а я об этом ничего пока не знаю. Так рассуждая я ехал по захваченному польскому лагерю осматривая доставшееся мне имущество. Имущества, надо сказать, было много. Польская шляхта любит воевать с комфортом и, надо сказать, это не всегда блажь. Отдохнуть после горячей схватки. Вовремя заменить уставшего коня на свежего. Да просто поесть по человечески, все это большое дело. О, а это, я так понимаю шатер пана каштеляна?
      Внутреннее убранство не слишком поражало, у многих шляхтичей было куда роскошнее, однако помимо драгоценной утвари и роскошных ковров бывают и иные ценности. И именно на них я сейчас и наткнулся. В центре шатра стоял большой стол, сплошь заваленный бумагами. А пан каштелян, как видно, вел большую переписку. Беру одну бумагу, затем другую, бегло просматриваю и слышу какой-то непонятный шорох под походной кроватью польского военачальника. Показываю на кровать двум ближайшим драгунам, и они выволакивают из-под нее до смерти перепуганного человека.
      - Ты кто такой чучело? - спрашиваю я пойманого.
      - Я-я-яцек Кли-клицевич..., - заикаясь выговаривает бедолага.
      - И что же ты делал под кроватью пана каштеляна Яцек, может мышей ловил?
      - Нет, пан, я прятался, - честно отвечает мне молодой человек.
      - От кого же? - Картинно удивляюсь я. - Неужели тут есть кто-то столь страшный?
      - Ге-герцог Мекленбургский! - сдавленно пискнул Яцек, а мои драгуны, верно догадавшись о разговоре, вывернули ему руки и поставили на колени.
      - Почтительнее говори с его королевским высочеством! - почти дружески посоветовали они ему наградив еще одним тычком.
      Ах-да мои парни мекленбуржцы и немного понимают славянскую речь. Что же продолжим.
      - Яцек, повторяю вопрос. Какого черта ты делал в шатре Стабровского? Ты ему ложе греешь или залез ограбить своего командира пока идет бой?
      - Как можно пан герцог! - от возмущения Яцек перестал заикаться. - Я секретарь пана каштеляна! И по его приказу работал над письмами.
      - Секретарь? Это я удачно зашел, а что дружок все письма пана каштеляна писаны твоей рукой? Matka boska! Как ты меня обрадовал, мой дорогой.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
You are not allowed to view links. Register or Login
      Пока мои подчиненные занимались доставкой и сортировкой весьма не малой военной добычи, я при помощи секретаря Яцека пытался разобраться с бумагами перновского каштеляна. Как и ожидалось, ничего важного в них не было. Несколько писем от литовского гетмана Ходкевича. Одно от короля Сигизмунда, да еще частная переписка. Одно письмо, впрочем, меня заинтересовало, в нем Ходкевич сожалел, что не может оказать помощь эстляндской провинции, поскольку занят подготовкой похода на Москву. Поляки всерьез решили сажать на трон королевича Владислава, и все возможные ресурсы сосредотачивали для этой цели. Посему гетман ничем не мог помочь местным воеводам кроме совета обходится своими силами и уповать на доблесть польских войск и заступничество божьей матери. Поразмыслив и так и эдак, я велел Яцеку брать перо и писать, так как писал бы Стабровский гетману. Тот не чинясь, очинил перо и вывел на листе бумаги обращение к "ясновельможному пану коронному литовскому гетману и прочая и прочая".
      - Что писать дальше пан герцог?
      - Пиши дружок, что мекленбургская холера причиняет здешним местам ужасные разорения и войск противодействовать ему совершенно недостаточно. Помимо того, нет никакой возможности заплатить им положенный жолд, поскольку эти деньги потрачены для поминков шведскому другу. Благодаря чему герцог мекленбургский не получит подкреплений отправленных на штурм Пскова. И хотя пан каштелян взял на себя грех самоуправства, эти меры он полагает необходимыми.
      Яцек послушно вывел все, что я ему велел, заметив только что жолд и впрямь давно не платили, ибо денег в королевской казне нет. Да что там жолнежи, сам Яцек забыл, как выглядят пенензы.
      - Негодую вместе с вами пан Клицевич! - искренне посочувствовал я Яцеку. - Но если все пойдет как надо, то я освежу вашу память.
      Письмо получилось незаконченым, но я решил, что так даже лучше. К письмам короля и гетмана я добавил письмо Стабровского к пану Карнковскому, также писанное рукой Яцека. Сложив все эти документы в шкатулку, и запечатав своей печатью я, уже своей рукой написал принцессе Катарине послание.
      "Моя добрая Катарина, вот уже целую вечность, я нахожусь вдали от вас. Бог знает, каких сил мне это стоит, и как я страдаю в разлуке" И таким вот высоким штилем на три страницы, а в конце сей эпистолы, я пишу, что ко мне попала часть архива перновского каштеляна и документы эти могут быть крайне важны, ибо изобличают заговор. И об этом заговоре надобно знать королю.
      Насколько я успел изучить свою благоверную, она обладает недюжинной энергией и поистине бульдожьей хваткой, так что это дело на тормозах не спустят. Шведская принцесса ждет от меня ребенка и его будущее положение напрямую зависит от моего. Мы с ней не просто семья, мы союзники.
      Королю Густаву Адольфу я тоже пишу красочное описание своих побед и сожаление что нехватка сил помешала превратить их в триумф, но о заговоре не слова. Почему я не написал королю напрямую? Просто я знал, что в его отсутствие корреспонденцию читает канцлер Оксеншерна, а мой старый приятель Аксель вполне мог быть во всем этом замешан.
      Оставалась еще одна проблема, как и кто, доставит это послание в Швецию? Через Новгород не хотелось, вряд ли Горн или Делагарди посмеют прочитать мою почту, но исключать это было нельзя. Поэтому послание и обоз с кое-какими ценностями отправится в Нарву. А вот кто будет посланником? По-хорошему надо было послать Болека. Парень совсем почернел от несчастной любви, а тут, глядишь, развеялся бы. Но с другой стороны еще ляпнет, где не надо о своей несчастной доле и кого именно предпочла ему одна бессердечная панна. Нет, такой хоккей нам не нужен! Так что поехал Клим, мужик он тертый и Катарина его знает.

      Пока я строил козни Эверту Горну и его возможным покровителям, Кароль фон Гершов со своими драгунами, рыскал по окрестностям, вылавливая разрозненные остатки польского войска. Их, впрочем, было не так уж и много, поскольку основная часть шляхтичей уцелевших в сражении, поспешила убраться по добру по здорову. Но несколько особо упертых осталось, вот им Лёлик и объяснял всю пагубность подобного поведения.
      Примерно через две недели после победы я наконец отправился во главе довольно большого отряда в сторону Пскова. Лёд был еще довольно крепок, и мы без происшествий перебрались через чудское озеро. Шли, что называется с бережением, осторожно. Когда останавливались на дневку, выставляли секреты. Когда шли впереди высылали разведку. И получилось, так что наше прибытие под Псков оказалось сюрпризом для всех и прежде всего для Горна.
      Вообще, надо сказать, что атака такого города как Псков была авантюрой с самого начала. У Горна не было ни достаточных сил, ни артиллерии для штурма или планомерной осады. Очевидно, он рассчитывал что псковичи заключившие союз со мною пустят и его. Кто знает, может так и случилось бы, не твори его солдаты по пути всяческие бесчинства. Так что когда Горн подошел, горожане были начеку, ворота закрылись, а со стен курились дымки, намекающие что на них кипятят воду и разогревают смолу.
      Будь полковник хоть чуть-чуть дипломатом возможно все бы обошлось. Но он умел быть дипломатичным только с вышестоящими особами. Короче Горн велел горожанам открыть ворота. На что ему было со всем вежеством отвечено что Псков город русский, с герцогом Мекленбургским дружен, с королем шведским не воюет, а Горна знать не знает. И вообще шли бы вы ребята отсюда, а то ходят ту всякие, а потом белье пропадает. Взбеленившийся военачальник в ответ послал своих солдат в атаку и вполне естественно был отбит с уроном. Последовавшее за первым приступом разорение посадов не добавило шведам русских симпатий, и война началась в серьез. В смысле горожане устроили вылазку и подпалили, что смогли в шведском лагере. А тут еще, кстати, или некстати, это как посмотреть, вернулись ватажники Кондратия и подключились к драке. В общем, когда я появился, полковник Горн верхом в окружении своих офицеров любовался через подзорную трубу на стены Пскова с ближайшего к ним пригорка.
      - Доброго вам дня любезный полковник! - пожелал я ему самым обходительным тоном. - Чудесная сегодня погодка не находите?
      От неожиданности дернулся, и едва не уронив трубу, обернулся на дерзнувшего его побеспокоить невежу. Надо сказать, что я по своему обыкновению в походе одеваюсь как обычный рейтарский офицер. То есть черная одежда и трёхчетвертной вороненый доспех, на боку кавалерийская шпага и в ольстрах любимые допельфастеры.
      - Кто вы такой, черт вас раздери, - грубо прорычал мне швед.
      - О, вы меня не узнаете? - усмехнулся я в ответ и приподнял шляпу.
      Мертвенная бледность покрыла лицо полковника, затем кровь стала приливать к скулам и вместе с цветом лица к нему вернулся дар речи.
      - Герцог мекленбургсикй!
      - Ваше королевское высочество герцог мекленбургский! - Ледяным тоном поправил я его. - Любезный полковник, еще два месяца назад его величество христианнейший король Густав Адольф послал вас с войском в мое подчинение для завоевания Эстляндии. И у меня только один вопрос, как вы осмелились не выполнить волю короля?
      - Ваше высочество не смеет предъявлять мне такие обвинения! Эти проклятые псковичи напали на моих солдат, и я не мог оставить в тылу такую неприятельскую крепость как Псков.
      - Это хорошо, что у вас есть хоть какие-то оправдания и возможно вас не повесят когда вы вернетесь в Швецию.
      - Повесят? Вернусь в Швецию?
      - И очень возможно в кандалах.
      - Что вы себе позволяете герцог? Я офицер короля и у меня под командой пять тысяч солдат!
      - Боже мой, вы еще и считать не умеете! Да, вы действительно по божьему недосмотру пока еще офицер короля, но у вас под рукой только пятеро ваших офицеров, а мои драгуны все здесь! Кроме того, в отличие от вас я генерал и вы волею короля присланы под мою команду, так что еще одна попытка неповиновения будет расценена как бунт. Я понятно объясняю?
      Пока мы так препирались, подошли мои кавалеристы с Болеком и Горн резко сбавил тон. Один из шведов хотел было скакать в лагерь, но встретившись со мной глазами резко передумал. Как вскоре выяснилось, за разыгравшейся сценой наблюдали не только шведы и мекленбуржцы.
      - Ваше высочество, - обратился ко мне Кароль, - будьте осторожнее, - вон на стенах дым от фитиля.
      - Тут расстояние не меньше трех сотен шагов, - фыркнул в ответ Горн. - Никакой мушкет не добьет со стен до нас.
      В этот момент раздался выстрел, Горн, презрительно усмехнувшись, повернулся к Пскову и, вдруг дернувшись как от толчка, стал неловко сползать с седла. Я был ближе всех к нему и потому первым пришел на помощь. Соскочив с седла и перехватив поводья начавшей беспокоиться лошади, я закричал его адъютантам.
      - Чего вы ждете? Ваш командир ранен!
      Пока полковника снимали с лошади и укладывали на расстеленный плащ я взял его подзорную трубу и посмотрел на городские стены. Несмотря на расстояние и несовершенную оптику человек стрелявший показался мне знакомым.
      - Кондратий! - воскликнул я и погрозил стрелку кулаком.
      - Что вы сказали, ваше высочество, вы знаете этого человека? - спросил кто-то из шведских офицеров.
      - Что? А нет, это такая странная русская поговорка, когда кто-то внезапно умирает, они говорят что его "хватил Кондратий".
      - Варварство!
      - И не говорите, ужасный век - ужасные нравы, и страна тоже ужасная. Ваш полковник был не прав, русские вполне могут стрелять на такое расстояние и мне совсем не хочется узнавать много ли у них таких мушкетов. Давайте уберемся отсюда и подумаем, как нам быть дальше.
      Полковника принесли в его палатку и вызвали единственного человека, в округе могущего считаться медиком. Полу француз, полу шотландец Пьер О"Коннор толи недоучившийся студент-медикус, толи просто цирюльник, осмотрел Горна и лишь покачал головой. Рана была смертельной.
      - Тут нужен пастор, - сказал он, сокрушенно разведя руками.
      - Послушайте Пьер, - шепнул я ему когда пришел священник, - когда душа полковника окажется на небесах или в каком-нибудь другом месте я хочу получить пулю его убившую. У меня очень нехорошие предчувствия на ее счет.
      - Вы, мой герцог, полагаете, что она серебряная? - Удивленно поднял брови полковой эскулап.
      - В определенном смысле, мой друг, возможно, она даже золотая.
      Тем же вечером медик принес мне просимое.
      - Вы ошиблись, ваше высочество, эта пуля хотя и довольно странная, но все же свинцовая. - Заявил мне О"Коннор протягивая сверток с пулей.
      - Не скажите, мэтр, не скажите, - отвечал ему я, разглядывая явственные нарезы. - Может статься, что этот кусочек свинца окажется ценнее равного по весу драгоценного камня.
      - Что вы говорите? - разволновался медик. - Вы думаете, что этот свинец пригоден для алхимических опытов? Боже, как мне такое не приходило в голову, использовать для трансмутации пулю убившую человека!
      Я в некотором обалдении смотрел на впавшего в транс медикуса и только покачал головой. Впрочем, это для жителей двадцать первого века алхимия лженаука, а в окружающем меня веке семнадцатом это вполне официальная и перспективная область человеческих знаний. Хотя, мне ли наблюдавшему как взрослые люди садятся по утрам перед телевизорами, что бы получить зарядку от Чумака судить их? Идут века, одна лженаука сменяет другую и лишь глупость человеческая не знает ни времени, ни расстояний.
      - Друг мой, а велики ли ваши познания в сей области? - спросил я О"Коннора.
      - Скажу без ложной скромности, ваше высочество, я превзошёл все труды, когда либо написанные на эту тему. К сожалению, рецепты, изложенные в них, написаны иносказательно и мне до сих пор не удавалось приблизиться к разгадке. Но как знать, возможно теперь...
      - Вы сведущи в ядах, мэтр? - перебил я поток красноречия.
      - Мой герцог нуждается в яде? - воскликнул Пьер.
      - Скорее мне нужен человек, разбирающийся в противоядиях. У меня мэтр много врагов и они на многое способны. До сих пор они пытались меня убить холодным или огнестрельным оружием, но кто знает, что им придет в голову завтра?
      - Да я знаком с этой областью человеческих знаний, в определенном смысле именно знакомство с ней привело меня в эти богом забытые места.
      - Отлично, мэтр, когда вернемся в Новгород, мы поговорим на эту тему. Если ваша квалификация устроит меня я приму вас на службу, как вам такое предложение?
      - О, ваше королевское высочество, это было бы честью для меня. Но вы сказали, вернемся в Новгород?
      - Именно так, поход окончен. Пока отпевали полковника, я успел побывать во всех частях нашего войска. У нас нет ни больших пушек, ни пороха для имеющихся. Припасы тают, а новых взять негде, ибо округа разорена. Вы не хуже меня знаете, что в лагере свирепствует дизентерия. Я бы увел вас в Эстляндию, там почти не осталось поляков и мы бы заняли ее без труда, но сейчас оттепель и лёд на озере не хорош. Я вовсе не желаю повторить участь тевтонских рыцарей и искупаться в этих гиблых водах.

      Сказать, что Делагарди был удивлен нашим возвращением в Новгород, было ничего не сказать. Генерал был крайне раздосадован как отступлением, так и гибелью полковника Горна. По возвращении у нас состоялся крайне неприятный разговор с глаза на глаз.
      - Ваше королевское высочество! - без обиняков начал он, - как старший воинский начальник в здешних землях я хочу знать, что произошло между вами и покойным полковником Горном. Мне доложили, что перед его гибелью вы крупно повздорили.
      - Мой дорогой Якоб, - отвечал я как можно миролюбивее, - вас неверно проинформировали. Я действительно имел немало претензий к покойному кои ему и высказал. Но ссорой я бы это не назвал, ибо упреки мои были вполне справедливы, что бедняга Эверт признал перед кончиной.
      - Вот как? - саркастически воскликнул генерал, - и в чем именно вы упрекнули Горна?
      - В измене шведской короне! - спокойно и твердо ответил я.
      Якоб от неожиданности поперхнулся и некоторое время не мог говорить. Наконец немного справившись со своим горлом, он прохрипел:
      - Это очень серьезное обвинение, ваше высочество! Надеюсь, у вас есть основания для подобных обвинений?
      - Да сколько угодно! Посудите сами, Якоб, у Горна был приказ идти на соединение со мной в Эстляндию. Причем приказ не кого-то, а короля! Вместо этого он не имея ни припасов, ни артиллерии ввязывается в такое проблематичное дело как осада Пскова и с блеском проваливает его, а следом и сливает всю кампанию в южной Эстляндии. Да-да! Именно сливает! К черту, к дьяволу, ко всем датским и норвежским троллям! И если это не измена, то, что такое измена? Подождите, это еще не все. Несмотря на все усилия славного полковника Горна, мне все же удается разгромить поляков в сражении. Помимо всего прочего мне достается архив перновского каштеляна, в котором помимо всего прочего неотправленное письмо гетману. В нём латынью по белому написано, что оный каштелян не может заплатить своим бравым жолнежам поскольку все деньги заплатил некоему шведскому другу чтобы тот не привел войска в Дерпт. А кто у нас не привел войска в Дерпт? Так что если хотите знать, то этот чертов русский стрелок, сэкономил шведской казне деньги на веревку!
      - Где это документ? - Напряженно спросил Делагарди.
      - Я полагаю в Стокгольме.
      - Что?!!
      - Что слышали, друг мой, я отправил его принцессе Катарине, так что замолчать этот скандал не удастся.
      -Проклятие!
      - Совершенно с вами согласен!
      - Послушайте герцог!
      - Я весь внимание.
      - Я не знаю что вы нашли в этих чертовых эстляндских лесах. Но точно знаю, что бедняга Эверт не был виноват! Он исполнял мой приказ!
      - O la la! Неожиданно! А кроме вас об этом кто-нибудь знает? Если нет, то я рекомендую об этом помалкивать, ибо тогда шведским другом поляков станете вы, мой друг, а это было бы крайне печально.
      - Черт бы вас побрал с вашей заботой, ваше высочество! Я тоже выполнял приказ!
      - О как! Все страньше и страньше, как говорила одна английская девочка. Вы ее не знаете, Якоб, не заморачивайтесь. Я так понимаю, приказ отдан не королем?
      - Не скажу!
      - Правильно, если бы приказ был королевским, вы бы сказали.... Оксеншерна? Ну, конечно же, старина Аксель! Кто еще мог вам приказать такое! Значит дело еще хуже, ибо он этим шведским другом не будет совершенно точно. Остаетесь либо вы, либо бедняга Эверт!
      - Его величество не поверит в мою виновность! - Горячо заявил Делагарди.
      - Не поверит, - согласился я, - но и не забудет! И случись с вами какая-нибудь оплошность вроде той, что приключилась под Клушином припомнит.
      - У Горна, осталась влиятельная родня.
      - Нашли о чем беспокоится, - хмыкнул я в ответ, - его величество с подозрением относится ко всей аристократии. Одним поводом для подозрений будет больше.
      - Ваше королевское высочество, а вы не хотите вернуться в Стокгольм? - напряжённо спросил меня генерал.
      - Хочу, - ответил я ему. - Очень хочу, я чертовски устал. За эту зиму мне удалось сделать очень много для возможного воцарения Карла Филипа и мне больно видеть, как все эти усилия пойдут прахом из-за... вы знаете из-за кого. К дьяволу! Не хочу!
      - Когда вы отправитесь?
      - Ну, не сейчас. Мне нужно собраться, вывести свой полк если Эстляндия никому в Швеции не нужна. Кроме того сейчас будут шторма...
      - Постойте герцог, ваш полк находится на службе его величества и это очень хорошо, что он так боеспособен. И Эстляндия Швеции тоже пригодится. Раз уж не получилось с Псковом, займемся Перновым. Мы со всем отлично справимся, а вы поезжайте в Швецию. Получите заслуженную награду. Конечно-конечно, вам нужно собраться, запастись подарками для родни. Я все понимаю и нисколько не ограничиваю вас.
      - Только отстраняете от командования?
      - Ну, зачем вы так, просто освобождаю вас от лишних хлопот.
      Голос Делагарди сочился патокой так что его можно было мазать на хлеб.
      - А черт с вами! И в правду займусь своими делами. Считайте что вы меня уговорили.
      - Вот и славно!

      Остаток зимы пролетел в хлопотах. Как-то само собой получилось, что за время жизни в Новгороде я оброс кучей имущества. Терем со службами, амбары полные припасов, холопы из пленных. Всем этим немалым хозяйством железной рукой правила Настя. И что было со всем этим делать непонятно. Ну, недвижимое имущество, положим, можно было продать, хотя и жалко. Реальную цену все одно никто не даст, а с другой стороны, зачем продавать? Война все равно когда-то кончится, начнется торговля. Чем мой терем не место для фактории? И Настя при деле будет, не тащить же ее с собой в Стокгольм, в самом деле. Катарина Карловна могут не понять, точнее абсолютно точно не поймет.
      Перед отъездом я решил посетить Дерпт. Надо было попрощаться с войсками которых я водил в бой и отдать последние распоряжения. Своим заместителем я оставил оберст-лейтенанта Гротте.
      - Хайнц, - сказал я ему, - этот полк для меня как ребенок, берегите его.
      - Ваше королевское высочество! - отвечал мне старый вояка. - Для меня большая честь командовать вашим полком. И я уверен, что еще не раз пойду в бой под вашим знаменем. Я... нет, мы все будем ждать вашего возвращения!
      В Новгороде я загрузил местных медников и ювелиров заказами, и на прощание каждый солдат получил от меня медный, а офицер серебряный памятный знак. Лебединое крыло перекрещенное с мечом обрамленные дубовыми листьями. Такой тонкий намек на разгром польских гусар. Денег ушло немало, но оно того стоило. Офицеры дали в мою честь прощальный обед, где было выпито немало кубков вина и произнесено множество пылких речей.
      Что же дела были закончены, и мне пора было уезжать. По-хорошему надо было отправляться на север в Нарву, благо весна вступила в свои права и навигация вот-вот должна была начаться, но я поехал через Новгород. Надо было напоследок заглянуть в Псков. Как не трудно бы это сделать без моего верного Клима, но мне удалось связаться с Кондратом. Уж больно интересно мне было узнать, из чего ушлый ватажник подстрелил Горна.
      Встретились мы неподалеку от Пскова в лесу. С медведем дружись, а за топор держись, поэтому со мной был Болек и еще пара драгун, а Кароль с основным отрядом находился неподалеку.
      Ватажник тоже пришел на встречу не один, пара бородатых мужиков мялась в стороне делая вид что любуются природой.
      - Здрав буди княже! - степенно поприветствовал меня Кондратий.
      - И тебе не хворать.- Кивнул я ему в ответ. - Спасибо что пришел, что скажешь о моей просьбе?
      - Да как не прийти, коли такой большой человек честь оказывает, - усмехнулся ватажник. - И просьбу после всего что ты, князь, для Пскова сделал грех не уважить. Только той пищали у меня нет, уж не обессудь, но мастера я знаю и, услышав про твой интерес, заказал ему такую же. Вот, прими княже.
      С этими словами Кондрат сделал знак и один из его подручных подошел, держа в руках увесистый сверток. Развернув он протянул мне его с поклоном. Я соскочив с коня, принял сверток и стал внимательно осматривать лежащее в нем оружие. На первый взгляд это была обычная пищаль с фитильным замком, разве что чуть более украшенная, чем обычно. Но заглянув в ствол я понял что не ошибся, он был нарезным. Бог весть какого шага, но нарезным, причем местной работы.
      - Спасибо Кондрат, уважил! Что ты хочешь за сию пищаль?
      - Помилуй княже, это подарок, прими не обижай!
      - Обидишь тебя, паразита, - усмехнулся я в ответ. - Но коли так, то ладно. Благодарствую, вот только чем мне отдариться? На-ка вот, держи.
      С этими словами я вытащил из-за пояса небольшой, но очень изящный пистолет, когда-то принадлежавший молодому Юленшерне. Кондрат явно обрадовался подарку, довольно ценному при его профессии. И не переставая кланяться подал еще пулелейку, пороховницу и железный шомпол с молотком.
      - Хорошая пищаль, добро бьет, перезаряжать только мешкотно, - приговаривал он при этом. - Ну прощай князь, авось либо свидимся.
      - Кто знает, кто знает, прощай и ты.
      Завернув подарок и принадлежности обратно в сверток, я подал его Болеку, чтобы он приторочил его к седлу запасного коня. Болеслав аккуратно пристроил новый сверток между сумками с припасами и гитарой которую я в последнее время часто таскал с собой. Частенько накатывавшее в последнее время минорное настроение требовало выхода. В таких случаях я брал в руки инструмент и перебирал струны отгоняя меланхолию.
      Закончив работу Болек обернулся и наткнувшись на меня встал как вкопанный.
      - Болеслав, нам никак не получается поговорить с тобой в последнее время. - Проговорил я глядя ему в глаза. - Что тебя гнетет парень? Неужели Агнешка нанесла тебе такую серьезную рану? Увы, в любви, как и на войне не всегда получается побеждать, давно пора все забыть и идти дальше.
      - Но ваше высочество всегда побеждает, - криво усмехнулся младший фон Гершов.
      - Не всегда, парень, далеко не всегда! - ответил я ему. - Увы, я знал любовь многих женщин, но сам любил всего раз. Нам не суждено было быть вместе, так уж случилось.
      - Вы говорите о Марте? - Поднял глаза Болек.
      Я в ответ лишь вздохнул, не рассказывать же, в самом деле, ему об Алене которая еще даже не родилась.
      - Но Марта она и так ваша телом и душой, а Агнешка она такая... такая... почему она выбрала вас?
      - Она выбрала не меня, а мой титул, мое положение в обществе. Пойми это парень, это не любовь! Это блажь избалованной и ветреной девчонки, которая, скорее всего, уже прошла. В Варшаве или куда там отправился ее отец много блестящих шляхтичей при одном взгляде, на которых эта девочка забыла и про меня и про тебя и про всех. Забудь и ты. Вот вернемся в Мекленбург и я лично займусь вашей с Каролем судьбой. Подарю вам по фольварку, найду по богатой невесте. Вы будете командовать моей гвардией, а ваши жены станут придворными дамами Катарины. Смотри веселей парень, жизнь наладится. Она и сейчас совсем не дурна, а будет просто прекрасной!
      Пора было трогаться, я подошел к своей лошади, и хотел было уже садиться в седло, но мое внимание отвлекло какое-то движение в кустах. В лесу мы явно были не одни и мне это не понравилось.
      - Болеслав! - окликнул я своего адъютанта, - держи пистолеты наготове, у нас гости!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Prostak

  • Модератор
  • Поручик Лейб Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 2628
  • Сообщений: 11458
  • Activity:
    0%
  • Благодарностей: +3989
  • Пол: Мужской
  • Спокоен. Чищу карабин.
Цитата: Автор
  Конец первой части. Ту би, понимашь, контюне!
You are not allowed to view links. Register or Login
  -Ваше высочество! - крикнул один из драгун, - вон еще!
  Послышался стук копыт, обернувшись я увидел несколько всадников явна преграждавших нам возможные пути отхода. Выглядели эти ребята как казаки или небогатые шляхтичи, доспехов видно не было, многие вооружены луками. Некоторые торопливо разворачивали арканы. Уйти верхом было нереально, догонят и спеленают как младенцев, перестрелять зарядов не хватит. Оставался только один вариант углубиться в лес и отбиваться пока Кароль не придет на помощь с драгунами. Не глухой же он, в самом деле. С ружьем по лесу бегать не слишком удобно, поэтому хватаю аркебузу и разряжаю его в сторону одного из лучников. Бросаю её наземь, жив буду - подберу, и, подхватив допельфастеры бегу в лес, слыша за собой топот сапог солдат. Прячущееся там лиходеи не ожидали такого финта, но пытаются перехватить нас нарываясь при этом на выстрелы в упор. Впрочем. Мы тоже несем потери, один драгун, вроде-бы Михель падает со стрелой в спине, другой отстал еще раньше. Кажется, удача все же нашей стороне и мы, прорезав жидкую цепь охотников за нашими головами, вырываемся из окружения. Сумасшедший бег по лесу, треск сучьев, наконец, впереди небольшая поляна я тяжело дыша, оборачиваюсь к порядком отставшему Болеку и у меня обрывается сердце. В боку младшего фон Гершова торчит стрела, угодившая под кирасу. Лицо его бледно, а по проклятой стреле сочится кровь. Покачнувшись Болеслав падает, и я еле-еле успеваю подхватить его.
  - Болек, братец, что же ты так? - Торопливо шепчу я ему. - Послушай, если бы меня хотели убить верно убили бы, но я как видно нужен им живой. Притворись мертвым, даже если меня схватят через несколько минут здесь будет твой брат с драгунами, и мы этих негодяев перевешаем на деревьях. Только не рыпайся, а то кровью истечешь!
  - Я недостоин заботы вашего высочества, - заплетающимся языком прошептал мне Болек. - Проклятые чувства выжгли мою душу, и я встал на путь Каина...
  - Замолчи дурачок тебе нельзя говорить... что ты сказал?
  - Бросьте меня и спасайтесь, ибо это я предал вас и погубил свою душу... не вините моего брата, он ничего не знал. а если бы узнал, верно убил бы меня своими руками...
  - Болек, Болек... что же ты натворил... кто они?
  - Лисовчики.- прошептал он и откинул голову, лишившись чувств.
  Лисовчики! не было сейчас в охваченной смутой стране, переполненной паче всякой меры разного рода негодяями, никого страшнее этих отщепенцев. Их ненавидели и боялись даже свои, что уж тут было говорить о чужих. Кроль Сигизмунд рад был бы избавиться от этих вечных смутьянов, но нуждался в их военной силе и специфических умениях.
  Перекрестившись над телом Болека я поднялся и повернулся к своим преследователям лицом. Мягко и почти не слышно ступая ко мне приближались трое противников держа в руках обнаженные сабли. Пистолеты мои разряжены и зарядить я их не успею, ну и пусть. На сердце и в голове ужасная пустота как на остывшем пепелище. Вспомнилась старинная сентенция: "Делай, что должен и будь что будет", ну что же, быть по сему. И я медленно освобождаю из ножен клинок своей кавалерийской шпаги и, глядя противникам в глаза делаю рукой в латной перчатке движение как будто подзываю их. Увы, фехтование не самая сильная моя сторона, несмотря на регулярные тренировки, однако лисовчики без доспехов и судя по всему я нужен им живым. Так что поиграем. Не дожидаясь пока противники приблизятся, я бросаюсь к ним сокращая дистанцию. Они очевидно полагали что я буду обиваться прижавшись спиной к дереву не давая себя окружить и прозевали мою атаку. Звон клинков, выпад и лезвие моей шпаги напилось крови, а один из нападающих со стоном отскочил, зажимая руку из которой фонтаном хлещет кровь. А вы ребята тоже оказывается не фейхтместеры, а я то боялся! Мои противники явно смутились и уже не атакуют, а лишь отбиваются. Что же пассивность это верный путь к поражению, это я вам говорю как цельный герцог, генерал и шаутбенахт в одном лице. Еще несколько выпадов и сабля вылетает из руки лисовчика выбитая ловким ударом, но я не добиваю его, а обернувшись к последнему нападавшему обрушиваюсь на него со всей яростью. Если успею убить его, пока его товарищ подбирает саблю, то я, пожалуй, слажу.
  - Zabiję wszystkich! - посулил я ему.
  Поляк отступает, отмахиваясь от меня своей карабеллой и, на свое несчастье, запинается об какую-то корягу. Сегодня мне не до игры в благородство и я уже предвкушая как клинок с хрустом войдет в трепещущее тело бросаюсь к упавшему, но почему-то не могу сделать и шага. Сто тысяч чертей и один леший, я то думал, что это я гоняю поляков по поляне, а на самом деле это они вывели меня на середину поляны и подставили под бросок аркана. Если бы меня заарканили с лошади, то, несомненно, тут же сбили с ног и, проволочив несколько по земле, напрочь выбили дух из тела. Но арканщик пеший и ему непросто справится со мной. Схватившись одной рукой за веревку я ослабляю натяг не позволяя душить меня и резко кидаю в арканщика свою шпагу. Такой подлости он не ожидал и несколько удивленно смотрит на клинок, торчавший из его груди. Но эта удача последняя для меня на сегодня и пока я пытаюсь стянуть с себя удавку, зашедший ко мне за спину лисовчик бьет меня по непокрытой голове чем-то тяжёлым. Свет меркнет в моих глазах и последнее что я слышу это слова склонившегося надо мной поляка.
  - Silny cholera!
 
 
  Конец первой части. Ту би, понимашь, контюне!


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Allexxa

  • 上司子
  • Ведущий раздела
  • Штаб- ротмистр Лейб Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 1293
  • Сообщений: 14517
  • Activity:
    7%
  • Благодарностей: +1597
  • Пол: Женский
Черте чо ... на самом интересном месте панимашь  :bee:


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

Оффлайн Kard

  • Утро добрым не бывает!!!
  • Модератор
  • Генерал-майор Гвардии
  • *

+Info

  • Репутация: 3125
  • Сообщений: 7048
  • Activity:
    40.5%
  • Благодарностей: +6933
  • Пол: Мужской
Оченков Иван Валерьевич.
Приключения великого герцога мекленбургского Иоганна III.


© Copyright Оченков Иван Валерьевич (You are not allowed to view links. Register or Login)
Размещен: 16/09/2016, изменен: 16/09/2016. 16k. Статистика.
Глава: Фантастика
Скачать FB2
Оценка: 8.74*38

Цитировать (выделенное)
Аннотация:
Продолжение приключений Иоганна Мекленбургского.

You are not allowed to view links. Register or Login

You are not allowed to view links. Register or Login
  Темнота. Вы когда-нибудь видели абсолютную непроглядную темноту? Которую даже не видишь, а ощущаешь всем своим сознанием. Которая и составляет все ваше бытие. Я видел такую второй раз. Первый раз перед тем как попал в этот мир после того как меня пырнул ножом тот грабитель в Кляйнештадте. Я забыл это чертовски неприятное ощущение, а вот сейчас вспомнил. Казалось эта проклятая темнота, растворит меня всего в себе, но в какой-то момент я услышал, как звучит у меня в голове голос. Этот голос проникал всюду и заполнял собой все вокруг, если конечно можно говорить о заполнении пустоты. Это был голос Марты.
  - Принц... мой принц... вы не можете покинуть этот мир и оставить нашу дочь совсем одну. Возвращайтесь и не беспокойтесь ни о чем, ваше время еще не пришло. Я буду ждать вас здесь.
  Тьфу ты, пропасть, привидится же такое! Я рывком вскочил и тут же рухнул обратно, поскольку мои конечности были связаны. Голова была просто чугунной, а затылок нестерпимо болел. "Крепко же меня отоварили!" - мелькнула мысль.
  - Доброе утро ваша светлость! - Раздался, чей то отвратительный голос рядом.
  Я как мог, извернулся, чтобы увидеть говорившего. Предо мной стоял невысокого роста человек одетый как небогатый шляхтич. Почему небогатый? Ну, обычно шляхтичи в Речи Посполитой стараются одеваться с максимально возможной пышностью, и если кто-то из них не выглядит как попугай во время брачных игр, то будьте уверены, что дела у него идут не важно.
  - Мы уж думали, что дьявол унес вашу черную душу, - продолжал шляхтич, - но вы очнулись.
  В глотке моей совершенно пересохло, а язык колол нёбо как будто наждак. Так что я не мог бы ответить ему, даже если бы хотел. Но в том то и дело что отвечать совершенно не хотелось и я просто отвернулся. Похоже мое пренебрежение несколько задело говорившего со мной и он выругавшись отошёл прочь. На смену ему подошло двое других. Они определенно не были представителями правящего класса, хотя и одеты примерно так же как человек говоривший со мной ранее. Прожив в этом времени два года, я научился с первого взгляда безошибочно отличать слугу от господина.
  Подошедшие слуги подняли меня, несколько даже отряхнув мою одежду и, какое блаженство, один из них догадался дать мне воды, показавшуюся мне райским нектаром. После чего они взгромоздили меня на лошадь, надежно привязав к ней, и мы тронулись.
  Не знаю, куда везли меня похитители, но они очень торопились. Чувствовать себя вьючным грузом было довольно унизительно, но я не протестовал. Голову мою занимали совсем другие мысли. Я пытался понять, что именно видел в том темном забытьи, и чтобы все это могло значить.
  Всю свою прежнюю жизнь я был если не атеистом, то близко к этому. Так меня воспитывали и в семье и в школе. Я был октябренком, затем пионером, потом вступил в комсомол. Не потому что был так уж уверен в истинности марксизма, просто так было заведено. Потом когда стали открываться церкви я увидел как в них стали, сначала стесняясь, а потом все более уверено ходить люди. По телевизору стали показывать психотерапевтов заряжающих крема и воду, а бывший преподаватель диамата с восторгом рассказывал, как ему полегчало после похода к другому шарлатану собиравшему людей на стадионы. Изо всех щелей повылазили какие-то секты, проповедники, адепты. Я всегда старался держаться подальше от подобных вещей полагая внезапно уверовавших немного неадекватными. Но очутившись в семнадцатом веке мне волей неволей стали приходить мысли о том, что все в этом мире не просто так. Как ни крути в моем положении трудно оставаться атеистом, поскольку, хотя ко мне и не являлись ангелы господни или их рогатые антиподы, но легенда о переселении душ точно не врет! А иначе все вокруг происходящее ничто иное, как глюк пришедший в гости к пациенту психоневрологического диспансера.
  Так размышляя о вечном я трясся на спине лошади пока лисовчики не решили что пора сделать привал. Меня стащили с лошади и усадили на землю. Между прочим, времени прошло довольно много, а организм у меня молодой! С одной стороны зверски хотелось есть, с другой, мочевой пузырь навязчиво намекал, что его давно пора опорожнить. И то и другое пленнику со связанными конечностями проделать довольно трудно, а моим похитителям облегчить мне жизнь и в голову не приходило. Надо было что-то решать и я в первый раз подал голос.
  - Развяжи меня. - Сказал я одному из слуг.
  - Еще чего! - ответил пахолик.
  - Если ты, быдло, хочешь стирать мне портки, то так и скажи. Я тебя обеспечу такой работой, но я человек благородный и пахнуть дерьмом не желаю, поэтому либо развяжи меня сам или спроси дозволения у своего хозяина.
  Мои доводы показались ему основательными, и он по быстрому сбегал к хозяину и, получив разрешение, освободил меня от пут. Некоторое время я растирал затекшие запястья, а потом отправился в кусты. Контролировало меня при этом не менее шести вооруженных человек.
  Тем временем прочие слуги развели огонь и занялись приготовлением пищи. В воздухе запахло съестным и у пленного герцога засосало под ложечкой. Морить голодом похитители его не стали и он, как и все получил лепешку и кусок запечённого мяса.
  Поглощая немудреную пищу, я наблюдал за бытом лисовчиков. В отличие от того что я имел возможность наблюдать у поляков ранее его можно было назвать аскетическим. Никаких шатров, роскоши, многочисленных слуг. Вместо великолепных коней, которыми славилась польская кавалерия - низкорослые выносливые лошадки. Практически ни у кого нет лат, максиму кольчуга, вместо пистолетов луки, пожитки во вьюках на заводных лошадях. Вместе с тем чувствуется что рубаки знатные, палец в рот не клади. Общаются между собой как равные по товарищески, хотя это не редкость. И язык немного странный, вроде какой-то польский диалект, хотя понятно, лисовчики ведь в основном литвины и говор должен отличаться.
  - Вас покормили ясновельможный герцог? - Снова обратился ко мне давешний шляхтич.
  - В первых обращайтесь ко мне "ваше королевское высочество", - ответил я ему тусклым голосом, - Во вторых, кто?
  - Кто я? - переспросил лисовчик, - о, прошу прощения, меня зовут Анжей Казимир Муха-Михальский шляхтич герба...
  - Я спросил, кто вас послал? - перебил я его довольно невежливо.
  - Меня никто не может послать! - запальчиво воскликнул шляхтич. - Я древнего рода и....
  - Очень рад за вас, пан Муха. Но, я вас не знаю, стало быть, вам недолжно быть до меня никакого дела. Однако вы, бросив все, отправляетесь к черту на кулички, чтобы захватить меня. Поздравляю, вам это удалось, но вряд ли это все, потому что вы хотели познакомиться со мной. Я хочу знать, кто настолько могущественен или богат, чтобы отправить за мной лисовчиков.
  - У вас пан герцог будет возможность узнать это, - скрипнул зубами Муха-Михальский.
  Тут к шляхтичу подошел один из его товарищей и стал что-то шептать на ухо. Тот слушал его, становясь на глазах все серьезнее и иногда поглядывая на меня с довольно неприязненным видом. Похоже, что-то случилось, и мое сердце забилось сильнее от предчувствия чего-то хорошего. Я делано отвернулся от пана Мухи и присел на ствол поваленного дерева, навострив уши. Увы, я мало что понял из услышанного кроме сказанного в сердцах паном Анжеем "мекленбургские черти".
  Тем временем лисовчики стали спешно сворачивать лагерь и седлать коней. Определенно что-то случилось, подумалось мне. Но что? Хотя если черти мекленбургские, то есть во множественном числе, то, скорее всего Кароль что-то заподозрил и отправился на поиски. Он может быть и не чингачгук, чтобы читать следы, но парень настырный и если сядет на хвост, то его так просто не скинешь. Предводитель лисовчиков повернулся ко мне, желая что-то сказать, но я сам встретил его вопросом.
  - Сколько вам обещали заплатить, пан Анжей? Насколько я знаю, вам не слишком хорошо платят, так может, я заплачу вам?
  - У вас не хватит денег пан герцог, - отозвался пан Муха.
  - Стало быть, вам платят не деньгами, потому как денег бы у меня хватило. Но возможно ваши люди не столь богаты чтобы пренебрегать шведскими монетами? Эй, ребята меняю свою свободу на равное по весу количество серебра! Кто хочет разбогатеть? Это просто, а на пути всего одно препятствие.
  Шляхтич в ответ только кивнул своим людям, и они набросились на меня. Впрочем, я и не пытался вырываться, крикнув только их вожаку:
  - Эй ты, шляхтич застянковый, я имперский князь и женат на кузине твоего короля! Обращайся со мной подобающе, а если не можешь, то... - дальше я ничего не успел сказать, потому что рот мне заткнули.
  Пахолики вновь связали меня и посадили на лошадь. Один из них взял ее за повод, другой держал веревку, привязанную к моим рукам. Они вскочили на коней и поскакали, увлекая за собой и меня. Как я понял, лисовчики решили разделиться. Меньшая часть отправилась со мной, а основные силы во главе с паном Мухой стали запутывать следы.
  Моими сопровождающими было шесть человек, четверо из них были слуги, одного, самого старшего по возрасту, я назвал-бы казаком, насмотрелся в последнее время, могу отличить. Последний выглядел скорее как шляхтич, но что-то в его виде заставляло меня сомневаться в этом. Впрочем, засомневался я далеко не сразу.
  Не знаю, как лисовчики обычно совершали переходы, но мои надсмотрщики были, казалось, сделаны из железа. Мы скакали дни напролет, останавливаясь лишь на короткое время, пересаживались на заводных коней и, наскоро перекусив, двигались дальше, стараясь держаться дальше от торных дорог и людских поселений. Несмотря на это люди нам все-же пару раз попадались. И каждый раз эта встреча становилась для них роковой. Свист стрелы или удар саблей и человек, чья вина была лишь в том, что он попался разбойникам на глаза отправлялся в мир иной. Один раз это был крестьянин, другой довольно древняя старуха, в третий подросток. Особенно меня поразил последний случай. Паренек попавшийся лисовчикам понял что его ждет и упав на колени взмолился о пощаде, но тот кто выглядел шляхтичем выхватил нож и с каким-то сладострастным выражением на лице перерезал ему глотку. Потом с удовольствием осмотрев дело рук своих приказал подручным спрятать тело. Именно тогда я понял, что он никакой не шляхтич. Будь он таковым, приказал бы слугам, или ударил клевцом, но нет. Что-то с ним не так, - подумалось мне.
  Через несколько дней наша бешеная скачка прекратилась, и мои надсмотрщики остановились у какой-то лесной избушки. Бог весть кто жил в ней ранее, но теперь она выглядела совершенно не жилой. Очевидно здесь они намеревались дождаться основной отряд. Говоря по совести, мои силы были уже на исходе, и дальнейшей скачки я бы вряд ли выдержал. Здесь мое положение несколько улучшилось, по крайней мере, меня перестали связывать.
  Первое время я только спал и ел, благо лисовчики стали кашеварить. Несколько придя в себя, я стал осматриваться. Со мной всегда находилось не меньше двух человек и я попытался их разговорить. Обычно у меня быстро получалось найти подход к слугам, но в этот раз мое умение дало сбой. Пахолики пана Анжея крайне неохотно шли на контакт, сами никогда не заговаривали, отвечали односложно. Выглядевший шляхтичем вообще все время молчал, и только старый казак иногда заговаривал со мной.
  - Слушай козаче, - заговорил я с ним как-то вечером, - а кто такой этот Муха-Михальский?
  - Пан, - неопределенно пожал он плечами.
  - Так я вижу, что не кобель, но что он за человек?
  - Лисовчик.
  - Святая пятница! Ну, лисовчик и что?
  - Пан герцог разве не знает что такое лисовчики?
  - Да откуда же мне знать, пока вы не навалились на меня в том лесу под Псковом, я знать не знал о такой напасти!
  - Пан герцог славно бился.
  - Пан герцог не менее славно бы откупился. Пан герцог все одно собрался уезжать, его дома ждет молодая жена, которая ждет первенца.
  - Вы, ваша милость, напрасно стараетесь, - усмехнулся казак, - конечно, всякому человеку хотелось бы получить столько серебра, сколько весит пан герцог, только всех кто мог польститься на ваши посулы, пан Муха увел с собой. А эти слуги слишком преданы ему, чтобы вам удалось их перекупить.
  - И ты?
  - Ваша милость, Евтух уже слишком стар для таких денег. К тому же я служил еще отцу пана Анжея, и когда то был дядькой у самого пана. Это я впервые посадил его в седло и дал ему в руки саблю, неужто вы думаете что сможете меня перекупить.
  - Как знать Евтух, как знать. Когда-то у меня тоже был такой слуга. Его звали Фридрих, и он учил меня владеть шпагой, стрелять, сидеть в седле...
  - И где же ваш наставник?
  - Увы, его нет уже. Но будь он жив, я бы не таскал его по дрянным дорогам, а оставил бы дома. Кто знает, может у меня родится сын, надо же кому-то будет научить его сидеть в седле. А пока у него была бы теплая лежанка, необременительная служба и добрая чарка. Что еще нужно человеку чтобы встретить старость?
  - А пан герцог умеет уговаривать, только у него ничего не получится, - засмеялся казак.
  - Уговаривать? Да больно ты мне нужен, старый чёрт, а вот скажи этот парень, что похож на шляхтича, он кто?
  - Похож? А ведь у вашей милости острый взгляд, Казимир действительно не шляхтич, он просто молочный брат пана и они вместе росли.
  - И он во всех детских играх держал верх, а повзрослев, понял, что навсегда останется слугой?
  - Это вы, почему так решили?
  - А что я в чем-то не прав?
  - У вас, ваша милость, не только острый глаз, но и острый ум. Все так и было, как вы сказали, да только вам это не поможет.
  - Ну и ладно, а возвращаясь к вашему пану, отчего он отказался от выкупа, он так богат?
  - Нет пан герцог, пан муха конечно не за печкой уродился, но и не слишком богат. И в другое время может и столковался с вами, да только на нем интердикт.
  - Интердикт, а что он натворил?
  - Ну, то вам знать ни к чему, а только думаю, что пану пообещали снять отлучение, если он искупит свой грех, а о вас, не в обиду будь сказано, слава как о колдуне идет и еретике. А наш пан, хоть может натворить в запале такого, что и сотне мудрецов за сто лет не придумать, но он добрый католик и в вере тверд.
  - А ты униат, поди?
  - Среди казаков униатов не водится, а среди униатов казаков. - Сердито ответил мне Евтух. Пан мой моей веры не касается и вам ваша милость того бы не делать.
  - Что-то ты разболтался Евтух! - Строго сказал подошедший Казимир.
  - Ну, что же тут поделать, вы пан, со мной общаться не хотите, слуги ваши будто немые, да и не дело это герцогу лишний раз с холопами беседу вести. А казак все же повыше чем крестьянин. - тут же ответил я. - Мне так скучно пан Казимир. Что я рад был бы поговорить даже со своим оберстом Хайнцем Гротте. Хоть он на редкость нелюдимый и нелюбезный человек. Что впрочем, совсем не удивительно, он изволите ли видеть, из бюргеров. Однако сумел оказать мне важную услугу, и я сам произвел его в шляхетское достоинство, да. А еще я купил ему фольварк, так что теперь он зовется фон Гротте, и никто не знает, что прежде он был... да какая разница кем он был? Главное что он теперь дворянин и мой офицер, а до прочего никому и дела нет. Такие вот дела, разлюбезный мой пан Казимир.
  Тот, впрочем, не удостоил меня ответом и вышел лишь злобно зыркнув. Ну, ничего, говорят, капля камень точит... со временем, а вот времени у меня то и нет.


Золотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого ЛегионаЗолотой орден Орла Девятого Легиона

 

Похожие темы

  Тема / Автор Ответов Последний ответ
0 Ответов
841 Просмотров
Последний ответ 07-11-2011, 07:44
от Grafff
83 Ответов
24779 Просмотров
Последний ответ 08-02-2018, 11:02
от real_pike
30 Ответов
3045 Просмотров
Последний ответ 30-07-2016, 22:39
от Kard
12 Ответов
2014 Просмотров
Последний ответ 07-12-2017, 15:45
от Розарио Агро
43 Ответов
3260 Просмотров
Последний ответ 25-03-2019, 10:26
от Wens

Напоминаем, для того чтобы отслеживать изменения тем на форуме нужен валидный (работающий) е-майл в Вашем профиле + подписка на тему из свойств меню темы (Уведомлять -вкл.). НЕ рекомендуем пользоваться ящиками на Mail.ru (часто письмо просто не приходит). В случае попадания (проверяем) писем с форума в папку СПАМ (этим грешат некоторые сервисы) указываем майл клиенту или сервису - НЕ спам.